Покалеченные души

Иногда Драко специально задавал Гермионе такие вопросы, на которые знал ответы. Да, он просил помощи. Изначально Драко боялся почувствовать себя жалко, но быстро понял, что ему всё равно. Пусть он выглядит жалким. Даже если Гермиона и примет его за какое-то необразованное существо, он этого не боялся. Потому что в таких случаях она подсаживалась ближе, чтобы объяснить всё получше. А на это Драко было не всё равно. — Гефестус Гор, получается, тогда был шестым министром магии? Или всё же восьмым? Я что-то криво записал... — он старательно всматривался с свой пергамент. — Он был шестым, Драко, — отвечала Гермиона, не отрываясь от своей работы. Он закивал и начал исправлять свою запись. — Вот я не понимаю, Гермиона. А почему мы изучаем министра магии для работы по Защите от Тёмных искусств? — Драко отложил своё перо и скучающе подпёр щёку ладонью. Она наконец отвлеклась от своего задания и посмотрела на парня. Пристально, но без насмешки. С лёгкой тенью удивления. — Он также был мракоборцем, Драко. Гефестус Гор подавил ряд восстаний гоблинов, отремонтировал и усилил Азкабан, помнишь? Мы это изучали на первых курсах, — она улыбалась. — Точно! Самый первый мракоборец. Я помню, но до этого в голове как-то не было упорядочено. Спасибо тебе. Он прочитал в её глазах "не за что" и хотел уже вернуться к заданию, но наконец Гермиона заметила нужные ошибки в его записях. — О, Драко, ты тут записал неправильно, — она указала на несколько предложений на его листе. — Ты о чём? Где? — он невольно пододвинулся к девушке, держащей его пергамент теперь полностью в своих ладонях. — Вот здесь. Она слегка дотронулась своим пером до неправильных фактов и устно объяснила ему, что не так. Драко кивнул, борясь со своим желанием не отводить взгляда от её серьёзного лица и аккуратных ресниц. Ресница к реснице. Одна к одной. Он всё же не мог сдержаться и мельком дотронулся до её пальцев, маскируя этот жест под указывание ошибки. — А здесь всё правильно? — Драко, думаешь, я не замечаю, что ты делаешь? Он застыл. Драко казалось, что он услышал что-то неправильно. Перевёл взгляд с записей на Гермиону, которая тем не менее совсем не поменялась в лице. С точно тем же самым выражением она продолжала смотреть на конспект Драко. — О чём ты? — ему почему-то хотелось улыбнуться, но он сдерживал себя. Конечно, он знал, что Гермиона интеллектуально развита, но всё же сомневался, что её эмоциональный интеллект так же высок, как и весь остальной, который отвечает за какие-то другие вещи. К тому же, Драко всё делал осторожно и естественно. По крайней мере, ему так казалось. С другой стороны Драко почему-то был рад, что девушка это заметила. Теперь ему хотелось узнать её реакцию. И он почти даже не боялся. — Я помню, что ты был одним из лучших, кто сдал экзамен по ЗОТИ. Ты просто не мог этого всего не знать. Более того, я уверена, что ты всё это знаешь лучше меня. Теперь Драко не хотелось улыбаться, а он и так это делал. И широко так. Да так, что появились складки у глаз. — Гермиона?.. Ты это помнишь? — он тянул слова. Гермиона наконец посмотрела ему в глаза и удивилась тому, как красочны были его эмоции. Вот этого она не ожидала. Хитрые глаза напротив смотрели так, будто это вовсе не он только что опростоволосился, проболтавшись о чувствах, стоящих выше дружеских, а она. И наконец она поняла откуда хитрость в его глазах, и возмутилась. — Что? Да я просто... — Гермиона так сильно смутилась, что у неё немного покраснели щёки, — Разозлилась тогда на тебя! И всего-то! Теперь Драко уже смеялся, сгорбившись на своём стуле. — Гермиона! Не говори мне, что ты злилась на меня за то, что я сдал лучше тебя и потому запомнила событие трёхлетней давности, — он еле выговорил это предложение из-за смеха, касаясь её предплечья. "Да уж, какой у него всё-таки большой ареал эмоций". Теперь у Гермионы покраснели не только щёки, но и уши вместе со лбом. — Ну обижалась я тогда из-за оценок на людей и что. На пятом курсе я даже на Гарри разозлилась, когда он... — О, Мерлин, я помню это! — он начал смеяться ещё громче, смущая Гермиону ещё сильнее, — Он тогда лучше тебя выполнил задание профессора Слизнорта с зельем. У тебя были такие кучерявые волосы! Ты аж вспотела тогда от своей старательности. Драко провёл по своим волосам, имитируя в воздухе завитки. Гермиона за эти минуты успела привыкнуть к его моментной открытости в своих чувствах и не удивилась этому детскому жесту. Он выглядел как-то очень естественно с этой широкой улыбкой, с дружескими жестами и касаниями. Не то, что неловкие как бы случайные, какие он делал ранее. Но она всё равно очень смутилась. — Драко! — она толкнула парня в плечо и тот начал смеяться уже в стол.

* * *

В тот вечер, уйдя из той солнечной комнаты, Драко весь день ходил с затуманенной головой и не мог себя понять: от чего он был так счастлив? От чего он не мог сосредоточиться на бытовых делах и постоянно перекручивал те сцены в Южной башне? Гермиона не прыгала от счастья после его действий, она вообще никак не отреагировала, так почему же Драко хотелось улыбаться от этих воспоминаний? И только уже лёжа в своей комнате ночью и вспоминая всё в тысячный раз, он пришёл к выводу, что Гермиона просто не отвергла его. Драко нравилась мысль, что она всё замечала, но была не против. И Драко наконец решил принять свой страх быть отвергнутым, страх попасться на чувствах, как на чём-то запрещённом и неправильном. Большой животный страх, который он старался изо всех сил не замечать. Он в целом не жаловал что-то новое в своей жизни, ему не нравилось испытывать так много чувств одновременно, больше, чем было и так. Но Драко не понимал самого себя всю свою жизнь и к паре своих личностей уже привык. Но ещё одна – это тяжело. Существовал Драко с кровью холодных Малфоев, который желал везде искать выгоду и ставить себя выше других. Высокомерный и немногословный Драко, хороший сын, наследник рода Малфоев, чистокровный Драко. Он, которому запрещены яркие эмоции и проявление своих чувств. Драко, которого никогда не обнимали. А был цепляющийся за теплоту Драко и он не желал терять людей, а ещё мечтал улыбаться искренне, найдя в своей жизни какую-нибудь цель. Неловкий Драко, сомневающийся, улыбающийся криво, но искренне. Драко, который любил зарываться с головой в пушистый плед и отмокать часами в воде при свечах. Но всё это в одном человеке – уставшем и покалеченном Драко. Но теперь хотел существовать также ещё один Драко, который всё время думает лишь об одном человеке. Который хочет защитить её, увидеть, обнять. Драко, обнимающий её вновь и вновь, целующий, касающийся. Которого касаются. Влюблённый и нежный, но жадный и непредсказуемый Драко. Он мечтал быть принятым, но отвергал это. Он становился заботливым, но с каждым днём всё более жадным. И метался между этим всем. До этих пор Драко жил, не показывая своих внутренних противоречий. Он зажёвывал мысли второго Драко и не давал ему оказать большого влияния на его жизнь. Должен был существовать лишь холодный Драко. Но теперь прибавились эти чувства и мало того, что искренний он вырывался наружу, так ещё и появилось что-то третье. С Гермионой он не хотел сдерживать свою тёплую личность, он хотел показать ей всего себя с недостатками и с яркими улыбками, потому что она улыбалась в ответ. Но ему было тяжело принять тот факт, что агрессивная, холодная, эгоистичная личность – это тоже он. Но как удивителен человек: уставший Драко из-за этого перестал уставать. Он наконец заставил себя заснуть лишь для того, чтобы встретить новый день и увидеть в нём Гермиону, тихо сидящую рядом со своими друзьями в Большом зале. Гермиону, которая не отвергла его чувства.