Покалеченные души

И в этот момент все, так тщательно годами вдалбливаемые убеждения родителей насчёт "грязнокровок" начали трескаться по швам. Нет, они не сломались и не разрушились вмиг, но появилась одна очень чёткая трещина, которой было достаточно для того, чтобы жизненные устои Малфоя-младшего дали сбой. И с каждым годом эта трещина становилась всё внушительнее. "Маглы вместе с предателями крови и грязнокровками, ниже нас, Драко. Все они под нашими ногами". "Чистота крови важнее всего, сын, не забывай". Но она была умнее всех его "друзей" вместе взятых. И вела себя ничуть не слабее остальных. Благородно. И это выводило Драко из себя так, что зубы скрипели и ненавидеть хотелось. Ведь... родители всегда правы, а кто она такая, чтобы разрушать значение их слов? Но дело в том, что из себя выводила она отлично, но именно та ненависть, о которой говорили родители, почему-то не росла. Драко не чувствовал себя ни выше её, ни лучше. Ему не хотелось втаптывать её в грязь. Даже игнорировать не получалось. Но ведь лицо и статус сохранять хотелось. Хотелось, чтобы родители любили его, гордились им, не злились и не разочаровывались. И потому Драко плевался своей желчью каждый раз, когда эта троица ему встречалась на пути. Все трое бесили, не только она. Раздражали своей отвагой, своими подвигами и особенно крепкой дружбой. Да, он завидовал им в глубине души. Но признавать это так не хотелось. Ведь вся жизнь Драко с самого её начала была неискренней, какой-то противно деланой. Всё в ней было исключительно ради сохранения лица и крови. Всё было слишком фальшиво идеально. Начиная с отношений со сверстниками и заканчивая самой семьёй. "К чему всё это сохранение крови, если свою честь мы не сохраняем?". Эта истина ворвалась в его голову в тот момент, когда Малфои пали в самый низ. Они подгибались под Тёмным Лордом как только тому было угодно. Предоставить своё поместье для места собрания всех самых ничтожных людей, способных на что угодно ради безносого ублюдка? Пожалуйста! Ползать на коленях и выполнять любые поручения, лишь бы оставаться в живых? Как угодно, подавитесь, блять! Это всё так сильно осточертело Драко, что он ночами лежал в своей кровати и не мог уснуть из-за дрожи во всём теле. Ему было противно, мерзко и страшно. Казалось, кости трескались и кровь всю высасывали — так холодно ему было в большом Малфой-мэноре с сотней каминов на каждом этаже. "К чему всё это?". И в одну из этих ночей эта простая мысль резанула его голову так, что аж плохо стало, что аж слёзы у него пошли нескончаемым потоком. И так холодно ему не было никогда. Зачем нужно сохранять благородство крови? Почему родители этого не понимают? Для чего он вообще существует в этом холодном мире? Для кого? А на следующее утро Тёмный Лорд приказал ему убить Дамблдора.

* * *

Её карие глаза согревают. Казалось, свет от них проникает глубоко ему в кости. Или в душу. Или в сердце. Драко теряет свою мысль, когда она так на него смотрит. И он постепенно перестаёт дрожать. — Грейнджер, ты... — Нет. Тебе бы пора уже перестать волноваться о том, что я могу кому-то рассказать, — она хмыкает и снова отворачивается к своим книгам. Нет, он больше не волнуется об этом. Полуденные лучи солнца мягко играют на стенах этой потайной комнаты. — До сих пор сомневаюсь, что Уизлей об этом не знает, — язвит. Она слегка проводит по нему своим взглядом, особо не заостряя внимания. Её глаза щурятся то ли осуждая, то ли смеясь. Непонятно, но доводит до дрожи. Драко каждый раз удивляется тому, насколько она умеет сохранять своё лицо, не опускаясь до унижений и в любом случае умудряясь оставаться человечной и отзывчивой. Она всегда золотая середина. Та самая, которая необходима ему самому. «Не она необходима, а золотая середина» — уточняет он про себя. — Уверен? Он решает промолчать. Так же, как и она молчит о вещах, касающихся его. Например... зачем он приходит сюда каждый раз, когда ему плохо и просто сидит рядом с ней? Почему когда дрожь охватывает всё его тело и не даёт нормально соображать, он спешит в этот кабинет? А потом начинает снова дрожать рядом с ней. Просто находясь рядом и ловя тёплые взгляды. Но это уже не та дрожь, что пронзает холодным металлом все конечности и заставляет затаить дыхание, лишь бы не умереть. Нет, это та дрожь, которая проникает намного глубже. В части души, а не тела. Вдыхает жизнь, а не наоборот. Дрожь, от которой приятно и к которой хочется. Драко подходит и садится на своё уже привычное место рядом со столом, где сидит она. Он упустил тот момент, когда стал называть его привычным. Непрерывный звук её пера по пергаменту почему-то действует на него успокаивающе. Некоторые локоны волос падают на её глаза и явно мешают. Но она не отрывается, ведь внимание полностью сосредоточено на записях. А Драко полностью сосредоточен на ней, на этих точных движениях. Макает перо в чернила, снова увлечённо пишет, машинально убирает волосы с лица, хмурится, перестаёт хмуриться, продолжает писать. Обычно он просто смотрит. Иногда берёт из этой кучи какую-нибудь книгу и читает, но особо не вчитывается. Иногда делает домашку совсем рядом с ней, что локти дотрагиваются. И ему совсем не противно и он не чувствует превосходства над ней. Очередные трещины появляются на тех устоях родителей, которые строились годами. Но трещин в последнее время так много, что он уже не обращает внимания. Локон волос опять падает ей на глаза. Хочется протянуть руку и убрать за ухо, но Драко говорит себе, что сидит слишком далеко для этого. — Ты сегодня не пришла на обед. Она вздрагивает и звук пера прекращается. Сжимает губы. — Не хотелось кушать, — взгляд направлен на записи, но рука не двигается. Она молчит и поднимает глаза на окно, вид которого выходит прямо на озеро. Драко прокашливается и серьёзно произносит: — Грейнджер, а ты знала, что слово "кушать" относится только к маленьким детям? — она поднимает взгляд и смотрит непонимающе, — Взрослые говорят "есть". Секунду они молчат. Потом она громко смеётся и качает головой. Кажется, что этот звук наполняет не только комнату, но и его голову. И Драко жалеет, что он не один из тех близнецов Уизли и не может шутить каждый раз, когда её лицо тускнеет.

. . .

Впервые, когда Драко тут оказался, он бежал от своих же мыслей и бежал от тех людей, которые лишь способствовали их ухудшению. Ведь перед однокурсниками, которые лезли на каждом углу, он всегда должен был сохранять лицо. Даже когда уже потерял его. Все в школе знали о том, что родители Драко прислуживали Тёмному Лорду. Учёба продолжалась, но всё шло по наклонной для всех. А для Драко, семья которого пала ниже некуда, особенно. Драко больше не имел той мнимой власти, которая была у него все шесть лет. Другие факультеты презирали их, а сами слизеринцы не упускали шанса задеть его так, как он задевал их в прежние годы. В тот день Драко не смог выдержать накала страстей и агресии в гостиной слизерина и бежал от них всех куда глаза глядят. "Он жалок". "Мне отвратительна одна мысль учёбы с ним на одном факультете". И какая им разница? Какая Драко разница до их слов? Пусть думают, что хотят. Как будто сами лучше. Как будто половина слизеринцев от страха не ползала под ногами Тёмного лорда во время войны. "Одно успокаивает. Что его отец ещё более жалок". Как будто они в стороне. Разве он виноват? "Разве я виноват? Я не выбирал родителей". "Я виноват". "Он виноват". Да, ты виноват. На какой-то неизвестной лестнице он падает и металлическая дрожь почти душит его, дыхание сбивается, а глаза покрывает солёная поволока. Мысли путаются. Он начинает тереть глаза и лицо и почему-то обнаруживает на руках кровь. — Малфой? — сзади прозвучал чей-то голос. И если бы Драко был в состоянии думать, то наверняка даже смог бы узнать его. Но он так часто дышал, что не смог даже повернуться. Всё тело охватила дрожь, а лоб покрыл ледяной пот. "Чёрт, очередной приступ!". Кто-то подбежал к нему, а у него не было ни сил, ни желания взглянуть на того, кто увидел его окончательную потерю лица. — Пошли нахуй! — бросил он, стараясь избавиться от зевак. Лишь бы его не видели, пускай и узнали. Но его просьбу проигнорировали и чьи-то руки старались притянуть к себе. На что он отвернулся и попытался подняться, но дрожащие конечности и недостаток воздуха в лёгких мешал этому. – Мерлин, кому я сказал! Отъеби- Но на лицо вдруг упали русые кудри, напомнившие образ той самой Гермионы и Драко застыл. — Перестань выворачиваться! — сказала именно она. — Грейнджер? — Я помогу, тебе же нужна помощь. Давай, повернись. — Что? — Драко от удивления чуть было не полетел вниз по лестнице, потому он рефлекторно ухватился за неё. Почему она хочет помочь ему? Воспользовавшись прижавшимся парнем, Гермиона быстро приложила палочку к его носу и что-то зашептала. Драко кашлянул, на что она бережно посадила его на ступени. Присаживаясь, он оглядел себя и обнаружил на руках и на белоснежной рубашке кровь. Мерлин, из-за стресса у него снова пошла кровь из носа. Увидев трущего свои руки парня, Гермиона протянула ему из своей сумки голубой платок. Драко молча забрал его их рук гриффиндорки, не в силах показывать свой характер. Протерев руки, он начал тереть и рубашку, но впитавшейся крови было всё равно на это, кровь впиталась. Ему всё ещё было тяжело дышать и перед глазами всё ещё стояла дымка. Сил не было, приступы выматывали. Драко прислонился к перилам и закрыл глаза, стараясь выровнять дыхание, игнорируя присутствие гриффиндорки. Видимо, Гермиона всё это время смотрела на него и, сведя брови, спросила: — Больно в груди? Или в голове? Драко нехотя открыл глаза, стараясь не думать о намерениях неравнодушной к его проблемам девушки. Она была нахмурена и вроде бы выглядела не добродушной и заботливой, а озадаченной и даже задумчивой. — В груди, – вырвался лишь хрип, обжёгший горло, но кажется она поняла по жесту его руки. После полученной информации, она просто молча сидела несколько секунд. Потом вздохнула и резко достала свою палочку. Не успел Драко испугаться непонятной реакции девушки, как Гермиона дотронулась палочкой середины его груди и что-то усиленно начала шептать. Этот её шёпот был совсем не похож на тот шёпот, который она произносила, останавливая его кровь из носа. Драко не смог разобрать слова, но мягкое свечение вроде бы предвещало что-то хорошее и потому он просто смирно сидел, стараясь глубоко дышать. – Подожди минуту. Постепенно дышать становилось легче, будто кто-то прошёлся ластиком и стёр чёрные густые комья, не дающие ему вздохнуть полной грудью. — Прошло? — она заглянула ему в глаза, — Это было гораздо дольше, чем я предполагала. — То есть, ты использовала на мне сомнительную магию? — Драко больше не хрипел. — Да нет, ты что. Просто... тебе оказалось хуже, чем я предполагала. Я не должна была рисковать, надо было сразу пойти к мадам Помфри. На самом деле Драко было всё равно на это. Хоть он никогда и не признается никому и даже себе в этом, но почему-то полностью и абсолютно доверял ей. Доверял себя. «Конечно, кто тут не будет доверять самой искусной для своих лет волшебнице?». Ему становилось даже лучше, чем просто нормально, но она не спешила уходить. — Зачем тебе это? — он резко задаёт вопрос, уставившись в её карие глаза. — Предлагал бы мне оставить тебя тут? Он смотрел на неё и не понимал, то ли из-за того, что эта ситуация оказалась такой удивительной, то ли из-за непонятно чего, но Драко стало очень приятно, тепло и хорошо. Он не замечал, как смотрел на неё всё это время. Она поймала его взгляд и очень сильно удивилась, обнаружив беззлобное лицо их вечного врага так близко. Таким образом Драко понял, что забыл напялить своё привычное лицо. Напялил. — Да. Предложил бы. Ему показалось, что в её лице проскользнуло разочарование. — Да уж, — она отводит взгляд, — Раз ты теперь больше не похож на слюну грамамонта, то я пойду. Она встаёт и идёт к лестнице, ведущей вверх в какую-то комнату. — Подожди, ты же оттуда шла? Она резко останавливается, не сделав и шага и медленно поворачивается к нему. — И что с того? Не могу пойти обратно? — Не знаю, можешь? — он чувствует себя очень глупо, но не может перестать смотреть ей в лицо. — Вот и не спрашивай, — она продолжает подниматься. — Грейнджер. Непроизвольная попытка остановить девушку. — Да? — Мне не хочется идти в своё обратно. Она останавливается, а Драко считает себя самым жалким человеком в мире. Но именно в этот момент он чувствует, что вот он – Драко. Настоящий и неловкий Драко, который действует на поводу своих собственных желаний. Жалкий Драко, которому важнее посидеть с маглорождённой, чем сохранить лицо и грубить. Она молчит целую минуту. Драко думает, что на её месте ответил бы "А мне-то что с того?". — Тогда посиди в Южной башне, туда почти никто не заходит. Только я. А сама наоборот начинает быстро спускаться по лестнице и не успевает Драко заметить, как её и след простыл. Разочарованный и уставший из-за такого обилия эмоций, Драко остаётся сидеть на ступеньке, сжимая в руке её голубой платок, испачканный его кровью.