Отравленное яблоко

А знаете ли вы, какой яд самый опасный? • Цианид? Отравление им влечёт за собой гипоксию, и, в худшем случае, смерть. А ведь эта дрянь содержится в косточках яблок. Забавно. • Стрихнин (в простонародье известный, как Крысиный яд)? Сам по себе безобиден, но при взаимодействии с желудочным соком выделяет ядовитые пары, убивающие жертву за пару часов. • Мышьяк? Тоже страшная штука. Если и не убьёт, то может привести к раку кожи. А каково жить человеку, в крови которого содержится огромный процент яда, и способному убить живое существо одним выдохом? Попробую описать…

***

Я проснулась незадолго до звонка будильника, от того, что по окну стучали крупные капли дождя. Сегодня важный день: начало моей учёбы в Юэй, на факультете поддержки. Я поступила в школу только осенью, на второй триместр, потому что сдала экзамен не с первого раза. Я резко вскочила с кровати и бросилась в ванную. Мешки под глазами, увиденные в зеркале, свидетельствовали о долгом отсутствии сна. Но, несмотря на то, что я до трёх ночи болтала с Айко по видеосвязи, моё самочувствие было просто великолепным. Я быстро переоделась и выбежала из квартиры, захватив портфель. Наконец-то можно снять маску и подышать свежим воздухом. После дождя его запах просто чудесен. Я вытащила из рюкзака бутерброды и на бегу, словно в каком-то аниме, принялась их есть. Сегодняшний день станет особенным. Я приблизилась к своей цели на огромный шаг. Уже скоро я смогу изобрести препарат или устройство, уничтожающее причуды! Причуда с самого рождения отравляет мне жизнь. Мама умерла при родах от интоксикации ядом, содержащимся в моём теле. Да, все жидкости моего организма на 30% состоят из опаснейшего яда. Одна его капля способна убить, попав на слизистую оболочку. Так же я выделяю испарения этого яда. При желании могу выпускать их из пор, и дыша, вместо углекислого газа. Последнее контролировать невозможно, поэтому мне приходится носить маску, фильтрующую дыхание. Благо, я могу снимать её на улице, но находясь в помещении или транспорте — нет. Потому что есть риск заполнить всё пространство ядовитым газом и убить людей, находящихся рядом со мной. Беды не оставили нашу семью после гибели мамы. У Айко, моей старшей сестры, тоже проявилась причуда. Она распространяет смертельно опасный вирус, когда находится в стрессе. Тогда несколько наших соседей погибли. Отца, с которым мы жили, болезнь не затронула: его причуда — очень крепкий иммунитет. Айко направили в карантин, чтобы она больше не смогла никому навредить. Я стараюсь навещать её каждый день, вот и сегодня перед школой я решила зайти к сестре в больницу. С момента, как я побывала здесь в первый раз, ничего не изменилось: всё те же стерильно-белые стены с плакатами о здоровье, запах лекарств и хлорки. Повсюду люди в одинаковых халатах. Эта атмосфера сильно на меня давит. Хочется поскорее покинуть пустые из-за раннего времени коридоры и оказаться на улице, где нет холодной плитки и тусклых ламп. Но я всё отдаляюсь от выхода и захожу в крыло, где расположены палаты для пациентов в карантине. Через небольшое окошко в двери заглядываю в комнату и вижу розовое покрывало, под которым кто-то копошится. Аккуратно стучу в дверь. Из-под одеяла появляется моя сестра. Она улыбчиво смотрит на меня и жестом приглашает внутрь. Я единственный, за исключением врачей, человек, которому можно заходить в палату Айко. Если она будет нервничать и выпустит вирус, со мной ничего не случится: мой яд уничтожает любую заразу, попадающую в организм. Поэтому я выжила, когда сестра первый раз активировала способность. Мою кровь даже попытались использовать для создания вакцины. Тестировали её на заражённых Айко мышах. К сожалению, яд не только уничтожил вирус, но и убил несчастных подопытных животных. — Привет, Рин. — тихо, но с радостью в голосе, произнесла Айко. Она очень похожа на маму, которую мне доводилось видеть только на фотографиях. У неё длинные серые волосы, которые я так люблю расчёсывать, бледная кожа, сквозь которую просвечивают вены. Глазки я бы могла сравнить с кукольными. Но у кукол в них присутствует задорный, искусственный блеск. А глаза моей милой сестры уставшие, серые, как пасмурное небо, и мутные. Несмотря на то, что Айко старше меня на три года, выглядит она намного моложе. Однажды медсестра приняла её за десятилетнюю. — Ты не опоздаешь в школу? — Нет, что ты. Я никогда не опаздываю. — У тебя новая маска? — Ага. Я сама её сделала. — предыдущая была слишком громоздкой, поэтому я создала новую. Она сделана из тёмно-синей кожи, и на ней есть два сменных фильтра. — Она в разы удобнее остальных. — прошлые маски для меня сконструировал фонд учёных, занимающихся помощью людям, чьи причуды слишком опасны. Стоили они, конечно, не мало, поэтому средства на них должно было выделять государство. Но мы не всегда получали деньги вовремя, и приходилось либо платить за новые маски и фильтры самостоятельно, либо делать свои. — Это очень здорово. Я уверена, что герои, для которых ты сделаешь экипировку, будут одерживать только победы! — Да! — её слова мотивируют меня, как ничьи другие. — Вот увидишь. Я уже совсем скоро найду способ избавить нас от причуд! — Удачи тебе! — у Айко прекрасная мягкая улыбка. Хочу, чтобы она улыбалась всегда. — Уже пол восьмого. Мне скоро идти на осмотр. — у моей сестры очень слабое здоровье. У неё плохой иммунитет, и она страдает от пониженного давления. Поэтому за её состоянием постоянно следят врачи, ведь плохое самочувствие может привести к сильному стрессу и активации причуды. — Позвонишь мне вечером? — она вытащила из тумбочки упаковку таблеток. Чтобы доктор мог прийти в палату без риска, Айко должна подавлять свои эмоции при помощи этих медикаментов. — Конечно. — я поспешила выйти из комнаты. Не могу смотреть на Айко, принявшую эти проклятые таблетки! Она перестаёт что-либо чувствовать, лекарства подавляют её личность, и от умной, милой девушки остаётся лишь оболочка. Ей дали выбор: либо Айко живёт с нами, постоянно принимая эти таблетки, либо находится в изоляции, и лишь изредка употребляет лекарство. Сестра выбрала второе. Я прекрасно её понимаю: лучше жить взаперти, чем отказаться от эмоций и чувств.

***

Первые занятия на факультете поддержки в Юэй очень мне понравились. Сперва нам рассказали, что инженер, создающий костюмы, должен сперва изучить причуду заказчика, чтобы понять, как её усилить, затем выбрать материал, который не стесняет движения героя и может защитить от вражеских атак. Вторым уроком была химия — факультет поддержки занимается не только экипировкой, но и лекарствами для пострадавших и героев. Кабинет химии выглядел, как комната моей мечты. Сколько же банок с разными препаратами там было! Но самой радостной новостью стало то, что одна из тем — приготовление противоядий! Учитель, знающий о моей причуде сказал, что, что на уроках мы попробуем изобрести состав, нейтрализующий яд в моей крови. А потом я найду вакцину от вируса Айко. Я горжусь, что смогла поступить в Юэй, пусть и не с первого раза. Наш вступительный экзамен отличался от экзамена для геройских факультетов. Мне не пришлось сражаться с гигантскими роботами, достаточно было спроектировать какое-либо устройство. Моим проектом стала та самая маска. Первый экземпляр вышел неудачным, но тот, что сейчас на мне, просто идеален. Она не только меньше прошлых, но и позволяет есть, не снимая её. В неё встроена небольшая коробочка с двумя дверцами. Я кладу внутрь еду, затем закрываю внешнюю створку и открываю внутреннюю, после чего беру еду ртом. А раньше мне приходилось питаться на балконе, чтобы не загрязнять воздух в помещении. После обеда наш класс отвели в просторный зал, где уже собрались ученики 1-А. По некоторым из них и не скажешь, что это будущие герои. Нужно взять у кого-то из них автограф, чтобы подороже его продать, когда они станут профессионалами. Учитель объявил, что в конце месяца ученики факультета поддержки должны сдать крупный проект: устройство для героя! — Вы должны изучить причуды учеников из 1-А, и сделать для них что-то, усиливающее причуду или помогающее в спасении и сражении. Через тридцать дней они испытают ваши устройства, сразившись друг с другом. Вокруг коробки с именами учеников геройского факультета образовалась давка. Все пытались разглядеть на листочке имя «своего героя», и выбрать кого покруче. Я же скрестила за спиной пальцы, надеясь, что моя пара будет обладать сложной причудой, с которой интересно работать. Мне нужно научиться создавать разные устройства. Если противоядие так и не будет создано, я придумаю аппарат, подавляющий причуду. Когда я развернула бумажку с именем, несколько девушек завизжали: — Рин, вот это ты везучая! — Что?! Тодороки Шото?! Рин, а давай меняться?! — Он же сын самого Старателя! Да, я уже наслышана про этого Шото. Занял второе место на спортивном фестивале. И зачем ему дополнительные примочки?! Но задание есть задание. Увидев красно-белый затылок в толпе учеников, я направилась к нему. Но с каждым шагом моё сердце билось всё сильнее, а колени начали дрожать. Если бы не таблетки, подавляющие потоотделение (ведь мой пот тоже ядовит), я бы сейчас была мокрая, как будто пробежала несколько километров. Так Рин, спокойно… это твой шанс найти друга. Может, споёмся? Друзей у меня никогда не было, потому что я всё время меняла школы. Родители моих одноклассников поднимали против меня бунт, когда узнавали, что их дети учатся с человеком, способным убивать, просто дыша. За всю жизнь я сменила двенадцать учебных заведений, пока не пришла в Юэй. Нужно вести себя дружелюбно и естественно. Начну разговор с шутки. — Привет, кетчунез! — чёрт! Это прозвучало так грубо и громко! — М? — повернулся ко мне Тодороки. — Ты про меня? — Ой, извини-извини… — забормотала я. Как же мне сейчас стыдно… Щёки небось красные под маской. — Неудачно пошутила. Я Оота Рин. — я протянула руку, а Шото быстро и слабо её пожал. — Ну, какие будут пожелания? Что поможет тебе лучше контролировать лёд и огонь? — Я не знаю… — пожал плечами парень. — Мой геройский костюм не требует улучшений. — Ладно, тогда… — мой голос задорный и весёлый, но внутри всё трясётся. Я ведь совершенно не умею общаться с незнакомцами! Как подбирать слова?! Как придумать устройство, усиливающее ледяную причуду? Думай Рин, думай… что такое лёд… замёрзшая вода… капли воды… — О, идея! Я сделаю тебе пульверизатор. Ты будешь пшикать водой, а потом резко превращать её в замёрзшие частицы. Маленькие и острые! — Неплохо. — какой он отстранённый и молчаливый. Интересно, Шото со всеми такой, или обиделся на «кетчунез»? — Можно ещё сделать водяной пистолет, чтобы льдом стрелять. — О, отлично! Сегодня будет готов чертёж. Я его тебе скину… — неужели я сейчас попрошу его телефон?! — дашь свой востап?! — от волнения язык заплетается! — то бишь, вотсап?! Тодороки пожал плечами и бесстрастно продиктовал свой номер. Память у меня хорошая, поэтому я быстро запомнила эту комбинацию цифр. И когда Шото ушёл, не желая со мной больше общаться, вокруг меня собрались почти все девушки факультета поддержки, и даже несколько парней. — И какой он? Сын Старателя? — Вы подружились?! — А дай мне номерок! У меня в голове зазвенело от такого шума. Плотно прижав к ушам ладони, я бросилась прочь из зала. Но заинтересованная толпа кинулась за мной, продолжая задавать вопросы. Чёрт возьми… теперь мне прохода не дадут! Сегодняшний учебный день подходит к концу, но и завтра их интерес к моему сотрудничеству с Тодороки не исчезнет. — Рин, миленькая! Ну погоди… — это звучит слишком слащаво и фальшиво. Я не знаю, что лучше: когда тебя травят и обзывают в лицо, или когда притворяются дружелюбными, чтобы получить что-то. Ох, сколько лестных слов я сегодня услышала. Но в глазах моих собеседников всё равно отчётливо читалась зависть. И чего они нашли в Шото?! Да, он красивый, но про его личные качества никто из присутствующих не знает. Значит, повелись на милую оболочку. А я никогда не сужу о людях по внешности, и чтобы так кем-то заинтересоваться, мне нужно пообщаться с ним хотя бы день. Может, за месяц совместной разработки вспомогательных приборов я тоже по уши влюблюсь?

***

У меня есть две самые заветные мечты: избавить себя и Айко от причуд и стать актрисой. Для исполнения обеих я тружусь в поте лица. А сегодня у меня наконец-то появился шанс себя проявить! Я подала заявку в агентство, занимающееся рекламой, и мне пришёл положительный ответ. Подумать только, скоро моё лицо окажется на всех экранах Японии! В день съёмок (к слову, выходной от учёбы) я встала ни свет ни заря, чтобы подготовиться. Погладила самое красивое платье, что у меня есть — жёлтое в белый горошек, и накрасилась впервые в жизни. Хорошо, что снимать рекламу будут на открытом воздухе: мне не придётся надевать маску. Из-за неё моей красоты почти не видно! Вообще, я считаю, что у меня очень подходящая для актрисы внешность. Я высокая и худая, у меня аккуратный прямой нос и большие зелёные глаза. Губы, правда, тонковаты, но выглядят мило. А ещё мои волосы, которые я всегда собираю в два хвостика, светятся в темноте ядовито-зелёным светом. Я тихо вышла из комнаты, в надежде не разбудить отца. Отношения у нас с ним… — Рин! -… натянутые. — Куда ты собралась?! — взревел мужчина, вывалившись из своей спальни. Он опять пьян. Ненавижу его покрасневшее заплывшее лицо. — На съёмку! — громко выкрикнула я и устремилась к двери. Не хотелось бы ввязываться в конфликт и с утра портить себе настроение! — Ага, а зайдёшь в магазин за пивом? — да какое, к чёрту, пиво?! Он и с прошлого раза ещё не протрезвел! — Нет, иди нахрен! — я человек неконфликтный, но с ним нельзя вести себя мягко. — Чего?! Да как ты с отцом разговариваешь?! — он быстро рванул ко мне, желая схватить за руку. — Да вот так! — я резко увернулась от его клешни, схватила за предплечья и заломила за спину. Потом, невзирая на его вопли и ругань, отпустила, впечатав в стену. Мужчина моментально затих, и, пока он не пришёл в себя, я выскочила из квартиры. Я отлично знаю приёмы самообороны, потому что такие драки в нашей семье дело обыденное. Отец ненавидит меня с самого рождения за то, что мой яд убил маму. После трагедии он запил и потерял работу. Теперь перебивается временными заработками. Я же стала грушей для битья. Помню, как однажды папаша разбил мне нос и швырнул на стеклянный стол. Он был настолько хлипкий, что не выдержал веса девятилетней девочки и разбился. Перед глазами до сих пор стоит эта картина: я лежу на осколках, впивающихся в мою спину. Не могу дышать от страха и боли, но всё равно пытаюсь подняться и отползти от орущей на меня кучи жира. «Если б не ты, она была бы жива! Лучше бы ты не рождалась!!!» Я считаю себя виноватой. Не родись я, у Айко была бы полная, благополучная семья. Моя милая сестра — единственная причина, по которой я ещё не покончила с собой. Я поражена силой Айко. Она никогда не винила себя в гибели наших соседей, и меня убеждала, что моей вины в гибели мамы тоже нет. «Всё дело в наших способностях. Мы ведь их не выбирали. От нас не зависела активация причуд.» — но, как бы часто сестра этого не повторяла, я не могла избавиться от ненависти к себе и к своей причуде. Мир был бы лучше, не существуй в нём людей с такими опасными способностями, которые нельзя использовать во благо. Съёмка в рекламе — моя надежда. Я обязательно стану популярной актрисой и докажу всему миру, что я — больше чем моя причуда. Я могу не только убивать своим ядом и способна на создание чего-то прекрасного и нужного.

***

Сегодня погода куда лучше, чем в первый учебный день. Осеннее солнце тёплое и яркое, и в его свете моя смуглая кожа кажется золотистой. Я быстро добралась до парка, где должны проводиться съёмки. Уже у его входа была видна толпа людей с огромными камерами, и я ускорила шаг: ещё немного, и я исполню свою первую роль. А потом снимусь ещё в нескольких рекламных роликах, чтобы получить актёрское портфолио. Затем буду играть в массовке, а там уже и до крупных ролей не далеко! — Здравствуйте! — я подбежала к продюсеру нашей рекламы. — Я не слишком поздно пришла? — из-за отца пришлось немного задержаться. Я чертовски волнуюсь, несмотря на то, что наизусть выучила свой текст и несколько недель отрабатывала движения и мимику. — А, Оота-чан… — продюсер неловко почесала затылок. По её лицу мне стало заметно, что произошло что-то не очень хорошее. — В общем, для этой рекламы мы выбрали другого человека… Что за бред?! Мне ведь обещали главную роль! — Но я готовилась… — тихо пролепетала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Нет, я не должна показывать свою обиду. Нужно отреагировать жёстче, сделав вид, что я зла. — Я выучила текст и долго репетировала! Почему вы меня не предупредили?! — Ох, прости… Я забыла… — она с поглядела на меня с сочувствием и притворным стыдом. — И кого вы взяли?! — я часто-часто заморгала, пытаясь не расплакаться и сохранить сердитое выражение лица. Мне ведь обещали, что возьмут на роль! Как же больно быть преданной… будто в сердце врезались несколько крупных стеклянных осколков. — Вот его… — я посмотрела в сторону, куда продюсер показала рукой. Мой взгляд уловил знакомую красно-белую шевелюру. Шото Тодороки?! — Какого хрена?! — я едва удержалась, чтобы не выкинуть слово погрубее. — да у него же лицо кирпичом! Какой он, к чёрту, актёр?! — А, это совершенно не важно. — пожала плечами женщина. — Он, во-первых, сын героя-номер-два, а во-вторых, у него появилась огромная фанбаза после спортивного фестиваля. Да и ледяная причуда очень уместна для рекламы мороженного. Так что, прости, Рин, но Тодороки-кун подходит нам, как никто другой. Ничего, снимешься в другой раз… — Да что же ждёт кинематограф, если вы будете выбирать актёров, смотря не на их талант, а на родословную и количество фанатов?! — взорвалась я. Из глаз предательски брызнули слёзы, и я, желая скрыть их от посторонних, побежала прочь из парка. Ну почему мне так не везёт?! За что мне эта проклятая ядовитая причуда?! Почему они взяли Шото на мою роль?! Что он сделал ради этого?! Репетировал текст день и ночь? Учился актёрскому мастерству? Нет! Ему просто повезло родиться у популярного героя! Я грохнулась на свободную скамью и зарыдала. Уже плевать на то, что мои слёзы увидят все прохожие. Больше не могу сдерживаться. Как я устала. От причуды, от отца, от пренебрежительного отношения со стороны окружающих. Я вспомнила, как в пятом классе одной из школ рассказала одноклассникам о своей мечте. И вместо поддержки получила лишь насмешки. «Только противогаз перед камерой снять не забудь! Ах да, у тебя же изо рта воняет, ты без него всех передушишь!» У испарения моего яда нет запаха! Я сказала им, что стану актрисой, несмотря на необходимость носить маску. Но не смогла получить роль даже в рекламе. Лучше бы уж я и вправду не рождалась… Тогда мне бы не пришлось постоянно испытывать боль и ненависть к себе. О… как я презираю своё тело. Газ, заполняющий лёгкие токсичную кровь, что несётся по венам… Вот бы она вся вытекла. Да. Вот бы отец посильнее швырнул меня в стеклянный стол, чтобы осколки распороли мою плоть, вскрыли сосуды, избавив меня от проклятого яда… — Рин! — я уловила знакомый голос и подняла голову. Ко мне подошёл Тодороки. Со времени распределения по парам прошла неделя, и мы за это время ни разу не заговаривали. — Ну… — он неловко посмотрел в сторону, видимо подбирая слова. — Ты чего убежала? — А сам как думаешь?! — вспылила я. Пожалуйста, пусть он уйдёт… Наверняка догнал меня, чтобы позлорадствовать! — Отжал у меня роль и радуешься! — Чего?! — воскликнул разозлённый обвинением Шото. — Я не знал, что тебе обещали роль. Мне сказали, что не смогли найти актёра, и слёзно умоляли снятся. — Вот сволочи! — я стукнула кулаком по скамье. Обида заиграла в моей груди с новой силой, чем вызвала очередную порцию слёз. — И не говори. — кивнул Тодороки и присел рядом со мной. — Давай, успокаивайся. Я откажусь от роли, и им придётся снять тебя. — Правда? — я почувствовала, как в моей грудной клетке что-то встрепенулось. Словно десятки бабочек запорхали, щекоча меня изнутри. — Да. Я, честно говоря, сам не горю желанием рекламировать это мороженое. — «Горю»… — повторила я, намекая парню на каламбур. Слёзы всё ещё лились по моим щекам, но на губах заиграла улыбка. Видимо, всё не так ужасно, как я себя настроила… Тодороки мягко усмехнулся, а затем встал и протянул мне руку. — Пойдём. Тебя уже вся съёмочная группа ждёт. — Ага… Чёрт! У меня, наверное, макияж потёк! — я судорожно попыталась открыть свою сумку в виде яблока, чтобы достать из неё зеркало. Но язычок от молнии всё выскальзывал из дрожащих пальцев. — Не переживай, тебя там накрасят. — юноша уже более настойчиво поднёс ладонь к моей. Его рука была очень тёплая и шершавая, но от этого очень приятная на ощупь. Мы уверенно двинулись обратно ко входу в парк. Не знаю почему, но мне казалось, что идём мы не по влажному из-за недавнего дождя асфальту, а по красной бархатной дорожке. И освещает наш путь вовсе не солнце: вокруг лампы и прожекторы. Все, кто издевался надо мной, грызут губы от зависти, а я смотрю на них с презрением, как когда-то они смотрели на меня. Айко машет мне рукой из толпы, а я машу в ответ. Оота Рин наконец-то будет всеми любимой персоной, а не убийцей своей собственной матери, способной приносить в этот мир лишь смерть!