You are my whole soul

      Утром, ещё до того, как моя напарница проснулась, я ушёл в свою комнату. Нужно было подготовиться. Физически, морально… чёрт, я же должен её убить! Уже сегодня. Питер будет в бешенстве, но иначе я не могу. Чувствую, что вовсе не должен. Всё остальное лишь внушение моей чёрствой души и холодного разума. Хоть раз надо подумать сердцем.       Пистолет, запасные патроны, еда в контейнерах, несколько бутылок воды, — всем этим я набил большую спортивную сумку. Подумав, взял ещё запасную куртку и плед. Мало ли что. Тёплое чёрное пальто мягко легло на плечи. Готов.       Тихо скрипнула дверь. Решил взглянуть на Кэтрин, вдруг ещё не проснулась. А она уже переодевалась. Поднимая руки вверх, стягивала с себя бежевую шелковую майку. Красивая спина с кокетливым изгибом и отчётливой родинкой под правой лопаткой. Чуть виден краешек груди. Она повернулась, видимо, за лежащей на кровати одеждой. Наши взгляды встретились, она густо покраснела, лицо тут же испортила гримаса ненависти и яростного смущения.       — Подглядывать решил?! Не думала, что так много возомнишь о себе после моей ночной слабости…       Обиделась. Пыталась скрыть это, но не смогла: мне не впервой раскусывать людей, были орешки и покрепче. Я не мог перестать думать о её реакции, стоя прислонившись к стене около двери в её комнату. Она словно ожидала чего-то от меня. Поддержки в дальнейшем? Любви до гроба? Или, напротив хотела, чтобы я от неё отстал? Знала бы она, что ничего из этого я ей дать не могу…       Прошла мимо меня, даже не окинув взглядом. Гордая. В одной только белой кофте с широким округлым вырезом. Замёрзнет же, глупышка. Но не мне думать о физическом благополучии той, что сегодня должна быть трупом. Надо окончательно решить, что мне дороже: Кэтрин или честь наёмника.       Пыталась забраться в кабину машины, но всё тщетно. Слишком высоко. Мне оставалось только усмехаться и с интересом наблюдать за ней. Я всё ждал момента, когда она сдастся и попросит о помощи, но это же знаменитая фигуристка Кэтрин Хилл, она же сильная, сама справится с любыми проблемами. Даже с отсутствием ступенек в кабину нашего ущербного грузовика, что с щедростью предоставил Оушен. Убить этого мужика мало…       Наконец она зацепилась за ручку дверцы и повисла на ней, беспомощно перебирая ногами по скользкому боку машины. За что же мне досталась такая непоседа? Я уже видел, как она должна была упасть, поэтому умудрился вовремя подстраховать это маленькое недоразумение, галантно подхватив её за талию. Когда она повернулась ко мне, её лицо было пунцово-красным. То ли от стыда за свою упёртость и неудачливость, то ли от смущения внезапной близости со мной. Впрочем, я тут же разомкнул объятия. Не без труда. Рядом с ней было на удивление тепло и приятно.       — Может, тебе всё-таки помочь? — я не смог сдержать хитрой улыбки.       — Может и помочь… — она задумчиво почесала голову, глядя на кабину грузовика.       Просто очаровательная глупость. Всё больше и больше подкупала меня вот этой детской наивностью. Хотя я точно мог сказать: Кэтрин вовсе не дурочка и никогда ей не была.       Не дожидаясь однозначного ответа, я подхватил её за талию, удивляясь лёгкости напряжённого тела. Она словно была соткана только из тугих мышц, находящихся в состоянии постоянной готовности отбиваться. Но сейчас она не сопротивлялась. Сделав рывок обеими руками, я подбросил Кэтрин вверх, и она схватилась за бортик кабины, тут же подтянув всё тело следом. Далее она поймала мою сумку. Судя по смущённой усмешке, ей оставалось лишь гадать, что там внутри.       Забрался и сам. Уселся на пассажирском сидении, подложив руки под голову. Она все возилась с коробкой передач, словно видела её в первый раз. Странно, мы же с ней постоянно тренировались, я ещё каждый раз удивлялся успехам моей хрупкой напарницы. А сейчас это что? Нервы?       Мягко положил ладонь поверх её маленькой руки, ласково потирая замёрзшие костяшки. Чувствовалась дрожь: то ли от холода, то ли от стресса, то ли… от меня. Но когда Кэтрин взглянула на меня, я увидел в её глазах молчаливую благодарность. Ей снова было стыдно просить меня о помощи, а я, как и всегда, оказался рядом.       — Тише, лисичка, спокойнее, — я сдвинул рычаг вместе с её рукой.       — Вот так. Дальше сама, ладно? А то что я скажу Оушену: что я сам всё делал?       Она кивнула, больше не глядя на меня. Всё внимание уделено дороге и кряхтению мотора большого грузовика. Мне оставалось только расслабиться и едва заметно наблюдать за ней. Лисы по своей природе довольно пугливы, а мне зашуганная зверушка в клетке не нужна.

***

      Долгая дорога. Окоченевшие пальцы с болезненным трудом стискивали руль. Я совсем замёрзла. И ведь по собственной глупости решила не надевать что-то более тёплое и даже не брать с собой куртку: из-за томительного ожидания ещё с утра меня периодически бросало в жар. Но сейчас… оставалось только плотно стискивать стучащие друг о друга зубы и следить за дорогой.       На плечи лёгло что-то тёплое и довольно тяжёлое. Тело окутала волна тепла, исходящая от человека сзади и плотного шерстяного пледа, свисавшего с обеих рук. Можно было не оборачиваться, и так понятно, что Рик заметил мою очередную проблему. Но я всё равно остановила машину на обочине, чтобы взглянуть на него. Положив голову на подушку сидения, я уставилась на Рика: серо-голубые тёмные глаза, выбритая бровь, узкий острый нос, взлохмаченные волосы. Но ни капли жестокости в этом образе. С трудом верилось, что этот человек убивает людей за деньги. И он же сейчас окружает едва знакомую девушку особой заботой.       — Почему ты со мной такой?       Он нахмурился, сдвинув густые чёрные брови. Было что-то в этом взгляде. Скрытное, обеспокоенное, жутко болезненное. Мама так же смотрела на меня, когда узнала о своей страшной болезни. Я понимала, что всё им сказанное далее будет прямой ложью. Даже если голос не дрогнет. Глаза всё говорили за него. — Я вижу как тебе сложно, Кэтрин. Мне искренне жаль тебя. Просто… не хочу быть очередной твоей проблемой. Желаю стать для тебя чем-то большим…       И тут же закусил язык, чувствуя, что сболтнул лишнего. Проговорился. Удивительно, но меня это здорово порадовало. Только вот… что он имел в виду? Большим? Не просто напарником, а… другом? Так он уже им является. Даже больше. Я ощущаю его, как члена своей семьи. Как потерянного отца, ведь Рик со своей заботой заменил мне важную частицу утраченного мира.       Иронично. Смеюсь над его ложью, а сама-то… вся извалялась, погрязла в ней. Глупая, наивная Кэтрин. Мне не на что рассчитывать. Уже сегодня я получу деньги и забуду о нём. Наверное…       — Не отвлекайся от дороги, лисичка, — он оставил едва заметный поцелуй на моём лбу.       — Осталось не так много.       Передёрнув плечами, я старательно сбросила напряжение и… собственное смущение. Да-да, я знала, что кончики моих ушей покраснели, и это выдавало меня с головой. Все мои эмоции — вот они, прямо на блюдечке, бери и наслаждайся. Ох, Кэтрин, ты как открытая книга… эдакий толстый томик, состоящий из живых и неповторимых проблем.       По машине разлетелся запах чего-то горячего, мясного и сильно жареного с явными оттенками овощного гарнира. Я почувствовала, как сглатываю скапливающуюся во рту слюну. Позволила себе на пару секунд отвлечься от дороги и взглянуть на то место, откуда исходил этот аромат. Рик уплетал куски стейка за обе щеки, добавляя к мясу поджаренные брокколи, морковку и фасоль. Судя по большому контейнеру с едой, он подготовился заранее и с широким размахом.       — О, так ты ещё и готовишь? — я удивлённо повела бровью, краем глаза следя за его реакцией.       — А что, не так что-то? — проглотив очередную порцию, он вопросительно усмехнулся.       — Думала, я только в людей стрелять умею?       — Нет, конечно, — хитро улыбнулась в ответ, внимательно наблюдая за сложным поворотом и крепко стискивая руль.       — Просто… не могу представить тебя у плиты. Хотя… с таким розовым передничком, в белом колпаке, по уши в муке…       — Что за стереотипной мышление, Кэтрин? Настоящий мужчина, на самом деле, должен уметь готовить. Это не только женская обязанность.       — Скажи мне: ты женат?       — Нет. И ты ведь спрашивала уже.       — А кто-то на примете есть? — закусив губу, ждала его ответа.       — Пока нет вроде. А к чему такие вопросы, лисичка? Не для себя же ты такого старого жениха ищешь.       — Пфф, конечно, нет, — отмахнулась от него, пытаясь скрыть покрасневшее от смущения лицо.       — Просто не понимаю… в тебе есть все, что нужно любой женщине. Почему же у тебя никого нет?       — Потому что я однолюб, — краем глаза увидела, как он задумчиво и отчасти грустно пожимал плечами, откладывая еду на подлокотник.       — Когда встречу ту самую и осознаю это — только тогда свяжу с ней жизнь. Не обязательно узами брака. Это ведь только формальность.       Только молча кивнула головой, выражая своё согласие. Лишь сердце острым лезвием кольнула обида. На что? Не знаю. Неоправданные ожидания ведь только моя вина, Рик здесь не причем. И всё же заметила, как побелели мои пальцы: слишком сильно сжала кожаный ободок руля. А дорога шла гладкая, без ям. В чём же дело, Кэтрин, неужели его обыденные слова так болезненно проехались по твоему самолюбию?       — Кэт, будешь есть? — он положил руку мне на плечо, от чего я боязливо содрогнулась.       — Если только поведешь за меня. Правда, тогда придётся перед Оушеном отчитываться, мол, зачем я вообще нужна в этой миссии, если не могу постоянно управлять грузовиком.       — Не беспокойся. У меня другая идея.       Присев рядом с водительским сидением на корточки, он натыкал полную вилку овощей и мяса, намереваясь протянуть её мне. Даже не глядя на его лицо, можно было понять, что он улыбается до ушей, предвкушая дальнейшую сцену.       — Открой ротик, летит самолётик, — я удивилась тому, что он ещё не засмеялся в полный голос от глупости собственных слов.       — И кто это из нас ребёнок? — я закатила глаза, при этом всё же принимая от него еду.       — Конечно, ты, лисичка.       Я до сих пор не знала, сколько ему лет. Двадцать семь? Тридцать? Но было очевидно, что у нас значимая разница. Именно поэтому иногда я ощущала себя малышкой-глупышкой, которой нужно всё разжёвывать и с которой нужно себя вести соответствующее. Неужели он и правда относился ко мне как к младшей непутёвой сестрёнке?       После нескольких попыток Рика засунуть в меня ещё хотя бы «малюсенькую вилочку» я не удержалась и отвлеклась от дороги. Моя ошибка, чуть не стоившая нам обоим жизни. Но тогда мне нужно было понять, прочитать это в его глазах. Я должна, чёрт возьми, знать правду! Ведь она может изменить абсолютно всё.       Но в них ничего нет. Совершенно пустые, холодные и бесчувственные. Либо в его глазах никогда ничего и не было, либо он упорно скрывает что-то. Смотрит на меня, улыбается, но душа и сердце закрыты. Нету доступа к его чувствам. Остаётся только гадать…       Яркий свет, ослепляющий меня на мгновение. Громкие гудки и оглушительно-противный скрежет тормозов. Меня бросило в сторону, прямо на железную ручку дверцы. Чувствовала, как сильно ударилась носом. Во рту растекался горьковато-железный привкус собственной крови. В ушах стеклянный звон, отдалённо слышны чьи-то крики, возня, переходящая в ругань на повышенных тонах. Через мутную белёсую пелену видела, как Рик рьяно выворачивал руль и предпринимал тщетные попытки ударить по тормозам. Меня снова кинуло на дверцу, только в этот раз удар пришёлся на висок. Больно. Темно. Я помню лишь мелькнувшие в чёрной пустоте красные, горящие адским пламенем глаза. И голос: бархатный, пугающий, властный.       «Чего ты добилась, Кэтрин? Себя убила. Его убила. Тебе нельзя любить. Ведь все, кого ты любишь, умрут. Он не последний…»

***

      — Кэт, Кэт… ну же, очнись, девочка! Пожалуйста… — я слышала всё словно через толщу воды, ещё пребывая вне реальности.       — Кэт, ты нам очень нужна… ты мне нужна, чёрт возьми! Только открой глаза…       — Это… признание? — я хрипло усмехнулась, с трудом разлепляя веки.       Не произнеся ни слова, он молча притянул меня к себе. Одним рывком я оказалась в его крепких объятиях, плотно прижатая щекой к тяжёло вздымающейся груди. Тук-тук, тук-тук. Билось даже слишком часто. Быстро, пугающе. Ударялось о стенки грудной клетки, как испуганная птичка в клетке. И сам Рик дрожал, судорожно хватаясь пальцами за мою спину, словно до сих пор не верил в то, что я живая. Его руки терялись в моих волосах, лишь сильнее притягивая меня за затылок к себе.       И я чувствовала, как глаза наполнялись влагой. К чёрту! Эмоции выплёскивались наружу единым потоком, состоящим из боли и горького чувства бесполезного одиночества. Ревела, как ребёнок, у которого отобрали любимую игрушку: самозабвенно, громко, мечтая о чьём-то сочувствии. И я его получила сполна.       — Ты хоть знаешь… как я испугался! — горячо шептал мне на ухо, стискивая меня за плечи.       — Еле успел вывернуть руль. Машина не пострадала, да и плевать на неё! Ты… сильно ударилась, я видел, чёрт, я всё видел! Но не мог, пока не остановился, ничего не мог сделать. Подойти, помочь… у тебя кровь… надо вытереть.       — Нет, Рик… всё хорошо, — он уже вставал, чтобы добраться до влажных салфеток, но я удержала его рядом с собой слабым дрожащим голосом.       — Не уходи никуда. Останься… со мной.       — Конечно, лисичка.       Ласково поцеловал меня сначала в макушку, потом в висок. Коснулся холодным носом моего лба. Заботливо вытер слёзы большими пальцами и улыбнулся: слишком чисто и невинно для наёмника. Но это было заразительно. Я вновь почувствовала, что начинаю плакать, но уже от странного, с трудом контролируемого счастья. Рик рядом. И пока… это даже больше, чем мне было нужно.       Мы всё ещё сидели на полу покоцанного моим неудачным вождением грузовика. И в этот момент я поняла, каким «большим» я должна для него стать. Плевать на то, что это опасно. Хоть раз я должна решить не только свои дурацкие проблемы. Хоть раз я должна быть по-настоящему сильной. Для него.       Слышу чёрствую усмешку в своей голове.       «Глупая, глупая Кэтрин… сколько всего ещё должно произойти, чтобы ты поняла: я тебя так просто не отпущу. Ты ему не достанешься. Никогда…»