Её последнее сердце.

Поцелуй выходит простым, без капли эмоций и чувств, которые бы могли вложить, но не стали. Горьковатый привкус и отвратительно-приторное полусонное состояние, от которого Хелен и упала на мраморный пол потеряв рассудок, напоследок услышав неразборчивый шёпот мага и как её тела касаются до боли холодные руки юноши, поднимая павшую девушку, отправляя прямо на своё ложе. — Ты никогда не сможешь заменить Сакуру, вы так не похожи. Даже взгляд, не тот. — усмехается своим же словам проклятый и уходит прочь, оставляя русоволосую совсем одну, в своих покоях, на своих простынях, не задумываясь о возможных слухах и вовсе, ему просто нужно побыть одному, может, записать свои мысли, держать всё в голове совсем не получается, а в кабинете тихо и спокойно, так что Бэтти направляется по совсем узкому коридору в глубь замка встречая на пути сизого мальчишку сбившего его с ног. — Прошу прощения мой король, я вас не заметил. — юноша склоняется в полупоклоне, спешит подать руку его величеству и побежать дальше, только его тянут на себя тонкие, изящные пальцы заставляя нависнуть сверху и непонимающее хлопать глазами ещё несколько секунд, пока до мальчишки не доходит, для чего его притянули к себе и не собираются отпускать. — Г-господин? — испуганно и немного тревожно подаёт голос слуга в надежде, что он ошибся и его не поведут в покои. — Ты правильно понял, иди первым, сегодня мне как никогда нужно расслабиться, мальчик мой. — шепчет колдун куда-то в шею и отпускает сжатую ткань из рук, позволяя встать, и скрывая смущение опущенной головой, быстрым шагом направиться в ложе повелителя. Вот только его величество не уточнил в какую именно из комнат ему нужно направиться, мальчишка не глуп, но совершенно не понял почему в кровати его повелителя лежит русоволосая травница, мирно спя прямо на перинах высокопочтенного мага, что даже не позволялось ему — Ноэлю, слуге — наложнику, что пришел в этот дворец вместе с Бэтти, чуть-ли ни под руку, словно маленький щенок. Они служили прошлому королю вместе, а потому он стал для своего покровителя незаменимой правой рукой. Юноша даже мог стоять на ровне с королевской стражей, при этом ему никак не мешала совесть, ведь, чтобы прийти к сероволосому в покои и советовать кого стоит выпороть в следующий раз, он был готов чуть-ли не каждую ночь. Мальчишка был зол, он никак не мог понять, как его, могли так нагло обмануть, променять на какую-то западную девчушку, Ноэль бы мог раскритиковать её прямо сейчас, стоя на пороге королевских покоев, но почему-то молчал, гордо подняв голову, словно самый важный гость его величества, знатный господин — аристократ. Ему совершенно было не по душе свернувшееся в калачик тельце, у маленького мальчика забрали любимое, годами изученное место, и он уж точно не подумал бы, что его займёт какая-то там Хелен, чьё имя он будет проклинать при виде русоволосой макушки, что засветится неподалёку от колдуна. Кто бы на него сейчас не посмотрел, подумал бы, что наложник открыто ревнует и возможно окажется прав, сказав это минутой раньше, ведь мальчишку больше волновала записка оставленная господином, что лежала воткнутой в изголовье кровати торчащей лишь наполовину, слуга даже не задумывался, что она может принадлежать не ему, а например спящей травнице, поэтому без каких либо зазрений совести развернул свёрнутый в четыре пергамент и принялся бегать глазами по тексту хмуря брови с каждой строчкой, пока не доходит до места где сказано следующее: «…мой брат уже осведомлён о вашем возвращении, так что попрошу собрать вещи сегодня же, иначе мне придётся выгонять вас из дворца силой.» Дочитав до, казалось бы, конца письма, Ноэль насмешливо смотрит сверху вниз на девушку и кладёт письмо ей прямо в руки, ведь, если травница не заметит воткнутого в изголовье пергамента, то наложник сделает всё что угодно, лишь бы эта девушка, к которой у него сложилось негативное первое впечатление, покинула пределы дворца, а может и острова, как можно быстрее. Мальчишка просто взорвётся от злости, если она сможет сорвать его планы как по щелчку пальца, почти ничего не делая. Хотя Хелен уже немало заставляла сизоволосого нервничать и думать совсем не о том о чём нужно. Слуга, что немного засмотрелся на девушку устремляет свой взгляд прямо на её руки, запястья было облеплены огромным количеством зеленых и черных ниток, пока среди них выделялся серебряный, тоненький, на солнце красиво переливающийся браслет, в нем был кажется изумруд, но Ноэль не стал зацикливать свое внимание на простой безделушке, посчитав, что это просто красиво и радует его глаз, а не манит словно магнитом притягивая его взор. Мальчишка даже не сразу заметил, как его из-под полуопущенных ресниц наглым образом рассматривают два аметистовых, сверкающих яростным огнем глаза, ему на мгновение кажется, что Хелен вовсе не лечить короля сюда приехала, у него в горле почему-то застряли слова, отвратительно тяжелым комом оставаясь на его стенках, он не может его протолкнуть, кажется ему становится не по себе от рядом спящей девушки и он закашливаясь бежит от королевских покоев прочь, сломя голову, лишь бы больше не ощущать эту сдавленность в горле и не чувствовать себя беззащитным щенком, скулящем о помощи. От неподдельного страха подкашивались колени, дрожали руки, перед юношей расступались слуги, стражники, ему смотрели вслед, как он, чуть-ли, не спотыкаясь о собственные одежды бежал вглубь дворца, постоянно оглядывался, вытирал слёзы рукавом своей шелковой рубахи. Ноэлю же эта ситуация казалась до жути страшной, ему виделось, что эти аметистовые глаза его преследуют по пятам, что они бегут за ним, чтобы запугать или же попросту убить. Он бежал от невидимой для остальных девушки-травницы, что словно залезла ему в голову, зная, как и чем нужно бить, по его, отвратительно слабым местам. Наконец, юноша смог завернуть за угол и перед его взором оказалась дверь, ведущая в гарем его величества. Там он точно будет в полной безопасности, тем более за стеной тот, кого грех не бояться, и эта проклятая Хелен не будет своевольничать и играть на нервах сизоволосого в его присутствии. Ноэль не став медлить показал одному из стражников уже привычную для наложника вещь. Шёлковый платок, что на протяжении нескольких десятилетий служил неким пропуском в покои, важных и незаменимых для короля, людей. Так что только завидев темно-синие полотно в руках слуги, мужчина в позолоченных доспехах лишь отходит в сторону, без лишних вопросов разрешая пройти мальчишке вглубь роскошных убранств и скрыться за очередной массивной дверью. — Я ждал тебя. — холодно произносит сероволосый стоя спиной к своему гостю и смотря в окно. — Извините я-я просто заблудился по пути к вам, запутался в коридо… — но мальчишке не дают договорить, прерывая лишь одним жестом поднятой вверх руки. Когда же Бэтти поворачивается к Ноэлю лицом, то прожигает ледяным взглядом, осматривает с ног до головы и замирает, уставившись на истерзанную руку наложника, истекающую кровью настолько, что она крупными каплями растекается по незамысловатому узору на полу. Маг срывается с места и хватает сизоволосого за руку, проводит по царапинам пальцами, в попытке исцелить, или хотя бы остановить кровь, но она не останавливается, всё так же стекает вниз по запястью и пачкает одежды чародея, что испуганно смотрит на мальчишку и оглядываясь по сторонам замечает у наложника в крепко зажатом кулаке тот самый кусочек ткани. Сероволосый выхватывает её из рук юноши и как можно туже затягивает платок, не давая ему истечь кровью и потерять слишком много, чтобы он мог выжить. — Откуда у тебя это? — спрашивает колдун, хотя сам прекрасно знает ответ на свой вопрос, он видел, ему хватило одного единственного прикосновения, чтобы понять, как мальчишка перешёл дорогу совсем не тому человеку, как ему пришлось бежать сломя голову совсем не замечая боли, он кажется чувствовал его страх и прекрасно понимал, что от его слов суть произошедшего не измениться, но всё же, ему нужно подтверждение своих видений и он обязательно получит тот ответ, который будет ему по душе. — Наверно, я поцарапался, пока бежал к вам, господин. Я даже боли не чувствую, это не к чему. — спокойно заверяет мальчишка и смотрит на свои раны с неким удивлением, потому что правда не заметил, он не чувствовал даже привычного жжения, что отдавало неприятными ощущениями, но даже этого — не было. Ноэль никак не мог понять, почему и как он мог банально и глупо не заметить такую серьезную рану, но что самое страшное он даже не подозревал ту русоволосую травницу. Юноша успокаивал себя мыслями, — «да что она мне может сделать?» Совсем забывая о том, что она уже успела с ним это «что» совершить. — Нет, это она так с тобой. — шумно выдыхает сероволосый и почему-то стыдливо опускает глаза в пол, а затем отпускает из своей крепкой хватки чужую руку, на которой явно останется след, подходит к дверям распахивая их перед собой, смотрит в округлённые глаза одного из стражников и наконец, приказывает: — Приведите ко мне того лекаря, — у мага не получается держать себя в руках, выходит крайне злобно и агрессивно, но ему нет до испуганных стражников никакого дела. Его наложник истекает кровью, единственный лекарь в замке оказался чертовым предателем, и теперь его людям придётся искать того, кого даже не хочется вспоминать. Проходит около получаса прежде чем в покои колдуна даже не стучатся, нет, врываются мужчины в доспехах и бежавший за ними старец. Он смотрит обеспокоенно и ищет взглядом юношу. Он лежал на простынях, прикрытый одеялом и с тканью на лбу. Бэтти заметил, что вскоре у Ноэля поднялся жар и решил особо не рассчитывать на помощь какого-то старика. Он попытался колдовать вновь, приложил столько усилий, но все оказалось тщетным. Это были жалкие и отчаянные попытки помочь, и единственное, что у него получилось, так это остановить кровь, что всё также марала одежды и стекала на пол. Настолько её было много. Только когда дверь с тяжелым грохотом распахнулась, Бэтти облегченно выдохнул. Он сделал все что только мог, остальное будет за этим лекарем, да и волноваться теперь не о чем. Несмотря на жуткое недоверие маг не чувствовал, что он опасен, а значит его наложнику действительно хотят помочь и он уверен в человеке что стоит рядом. Амтор служил прошлому королю верой и правдой, не предавал и помогал всем больным безукоризненно, но как только его господин навестил иной мир, пропал. Никто его не видел, не слышал и горожане словно забыли о его существовании. Целитель словно совсем исчез, пока не настал тот день, когда он смог вернуться в замок. Все тогда переполошились, сероволосый же даже бровью не повел, его было сложно удивить подобными возвращениями, грубыми словами, неповиновением. Его стеклянный и холодный взгляд наводил на людей ужас, а на старца тем более, так что колдун не успел даже сказать и слова, как от него в страхе снова кто-то убежал. — Это не может быть простой царапиной, господин, она слишком глубокая, кажется если бы ещё был задет один миллиметр, то его кожу содрали бы до кости. Скажите, на него волки напали? — хмурится лекарь, пока разматывает шёлк и осматривает рану, он принимается готовить снадобье для быстрого заживления. — Нет, это не волки, обычный человек, — легко, словно в этом нет ничего страшного и серьезного отвечает Бэтти, садясь на ложе, чтобы было удобнее и попутно впутывает пальцы в волосы юноши. — Тогда он в большой опасности, — глаза мужчины медленно округляются от удивления, и старец понимает, что дело далеко не простое и легкое, возможно в ране сейчас есть яд. А если он там есть, его нужно высосать. Вот только юноша снова может начать истекать кровью. Сколько бы вариантов он не перебирал любой исход казался лекарю плачевным. — Нет там яда, перестаньте раздумывать, лучше делайте свою работу и уходите. — уже более раздражительно шипит на него сероволосый, словно змея и не отрывает взгляда от чужих рук. Правителю хватило только одного взгляда, чтобы понять, о чем он думает, и мысли ему эти совсем не понравились. — Хорошо, — испуганно бормочет старец и наматывает на руку Ноэля центеллу*, он закрывает целебную траву лоскутом ткани и оборачивает вокруг руки завязывая концы между собой и превращая их в бантик. — думаю вы сами знаете, что нужно поменять через несколько часов, я оставлю немного снадобья для молодого господина. — Да знаю я, иди уже. — чародей выгоняет его взмахивая рукой и позволяет себе полностью лечь рядом с мальчишкой. Он обнимает его за талию и смотрит на витражные стекла, вокруг становится темно и лучи солнца больше не освещают стены раскидываясь по ним словно по холсту, вырисовывая различные узоры. Ноэлю становилось лучше, жар уже не так сильно его беспокоил, и юноша смог уснуть в объятиях короля, прижимаясь к нему только ближе. А когда тот захотел перевернуться, уже самостоятельно, неповрежденной рукой притянул Бэтти ближе к себе и преспокойно уместил свои конечности на нем, чтобы уж наверняка, чтобы не сбежал.

***

Её голос он может узнать из тысячи. Такой нежный, высокий, притягательный. Он словно эхом разносится по коридорам замка в пугающей темноте, которую король никогда не боялся. Кажется, только до этого момента. Сквозь сон Бэтти мерещится, что она зовёт его, маг порывается подняться с мягкой постели, но его удерживает крепкая рука, что немного надавливает на грудь заставляя лечь юношу обратно. Вот только правителю становится хуже, он чувствует, отчётливо ощущает давление чужих, невидимых рук, что сдавливают ему горло. Он понимает, что это не Ноэль, видит, что его руки по-собственнически прижали его к себе и не собираются отпускать. Колдун не сомневается — это видение. На улице даже не видно луны, тёмные тучи перекрыли все звезды. Он видит, но не может вдохнуть, набрать в легкие воздух, его руки сами тянутся к шее, а голос становится все более отчетливым, громким, словно ему прямо над ухом говорят. Колдун промаргивается, пытаясь смахнуть те ужасные, кровавые картинки со своей же смертью, но он не может видеть ничего, кроме кромешной темноты. Голос не замолкает ни на секунду, лишь растекается медом заполняя чуть-ли не все тело. Сероволосому не спокойно, он пытается позвать кого-нибудь на помощь, но может только болезненно прохрипеть, пока по подбородку стекает кровь. « — Нужно разбудить Ноэля…» — проносится у него в голове одна единственная, здравая мысль, после которой Бэтти теряет сознание, от чего дышать стало беспричинно легче.

***

На секунду кажется, что её мир рухнул, кругом одна лишь вода и ни одного намека на сушу. Сакуру может спасти сейчас только огонь, вот только она никак не может вспомнить почему, ведь он потухнет, но все равно пытается плыть, осознать на какой она сейчас глубине. Ноги вопреки её ожиданиям дотянулись до чего-то холодного и светлого. Девушка понимает, что это пол, только тогда, когда полностью размыкает веки. Никакой воды вокруг, босым ногам холодно из-за ледяного мрамора и красноволосая переступает с ноги на ногу, пока её мысли все ещё где-то там, в озере, полном чернейшей воды и ужасающей глубины, которая может показаться девушке самой настоящей бездной, не окутанным мраком. Словно чёрный ворон и оказался той завлекающей тьмой, красивым, и с нежным голосом. Пленница падает от того, что горло обожгло горячей сталью, на неё одели раскаленной ошейник, она чувствует, как теряет сознание от сдавленности, ей так тяжело дышать, что девушка становится, или же решает для самой же себя, слишком уязвимой для горящих аметистовых глаз. Её глаза закрываются с мыслью: «У ворона просто не может быть такого взгляда…»

***

Утро наступило для обоих неожиданно и резко, словно все произошедшее действительно всего лишь страшный, ночной кошмар. Казалось бы, что такого, все прекрасно и хорошо, в замке и в лесу очень тихо, только ласточки пролетая между башен и сосен поют свои прекрасные трели, но их обоих беспокоят следы, те самые, что им приснились. Красные, обжигающие полосы на шее и руках пугали, заставляя думать, что все же это было наяву. Бэтти же собирался не обращать на это всё внимание, замажет краской и не будет причин для беспокойств, но Сакура не знала, что ей со всем этим делать, только если обмотать когда-то давно подаренным платком и не показываться в столице, так она хотя бы не напугает впечатлительных людей.

***

Юношу не раз называли безумцем за его опрометчивые поступки, необдуманные решения, глупые приказы и приговоры к казни. Он никогда не стеснялся делать то, что действительно хочет, говорил порой на заученном-южном, а, если слуги не понимали просто на просто выставлял за дверь, выгонял, слал на виселицу, плаху. Бэтти никогда не заботился о том, что про него пойдут слухи, что его будут бояться не только люди во дворце, но и во всём побережье. Ему было откровенно плевать, и даже сейчас, нанося на губы красную краску очерчивая ровный контур, он улыбается своему отражению, не обращает внимание на суету, подмечает, что выглядит достаточно живым, как-то по-другому и возможно его не узнает даже родной брат, а такая перспектива ему приходится по душе. Так даже лучше. Сероволосый усмехается своим мыслям и в последний раз внимательным взглядом обводит свою фигуру в зеркале и остаётся довольным таким необычным для короля образом. С первого взгляда было почти незаметно, но его величество осмелился надеть довольно облегающую одежду. Она белая, словно он собрался на служение в церковь, а не на встречу с родным братом. По краям ткани были вышиты какие-то узоры, но только сам колдун знал, что это одни из самых древних заклинаний, написанных на суровом-северном, что эту ткань было достать сложно даже с его положением, и сегодня именно тот день, та самая ночь, когда ему так нужна магическая защита. Когда ему так нужны эти чёрные, вышитые по белой ткани слова. Проклятому вопреки всему не справиться с этой болью и страданиями, ему нужно хоть немного уверенности, в то, что это — не его последний день и он не умрёт ночью в самых жестоких муках. В его волосы были вплетены белые, вперемешку с красными — бусины. Он расположил их хаотично, так, чтобы было просто красиво, но они тоже имели значение, они словно были его дополнительным заклинанием. Маг не стал тратить время на сборы, как делал это раньше, сегодня у него не такое настроение как обычно, он не поправляет одежду до идеального состояния, не расправляет складки на рукавах, не придирается к мешающим слугам, не повышает голоса и одна любопытная служанка даже решается спросить: — Его величество вы случаем не заболели? — казалось она была одной из немногих, кого не пугал этот пустой взгляд, крики по ночам и полосы на запястьях, что периодически меняли своё расположение и прибавлялись, когда чародей совсем не мог совладать со своими рвущимися наружу эмоциями. — Нет, а что такое, Мари? Я как-то не так выгляжу? Слишком бледен? — удивительно, но Бэтти запомнил имя этой бесстрашной служанки, вот только в любой другой день, он бы так сильно разозлился, что эту девушку больше никто бы не смог увидеть. — Нет, просто… Вы что-то задумали? — наглости у этой девицы не занимать, впрочем, как и уверенности, потому что она очень стойко держится под строгим взглядом сероволосого, не отводит своих карих глаз и чувствует победу, когда он сдаётся. — Да и что с того? Тебя то уж точно не должно такое волновать. — Бэтти пытается ответить грубой колкостью, но выходит у него так себе, потому что служанка совсем не выглядит оскорблённой. — Нет, меня волнует только моя работа, господин Райт. — она с вызовом смотрит на мага и без прощания уходит, словно своим молчанием говорит: «Мы продолжим эту игру, не переживайте ваше величество.» Из-за какой-то простой служанки, что раньше почти не попадалась ему на глаза, Бэтти чувствовал себя куда лучше и радостнее чем до этого. Он очень редко заводил разговоры с прислугой, потому что не видел в этом ничего интересного, он не любил открывать душу на распашку и даже наложники, что знали мягкость королевских простыней не слышали ничего кроме его хриплого голоса, приказывающего уйти прочь, после насыщенной ночи и ярких эмоций почти под утро. Единственным исключением стал Ноэль, их встреча, служба во дворце, а потом и совместное празднование завоевания трона, всё это они прошли бок о бок, видя слёзы, переживания, море крови и страданий друг друга. Вот только один был глупо и по-детски влюблен, а другой не хотел этого замечать. Ведь колдуну и так хорошо, так зачем же это всё портить. Рано или поздно чувства угаснут и плевать насколько мальчишке будет больно, он же как-то смог это всё пережить, значит и он…сможет. — Забавная, девчушка. — хмыкает сероволосый, когда его душа и тело возвращаются в реальность и он перестаёт углубляться в воспоминания, их очень много, так что не вспоминать порой бывает куда болезненней чем думать о своём нелегком прошлом изо дня в день. Он в отличнейшем настроении покидает замок, бесшумно проскальзывает через толпу слуг и выводя одну из самых мощных лошадей запрыгивает в седло. Запад достаточно далеко и Бэтти мог бы поехать хотя бы с небольшим сопровождением и капитаном королевской стражи, но одному так спокойно и легко, что даже время ускользает из-под его рук. Колдун не замечает, как перед ним расстилается западная столица, он прибывает в Остару ближе к полудню, подмечает как в этом городе всё по-другому, насколько воздух здесь наполнен цветочным запахом и каким шлейфом этот аромат расцветает. Юноша вдыхает полной грудью и на языке остаётся сладковатый привкус. Бэтти даже начинает задумываться о том, что неплохо было бы остаться в этом городе на подольше, пока не вспоминает причину, почему он здесь и просто не может сдержать своей уверенной ухмылки. Вокруг него переулки, такие красивые люди, у них немного смуглая кожа, карие, нет, даже золотые глаза. Девушки носят длинные, до пола юбки. На них вышиты цветы, вся ткань словно один сплошной незамысловатый узор. Чародей смотрит по сторонам и ему до тошноты это всё яркое нравится. Он словно попал на привычный восточный базар. Но это город, это столица. Вдалеке юноша замечает верхушки дворцовых башен и со спокойного шага переходит на рысь, пока ему не преграждает путь одна гадалка. У неё-короткие, каштановые волосы, губы подведены тёмным, кроваво-алым цветом, платок повязанный не на волосы — на пояс. Серьги из чистого серебра. Белоснежная вышиванка, что открывает плечи, юбка, что такого же кровавого цвета. Кажется…у неё темно-карие глаза. На востоке это считается такой редкостью, что Бэтти удивлённо вздыхает и позволяет задержать свой взгляд на её руках. Длинные пальцы, на каждом из них по пару колец, на её запястьях завязаны разноцветные нити и почему-то сероволосый уверен, что в каждой есть смысл, тайное значение. И пусть из него вышел не такой уж и хороший чтец, он хотел бы на секунду притронуться, прочитать что-то в её взгляде, но не может, она его прячет, и маг догадывается почему. — Господин, не спешите, хотите я вам погадаю? — девушка, не отводя взгляда от его наряда тасует карты, кажется, она пользуется ими не первый год, помятые края, неровный срез, картинки не такие яркие, но смотрится это всё как-то по-особенному правильно, да так, что Бэтти не может ей отказать. — Чтож, погадай, если проклятого не боишься. — усмехается, тянет уголок губ вверх и слезает с лошади, отводя ту с дороги к кирпичным стенам, облокачивается там же и смотрит с нескрываемым интересом на то, как она прямо на земле, вытягивая по одной раскладывает карты. Крестьянка наконец их переворачивает, вглядывается в картинки, и маг замечает, как меняется её лицо, каждая карта, словно крик его боли, он знает о чём они, в замке он хранит почти такие же, только выглядят они новее и более эстетичнее. Без обнажённых тел, ярких цветов, у него та колода, в которой преобладает черно-белый, и немного радуги. — Там всё плохо, не так ли? — маг не может сдержать грустной ухмылки, так как прекрасно знает значение каждого символа наизусть, он смотрит на девушку и понимает её замешательство, такое сочетание карт прочитает не каждый, а она видимо смогла как-то понять этот расклад. — Господин…нет, его величество, я вижу то, что страшно говорить такому как вы. Думаю…вы и сами прекрасно понимаете, что во всех ваших грехах не виновата девушка в красном, что она вас искренне и наивно любит и вы кажется…тоже. И не смотрите так на меня, это всё карты, а я лишь простая крестьянка, не нужно на меня так смотреть. — гадалка смеясь разводит руками и собирает с земли карты, пока колдун задумчиво смотрит куда-то сквозь стены, словно он осознал что-то важное. — Спасибо, — слышит девушка на прощанье и кланяется королю, не скрывая довольной улыбки, пусть она и не взяла с него золотых, зато было весело наблюдать как лицо проклятого вмиг менялось, стоило ей хоть что-то сказать. Почему-то ей показалось, что сероволосый скуп на эмоции, что уж говорить, чтобы он проявлял их на людях, ведь это не для подданных, слуг и простых прохожих. Его чувства закрыты для посторонних, это можно увидеть даже простому человеку, если смотреть немного под другим углом, так, как бы человек смотрел сам на себя, только со стороны. Бэтти ещё долго стоял у той самой кирпичной стены и приводил свои мысли в порядок. Почему даже карты твердят ему что она не причастна ко всему этому, почему, если…нет, он не мог ему соврать. Просто не мог. В голове колдуна было слишком много противоречий. С одной стороны, он хотел верить словам этой девушки, а с другой…она же могла ему просто на просто солгать, сказать первую попавшуюся мысль в голове, а он, словно дурак, повелся и это просто совпадение, и девушка в красном и его величество. Его мысли всё никак не могли собраться, вот он уже доезжает до ворот замка, спускается с лошади, показывает страже королевскую печать, и его пускают. Но он все еще где-то не здесь, далеко за пределами этого дворца. И только когда он видит черную макушку своего старшего брата, наконец вспоминает зачем здесь и возвращается в реальность отгоняя все те навязчивые мысли, что лезли ему в голову. — Решил навестить братца, господин Райт? — язвит черноволосый, протягивая руки для теплых объятий. Он всегда был ярким лучиком света. Правда…пока дело не касалось его состояния, дворца, жителей, армии. Если к нему не приходил с ежедневным отчетом капитан королевский стражи, Аявро сразу же поднимал на уши весь замок, бегал из угла в угол и слишком сильно нервничал. Если хоть одна деталь, совсем незаметная для других мелочь стояла не на своем месте, правитель сразу же ругал провинившихся слуг, убавлял их кровные и только потом мог спокойно насладиться вечером за кружечкой чая и интересным чтивом. — Да, думаю раз в пять лет и можно на запад посмотреть. — добродушно отвечает чародей и тепло принимает объятия брата. С ним Бэтти не нужно надевать маски и притворятся другим человеком, здесь все совсем по-другому и можно позволить себе быть слабым, даже почувствовать себя нужным хоть и ненадолго. Он знал, что Аявро несмотря ни на что останется на его стороне, их выстроенные по кусочкам взаимоотношения действительно напоминали дружную семью, и пусть сероволосый очень рано лишился родительской любви и поддержки, у него был прекрасный и понимающий брат. С таким как он просто невозможно будет уступить место грусти и слезам, только веселье и смех, и Бэтти прекрасно это понимает. — Зачем ты отправил именно её? — неожиданно кидает в их только завязавшийся разговор вопрос, и заглядывает прямо в небесно-голубые глаза. Чародей все еще обеспокоен по поводу того, что случилось с его наложником, и с самым серьезным выражением лица ждет ответа. — Хотел, чтобы ты немного помучался, — отшучивается черноволосый и не может выдержать острого, стального взгляда. На самом деле причин отправить Хелен у него было предостаточно: она сильная и умелая травница, умеющая заговаривать зубы, она хитра и умна не по годам, спокойно и без вопросов выполняет приказы и при необходимости может стать великим воином. Вот только Аявро нужна была всего одна вещь — информация. Понимание того, что это может быть опасно, пришло к нему уже тогда, когда отзывать девушку назад было поздно. Мужчина видел на что она способна, но подумал о печальном исходе в последнюю очередь. И видимо всё оказалось намного хуже, чем он мог предполагать. На брате никаких повреждений он не заметил, но предчувствие говорило ему: «Кто-то пострадал и это будет уже на твоей совести, Аявро» — Сразу говори, кто? — он запереживал, гулко сглатывая, бегал глазами по лицу сероволосого и нервно сжимал в руках свои одежды. — Ноэль, один из моих наложников, — получается грубо, но Бэтти не обращает внимания на свой тон, он резкий и острый. Маг ждет ответа и старается не потерять самообладание окончательно, он не хочет кричать на брата. Тем более здесь, на виду у слуг и стражи. — Да брось, он же просто подстилка, — с облегчением выдыхает правитель, но вмиг меняется в лице, когда его рот накрывает чужая рука в попытке заткнуть. — Не просто братец, — злится колдун и шипит на него прожигая взглядом. — подстилкой здесь можете оказаться только вы, господин Райт.