Катись прочь, свергнутый король / oh heave away, you rolling king

      Когда Рей вернулась в отель, она разделась и взяла полотенце, чтобы просушить волосы. Ей нравилось, какой уютной была их комната, особенно после мокрой поездки на велосипеде. Стены были сделаны из темных деревянных панелей. Старый пол был покрыт несколькими износившимися шерстяными коврами с выцветшей краской. В воздухе пахло ромашковым чаем и лавандой.       Роуз переоделась в джинсы и бордовый кардиган. Она играла в какую-то игру на телефоне, лёжа на кровати под клетчатым одеялом. Роуз держала телефон в руках над головой.       — Как всё прошло? — спросила она, не отрываясь от экрана.       — Никогда не видела, чтобы тюленя так заинтересовал человек.       Эти слова завладели вниманием Роуз.       — Заинтересовался тобой? — она поставила игру на паузу и повернулась к Рей, которая вытирала волосы полотенцем, стоя в нижнем белье около обогревателя.       — Наверное?       — Как?       — Тюлень услышал звонок на моём телефоне, когда ты позвонила. Он подошёл поближе – не испуганно, а чтобы лучше видеть – и издал несколько… сбивающих с толку звуков.       — Как…?       — Звуки детёнышей.       — Может он просто ещё в подростковом периоде?       — Нет, он выглядел как огромный взрослый тюлень.       — Может он флиртовал с тобой и из-за этого выглядел не устрашающе?       Рей повернулась к Роуз и скривила лицо.       — Ты видела его… — Роуз остановилась, пару раз нажала что-то в телефоне, — “надутую эластичную двудольную носовую впадину и носовую перегородку”? — Она прочла это как намёк и посмеялась над своей же плохой шуткой.       — Гадость, — Рей кинула мокрым полотенцем в Роуз. Она, все ещё смеясь, поймала его, свернула в комок и кинула обратно в Рей.       — И, как же он выглядел?       — Как гигантское буррито. Но его шкура… мм. — Рей покопалась в ящике с одеждой и выудила оттуда черную майку и носки.       — Красивее, чем твои любимые серые тюлени?       — Определённо. — Рей надела майку. — Представь себе далматинца, но вместо белого цвета будет серый. Всё остальное… не настолько. У него был смешной нос, немного похожий на хоботок, — Рей усмехнулась.       — Держу пари, тюлени такие же пушистые, как и питбули, — Роуз вздохнула. — Если была бы возможность, ты бы приручила тюленя?       — Теоретически? Тут же. Тут разве был вопрос?       Роуз помолчала, улыбаясь.       — … Я рада, что тебе весело здесь, Рей. Я думала, что у тебя крыша поедет на острове.       Рей пожала плечами.       — Паромы ещё ходят. Я могу съездить в Дулин или Россавил на день или два, если мне понадобится смена обстановки. Но у меня всё в порядке. Мне нравится непринужденность здесь. Я рада, что ты разрешила поехать с тобой. — Она помолчала, одевая носки. — О, и возвращаясь к тюленям: хочешь пойти со мной завтра утром, чтобы увидеть его? Он будет ждать, и держу пари, что двое людей для него будет сюрпризом.       — Будет ждать?       — Эм… да… Я не знала, как перейти к этому. Я… так же думаю, что он может понимать английский?       — …Что? — сказала Роуз недоверчиво. — Ты сейчас под кайфом?       — Нет! Богиня, я не знаю, почему он вёл себя так, будто понимал меня.       — Как так?       Рей раздражённо вздохнула, понимая, что сейчас у неё был маленький шанс внести смысл в свои слова.       — Он восторженно кивал, когда я спросила, планировал ли он быть поблизости и хотел бы он, чтобы я называла его Беном.       Роуз коротко недоверчиво посмеялась.       — Я так полагаю, что наш мистер Нос Размером с Мешок теперь должен называться Беном?       Рей улыбнулась, зная, как глупо всё это звучало.       — Полагаю, что да?       — Ну, тогда я ставлю на то, что он знает, что милое поведение — это верный путь к угощению от туристов. Ты лучше докажи мне, что этот “Бен” вспомнит своё имя завтра утром. Во сколько мне подняться?       — Хм, 5:45? Я сказала ему, что я подойду сразу после рассвета.       — Хорошо, — Роуз закатила глаза, но всё же поставила будильник на телефоне. — Причина, чтобы встать с кровати? Встреча… с… Беном… хохлатым… тюленем. – диктовала она, пока печатала. — Сделано.       — Мм.       Роуз спрыгнула с кровати и взяла со стула аранский свитер.       — За то, что я встану ни свет ни заря, чтобы повидаться с твоим тюленем, ты пойдешь со мной сегодня вечером к Клауду. Он просил, чтобы ты пришла в Бейвью.       Уже пятница?! По правде, Рей потеряла счёт времени на острове. Чувствовалось, будто сегодня ещё была среда.       — Ты не была на его шоу шесть недель. Я всё время хожу одна. — Роуз надулась. — Пожалуйста? Ты можешь пропустить свой вечерний бег или поездку на велосипеде хоть раз.       — Я не буду третьим лишним между тобой и Арми? — Несмотря на определенно английское имя, Армитаж Хамфри был дублинцем в своём третьем десятке с мальчишеской улыбкой и оранжевыми прядями волос и бороды. Он был барменом в ресторане Бейвью, где выступал Клауд.       Роуз покраснела.       — Не выдумывай, Рей. Между нами ничего нет, как бы я этого ни хотела. Он просто очень добрый, и я думаю, что ещё он очень милый.       Ни у Рей, ни у Роуз не было ничего серьезного на любовном фронте. У Роуз однажды были отношения в течении шести месяцев с Финном Трупером. Очень дружелюбный человек, но ужасно неромантичный парень. У Рей же было несколько маленьких незначительных интрижек, но она была полнейшим новичком в серьезных отношениях. Да и не то чтобы она сильно возражала. На самом деле Рей нравилось быть одной, но иногда это её расстраивало. Ей было почти двадцать три: друзья из колледжа уже стали показывать фотографии своих обручальных колец в социальных сетях.       — Но на улице так противно—       — Арми согласился подобрать нас. — Когда Арми не наливал Гиннесс туристам, он показывал туристам остров летом, возя их на своём минивэне.       — …Ладно.

***

      Как и обещал, Арми подобрал Рей и Роуз ровно в 20:30. Клауд ждал их под зонтом в бирюзовый горошек, когда они подъехали к ресторану. Арми высадил их и поехал парковаться.       Ресторан Бейвью был одним из самый причудливых на острове. Это было двухэтажное выкрашенное в белый цвет здание, название гордо возвышалось над главным входом черными деревянными буквами. Еда была замечательной по стандартам паба, но первые блюда были дорогие настолько, что Рей и Роуз не могли себе их позволить.       Клауд спрятал их от дождя под зонтом и затолкал внутрь, прежде чем начать приветствовать. Внутри ресторан был почти пустой в межсезонье, только несколько человек сидели и потягивали свои напитки и ели остывшие фиш-энд-чипс. Рей знала их всех, проезжая мимо них во время своих повседневных поручений по острову или по дороге в магазин.       — Роуз! A stór! (1) Как ты? — Клауд, мужчина в районе пятидесяти с немного желтоватой и выгоревшей на солнце кожей и пивным животом, приобнял Роуз.       Щёки Роуз порозовели, и она обняла его в ответ.       — Привет, Клауд! Давно не виделись. — Клауд был одним из её первых друзей на острове. Такой же энтузиаст в археологии, он был уважаем на острове, уделяя много времени работе на раскопках в форте этим летом.       Клауд рассмеялся, его живот затрясся.       — Очень давно не виделись, mo mhuirnin! (2) — Роуз разговаривала с ним по несколько минут каждое утро по дороге на работу.       Клауд повернулся к Рей и улыбнулся ей огромной улыбкой.       — Здравствуй, mo chara Béarla! (3) Я рад снова тебя видеть.       — Рей эмигрантка, — сказала Роуз, сверкнув глазами. — Она ходила в колледж вместе со мной в США и устроится в Бостоне, когда мы вернемся.       Огромные белые брови Клауда поползли вверх.       — Och... tá brón orm! Mo chara Meiriceánach, тогда? (4) Прошло много времени, когда мы последний раз виделись, не так ли?       — Да, много времени прошло. Рада тебя видеть. Я надеюсь, что буду приходить на твои шоу почаще, — ответила Рей, отвечая на твёрдое рукопожатие.       Клауд провёл их к столу в маленьком углу рядом со сценой. Место выступления было подсвечено только низкой люстрой и свечами на столах. Они создавали теплый золотой свет, отскакивающий от белых скатертей и стен.       — Итак, Рей. — в голосе Клауда звучали чудесные переливы. — Не уверен, как много Роуз рассказала тебе, но в межсезонье я тестирую новые звуки и слова для моих шоу следующим летом. Я надеюсь, что твой свежий взгляд может помочь старику, как я, да?       — Я… сделаю всё, что смогу!       — Ты хорошая девушка, Рей. Видишь двух шутников вон там? Это мои коллеги. Эдвард! Булли! — Высокий человек с золотисто-коричневыми волосами и голубыми глазами и короткий лысый мужчина с темными блестящими глазами посмотрели на Клауда со своего места за стойкой. — Идите сюда, парни. Эти леди будут нашей аудиторией сегодня.       Двое мужчин подошли, вежливо поздоровались с Рей и обменялись привычными словами с Роуз. После приветствий трое мужчин уселись на высокие стулья на сцене и настроили инструменты. Промокший Арми прокрался во время разогрева, поздоровался с девушками и сел на стул со стороны Роуз.       — Итак, — начал громко Клауд, уменьшив свой акцент, будто они были в центре летней толпы, — следующая песня, которую мы споём, пришла к нам с Оркнейских островов—       — Почему ты играешь шотландскую песню на ирландском представлении, чувак?!       Клауд, частично смеясь, частично угрожая, ткнул смычком в старика в толпе, который только что перебил его.       — Dún é! (5) Убирайся отсюда, если не хочешь слушать, приятель. Мы все тут равны. Эта песня настолько же ирландская, насколько и любая другая.       Мужчина улыбнулся на шутливую вспышку Клауда и замолчал.       Клауд расправил плечи и продолжил вступление.       — Эта традиционная народная баллада пришла с Оркнейских островов. Она о селки, о мужчине-селки, если хотите. Он может бродить по земле как человек, но, когда он обернёт вокруг себя свою тюленью кожу, он превратится в тюленя и уплывёт в море. Вот так просто, — Клауд щёлкнул пальцами. — В то время, как эгоистичные рыбаки крадут шкуры женщин селки и заставляют их быть своими жёнами, мужчина селки может уходить и приходить, когда ему вздумается. Он ищет несчастных женщин, которые живут на берегу, и становится их любовником. Или он приходит к женщинам, которые пролили семь слёз в море, – что нравится, то и думайте. Женщина беременеет, и селки уходит, только чтобы вернуться через семь лет и забрать ребёнка. Он оставляет женщине мешок с золотом и позор. Честно, я никогда не понимал, почему женщина отпускает его с самого начала, прекрасно понимая, что он не вернётся к ней на сушу через семь лет. Разве она не может спрятать его кожу, как делают все мужчины?       Клауд, понимая, что отклонился от курса, перебрал струны и поднёс скрипку к подбородку.       — Песня называется “Великий селки Сул-Скерри”. В песне селки возвращается, чтобы забрать ребёнка у своей любовницы. Во время визита он говорит, что её второй муж будет охотиться и убьёт его и их сына в обличие тюленей. И угадайте, что происходит? Именно это и происходит. Sin é an saol, (6) я полагаю. Итак… прошу любить и жаловать.       Плавный баритон Клауда вместе с звуками музыки быстро заворожили Рей. В своём воображении медленное, навязчивое исполнение песни перенесло её на заброшенный ветреный пляж. Она бежала босиком по берегу, отчаянно ища кого-то среди волн. Кого? Рей не имела ни малейшего понятия.

Я человек на земле,

Я селки в море,

И, когда я далеко-далеко от суши,

Мой дом в Сул-Скерри…

***

      Этой ночью ей снились зелёные водоросли, бархатный серебряный мех, широкие плечи и большие бледные руки.