Поездка в темноте

— Вася, статус! — Блок, ты действительно хочешь это услышать? — Да, черт возьми! — Повреждение костюма на 17%, внешний корпус пробит в четырех местах, внутренний цел на 100%. Однако шлем пострадал на 57%. Расчетное время полного уничтожения лицевого стекла согласно расчетным данным — 5 минут 43 секунды. Как бы дополняя ее слова, трещина с характерным треском поползла еще выше, практически достигнув края шлема. — 4 минуты 17 секунд… — Хватит, я понял… Назвать положение безвыходным — не сказать ничего. Блок болтался за пределами поезда как флаг в штормовую погоду, постоянно ударяясь о корпус. Веревка обмоталась вокруг руки и ноги, не оставляя какого-либо шанса высвободиться. Лебедка угрожающее трещала, готовая вот-вот оторваться от пола вагона. «Лучше бы она действительно уже оторвалась, чтобы я мог помереть спокойно, не болтаясь как мешок говна», думал Блок. — Вася, ты действительно не можешь его остановить? — Блок, ты уже спрашивал это неоднократно, и ответ остался прежним: у меня нет полномочий на осуществление управлением поездом. Нет, Блок, я не могу его остановить. Блок тяжело вздохнул, готовясь сказать последующие слова. — Вася, отцепляй трос от вагона. — Это отправит тебя в темноту, Блок. — А где я, черт побери, по-твоему, нахожусь?! Сделав пару глубоких вдохов, Блок продолжил более спокойным голосом. — Даю разрешение на отцепление троса. — Статус троса: рассоединение. С этими словами противоположный край металлической веревки вылетел из вагона, а поезд резко стал уходить вперед, мелькая огнями окошек пустых вагонов. — Спасибо, Вася…за всё. — Это была моя работа, Блок. Твое стекло распадется через 1 мину….16 се….До встр… Бл…. — Вася? Теперь состав виднелся лишь удаляющейся вдали точкой, а из радиопередатчика в шлеме доносились обрывки фраз ИИ поезда. Спустя несколько секунд пропали и они, и эфир заполнил лишь белый шум. Блок отключил приёмник. — Ну вот и все… Трещина снова предательски поползла вверх, наконец достигнув края, и из особорасходящихся мест тьма тонкой струйкой дыма стала проникать внутрь. Едва она коснулась щеки, как все тело заполыхало от жара и холода, а перед глазами начался цветной калейдоскоп искр и вспышек. Тело агонизировало от боли, и его скручивало как от мощнейших разрядов тока. Блок истошно вопил, и среди его собственных криков он как будто услышал тонкий женский голос с металлическим перезвоном. Слов было не различить, но создавалось ощущение, что его будто куда-то зовут и что-то ему предлагают. Наконец стекло не выдержало и лопнуло под натиском тьмы, осколками врезаясь в лицо бывшего пассажира. Последнее, что увидел Блок, перед тем, как потерять сознание, как сквозь черноту ввалившего в шлем дыма проблеснул свет…