Два дня или четыре неизвестные

Утром гости стали прибывать с завидной частотой. Кого-то Лэнс знал лично, кого-то мельком видел в Гарнизоне или других местах, кого-то знал лишь понаслышке. По-настоящему он смог порадоваться только тогда, когда прибыла остальная часть его семьи, и он с удовольствием помог им расположиться в разных комнатах, а потом и вовсе провести небольшую экскурсию по дому и внутреннему двору. Стоило признать, что место Адам и Широ выбрали шикарнейшее: на сотни метров вокруг не было ни единой души, лишь богатые виноградники, красующиеся в лучах яркого летнего солнца, раскинувшиеся на далёком расстоянии леса, переливающиеся разными цветами зелени, и полная тишина, позволяющая расслабиться и получать полное удовольствие от отдыха. Но сколь прекрасным не был вид, Лэнс не мог лукавить: он скучал по бесконечным пляжам Варадеро с лазурной водой и рассыпчатым под ногами песком. Сможет ли он в ближайшее время вернуться туда, было вопросом насущным, и оттого не менее печалившим его. Главный зал для вечеринки подготавливали для празднования после основной части церемонии. В этот раз стояли несколько длинных столов, украшенных витиеватой резьбой и более вычурной посудой, которая как нельзя кстати подходила узорам. — Я так волнуюсь, будто сам выхожу замуж, — признался Ханк, помогая с украшениями для столов. Лэнс прекрасно его понимал. Свадьба двух важнейших им людей должна была пройти на высшем уровне и соответствовать всем их требованиям. Он чувствовал ответственность за огромное количество решений, словно от этого зависели их жизни. В каком-то смысле, возможно, так и было. — Мы перепроверили твой торт уже девять раз, — напомнила ему Пидж. — Всё идеально. Ты ведь веришь мне? — Иногда... — обмолвился Ханк. — Что?! — Всё будет в лучшем виде, приятель. Иначе и быть не может. Это ведь ты. Ты создавал шикарнейшие блюда из таких подручных материалов в космосе, что мне и вспоминать не хочется. У тебя настоящий талант. Я знаю, что твой торт всех поразит в самом лучшем смысле! — восхищенно подбодрил его Лэнс. Ханк взглянул на него со смесью благодарности в блестящих от непролитых слез глазах и слабо кивнул. Улыбнувшись напоследок, Лэнс решил проверить, как обстояли дела у Аллуры и Ромелль, которые беседовали неподалёку от входа. Сегодня они выглядели поистине неотразимо, вероятно, после вчерашнего ужина что-то для них изменилось, и они стали вести себя чуточку естественнее. — Как дела у этих прекрасных дам? — подмигнул он им, выбрав подходящий момент для того, чтобы вклиниться в диалог. — Ох, Лэнс! — широко улыбнулась ему Ромелль, явно в восторге от внимания, что только больше порадовало его. — Мы обсуждали, насколько ваша церемония отличается от наших обычаев. У вас так здорово! Лэнс с удивлением помедлил: — Правда? И чем же? — На Алтее все брачные союзы обычно проходят три стадии, — принялась пояснять Аллура. — Сначала церемония посвящения с помощью наших марок. На них присутствуют только две семьи. Затем церемония бракосочетания — как вы это называете, — где двое обмениваются украшениями, символизирующими их связь перед всеми остальными и друг другом. На ней присутствуют все близкие, друзья и знакомые. А вот третья стадия самая большая. На ней необходимо произнести клятвы и связать ваши энергии через украшения и метки. Обычно это происходит перед всеми, кто желает узреть такого рода связь. — Да! Потому что обычно всем хватает одной или двух церемоний. Третья нужна для самых отчаянных, — шутливо пояснила Ромелль. Аллура осуждающе взглянула на неё, явно не оценив такой легкомысленный подход: — Это не так. Третья церемония символизирует связь на душевном уровне. На подобное готовы пойти только те, кто желает встречаться снова и снова в последующих жизнях. — Вау... Это... — пораженно выдохнул Лэнс, не зная, что и думать о таких ритуалах. — Зная человечество, многие бы бросались в это с головой и проводили третью церемонию до самого конца, а потом пытались её любым способом аннулировать. Печальная улыбка на лице Аллуры сбила слабое ощущение лёгкой игривости с их разговора: — Боюсь, обратного пути не будет — такую связь ничем не разорвать. Говорила ли она из собственного опыта или слышала о подобных случаях — не столь важно. Лэнс почувствовал, как по коже поползли мурашки от одного подтверждения неизбежности сего решения. Хотел ли он испытать нечто подобное в жизни? Своей романтичной натурой он всецело верил в возможность любви на все времена. Такой любви, что смогла бы преодолеть любые тяжести, проблемы, невзгоды, расстояния, времена и даже эпохи. Особый комфорт от осознания, что у тебя может быть вторая половина, с которой ты будешь несмотря ни на что, приводила его в неописуемый трепет. — Может, я родился не на той планете, — еле слышно пробормотал он, но его всё равно услышали. — Не стоит печалиться, — понимающе улыбнулась ему Аллура, — как ты и сказал, это может вылиться в череду неприятностей. Не все будут счастливы в таком союзе. — Именно поэтому большинство останавливается на второй церемонии, — согласно кивнула Ромелль, поддержав Аллуру. Не в силах сдержать вопрос внутри себя, Лэнс выпалил: — Но что бы выбрали вы? У вас есть такая возможность. Аллура помолчала с минуту, изучая интерес Лэнса к столь щепетильному вопросу, но по итогу ответила: — Не всё так просто, Лэнс. Такое решение не принимается на пустом месте. Ты должен быть уверен в себе, в человеке, с которым себя связываешь, и в вашем общем будущем. Действительно. Быть настолько рациональным в вопросах любви и замужества... Порой он забывал, насколько их взгляды отличались в такие моменты. Но так ли плохо верить в сказку с идеальным концом и жаждать её получить? Глядя на Адама и Широ, Лэнс искренне верил в возможность «долго и счастливо».

***

Спустя время зал был переполнен прибывшими гостями. Затерявшись среди моря незнакомых лиц, Лэнс пытался определить, куда подевались его друзья, или, если уж на то пошло, его плюс один, которую он любезно упросил пойти с ним на свадьбу. Пробираясь сквозь небольшие толпы людей, собравшиеся в знакомые группки, Лэнс не особо глядел за тем, куда бредёт, пока его путь вдруг не преградила знакомая девушка. Настолько хорошо знакомая девушка, что внезапно захотелось плакать или смеяться от неловкости происходящего. Глупо замерев, он натянул на себя уверенную — как ему понадеялось — улыбку, стараясь не выглядеть полным идиотом: — Мириам! Здравствуй, вот уж не ожидал тебя здесь увидеть. — И очень жаль, что не ожидал. Слушал бы внимательнее на наших свиданиях, запомнил бы, что я несколько лет училась и преподавала в Гаррисоне, — скорее удивлённо, нежели обиженно усмехнулась она. Лэнс не сдержался от стыдливого хлопка по лбу, чем вызвал новый искренний смех девушки: — Черт, я... Прости, правда, не знаю, почему меня так удивило твоё присутствие тут, просто... — Лэнс, забей, — добродушно закатила глаза Мириам. — Я не держу на тебя зла, наши свидания и свиданиями назвать было сложно, хотя мне и хотелось чего-то большего с тобой... Мимо него не прошёл заинтересованный взгляд, коим она оглядела снизу вверх его подтянутое бесконечными тренировками тело, сшитый по размеру яркий костюм и в конце концов задержалась на экспрессивном лице. Его впервые удивила такая неприкрытая заинтересованнось в нем. Обычно он искал любое проявление симпатии — особенно взаимной — от каждой встречной, понравившейся ему девушке. Наблюдая за очевидным интересом Мириам, он пришёл к неожиданному выводу, что каждое их свидание оказалось свиданием лишь на словах. Его интерес начинался и заканчивался её историями и тем, что она из себя представляла, как человек. Любые мысли, выходящие за рамки дружбы, странным образом не приходили ему в голову. Даже её попытка впервые его поцеловать в их последнюю встречу была воспринята им как нечто, чего делать не стоило. И проблема заключалась не в том, что она была недостаточно красива или подходяща для него, просто... Данный сценарий повторялся весь последний год, на протяжении которого Лэнс переодически ходил на свидания с парочкой девушек, надеясь найти ту самую, что совпадёт с ним как правильный кусочек пазла, заполнит пустое место, оставленное... появившееся ни с того ни с сего. И этого не происходило. — Ты здесь один или?.. — С Аллурой, — поспешно ответил он, не желая знать, чем был вызван её интерес. В тайне он надеялся, что это была обычная учтивость. Однако её округлившиеся после его признания глаза заставили усомниться в собственных суждениях: — Вот как... Значит, вы всё-таки?.. Мириам не закончила свой вопрос, но Лэнсу и не нужно было подтверждение, чтобы понимать, к чему она ведет. — Нет, мы пришли как друзья. Между нами больше ничего нет. — Ах... Что ж, я уяснила. А что насчёт Кита? Внезапный вопрос выбил Лэнса из колеи своей неожиданностью, наивной прямотой и ворохом неописуемых чувств, что поднялись из недр его естества. — Кит пришёл с Акшей, — пояснил он совершенно спокойный тоном, чем ещё долго собирался после гордиться. Почти игривый взгляд, коим одарила его Мириам, заставил засомневаться в том, что он понимал больше, чем в тот момент видела она. — Жаль, я надеялась провести с ним тоже немного времени. Хоть познакомиться с человеком, что занимает такую важную часть твоей жизни. И... хорошо, если это был укор в сторону того, как много времени на их свиданиях он уделял Киту, Лэнс готов был принять его с высоко поднятой головой. Однако ощущение, что слова Мириам могли нести двойной смысл, не позволяло ему до конца расслабиться. — О, а вот и он! Привет, Кит!! — без какого-либо предупреждения радостно замахала обеими руками в его направлении девушка, когда каким-то чудом обнаружила его вместе с группой знакомых в толпе. Сглотнув такому удачному стечению обстоятельств, Лэнс последовал за потянувшей его в сторону Кита, Акши и Кролии Мириам. Лэнс одним взглядом извинился перед Китом за то, что прервал их типичное галра-уединение. На что Кит отреагировал не совсем ожидаемым для него образом: лишь со странным интересом, граничащим с ноткой непонимания, поглядывал то на Мириам, то вновь на Лэнса, словно пытался ответить на собственные вопросы в голове и разгадать мучившую загадку. Лэнс старался не переглядываться с ним настолько часто, когда это показалось бы уже неуместным. Но... ощущать его рядом и ничего не делать оказалось сложной миссией. Разделавшись со всеми приветствиями, Мириам с превеликим удовольствием принялась расспрашивать всех троих о их приключениях в космосе, нынешней жизни и как все их пути сумели по итогу пересечься. Лишь иногда вставляя пару слов для объяснения отдельных моментов или делая вид, что тоже активно учавствует в диалоге, Лэнс продолжал вести мысленный монолог с самим собой. Ему нравилась Мириам. Ему нравились девушки, с которыми он бывал на свиданиях. Но ревновал ли он их к потенциальным, возможным соперникам за их внимание? Нравились ли они ему в том смысле, в каком нравилась Аллура? Желал ли он флиртовать с ними? Строить с ними романтические отношения? Целовать их? Быть парой? Желать большего? Скучал ли, когда их не было рядом? Испытывал ощущение пустоты без их присутствия? Боялся ли, что они могут ненадолго уехать? Желал ли не отставать от них? Быть с ними на одном уровне? Быть равным? Жаждал ли их всецелого внимания? Признания? Каждого взгляда, направленного на него одного? Сместив понимающий взор на разговаривающего о чём-то с Кролией Кита, Лэнс физически ощущал, как медленно и мучительно задыхался от переполнявших его чувств. И уже не первый год. Жаждал ли он их? Хотел ли бросаться к ним в объятия? Обхватывать их шею руками? Трогать лицо и переводить их интенсивный взгляд на себя, чтобы ощутить необходимое до дрожи внимание всецело на себе и хотя бы на секунду забыть о том, что его эгоистичное воображение подбрасывает ложные представления о взаимности. Ловить себя в последний момент, чтобы не поцеловать каждую часть тела и не испортить то, что старательно выстраивалось долгими годами. Испытывать жгучую необходимость, жажду перейти незримую черту, послать всё куда подальше и поддаться мимолетной надежде, что это изменит одновременно всё и ничего. Нет. Он знал, что это было не так. И ему это было не нужно уже очень давно. То, чего он истинно хотел, находилось в его руках вчера вечером — всего несколько часов назад. И столь опасная близость едва не стоила ему помутнения рассудка и окончательной потери контроля.

***

Терраса, подготовленная для церемонии, выглядела выше всяких похвал. Открытое пространство, украшенное цветами, декоративными элементами, главной аркой непосредственно для бракосочетания. Напротив неё по обе стороны располагались укрытые стулья для приглашённых. За террасой простирались вьющиеся цветущие виноградники и далёкие зелёные леса, придавая праздничному месту сказочный антураж. Выбирать себе места не приходилось. Адам и Широ заранее позаботились о том, кто и где должен будет разместиться, чтобы главный момент их жизни проходил перед глазами самых близких людей. Кровной или сводной семьи ни у Широ, ни у Адама не осталось. Поэтому эти роли взяли на себя Кит и Кролия со стороны Широ и лучший друг Адама. Именно по этой причине ближайшие места к арке достались им и остальным бывшим паладинам. Как никак они стали их настоящей и единственной семьёй. Ромелль и Коран сидели со стороны Аллуры и Лэнса по правую сторону, Кролия расположилась подле Акши и Кита левее от них. Пидж с Ханком находились на самых левых местах, ни на секунду не разлучаясь друг с другом и продолжая обсуждать все возможные новости или гостей. Место рядом с Лэнсом и Аллурой по очевидному стечению обстоятельств заняли Кит и Акша. Поэтому, желая того или нет, Лэнс ощущал каждое случайное движение, дыхание или простое существование Кита всеми фибрами своей сломленной души. Отвлечься на любой его шорох оказалось проще, чем заставить себя сидеть на месте ровно и думать исключительно о происходящем перед ним зрелище. Что было по истине несправедливо по отношению к нему и всем присутствующим. Вот только он был слаб и более не боялся признаться в этом. Места позади заняли семья Лэнса, Акши, спасённые Алтеанцы, а так же многие друзья и знакомые всех, кто только был приглашён на столь важное событие. Время близилось к полудню, яркое солнце золотистыми, переливчатыми лучами окрашивало ожившую перед глазами сцену. Расположенные по всей площади цветы едва слышно шелестели при каждом дуновении ветра. Развешанные по перилам гирлянды и вьющиеся растения покачивались в такт цветам. Главная арка, оплетенная орнаментом, листьями и воздушной кружевной тканью, ярко сияла и переливалась, безропотно вторя солнцу. Широ и Адам — главные виновники торжества, которые, наконец, заняли свои почётные места, — купались в прямых лучах под своим собственным уютным убежищем. Убежищем, созданным собственными силами. Взгляды направлены исключительно друг на друга — это был их долгожданный момент и ничто не могло отвлечь их от заключения желанного союза, к которому они шли сквозь множество препятствий почти полжизни. Кто-то позади успел расчувствоваться, аккуратно достав салфетки. То ли от волшебного вида, что открывался перед всеми, то ли от особой атмосферы бесконечной любви, что излучали Широ и Адам. Впрочем, Лэнс осознавал, что он сам находился недалеко от начала проявления истинных эмоций в такой заряженной обстановке. — Мне сложно поверить в то, что мы здесь оказались, — наконец, произнёс первые слова Адам, порывисто сжав ладони Широ в своих и словно бессознательно едва притянул к себе. На периферии зрения Лэнс заметил, что Ханк начал откровенно плакать, еле сдерживая громкие звуки. Широ моментально вернул внимание всех присутствующих на себя, ни на секунду не отрываясь от жениха: — Я боялся, что этот день никогда не наступит, — откровенно признался он почти шёпотом. — Начиная с того момента, как мы расстались в Гарнизоне. Как я отправился на миссию на Кербер. Наша ссора стала последним, что мы оставили после нас, после нашего расставания. И я думал о ней каждый божий день. — Я тоже. И мне так жаль, Такаши, — сорвался Адам, дрожащим голосом выплескивая из себя признания. — Адам, мне тоже... Мне жаль... Мне так жаль, — отчаянно вторил он ему, пытаясь достучаться до самого сердца. — Каждый день я думал, что не вернусь к тебе. Каждый шаг на пути обратно был настоящим препятствием. Я не знал, выживу ли, вернусь ли. И будешь ли ты ещё здесь. Будешь ли ждать меня так же, как и я тебя. — Но ты вернулся, — прошептал Адам со слезами на глазах. — Прости меня... То, как я ушёл, и не учёл твои желания... И нас... — Нет, — упрямо замотал головой Адам и с терзающей необходимостью поймал его виноватый взгляд. — Не смей передо мной просить за это прощения. Ты смог выжить и вернуться ко мне живым. Это самое главное, — упорно заверил он его; Широ в неверии смотрел на него, словно впервые увидел и уже никогда не смог бы забыть. — И запомни: пока ты находишь свой путь обратно ко мне, пока ты возвращаешься ко мне живым, не смей произносить эти слова. Никогда. Больше не в силах сдерживать поток слез, льющихся вопреки всем мольбам, Широ с силой закивал, ничего не желая так сильно, как убедить Адама в верности своих слов и прозвучавшей между ними клятвы: — Я больше не уйду. Не покину тебя. — Даже если придётся, я буду здесь. Я всегда буду ждать тебя. Потому что ты этого стоишь. Мы этого стоим. И я люблю тебя. За то, каким ты был, каким ты стал и какое будущее ты выбрал. — Нет, Адам, — сквозь слезы нашёл в себе силы улыбнуться Широ, приближая его к себе за сплетённые ладони. — Я больше не собираюсь никуда уходить. Моё место здесь. Рядом со всеми и в особенности с тобой. Потому что ты мой дом, мой якорь, который удерживал меня на плаву и продолжаешь это делать до сих пор. Я люблю тебя. И хочу провести с тобой остаток своей жизни. Только ты и я. Не в силах вымолвить ни слова от разрывающих его рыданий, Адам сжал ладони Широ сильнее, стараясь ощутить хоть немного стабильности благодаря своему любимому человеку. Широ без тени сомнения прижал его к себе, успокаивая и нашептывая только им двоим понятные слова. Спустя минуту его эмоции смогли едва поутихнуть, давая возможность озвучить заключительную часть: — Остаток жизни с тобой — это всё, о чем я прошу. Всё, чего я хочу. Всё, что мне нужно, Такаши. Только ты и я. Столь сильные, откровенные признания — сцена, не предназначенная для чужих глаз — оставили всех без слов, без единой возможности избежать истинного смысла, скрывавшегося за озвученными клятвами. Остаться равнодушным не вышло ни у единой души, и ещё долго никто не мог успокоиться, чтобы перевести дыхание и по-настоящему осмыслить, через что прошли эти двое, чтобы в эти минуты находиться здесь в объятиях друг друга. Застеленный пеленой слез взгляд Лэнса без шанса на побег был намертво прикован к Киту. Эта сцена не предназначалась для его глаз (для глаз многих, если уж на то пошло; клятва Широ и Адама была сугубо личной, абсолютно интимной и их), но отозвалась глубоко внутри такой разрывающей на части болью, пониманием и необходимостью, что терпеть и держать рвущиеся наружу эмоции стало более невозможно. — Вы с Широ и впрямь иногда так похожи, — услышал он себя словно со стороны, но был не в силах остановить. Или более не желал. — Если бы не озвученные ими признания, никогда бы не узнал, что ты поступил не только как Кролия, но и как Широ. С недоумением уставившись на него — словно не до конца понимая или веря в то, что только что произнёс Лэнс, — Кит только через некоторое время нашёл возможность для осмысленного ответа: — Что? О чем ты говоришь? — Покидать близких людей и заставлять их медленно сходить без вас с ума. Явно семейный талант, — сквозь слезы неровно улыбнулся Лэнс и заметил в глазах Кита невероятно пугающее и оттого долгожданное, освобождающее от дальнейшей лжи понимание; понимание смысла, скрывавшегося за его речью. Кит не успел ответить, либо не нашёл подходящих слов, как Лэнс уже отвернулся. Часть его не верила, что он в открытую признал ему то, что так долго пожирало его изнутри. Другая часть — рациональная и утешающая — утверждала, что поступок не был опрометчивым, а наоборот — весьма ожидаемым и перевешивал вероятность иного развития событий. Стараясь полностью сосредоточить ускользающее внимание на происходящем прямиком перед ним, Лэнс не мог избавиться от ощущения прожигающего его насквозь взора интенсивных фиолетовый глаз. Когда Широ и Адам обменялись обручальными кольцами, вся веранда взорвалась от долгожданных апплодисментов. Коран рыдал в три ручья, обнимая кричащую в воздухе Ромелль. Аллура тихо плакала на плече у Лэнса, пока он старался справиться с собственными одолевшими его чувствами. Его герой детства преодолел столько трудностей, чтобы добраться до самой вершины славы, почести, своего возлюбленного и заполучить своё заслуженное кровью и потом «долго и счастливо». Кролия обнимала Кита, который сдерживал льющиеся по щекам слезы. Акша с умиротворением разглядывала всех и каждого, пока её взгляд не зацепился за Ханка и Пидж, которые рыдали в обнимку и что-то утешающе друг другу говорили. Но главными фигурами без сомнения продолжали быть Адам и Широ, ни на секунду не разлучавшиеся друг от друга. Их взоры только и делали, что пересекались и говорили о десятках эмоций и чувств. Конец их страданий послужил началом долгожданной совместной жизни. Нет, глядя на них, Лэнс твёрдо верил, что иногда сказка может случиться и наяву.

***

После бесчисленного количества поздравлений, слёзных пожеланий счастья в личной жизни и опасного множества врученных подарков, все смогли переместиться в главный зал, который успели украсить как раз под стать торжеству. Многие смогли перевести дух, насладившись закусками, развлечениями и музыкой, пока Широ и Адам удалились, чтобы переодеться в более подходящую по формату одежду. Не желая пока быть объектом некоторого не желаемого внимания, Лэнс ненадолго попрощался со своими друзьями, включая Аллуру, и поплелся к себе в комнату. Переодевшись в удобную для дальнейшего празднования одежду, он с ужасом переваривал в мыслях последние пару дней. Неужели его стойкость стала столь быстро трещать по швам, раз он всё больше позволял себе распускать руки и совершать выходки в духе той, что произошла всего полчаса назад? Уверенный стук в дверь оборвал его череду бестолкового самобичевания, и он двинулся поскорее открыть её, ещё не подозревая, что ждёт на той стороне. Нахмурившееся лицо Кита, глаза, смотрящие прямиком в душу, на одно жалкое мгновение вызвали короткое замыкание в его голове. Но стоило Киту обхватить его запястья и втащить обратно в комнату, одной ногой захлопнув мешающую дверь, Лэнс не смог сдержать удивлённого вздоха. С одной стороны это выглядело угрожающе, с другой — так в духе Кита, что справиться с собственным сбившимся сердцебиением стало той ещё задачей. — Так вот как теперь входят в чужие комнаты. Возьму себе на заметку, — отчеканил Лэнс. Высвободившись из его хватки, словно это его ни сколько не тронуло, он двинулся в сторону балкона, вдруг желая создать между ними хоть толику видимости пространства. И подышать свежим воздухом, дабы проветрить голову. — Не думал, что тебя будет так сложно найти, — проигнорировал его комментарий Кит, осторожно осматривая ничем не отличающуюся от остальных комнату и плавно перемещаясь ближе к Лэнсу. — Обычно ты в самой гуще событий. Не желаешь упускать ни одно важное мероприятие. — Действительно. Должно быть очень сложно найти меня в собственной комнате из всех возможных, — иронично закатил он глаза, однако внутренне радуясь его словам. — И так ли ты хорошо меня знаешь? Кит фыркнул, оказываясь на балконе подле него, и облокотился руками о перила. Оглядев хорошо знакомый за эти пару дней раскрывающийся перед ними вид, он на мгновение сжал губы в тонкую линию, как делал подобный жест неоднократно, когда его что-то беспокоило, но он не знал, как выразить мысли словами. Лэнс не собирался поддаваться ему в этот раз. Но, видимо, это и не требовалось, ведь Кит перевёл взгляд обратно на него и задал единственный волнующий его вопрос: — Думаю, что хорошо. Ведь то, что ты сказал на церемонии, было про тебя, не так ли? — Я много чего говорил, всего не припомнить, Когане, — сам не ожидая от себя такой дерзости в тоне, солгал он, о чем в моменте пожалел. К счастью, Кит настроен был крайне серьёзно и видел сквозь его слои шуток, едкого тона и напускной серьёзности лучше каждого, находящегося на вечеринке. — Правда? А вот я могу припомнить тебе каждую вещь, — с вызовом вперил он в него взгляд, полностью переключая внимание на Лэнса. Исключительно на него одного. Столь внимательный, изучающий взор уже в который раз заставлял Лэнса испытывать целую гамму невыразимых эмоций. Правда, сейчас лидировал страх быть выставленным напоказ. — Звучит слишком самонадеянно для человека, что видит меня и общается со мной в лучшем случае раз в месяц, — не сдержался он от случайного укола в ответ, вдруг испугавшись, куда их мог завести столь откровенный разговор. И, может, он немного слукавил, общались они явно чаще. — Значит, в этом проблема... Тебе скучно или ты надеешься, что я как-то скрашу твоё одиночество? — Ты? Скрасишь одиночество? Не смеши меня, — отвернувшись, продолжил он гнуть свою жалкую линию, пока Кит, устав от его недомолвок, не перехватил его запястье, потянув на себя, и не заставил их взгляды вновь пересечься. Без возможности избежать его прямого взора, Лэнс чувствовал, как медленно сдаётся и не представлял, стоило ли и дальше пытаться отрицать то, что было очевидно даже самому Киту. — Да, мы с Широ очень похожи, но покидать близких людей и заставлять их медленно сходить с ума — такого сравнения мне ещё никто никогда не приписывал. И я даже не знаю, обижаться мне на твой выбор слов или быть в совершенно ненормальном смысле благодарным. — Думаю, тебе решать. Что греет душу, то и выбирай. — Черт, Лэнс! — теперь уже с огнём в глазах воскликнул Кит, почти отчаянно выискивая в его выражении, словах между строк, говорящем взгляде — чем угодно — что-то понятное лишь ему одному. — Мы можем поговорить, как взрослые люди? Как ты вчера и хотел? По-серьезному, без недомолвок и, наконец, разобраться в отношениях? Помедлив, Лэнс с удивлением взглянул на него, словно только сейчас увидел человека перед собой: — Ты повторяешь мои вчерашние слова. И сегодняшние. Неужели так много наблюдаешь за мной. Хотел он было игриво сделать... что-нибудь, чтобы рязрядить обстановку, как Кит вновь убил его всего одной своей фразой: — Как я сказал ранее: всё моё внимание и признание уже давно у тебя есть. Всё. Целиком и полностью. Сглотнув, Лэнс так и замер с открытым ртом. Сердце споткнулось на середине предложения, а мысли и подавно не поспевали за озвученными в тишине пространства серьёзными словами. Словами, что несли в себе смысл, на который Лэнс не осмеливался надеяться. — Ложь, — наконец, нашёл он свой севший голос. — Как минимум часть твоего внимания была распространена на Широ, Адама, Кролию и Акшу. — Как и твоё внимание было направлено на Аллуру, — парировал ему Кит, но вдруг словно что-то понял. — Ты... Ты всё ещё ревнуешь меня к Акше после всего, что я сказал? Я не заинтересован в ней, ни капли, она мне не нужна в этом смысле. — Нет! — поспешно кинулся он отрицать очевидное и в раздражении взъерошил собранные волосы. — Ты всё не так понял! Это не так! Просто... Я не знаю. — Чего ты не знаешь, Лэнс? Потому что ты меня запутал окончательно. Фыркнув, Лэнс вновь приблизился к нему, всего на миллиметр, но этого мизерного расстояния и незначительного действия хватило, чтобы всё внутри потянуло стать ближе, ближе, ближе: — Хорошо, хочешь знать, что меня разрывает больше всего? Что каждый второй считает, будто я до сих пор на что-то надеюсь с Аллурой. Или вообще каждый первый. Между нами никогда ничего не сработало бы правильно. Она была с Лотором, он предал её, разбил ей сердце, а после она нашла утешение во мне. Ничего хорошего и правильного не могло выйти из такого союза. — Но я ведь говорил тебе, — непонимающе продолжал вторить ему Кит. — Если она идёт с тобой на свидание, выбирает тебя, то это значит, что ты ей нравишься. Настоящий ты. — Твоя наивная вера в наши сказочные чувства меня поражает, — не сдержался он от едкого смешка. — Может, её развитие чувств к тебе я и пропустил, — уже тише произнёс он и вдруг помедлил, прежде чем нехотя продолжить: — то твоё — точно нет. Разговор немого с глухим? Скорее всего, учитывая, насколько он не понимал, а возможно просто не хотел понимать всего, что было скрыто между строк: — В этом и заключается главная проблема, Кит. И даже нынешний разговор. Ты всё пропустил. Выражение хорошо скрытой печали на его лице после внезапного откровения не смогло обдурить Лэнса. С совершенно ровным тоном он отчеканил: — Поясни. И он не мог отказать ему даже в столь страшной правде. — По-настоящему мне не нравилась Аллура до тех пор, пока я не остался полностью один. — Чушь. Ты запал на неё с того момента, как увидел. И ты никогда не был один. — Ну да, — теперь уже в голос рассмеялся Лэнс. — Ты ведь так хорошо разбираешься в том, что я чувствую и что происходит в моей голове. — И когда это произошло? Когда, если не с самого начала? — Его тон перешёл на требовательный, но Лэнсу было глубоко плевать, ведь они, наконец, разговаривали на одном языке, и не было в этом мире ничего настолько правильного и освобождающего, как позволять друг другу говорить ничем неприкрытую исключительную правду. — Когда ты ушёл из команды, у меня никого не осталось. Широ застрял в своей голове, Ханк и Пидж полностью отдалились. Я цеплялся за Аллуру, как за свою спасательную ветвь, пока она не стала цепляться за меня в ответ. Я люблю Аллуру, но наши чувства выросли из необходимости. Вот и вся тайна наших удивительных отношений. Сделав один маленький шаг назад, Кит глубоко задумался, пока Лэнс еле сдерживался, чтобы не сократить между ними расстояние, и мысленно молился, чтобы его откровенность не послужила причиной его очередного ухода. Он не мог потерять его сейчас. — Значит, ты... — беспомощно начал Кит и оборвал себя на полуслове. — Что? — Нет, подожди, ты бы ушёл, если бы этого не сделал я, — с тяжёлым выдохом Кит вытер лоб, более не смотря на Лэнса. Потерявшись глубоко в своих мыслях. — Вот мы и вернулись к началу. Разве теперь это имеет какое-то значение? — Имеет, раз ты едва не ушёл. — И поэтому это сделал ты, — беспомощно напомнил ему Лэнс. Горько усмехнувшись, он с печальной уязвимостью перевёл взгляд на Лэнса. Так, как до этого не позволял ни в один из их близких моментов: — Я был бы рад остаться. Лэнс, ты... и представить себе не можешь, как бы я хотел остаться и быть частью всего этого. Хотел продолжать видеть Широ, наших друзей, быть... в хороших отношениях с тобой. Я упустил все моменты: все шутки, печальные события, шоу вольтрона, ненавистные мне мероприятия по поддержанию мира с очередной планетой, даже обычные, скучные будние дни — я не имею ни малейшего представления, как всё могло выйти, оставшись мы все здесь, в команде. Я даже не представляю, есть ли хоть малейшая возможность всё исправить или если не продолжить с того, на чем мы остановились, то хотя бы начать заново. Потому что всё, что я порой чувствую, — это гигантскую пропасть между нами. — И это больно, — продолжил за него Лэнс, делая маленький шаг вперёд. — Понимать, что тебя не было и нет рядом и медленно сходить без тебя с ума. Очень больно. — У тебя была Аллура, — в который раз напомнил ему или теперь уже себе Кит, о чем сразу пожалел. — Была. Потому что не было тебя. Затянувшееся молчание как липкая паутина засосало их в свои недра и не позволяло произнести ни слова или как-либо отреагировать замершему в одно мгновение Киту. Он что, в действительности не понимал? Не хотел понимать? Но ведь его бы тогда здесь не было. Он бы не стоял в напряжённом ожидании, рассматривая взъерошенного Лэнса; не вцепился побелевшими пальцами в серый мрамор перил; не предпринимал столько отчаянных, вынужденых попыток быть ближе, рядом; не говорил тех слов, от которых Лэнс падал всё ниже и ниже. И от него бы совершенно точно остыл след после всего вышесказанного. — Я лишь хочу понять, насколько ты серьёзен, — тихо, но оттого не менее уверенно озвучил он мысли; Лэнс судорожно выдохнул и прикрыл глаза, вдруг кристально ясно понимая, что падать ниже некуда. Бежать бессмысленно, если ты находишься на самом дне. — Я не понимаю, — словно под толщей воды услышал он свой нервный смех. — Кит, я правда не понимаю, что мне ещё сказать, сделать, как поступить, чтобы ты меня, наконец, понял. Мне вывернуть перед тобой всю душу? Хорошо... Тебя не было так долго, что я не находил себе места, отдалялся ото всех, проводил всё своё время в комнате или на тренировочной палубе. Я даже разблокировал твой баярд. В форме меча, не это ли безумие? Я жаждал увидеть твоё возвращение, вернуться к тем отношениям, на которых мы остановились, но вместо этого, ты стал меня отвергать, словно никакого сближения между нами не происходило. Будто это было лишь в моей голове. Затем ты зачем-то выбрал меня на шоу, искал идеальную ракушку на трёх планетах ради того, чтобы порадовать меня на день рождения. А потом сделал полный разворот на сто восемьдесят градусов в наших отношениях, и меня затянуло так, будто ты и впрямь хотел чего-то от меня. Сделав глубокий вдох, он впитал в себя удивление Кита от открывшейся искренности и решил идти до конца. — Моя ревность к Аллуре, Акше, Веронике? Да, черт возьми, да, было и есть. А ты когда-нибудь видел, чтобы я ревновал кого-нибудь помимо Аллуры или тебя? Нет, и я это признаю. Все вокруг знают, насколько я ревнив и нелогичен, когда дело касается людей, что мне небезразличны. Но я ревновал тебя не потому, что ты можешь их отобрать у меня, не потому что наша дружба может стать меньшим приоритетом в твоих глазах. А потому что каждый раз, когда я нахожусь на свидании с девушкой, я пишу тебе и жду сообщения только от тебя. Потому что все мои поиски идеальной девушки — это заведомо известный провал, ведь ни одна из них не будет тобой или даже близко похожей на тебя. Ни с одной я не совпаду так идеально, понимающе, сильно и желанно как... как с тобой. Глядя в ошарашенные глаза Кита, Лэнс больше не мог сдерживаться. Его тянуло, тянуло, тянуло настолько сильно, что больше не хотелось соблюдать никакую дистанцию. Ни эмоциональную, ни физическую. — Я люблю тебя. И я не знаю, когда это началось. Когда ты обгонял меня на ведущих позициях в симуляторах; когда мы спасли Широ, а ты даже не удосужился вспомнить меня; когда соревновался со мной по любой ерунде; когда принимал все мои глупые попытки обратить на меня внимание и обращал; когда позволил мне быть рядом после исчезновения Широ и прислушивался к моим советам, будто они имели для тебя особое значение; когда ушёл из команды, лишь бы оставить нас всех на своих позициях, зная, что это разобьёт каждому сердце; когда я... глупо ждал твоего возвращения и был разочарован отказом, ведь для меня это не было чем-то новым, особенно от тебя; возможно, каждый раз когда к тебе проявляли внимание, а я медленно сходил с ума от непонимания причины своей реакции; а может и вовсе когда ты делал что угодно, чтобы привлечь моё внимание. Потому что, позволь мне сказать, тебе не нужно делать совершенно ничего, чтобы я видел и слышал только тебя одного. Если бы ты обращал внимание на моё поведение в эти дни, ты бы понял, что мой взгляд был направлен не на Аллуру, а исключительно на тебя — и он ни разу тебя не покидал. Я искал тебя в толпе, я надеялся поймать твой взгляд на себе. И я жаждал прийти сюда не с Аллурой. Я хотел быть тут исключительно с тобой и только с тобой. Поэтому твоё сообщение лишило меня всякой надежды и окончательно разбило мечты о том, что между нами могло что-то происходить. Резко замолчав, Лэнс напуганно вздохнул после длинной тирады и мысленно разрывался на части, ожидая его реакции. Неверие в то, что он сумел выложить все карты на стол, без одиного притворства, терзало и ужасало своей смелостью. Но Кит в очередной раз сумел его поразить: — Но я ведь сказал, что между нами ничего никогда не было и не будет. Лэнс... немного опешил от его выбора темы разговора: — И ты думаешь, это застаивит меня перестать сходить с ума от каждого вашего взаимодействия? Даже парные костюмы, Кит. Я не знал, что думать. — Тебе не нужно было надумывать, просто слушать меня! — Слушать? Как ты меня сейчас слушал? Я сказал, что люблю тебя, но в ответ... — в панике осознав, в чем признался, что сказал и кому, Лэнс в ужасе двинулся к выходу с балкона. К чёрту! Может, его признание было не тем, что Киту в самом деле было нужно. Может, Кит не хотел его так, как он. Может, он не нуждался в нем столь же сильно. — Я... — прервал его поток слов Кит. — Можешь не утруждаться, прости, наверно, я расчувствовался и... — но ему не дали сделать и пару шагов. Не позволили совершить очередную ошибку, что окончательно могла положить конец их сложным отношениям. Уверенно преградив ему путь к отступлению, Кит мягко схватил его подбородок — совсем как сделал это вчера — и направил прямиком к себе. Однако вместо того, чтобы оставить лёгкий поцелуй на любой из щёк, скул или лбе — хоть сколько безопасной территории — он прижался в отчаянном жесте к его губам, выдыхая в долгожданном касании. Словно пораженный током, он замер и вдруг с остервенением приникся лишь сильнее, на ходу впечатывая его в первое попавшееся под руку нечто. Мир Лэнса померк. Ощутив преграду за своей спиной в виде внезапно выросшей стены, он беспомощно ухватился за ослабленный ониксовый галстук, весь вечер и сегодняшний день лениво свисавший с припущенного воротника и так удачно выводящего его из колеи своим существованием; тронул белые манжеты, которые в порыве оттянул на себя Кит, и в обуявшей его лихорадке добрался до рукавов, сжимая до тех пор, пока Кит едва не потерял условную опору. Безрассудно цепляясь за его блуждающие всюду руки, открытую от любой ткани шею и запуская ладони в окончательно взъерошенные волосы, Лэнс бездумно перебирал копну локонов, стремившись дотянуться до каждой части тела так близко, как было физически возможно. Его сбитое дыхание застряло на середине, сердце, запущенное галопом по всему дрожащему телу, неистово вырывалось из груди. Ощущать под кожей своих пальцев, ладоней, рук, груди и тела столь намеренную потребность во взаимных прикосновениях и сногсшибающее влечение, едва не оставило его бездыханное тело на волю случая. — Подожди, стой, — на последней крохе сознания задержался Лэнс и поставил перед собой ладонь, на сущий миллиметр отодвигая Кита. Его бессознательное движение с полузакрытыми глазами — вновь податься вперёд и сократить мизерное расстояние между ними — почти стоило Лэнсу переосмыслить его действия и жизнь в целом. — Да? — словно в дымке отозвался Кит и... о боже. Его вид: совершенно всклокоченные в разные стороны волосы, что так идеально были уложены на церемонии; растянутая по шее и плечам рубашка, норовившая сползти ниже и... нет; почти сброшенный на бок расплетенный галстук; пелена неприкрытого желания в открытых глазах; горящие от испытываемой агонии щеки и тянущиеся вперёд, навстречу ему, жаждущие новых терзаний, губы. Лэнсу пришлось отвести смущенный взор, чтобы одномоментно не сорваться. И ведь это он довёл его до такого состояния. Чего греха таить, сам он находился явно не в лучшем виде, но существовало кое-что ещё, что смущало. — Ты так ничего и не ответил на всю мою тираду о... чувствах, — нашёл он свой севший голос, и если бы не ситуация, в которой они оказались, его бы это бесконечно смутило. — К твоему сведению, это так не работает. — Лэнс, — таким же сорванным шёпотом вымолвил Кит и самыми кончиками пальцев коснулся его щёк, с щемящей нежностью огладив их. Его хрупкое движение после внезапной страсти почти заставило забыть о важности разговора. — Ты так много говоришь за нас обоих, что порой не даёшь мне и слова вставить. Проще было показать, прежде чем ты снова сделал что-нибудь, чего мы оба не хотели. Хорошо, вот эти слова поразительно отрезвили его мозг: — Много говорю?! Это я-то? — Не всегда, не на самом деле, — вновь попытался он, отрицательно качнув головой, и вместо новых заверений вновь притянул для лёгкого поцелуя. Мозг Лэнса неторопливо плавился от обилия чувств. — Просто сейчас ты сказал так много, столько признаний, что я не знал, как реагировать кроме того, чтобы не упустить тебя. Снова. — Значит, я не душу тебя своими разговорами? — Никогда. Тебя никогда не бывает много, иногда даже слишком мало, — тихо признался он в мизерное пространство, созданное между ними и только для них. — Поэтому ты... хочу, чтобы ты не сомневался в том, что ты просто идеален. Порой тебя не хватает, и я не знаю, как это выразить. Словами или действиями. Судорожно выдохнув, Лэнс по наитию потянулся к нему ближе, ближе, ближе, и Кит сделал то же самое, пока их губы беспрекословно не встретились посередине и тела не стали одним неотделимым целым. Он чувствовал то же, ощущал то же, и хотел так много, что впервые в жизни не знал, как об этом сообщить. — Я не напугал тебя своим признанием? Даже для меня оно было немного интенсивным... — криво усмехнулся он, нежно лаская рану на щеке Кита, не в силах оторваться на более. — Ну... Я не успел ничего сказать в ответ... Например, что я сходил по тебе с ума с того самого момента, как мы попали в космос. Своими выходками ты вызывал то спонтанное желание придушить тебя, то поцеловать. Иногда было сложно решить, не одно ли это и то же. Хотя, думаю, тут мы определились, что моё внимание всегда было на тебе. — Хорошее начало... — довольный как кот кивнул Лэнс, посматривая на слегка смущенного столь откровенным признанием Кита. И это после изливания его собственной души и их физического контакта? — Так же... я не знал, как вести себя, когда вы с Аллурой сошлись, — ещё тише признался он. — Не самая простая тема, но оно и понятно, — печально выдохнул Лэнс; желание забрать его боль себе и не позволять более испытывать подобное превалировало над его собственным, над всем остальным. — Я просто не знал, что делать и как себя вести, когда вы были вместе: как смеялись, обнимались и прочее, — а я просто был лишним... Особенно стало тяжело, когда ты пришёл ко мне перед вашим первым свиданием. Я не знал, зачем ты это сделал, что хотел от меня и, главное, что было делать мне. — Ты дал мне лучший совет в моей жизни, — напомнил ему Лэнс. — Может, мой поступок был нелогичным, бестолковым, жестоким по отношению к тебе и Аллуре. Но я пришёл тогда именно по той причине, по которой я пришёл к тебе после нахождения Широ. Я никогда не забуду твоих слов. Боюсь, они останутся у меня на подкорке до конца жизни. Да, это не честно, но это правда. Горько взглянув на него, Кит едва не начал отстраняться, но Лэнс не позволил ему снова воссоздать нежелательную дистанцию. Он знал его тактики слишком хорошо, чтобы идти у них на поводу. Осознав, что его никуда не выпустят из крепких объятий, Кит тихо — возможно, слишком тихо и впервые столь согласно повиновавшись неизбежному — коснулся ладонью приоткрытой шеи и собственнически прошелся ей от чувствительного основания вплоть до мягких кашатновых локонов, торчащих и напрашивающихся на ласку, словно до сих пор не мог поверить, что способен на такое простое проявление внимания и заботы без осуждения со стороны: — Знаешь, что самое смешное? И это ты говоришь мне о ревности? — едва на грани слышимости усмехнулся он, слишком близко, но всё ещё не достаточно, чтобы Лэнс был полностью удовлетворен. — Я ревновал тебя к каждой. Будь это Аллура, Найма, Ромелль, Акша или недавняя Мириам. Я даже был уверен, что ты пригласишь её на свадьбу. — У меня и мысли не возникло! — Теперь я это знаю! Но по итогу ты пригласил Аллуру. — Я... — ощущив себя не в своей тарелке, первоначальной реакцией Лэнса стало сокрыть правду, отшутиться, сделать хоть что-то, лишь бы не иметь дело с последствиями и не выставлять себя на показ ещё больше. Но разве он не находился здесь именно ради этих самых последствий? Ради него? Лэнс не сдержался и стыдливо прикрыл глаза, однако не позволил себе такой слабости и вновь взглянул на него, желая донести свою мысль, не порождая новые недопонимания. — Я приревновал к Акше, да. Как я уже сказал... сильно ревновал, и мне нужен был кто-то знакомый, чтобы не ощущать себя полным дураком рядом с вами двумя! — Но ты пригласил свою бывшую? На что ты надеялся? На мою ревность? Слово «ревность», брошенное, обдуманное и прочувствованное за эти два дня столько раз, сколько ему и не снилось, послужило катализатором для новой порции правды. — Я правда уже не знаю, Кит. Поначалу это была боль и желание быть с кем-то, кого я хорошо знаю. Потом я хотел увидеть твою реакцию и понять её. Прости меня за это. Но понять тебя порой так тяжело, что проще и не пытаться. Но я всё пытаюсь, я так хочу, я не могу перестать это делать, и это сводит меня с ума! — Тебе нужно просто довериться тому, что я говорю, и слушать, когда я говорю, — воспротивился он. — Не додумывать. Она мне не нужна и никогда не была нужна. — А что, если это шоу вольтрона? Тогда тоже тебя слушать? — задал Лэнс вопрос и тут же пожалел об этом. Кит отрицательно покачал головой, опустив пристыженный взгляд, но в этот раз не попытался отдалиться: — Прости меня за это. За эти тупые слова и действия. Я был таким злым и напуганным идиотом, что не знал, как поступить иначе. Лэнс сгреб его в кокон своих длинных рук и с нежностью сжал, передавая через физический контакт весь комфорт и безопасность, на которые был способен. — И ты меня прости. Давай больше не извиняться за это. Я не пытался и не хотел, чтобы ты в самом деле чувствовал себя плохо. Наоборот. Просто... всё было сложно, твои слова навалились как снежный ком. Широ, Пидж, Ханк, Аллура с Лотором, потом и ты. Но сейчас мне уже намного лучше. Явно не сравнить с тем напуганным и ничего не смыслящим ребёнком, каким я был в космосе. Его последние слова выдавили слабый смешок из груди Кита, но он тут же перестал и уже не мог остановить поток правды, что норовила вырваться с первого дня: — Хотелось бы в это верить, ведь я даже понятия не имел, через что тебе пришлось пройти. Прости меня, Лэнс, правда. Я не хотел тебя отталкивать, безумно не хотел, никогда не хотел. И я не хотел уходить, я правда не хотел, но мне было нужно. И мне так жаль, что это повлияло на вас всех. И на нас. — Эй... — выпустив Кита из мёртвой хватки, Лэнс внимательно взгляделся в его расстроенный вид. Мало того, создавалось впечатление, что он находился на грани паники. — Эй-эй, всё хорошо, хорошо, я знаю. Но ты теперь тут. Он ласково огладил его щеки, стараясь удержать в моменте. — Нет, ты не понимаешь, я не хочу больше уходить. Мне это так надоело. Зови это эффектом Широ или как хочешь, но я просто хочу перестать бегать от места к месту. Я делал это всю свою жизнь и так устал. И я понимаю тебя. Наконец-то я понимаю тебя. Мне не нужно ничего из этого. Я просто хочу быть здесь. Здесь и сейчас. Я так же понимаю, что ранил тебя, отвергал, сбегал на миссии, но это никогда не было тем, что я хочу. Тем, что мне нужно. Мне нужны вы. Все живые, здоровые, рядом со мной. — Мы уже здесь, — осторожно прервал поток его мыслей Лэнс, прекрасно понимая стадию его агонии, но не представляя, чем помочь, кроме как полностью выслушать и быть в этот момент рядом. — Тебе никогда не придётся в этом сомневаться. — Нет. Нет, ты не понимаешь меня до конца, Лэнс. Как я и сказал, я хочу перестать бегать, а находиться в одном месте с вами. Я хочу перестать думать, что будет ждать меня завтра, послезавтра, дальше в будущем. Что происходит, пока меня здесь нет. Будешь ли ты тут, когда я вернусь. Будешь ли один или с кем-то. Будешь ли здоров, будешь ли всё так же ждать меня, или наши отношения вновь сделают откат назад, а ты перестанешь желать видеть меня в ситуациях, не включающих нашу команду. Или желать видеть меня вовсе. А особенно смотреть на меня так, как ты делаешь это сейчас. И это не даёт мне спокойно жить. Потому что я хочу быть рядом с тобой, ходить на эти свидания с тобой в качестве пары вместо всех девушек. Переписываться в любое время, даже на наших свиданиях. Иметь возможность приходить к тебе и видеть тебя просто потому, что ты мне нужен, я этого хочу или нам это надо — только вдвоём, вместе. Потому что я хочу этого. Всего. Я хочу тебя, нуждаюсь в тебе, люблю тебя. В тишине напряженнной атмосферы, повисшей тягучей смолой после ответного признания, отчётливо прослеживались два сбитых дыхания, оба по совершенно разным причинам, но единому исходу. Неторопливо распутывая клубок своих сумасшедших эмоций, тяжёлых слов Кита, бурлящих чувств и стараясь сдержать свои трясущиеся от накатившего волнения ладони в узде, он пытался переварить осевшее в пространстве признание. Признание, что было столь страшно своей откровенностью, столь пугающе интенсивностью и невыразимой взаимностью. Тем, что оно несло за собой. Какой контекст и какую очевидную возможность. Все карты были на столе. Никаких тайн, никаких недомолвок и сокрытия потаённых, давних чувств. Это чувство было столь ново в своём проявлении, что Лэнс мог только пялиться в ответ. Пялиться и видеть в глазах напротив своё невыразимое ни одной эмоцией выражение полного поражения, пока его тело не среагировало быстрее вслед бегущих, но не поспевающих мыслей. За проявившуюся импульсивность он всегда может винить Кита. Ослабевшие пальцы зацепились за растрепанный, страдальческий воротник, притягивая до невозможности ближе. Где-то на задворках сознания он услышал — а после и ощутил на искусанных устах — сдавленный стон Кита, что был не готов к внезапному, повторному — мучительному в своём проявлении — поцелую. После воротника ладони собственнически пропутешествовали к шее, жаждая ощутить ничем не прикрытую кожу, пока трепетные пальцы Кита мягко сжимали его щеки, поглаживали скулы и, наконец, добрались до волнистых волос — видимо, излюбленной части головы. Его губы изогнулись в улыбке. Вероятно, немного безумной или счастливой — к тому моменту ему не было дела до точных формулировок, когда в его трясущихся руках под бесконечными ласками умирал тот, кого он так долго жаждал получить. — Значит, — прошептал Лэнс, плавясь между бесбашенными поцелуями и отвечая столь же сладостно, лишь бы продлить момент близости и единения. Однако не в силах справиться с желанием новых подтверждений и заверений, — ты... хочешь ходить... на свидания. — Ты думаешь не о том... — вторили ему. — И ты... — еле слышно вымолвил он между поцелуями, — хотел... целовать меня... ещё с того момента, как мы... бесили друг друга. — Я... сейчас уйду, — как мог довольно закатил глаза Кит, не предпринимая ни единой попытки уйти или отдалиться. Его губы заветно сместились к щеке, скуле, поцеловали и задержались на виске. — Ну-ну, куда же ты уйдёшь? — довольно усмехнулся Лэнс и несколько нагло повернул его за подбородок обратно к себе. — Ты же хочешь остаться, и я тебе нужен. Необходим. Кит самодовольно парировал. Связь после совместного признания развязала обоим руки и уста: — Ты ревновал меня всю жизнь. — Неправда, — порывисто приблизился он и сглотнул, взволнованно признаваясь в самые губы. — Только половину. А ты... хочешь видеть меня каждый день. — Да, — просто шепнул Кит. Не оставляя места для дальнейших сомнений. Лэнс с глупой радостью внутри повторил это простое «да» в мыслях миллион раз, прежде чем удостовериться в том, что это была его новая реальность. — И... — Моё внимание всегда полностью сосредоточено на тебе, а твоё — на мне, — закончил он фразу и, не в силах удержаться от мольбы во взгляде Лэнса о продолжении желанной близости, вновь утянул того в необходимый им обоим жаркий поцелуй.

***

Для вечеринки по случаю бракосочетания все приоделись и вправду на славу. Никто не пришёл в одинаковых костюмах и сменил свой образ на нечто новое, однако не менее элегантное. Через время после появления главных виновников торжества — Широ и Адама, — торжественно вынесли торт, над которым кропотливо трудился долгое время Ханк. Как он сам заверял, ингредиенты и их идеальное сочетание он искал несколько месяцев, поэтому повторить подобный торт у мастера по тортам и любого профи в кондитерском деле выйдет далеко не скоро, что уж говорить о дилетантах. Однако о содержимом данного гигантского чуда человечества он предпочёл умолчать, и все паладины как один были уверены — внутри скрывалось, как они привыкли, что-то инопланетное. Даже кусочек походил на произведение искусства как внешне, так и по вкусу. Поэтому Ханку пришлось ещё долго выслушивать слезливые благодарности от Широ и Адама в свой адрес. К слову, он был только горд получить столь высокую оценку своему мастерству. Аллура, Акша, Кролия, Коран и Ромелль оценили торт в уверенные 9 из 10. Кое-кто был убеждён, что это из-за инопланетного ингредиента в составе. Но кому была какая разница, когда главные заказчики и потребители пребывали на седьмом небе от счастья. Ведь торт изначально предполагался исключительно для них и празднования их долгожданного союза. С небывалым зарядом энергии и энтузиазма, Лэнс оказался неподалёку от Кита в считанные секунды и не удержался от собственного волнующего вопроса: — А что насчёт твоей оценки? Скосив недоверчивый взгляд в его сторону, Кит лишь осторожно поинтересовался: — Зачем тебе? — Очевидно у каждого своё мнение по поводу вкуса. Для меня оценка явно 100 по шкале из 10, но вот ты, — с интересом оглядев его, Лэнс пояснил: — частично человек, частично галра. Каков твой вердикт? Кит, не сдержавшись, засмеялся его праздному интересу, а Лэнс искренне старался не пялиться. Может, немного. — Если я скажу что-то хорошее, ты решишь, что я недостаточно галра. Если назову оценку ниже 10, ты передашь мои слова Ханку, чем я точно расстрою его. Не хочу ни того, ни другого. Поэтому предпочту промолчать. — Да брось. Если оценка не соответствует 10, я не скажу ему. Останется между нами. Когда их взгляды на мгновение пересеклись, Кит частично напрягся, будто взвешивая все за и против, либо правдивость сего заявления. Лэнс картинно нахмурился в ответ, но вдруг с озарением усмехнулся и улыбнулся шире: — «Тебе нужно просто довериться тому, что я говорю, и слушать, когда я говорю.» Нет? Или мне показалось, что кто-то сегодня сказал мне нечто подобное? Мягкий смешок покинул уста Кита с абсолютной непринуждённостью. С не присущей ему нежностью покачав головой, он приблизился настолько, что расстояние между ними стало сплошной условностью и тихо промолвил ему на ухо: — 8 из 10. Повернувшись сразу, как услышал ответ, Лэнс заглушил волну мурашек от пронизавшего его естество шёпота и столкнулся с близким видом на губы, что терзали его всего полчаса назад. А может быть и час. Время ведь относительно. Сглотнув, он поднял взгляд выше, но это не решило его проблему. — Как провокационно. За что снял баллы? — Не фанат некоторых инопланетных сладостей. — Я так и знал! Это был фелтиск? Отрицательно покачав головой, Кит принялся как ни в чем не бывало удаляться от стола с гигантским тортом, лавируя между гостями с грацией, выработанной годами практики, но Лэнс не отставал в своём преследовании. — Тогда что? Парлим? — почти уверенно переспросил он, почти врезаясь в проходящую неподалёку Пидж, и следом побледнел: — Ох, не говори мне... иритоп?! Закатив глаза так, что это увидели, вероятно, если не во вселенной, то точно все в данном зале, Кит резко остановился, из-за чего Лэнс едва не влетел в него, и развернулся к нему на носках: — Нет, нет и нет. Перестань разбрасываться случайными фруктами и ягодами. Люди не поймут. Так же остановившись в недоумении подле него, Лэнс с неприсущей ему неуверенностью оглядел Кита с головы до пят, будто говорил с иным человеком. — Когда это волновало тебя? — опешил он от внезапности комментария, исходящего от него из всех людей. — Всегда. Просто ты разводишь слишком много шума вокруг нас. Это... — Кит неловко отвел взляд, подбирая правильные слова, — привлекает внимание. — Шума? Внимание? — Хорошо знакомое чувство внутри уродливо заворочилось, напоминая о себе и нашептывая небылицы. Слова Кита шипами с небывалой силой вонзились в грудь, но ведь это не могло быть правдой? Особенно после того, что он говорил ему совсем недавно. — Погоди, это проблема? Для тебя? Видимо, моментально подметив перемену в его поведении и тоне, Кит с тревогой вновь бросился к нему, словно сразу позабыл, что хотел куда-то идти, и принялся сбивчиво объясняться: — Что? О, нет, нет-нет, никогда, я не это хотел сказать. Я просто... Зал прогремел мелодичным оркестром, заставляя Кита остановиться на полуслове и нервно прикрыть глаза, словно он принялся проходить через несколько стадий принятия, и невольно сжаться. Живая музыка магически переливалась с угла зала в каждый дюйм помещения, никого не оставив равнодушным. Лёгкая трель инструментов позвала за собой на танцпол самые смелые пары. Освещение слегка подстроили под ритм мелодии и Лэнс ощутил, как его душа заново ожила. — Ах... Так ты пытался сбежать, — хитрая, но понимающая улыбка вернулась на уста Лэнса. Кит едва закатил глаза, но не предпринял новой попытки к бегству. Вместо этого серьёзно посмотрел на него: — Всё не так, не сбежать. Сам ведь знаешь, как я не люблю эти социальные вечера и взаимодействия. Хотел лишь уйти пораньше и отдохнуть от людей. — И упустить всё веселье? Даже ни одного танца? — Я не танцую, — теряя терпение, повторил он, неловко переминаясь с ноги на ногу. Лэнс приподнял бровь, некоторые воспоминания из их баллов на космических миссиях утверждали обратное: — Совсем? — Совсем, Лэнс. Я не умею и не хочу выставить себя... — не уверен в том, как точнее описать свои мысли, он остановился на самом красочном, — полным идиотом. Полное фрустрации действие не могло не разбудить нечто встревоженное в Лэнсе. С такими внешними данными, с подобным знанием своего тела и отточенными для любого действия движениями у него не могло быть и шанса выставить себя не в самом лучшем свете на танцполе. Как же хотелось доказать обратное. — Уж кем, но им ты себя никогда не выставишь. Не выйдет, — неожиданно даже для себя улыбнулся он, на что Кит только с сомнением склонил голову в ответ. — Как насчёт такого расклада? Потанцуй со мной. — Что? У нас есть пары, с которыми мы пришли. — Я не вижу Аллуру. Вот и решили проблему. — Лэнс... — вдруг слабо, но улыбнулся ему Кит. И это можно было уже считать за победу. — Хорошо, как насчёт небольших плюсов... Первое: это свадьба Широ и Адама, они расстроятся, если ты уйдёшь раньше с их праздника, а они важны тебе, ты не захочешь их расстраивать. Второе: ты будешь танцевать со мной — человеком, которого ты, вроде... ээм который тебе тоже очень важен. Третье: я научу тебя, а если нет, то будем самыми глупыми идиотами вместе. Разве не лучший расклад? Взгляд, которым его наградил Кит с лёгкостью напоминал тот, которым он одаривал его после их признания и во время многочисленных поцелуев. Столько эмоций, выраженных в одних глазах, всегда поражало Лэнса. Однако сложная, нежная смесь эмоций, с которой он столкнулся, что была направлена исключительно на него одного, оставила без возможности продолжить прямую мыслительную деятельность. Возможно, лишило дара речи. — Согласен, — услышал он едва осторожный ответ, полный невыраженных чувств. На что он мог быть согласен?.. Кит проявил инициативу, схватив его ладонь и ведя его ближе к танцевальному полу. Оглядевшись, Лэнс слегка нервно сглотнул, удивляясь собственному возникшему волнению. Речь о том, что он поддержит его даже в абсолютно глупом, нелепом подобии танца, была совершенной правдой, но ему действительно не хотелось ударить в грязь лицом. Кит был не очередным свиданием, ни кем-то на пару ночей или месяц. Это был тот самый человек, за которым Лэнс пытался угнаться с детства, доказать ему свою полезность, быть с ним на равных. Человек, с которым он прошёл сквозь колледж, войну и всё между. Его полжизни находились в его руках, и Лэнсу ещё не было так страшно совершить единую ошибку. Более того, хотелось не столько оставить хорошее впечатление после себя, сколько доставить Киту столько удовольствия от их первого танца, чтобы он не стал первым и последним. Чтобы после этого у них были десятки, сотни танцев, которыми они могли бы наслаждаться и дальше до... Лэнс в ужасе оборвал свою мысль, пока та не достигла апогея. Думать наперёд — вещь хорошая, но он знал свою главную проблему: его всегда несло в дальнее будущее, которое с наибольшей вероятностью не свершится. Поэтому... Схватившись за ладони Кита, вероятно сильнее, чем следовало, он притянул его к себе, прежде чем отвести их правые ладони по разным сторонам. Его легла на плечо, тогда как Кита — с уверенность на спину. В качестве показательного примера Лэнс придвинулся ближе. Он показательно качнулся влево, переставляя ногу, и сразу засинхронизировался с Китом. Затем повторил поступательное движение со знанием дела. Он искренне надеялся, что его движения выглядят максимально уверенно. — Вот и никакой квантовой механики. Можешь регулировать дистанцию, насколько тебе комфортно. Я не... — его последующие слова так и остались висеть в воздухе, ибо Кит придвинул его столь близко, что их груди соприкасались. — Думаю, хочу так, — почти спокойно заявил он, но легкая дрожь низкого голоса выдавала некоторое беспокойство. — Это... немного неприлично, не находишь? Что подумает Широ, — безудержно рассмеялся Лэнс, не в силах ничего с этим поделать. — Что подумает Аллура? — с улыбкой парировал он. Охнув, некоторое смущение и неловкость стали рассасываться, уступая место другим ощущениям: — Хмм... Мы до сих пор на ней, как интересно. Твоя ревность не знает границ? — Я просто не хочу, чтобы кто-то неправильно понял... — Что неправильно понял? — почти остановив их незамысловатый танец, Лэнс с толикой неуверенности уставился на него. — Ты не хочешь, чтобы люди что-то подумали?.. — Нет, я... — прочистив горло, что для него было крайне несвойственно, Кит начал заново, притягивая Лэнса куда ближе, словно это помогало фокусироваться на диалоге: — Я хочу... очень хочу, — и вновь встретился с ним взглядом со слабой надеждой в глазах. — Хочешь ли ты? Сомнения, что некоторое время одолевали Лэнса, выпутали его из своих цепких объятий, и он ощутил, как может вновь вздохнуть полной грудью, едва не теряя голову от лёгкости во всём теле. Выпустив левую руку из захвата, Лэнс не позволил Киту замешкаться и на долю секунды, оплетая под ворохом волос его шею мёртвой хваткой, из-за чего Киту пришлось сделать с собственными руками то же самое на его талии. После чего Лэнс максимально прижался к телу напротив, предвкушая его реакцию. Теперь разглядывать малейшие изменения, детали и изъяны было проще простого. Ощущать его тело полностью под собой; изучать его умные, непокидающие его глаза, что вечно следили за каждым движением; прослеживать вблизи его шрам на щеке; оценивающе ласкать взглядом каждый миллиметр кожи и желать прижаться ближе, что можно было теперь себе позволить не только в мечтах. — Это достаточный ответ? Лишь слабый кивок послужил подтверждением понимания его намерений. Лёгкий румянец на щеках Кита выдал его абсолютное осознание как немого ответа Лэнса на его значимый вопрос, так и его неозвученных желаний по отношению к нему. На данный момент им этого было более, чем достаточно. — Значит, 8 баллов, да? — не унимался Лэнс, посмеиваясь такому низкому результату среди всех участников. Его пальцы запутались в черничных кончиках волос, осторожно поигрывая с ними. Теперь он понимал, что оторваться от них было сродни смерти. Неудивительно, что они не давали ему жить с детства. — Это... получилось не специально, Ханк ведь не уточнял мои предпочтения, — уже тише и менее сфокусированно отвечал на вопросы Кит, отвлекаясь то на искусные пальцы, перебирающие волосы на затылке, то на едва заметно приближающееся к нему лицо. Его взгляд без устали смещался ниже, ловил себя на этом промахе, наивно возвращаясь к глазам, чтобы по итогу вновь допустить одну и ту же ошибку. И так по кругу. Порой их глаза опускались на уровень шеи, что теперь была запахнута на высшем уровне, и свободный доступ к коже был временно перекрыт. — Думаешь, у меня бы получилось лучше? И вновь этот взгляд, красноречивее любых заверений. Ему становилось всё сложнее не верить: — Ты бы нашёл любой способ, чтобы узнать мои предпочтения. — Думаешь, я что-то типа твоего личного сталкера? — не сдержал пораженного смешка Лэнс. — Хотя Пидж и Ханк точно с этим согласились бы. — Думаю, ты просто слишком хочешь знать моё мнение обо всём. — И... Это плохо? Едва замедлившись, он сделал вид, будто всерьёз обдумывает заданный вопрос, хотя знал на него ответ уже довольно давно: — Нет... Мы на одной волне. Я тоже хочу... — аккуратно подбирая мысли для озвучивания, он продолжал преобразовывать их в правильные слова: — знать твоё мнение, предпочтения и мысли обо всём. Лэнс не на шутку засиял: — Тогда мы... — Мальчики! Вот вы где! Сбоку от них раздался яркий голос Корана, обрывая важный диалог на полуслове, что не смогло не вызвать внезапный приступ раздражения. Лэнс первый виновато оторвался от Кита, с кристально ясным осознанием, что подобное проявление интереса друг к другу сейчас было не особо уместно. Аллура, Акша и Коран с наигранным энтузиазмом прервали их танец, видимо, с надеждой спасти от нежелательного внимания со стороны или сплетен после окончания свадьбы. Руки Аллуры в роскошных кружевных перчатках окружили ладони Лэнса, слегка отводя его в сторону во время разговора. — Не подаришь ли мне один танец, как и обещал? Уверена, что Кит будет рад сделать то же самое для своей партнёрши. На удивление Кит и Акша умудрились выразить своë абсолютное отношение по этому поводу говорящим безмолвием. Однако не услышать иронию в словах Аллуры было невозможно, так что Лэнс лишь хмуро улыбнулся, вторя ей, и сдержанно кивнул, поддерживая озвученную идею — даже если в тайне ему хотелось поступить иначе. — Действительно, что это я. Наши дамы ещё не успели потанцевать, так не пойдёт. — Ну вот и отлично! — хлопнул в ладоши Коран. — Рад, что помог вам найти друг друга, а теперь извольте мне откланяться, хочется попробовать остальные блюда Ханка. — Можешь не объяснять, — ласково покачала головой Аллура. — Иди, буду знать, где тебя найти. И присматривай, пожалуста, за Ромелль. Оставшись наедине, четверо или две пары ещё пару мгновений провели в странно образовавшейся неловкой тишине, прежде чем Аллура вновь вежливо откашлялась: — Что ж, полагаю, пора откланяться и нам, да начать. Хоть Акша и постаралась скрыть недовольство, возникшее на её лице, Лэнс успел его отчётливо уловить. Чем оно было вызвано, однако, он не представлял, но был столь заинтригован, что совершенно упустил следующие слова Аллуры. Когда он пересекся взглядом с удаляющимся Китом, Аллура уже уводила его в противоположную сторону, так что он успел только пробормотать ему тихое «прости». Не так он обещал социализировать Кита на празднике. Да и быть с Китом на празднике, если уж на то пошло. Новые пары заняли свои места и танцы начались по новому кругу. — Знаешь, если бы ты не привел сюда меня, я была бы уверена, что ты в паре с Китом, — шутливо прокомментировала их чувственный танец Аллура, на что Лэнс невольно вспыхнул как спичка. — Я просто хотел... Он собирался уходить, и я... На его глазах Кит и Акша вторили их действиям, кружась в легком ритме по залу. Порой тот не попадал в такт и Акша слегка посмеивалась его забавным неудачам и нескрываемому недовольству, но в целом они отлично справлялись вместе. — Боже, ты не должен мне ничего объяснять, — удивление в голосе слегка отрезвило Лэнса. Действительно никому ничего не должен... — Рада, что вы смогли разрешить ваши разногласия. Надеюсь, на следующую свадьбу вы пойдете уже вдвоём. — Если выдастся такая возможность. Рука Кита, как и подобает, лежала на талии партнёрши — для его зоркого глаза могло показаться, что даже выше необходимого, — другая ладонь аккуратно поддерживала её ладонь. Расстояние в их вынужденном танце навевало на определенные мысли. Совсем не так, как в танце с Лэнсом. Дальше, меньше прикосновений, профессиональнее, с явным желанием провести черту. Приятное тепло заполнило изнутри, оставляя ощущение лёгкости. — О, ну разумеется! Я даже знаю, в честь кого будет торжество, — перешла на загадочный шёпот Аллура, заметив, куда было устремлено внимание друга. Сердце едва не вылетело из грудной клетки, стоило словам достичь ушей. — Что?! Ты! Откуда ты этого нахваталась? От Вероники или Пидж? Поверить не могу, что они обе испортили твоë чувство юмора, не слушай их больше! Кто только надоумил... — пожар на лице было уже не остановить, и Аллура сжалилась над бедным умирающим, не в силах остановить собственный безудержный смех. — Всё-все, я прекращаю, прости. Видимо, испортил мой юмор всё же ты. Не могла немного не подшутить над тобой. Ты, вроде, здесь, танцуешь со мной, — подметила она, а сама перевела заинтересованный взгляд на вторую пару. — Но твои мысли и внимание находятся совершенно в другом месте. Так интригует. — Прости меня, сегодня я сам не свой. Свадьба Широ и Адама. Кит. Всё так навалилось. Наверное, слишком много эмоций для меня. — Не смей просить за это прощения, и я не требую от тебя пояснения, в самом деле, — в качестве поддержки она чуть сильнее сжала его плечо и вдруг её лицо озарила яркая улыбка, направленная на него одного. — Я просто счастлива за тебя. Когда его взгляд беспомощно скользнул по залу в очередной раз, он поймал ответный ищущий взор Кита. После этого что-то неотъемлемо встало на своё место и позволило ему расслабиться до конца вечера. Сколько бы не танцевали пары (и Ханк с Пидж, и Ромелль с Аллурой, и Коран с Аллурой), пришло время, когда заиграла совершенно другая мелодия, и на середину зала выплыли главные зачинщики этого торжества. Их танец, как и клятва, оставил после себя несоизмеримый осадок. Слегка меланхоличный, немного грустный он нес частицу их истории. Истории, которую все, как один, уже слишком хорошо знали, чтобы повторять из раза в раз и ранить друг друга лишь сильнее. Широ и Адам оставались в объятиях ещё какое-то время после танца, и только после того, как смогли насытиться необходимой обоим близостью, выпустили друг друга из желанной хватки. Далось им это тяжело. Вопреки своим заверениям, Кит остался ради них до самого конца и подарил каждому по ещё одному искреннему объятию, да прошептал нечто известное только им двоим на уши. Вероятно, некое напутствие. В тайне Лэнс гордился им. Его ростом, силой, возможностью взять себя в руки и идти до последнего. Если не ради себя, то ради близких — точно. Хотя, если бы его спросили об этом напрямую, он уже не стал бы отмалчиваться и ответил без обиняков. — Мы всё видели, ты знаешь? — подсели спустя время к Лэнсу его типичная двоица. Как по часам. Усмехнувшись, будто знал, что сумеет победить их в этом поединке иронии и издевок, он с лёгкостью вступил в бой: — Следили, как и сказали, надо же. И как вам? Завидуете? — Тебе и твоему парню? Нет, но рады, что вы решили это без кровопролития. Ваши драки и ругань так мешали нам всем жить, — продолжала довольная как слон Пидж. — Теперь хоть лучше станет. — Думаешь сейчас станет лучше, а не хуже? — вдруг ужаснулся Ханк, одергивая её. — Вдруг они будут ругаться даже по пустякам? Найдут новые причины для ссор? Мы же ещё не сталкивались с Китом и Лэнсом, которые встречаются. Но Лэнс уже не слышал их. Слова «парень», «встречаться» настойчиво засели в голове и не желали ни в какую её покидать. Они ведь?.. Они и не обсудили это.

***

Вечер плавно перетекал в ночь, запасы еды, алкоголя и энергии по нарастающей покидали даже самых стойких. На десятый круг танцев со своей семьёй Лэнс уже не помнил собственного имени, а щеки болели от смеха и улыбок столь сильно, что последствия безудержного веселья будут ждать его утром с распростёртыми объятиями. Широ и Адам позволили себе ещё пару танцев друг с другом и парочкой других друзей. Ханк и Пидж предпочитали наблюдать за весельем издалека, словно занимались категоризацией или летописью всех событий. В основном, они пробовали все закуски, дурачились с Кораном и Ромелль над их непереносимостью парочки человеческих ингредиентов, заставляли Кролию принимать активное участие в обсуждении последних технических вопросов для постройки инопланетных кораблей и как ястребы следили за четырьмя людьми, на которых положили глаз с прошлого дня. Что было просто смешно. И когда они успевали столько дел? Аллура действительно получила парочку предложений о свидании, но удачно отвергла их одной простой фразой, что пришла на церемонию не одна (за что всё же была благодарна Лэнсу). Некоторые люди не умели принимать отказы. От Вероники спустя время и след простыл, что поначалу удивило Лэнса, но, зная его сестру, наверняка она нашла себе либо пару, либо занятие на вечер, а вследствие и на ночь. Помощь с завершением этого конкретного вечера была категорически отвергнута за имением специально нанятых для этого людей. Так что Лэнсу ничего не оставалось, как найти среди людей Кита, да, наконец, остаться с ним наедине, если это позволит случай. Каково же было его удивление, когда он обнаружил его в подвыпившем состоянии в компании Широ. Тот без слов скинул обременённое тяжким трудом тело в руки Лэнса и не выдал никаких дальнейших указаний. Лишь слабо улыбнулся на прощание и ретировался на заслуженный покой. Такое поведение, мягко говоря, взволновало его. Поражённый таким исходом событий, Лэнс дотащил всё же помогающего ему с ходьбой Кита до собственной комнаты и с особой осторожностью уложил на постель. Проверив его на наличие травм (следствие привычки), лоб и щеки, он смог в спокойствии выдохнуть. Тот был в полном порядке. — Что же с тобой случилось? — подкинул мозг волнующий его вопрос. — Совсем пить не умеешь? Раньше за тобой такого не замечал. Удовлетворённо кивнув, Кит сладостно прикрыл глаза, полностью растворяясь в комфорте чужой кровати. Лэнс бы посчитал это ужасно милым и даже чуточку забавным, если бы не одно но. Приблизившись к спокойному лицу напротив, он аккуратно убрал со скул, щек и подсушенных губ, наверняка, мешающие тому отросшие пряди волос и тихо позвал: — Кит? Ответь на мне на один вопрос. Нахмурившись, тот более никак не отреагировал на его едва слышный зов, и Лэнс склонился над ним посильнее. — Ответь мне, где Акша? Ты ведь должен был быть с ней, — в этом Лэнс был более чем уверен, ведь последний раз он видел их вместе, улыбающимися. В окружении Кролии и Широ. Медленно, но верно его встретил взгляд уставших полуприкрытых глаз, словно отвечая на далёкий зов, понятный лишь им двоим; Лэнс замер в поражённом молчании — уже в который раз он ловил себя на внезапной, бесконтрольной задержке дыхания при подобном виде, будто это происходило в первый раз или он был попросту не готов столкнуться с такой уязвимой стороной Кита. Его сердце протяжно заныло. — Не знаю, — совершенно искренне ответили ему. Магия исчезла. Лэнс потерял нить повествования: — То есть как? — Скорее всего, уже где-то дома, — не столь заинтересованно ответили на его вопрос, переключаясь на более желанный вид перед ним, будто только это имело значение, — а может с Вероникой. Моя часть сделки была выполнена. Мозг Лэнса едва поспевал за потоком —похоже, непонятной только ему одному — информации; то, с какой нежностью Кит приглаживал пальцами пряди его рассыпчатых волнистых волос за уши, не помогало делу. Значительно отвлекало, если говорить начистоту. — Что это значит? Как понять дома или с Вероникой? Или сделка? Только спустя мгновение до Лэнса дошло, что взгляд, с которым его изучал Кит ни сколечки не отличался от его обыденного знающего взора. Он не был пьян, лишь притворялся. Шок накрыл его с головой. — Да ты ведь даже не пьян! Попытавшись раздраженно подняться с него, он встретился с препятствием в виде самого Кита. Тот виновато перехватил его за запястья, чтобы не позволить отдалиться, и честно быстро выдал: — Да, я не пьян, лишь притворился, чтобы можно было уже закончить этот день, и желательно без намёка на Акшу поблизости. Прости меня. Лэнс остался сидеть на месте рядом с ним, заинтригованный выбором слов, физической близостью и откровенностью, мерцающей во взгляде. Однако его непоспевающие мысли прыгали с места на место, не формируя целостную картину: — Допустим. Но зачем? — Как я говорил раньше, мы друзья. — Знаю. И? — надавил он, начиная терять терпение. — Я не был честен до конца. Лэнс со смертельной усталостью в голосе выдохнул, подавляя желание закатить глаза. И почему нужно было тащить из него по слову. — А подробнее? Говори уже. И лучше тебе рассказать мне всё от начала до конца. — Дело в том, что... Она не просила меня избавить её от бывшего парня. Ей хотелось посетить церемонию, но было неловко из-за нашего общего прошлого. Мы, вроде, пытались убить друг друга. Она попросила меня пойти вместе с ней, чтобы она не выглядела лишней. Не такой, как все, — Кит сжал его ладонь, с особой щепетильностью поглаживая костяшки пальцев. Всё в его теле, каждый жест и напряжение выдавало лишь жажду понимания и принятия со стороны Лэнса. — Я хорошо понимаю это чувство, плюс она моя подруга, поэтому я согласился. Объяснение настоящей причины почти принесло Лэнсу неотвратимое чувство облегчения и желание сжать Кита в порыве чувств, по-настоящему поддержать его, ведь он больше не один, да и никогда не был один. Впрочем, он смог на время сдержать свой порыв. — Допустим, понимаю и принимаю. А твои слова насчёт Вероники? — Не знаю. Они, вроде, понравились друг другу, — так просто заявил он, будто это всё объясняло и было проще некуда. Хотя... может всё и вправду было максимально просто. — Ну, с этим проблем не будет... — по итогу согласно кивнул Лэнс, уже зная ход мыслей своей сестры. Но вот человек перед ним! — Зато проблемы будут у тебя. Какого чёрта соврал мне? — Не мог выдать её тайну, — с нажимом повторил ему Кит, но в то же самое время сгорая от нетерпения пояснить причину, будто от этого зависела его жизнь. Только бы Лэнс понял его и не обиделся. — Это личное, она попросила не распространяться. Даже тебе не должен был говорить. Поэтому прости, что сразу не сказал правду, но в то же самое время, пожалуйста, молчи об этом. — Уже обсуждали ведь, — фыркнул Лэнс без настоящего раздражения, даже наоборот. Такое стойкое желание сохранить тайну подруги и помочь ей не могло не откликнуться в его сердце и вызвать волну восхищения. — Наши тайны — только наши. — Спасибо тебе. Кит был и правда хорошим другом. Внезапно накрыв щеки слегка прохладными ладонями, Кит утянул его в неожиданный поцелуй, забирая у Лэнса возможность успеть отреагировать или осмыслить сие безудержное действие. Сгорая от беспомощности вымолвить хоть одну букву или вести бессмысленный диалог, Лэнс продолжал с упоением таять, пока Кит вёл их поцелуй. Лэнс слегка наклонил голову, сменяя угол, и едва не застонал, когда Кит на пробу куснул его за нижнюю губу. Столь сильная реакция отозвалась в обоих бесконтрольной дрожью по телу, и Кит первый оторвался, с явным нежеланием замирая подле губ. Энергии Лэнса едва хватило только на то, чтобы соприкоснуться лбами и рвано выдохнуть. Он жаждал этого весь вечер и теперь даже этого становилось мало. Хотелось продолжать целовать его вплоть до рассвета, пока усталость окончательно не возьмёт своё или их насильно не выгонят из комнаты. — Ты чем-то обеспокоен помимо этого? — вопрос в лоб отрезвил приласкавшегося к нему Лэнса. — Откуда такая уверенность? — Вижу, когда тебя что-то беспокоит. Если это не Акша, то должно быть что-то ещё. Стыд затопил от основания до кончиков волос. Лэнс было бессознательно подался назад, но Кит проследил за его движением, ненароком следуя. — Я вновь что-то сделал? — нахмурился он, явно перебирая в голове все их последние взаимодействия и диалоги. — Это настолько серьёзно? — Это... Нет... — впопыхах Лэнс попытался нервно отмахнуться, чем сделал только хуже. Взгляд Кита едва потемнел, что означало, что он начинал винить себя за то, чего даже не знал и не понимал. — Не то, что ты сделал. Скорее, что мы не сделали. — Лэнс, тогда я не понимаю?.. — честно признался он, придвигаясь ближе. Такой простой жест запустил внутри волну тепла и толпы мурашек. — Я буду сходить с ума, пока не проясню это. Я знаю себя, — он уже не понимал, пояснял это для него или для себя, но только так он мог объяснить своё поведение. Лэнс снова усмехнулся, ясно осознавая, что не имеет представления, с чего и как начать. Но Кит терпеливо ждал, пока он соберётся с мыслями. Ждал так заботливо, понимающе, что ему в действительности захотелось прыгнуть с места в карьер и будь, что будет. В каком-то смысле он уже чувствовал, что не разобьётся. — Я ведь могу считать, что мы теперь встречаемся? Что ты... мой парень? — неловко усмехнулся он, в который раз ощущая, как неистово горят предательские щеки, и более не мог смотреть ему в глаза. — Я знаю, мы много чего друг другу сегодня сказали, но словесное подтверждение было бы просто замечательно. Отлично даже. Особенно лично от тебя, потому что я могу напридумывать всякого, и ты же меня знаешь, я... Его бесконечный поток слов так бы и продолжался, если бы не был прерван аккуратным поворотом его подбородка обратно на уровень глаз. Когда их взгляды вновь встретились, Лэнс уже знал ответ на свой вопрос, да и на все остальные вопросы тоже. Видел их в глубине его взора, в их правдивости и такой знакомой интенсивности — ведь глаза никогда не врут. — Я... — начал Кит, не выдержал и на мгновение замолчал, прежде чем продолжить с накопленной внутренней уверенностью в своих чувствах. — Послушай меня, пожалуйста. Я люблю тебя. Это не взялось из ниоткуда за один день. За неделю. За месяц. Это накапливалось в течение долгого времени, почему я и могу сказать тебе эти слова. Знаю, что я плох в выражении своих мыслей и в словах в целом. Но, Лэнс, я люблю тебя, и мне необходимо, чтобы ты это знал и понимал. Да, я хочу быть с тобой, только с тобой, встречаться с тобой, быть твоим парнем. Ты можешь называть это как угодно. Я хочу быть вместе. Тут, с тобой. Сглотнув, Лэнс слабо кивнул в ответ на его слова. Очередное признание выбило из колеи своей искренностью и оставило сознание трепыхаться где-то на задворках бытия. Он весь горел изнутри, но этот жар был настолько приятным и желанным, что он готов был провести в нём остаток своей жизни. — Да, ты уже три раза признался мне. Вести счёт, оказывается, приятно. Приподняв в удивлении брови, Кит не отреагировал на шутку привычным выпадом. Лишь с удовольствием улыбнулся: — Могу продолжить, пока твой счётчик не иссякнет или не сломается. — Вот это обещания, маллет. Думал, я тут самый романтичный и флиртующий, — совершенно поражённый таким раскладом, рассмеялся он, в миг краснея заново. Однако серьёзность тона, смысл слов, прямой контакт и отчетливая близость быстро заставили смех умереть где-то на середине пути. — Я хочу того же. Так хочу, ты и представить не можешь. Он и сам не заметил, когда подался вперёд; когда его руки нашли своё законное место на шее, притягивая столь близко, сколь было физически возможно; когда слова сменили рваное дыхание и непрекращающиеся поцелуи; когда тишина пространства окутала комнату и позволила двоим наполнить её редкими признаниями между очередными ласками. Ведь теперь им ничего не мешало.