Мерцание бесценной крови

— Обливеит. — еле слышно с болью в дрожащем голосе произнесла заклинание Гермиона, направляя палочку в спину своих родителей. Руки потряхивало до тех пор, пока маленькое светлое свечение из конца палочки не потухло. Только рука опустилась, на фотографиях в гостиной одна за другой начали пропадать изображения девушки: вот она стоит в окружении своих родителей — в ту же секунду девочка исчезла. В рамке остались стоять двое — мужчина и женщина с такими искренними счастливыми эмоциями и с такой нелепой пустотой посередине. Гермиона бегло просмотрела всю комнату: исчезли все упоминания Гермионы Грейнджер, такой умной, любознательной и проницательной ученицы магической школы, изредка, оставляя деревянные рамки вовсе пустыми. Вот и все. Миссис и Мистер Грейнджер больше не помнят свою дочь. Тихая слеза потекла по щеке. Она была одна, всего лишь одна. Но в ней была вся боль, которую можно было только вложить в эту маленькую соленую каплю. Гермиона с горечью вздохнула, еле сдерживая накатившуюся истерику. Страх и безысходность пронизывали каждую клеточку тела. Тяжесть всего происходящего давила, сердце будто не сохраняло постоянного ритма — то бешено билось, то пропускало удары. Даже для каждого нового вздымания груди нужно было находить в себе силы. Девушка последний раз поднялась на второй этаж в свою комнату, сохранившую в себе тысячи приятных и теплых воспоминаний, взяла небольшой мешочек с идеально заправленной кровати и вышла, закрыв дверь заклинанием, которую теперь обычным ключом не открыть. Вышла на улицу и последний раз оглядела свой дом. Такой родной. Наполненный спокойствием и любовью родителей. Она не знает, когда вернётся сюда снова, и вернется ли вообще. За спиной раздался короткий звук, напоминающий внезапный ветер. Гермиона резко развернулась, выставив перед собой палочку. И не зря — за спиной юной волшебницы появилась пожирательница смерти. Беллатриса Лестрейндж. Было непонятно, чего ожидать от этой безумной темноволосой женщины. Гермиона нервно переступила с ноги на ногу, не убирая оружие с врага. Губы в напряжении сжались. Глаза, будто маленькие стеклышки, застыли не моргая, не отводили взгляд, словно маленький зверек следит за каждый действием хищника, чтобы сделать все возможное для удачного побега. Лестрейндж безумными глазами всматривалась в сосредоточенное лицо Гермионы и недобро улыбалась, неспешно подходя ближе. — Иммобулюс! — выкрикнула Гермиона, но волшебница напротив с легкостью отбила парализующее заклятие. Девушка отступала назад, не переставая выпускать из палочки заклинания. Беллатриса отбивала их одно за другим, приближаясь все ближе к напуганной девушке. В голове не возникало никакого плана. Что делать? Мысли путались, единственное, что получалось на автомате — это выпаливать заклинания, пытаясь хоть как-то задеть злодея перед собой. Но это не помогло. Лестрейндж подошла достаточно близко, чтобы схватить девушку за руку. Не успела Гермиона опомнится, пожирательница трансгрессировала. И лишь серая дымка внезапно окончившегося боя осталась тихо рассеивается над зеленой помятой травой.

***

Рыжий парень стоял у входа в «Нору». Не хотелось двигаться, не хотелось дышать, не хотелось моргать. Не хотелось оставаться в этом обезумевшем мире. Взгляд уставших голубых глаз был направлен вдаль, но сосредоточен были далеко не на угасающей природе. Будто смотрел сквозь нее, был сфокусирован на своем. А природа так и кричала: грядет что-то страшное. Нескончаемое золотистое поле колыхалось от надвигающегося могучего ветра. Некрепко державшиеся колоски, отрываясь, улетали по направляю будто озлобившегося потока сильного воздуха и, кружась какое-то время, скрывались на земле. Солнце, которое раньше, казалось, светило гораздо ярче, стремительно уходило за горизонт, и последние его лучи были скрыты темными массивными тучами, не давая возможности увидеть закат. — Рон! — добро окликнула сына Молли Уизли. Парень корпусом развернулся к открытой двери, поймав взгляд рыжей женщины, укутанной в вязаные одеяния, казавшейся такой постаревшей за последние дни. — Скажи отцу, что ужин готов. Дверь захлопнулась со старым скрипом. Рон еле заметно кивнул сам себе и быстро заморгал, заставляя свое сознание очнуться. Повернулся обратно лицом к полю, выискивая отца, но его нигде не было видно. Рыжий парень негодующе сдвинул брови. Он увеличил территорию обзора, мотая головой из стороны в сторону, и слева от себя заметил какое-то странное темное движение. Он начал всматриваться в высокую рожь, медленно подходя ближе к замеченному шуму. В эту же секунду в доме раздался женский крик. В нем Рон узнал голос Джинни. Он отвлекся и тут же сорвался с места, забыв об интересующем движении, и забежал внутрь. У распахнутой деревянной двери ноги резко остановились, и парень осмотрелся: на первом этаже Джинни и Молли окружили пожиратели смерти. В поле зрения Рона их попало четверо: один держал девочку со спины, заломив ей руки, ещё двое направили палочки на мать семейства. Четвертый же вышел из-за угла и направил палочку на Рона. В нем младший волшебник узнал Рабастана Лестрейнджа. Чертовы пожиратели! Юноша хотел было достать свою палочку, как сзади послышалось издевательское посвистывание, привлекающее внимание и заставившее обернутся. В метрах десяти от дома находился ещё один ухмыляющийся пожиратель, у которого в заложниках был отец. Пожиратель, скаля зубы, встряхнул Артура Уизли, держа палочку у его шеи, будто большой острый нож, которым хотел перерезать напряженное горло. Взгляды отца и сына пересеклись. Отец на удивление был спокоен и одним только взглядом говорил: «Сын, не делай ничего необдуманного.» Сердце пропускало удары. Темная пелена стала переменно возникать перед глазами, а голова не могла рационально мыслить. Рука, все ещё лежавшая в кармане, с силой сжимала палочку, вот-вот готовясь к бою, но стоит Рону её достать, его тут же обезоружат, а может и убьют на месте. Сверху, этажом выше, послышались звуки боя. Пожиратель напротив Рона на мгновение отвлекся, и Рон воспользовался этим. Он, достав палочку, обезоружил одного пожирателя, палочка которого была направлена на Молли. Второй обернулся к парню, и его, и его обезоружевшегося товарища со спины оглушила Миссис Уизли. Вот так! Вам не сломить так просто семью Уизли! Лестрейндж повернулся обратно, и тут на него наставил палочку Рон, но не выпускать заклинание сразу для парня было ошибкой. Рабастан скривил лицо от злости, откидывая запутанные темные волосы с лица взмахом головы. И, видимо, не имея желание больше со всем возиться, пустил в мальчика непростительное. Все вокруг замерло. Округлившейся глаза сестры, пытающийся вырваться отец из рук недоброжелателя, медленно приходящий в себя один из двух оглушенных пожирателей на полу. Все будто застыло во времени, и как в замедленной съемке Рон наблюдал как из палочки его будущего убийцы вылетает светло-зеленый свет. Парень окаменел. Не от страха, не от безысходности. Просто тело отключилось. В разум медленно приходило осознание приближающиеся смерти. И единственное о чем жалел Рон, пропуская всю свою жизнь перед глазами — это лишь о том, что не смог защитить свою семью и о том, что напоследок не увидел своих друзей. Жаль нельзя пустить время вспять, правда? Казалось, прошла вечность, но это были доли секунды. Внезапно, перед парнем встала Молли, защищая сына. Отрицание. Шок. Осознание. — М-мам? — дрожащим голосом позвал ее сын за спиной. Секунда. Две. Миссис Уизли не отозвалась. Она с грохотом упала на колени, а затем и всем телом упала набок. Все вокруг перестало иметь значение. Слезы брызнули из глаз парня. Он, забыв о всех присутствующих, бросился к матери, упал рядом на колени, разворачивая ее лицом к себе. Руки судорожно бегали по бездыханному телу. Тормошили его, сжимали, пытались найти невидимую точку, нажав на которую, женщина сделает сладкий глоток холодного воздуха. Но чуда не происходило. Рыжий мальчик, ощутивший себя таким беззащитным, с покрасневшими глазами смотрел в безжизненные глаза, в которых потух тот самый яркий огонёк. Жизнь покинула Молли Уизли навсегда. Рождение, детство, отрочество. Все это подарила Рону, его братьям и сестре эта заботливая, пусть и иногда строгая женщина. Которая делала их жизнь ярче и счастливее. Которая всегда делала все возможное для своих детей, давала все, что только было в ее силах. Которая защитила своего сына, закрыв собственным телом от смертельного заклинания. Одним словом: мама. Сердце обливалось кровью, воздуха не хватало. Казалось, вот-вот сознание покинет тело, просто не справившись с этим напряжением. Слезная пелена в глазах не давала полную картину действительности, все было расплывчато, будто под водой. Но на эту действительность и не хотелось смотреть. Не хотелось ничего. В уши ударил наполненный болью крик Джинни, который расплылся сильным звоном в ушах. Но эмоции девушки, которые тяжело сдержать, остановили, пригрозив палочкой. Обмякшего Рона со спины схватил Рабастан, с помощью заклинания связал ему руки и отбросил обратно на пол. Ватная голова опустилась, уткнув пустой взгляд в пол. Рон не сопротивлялся. Уже не было сил и хоть капли желания. Он не мог поверить в произошедшее. Это не могло произойти. Не с ним, не с его семьей. Не с его матерью. Джинни связали и посадили рядом с Роном напротив бездыханного тела женщины. Девочку разрывала боль изнутри. Будто заклинанием Круцио выворачивают тело наизнанку раз за разом. Хотя даже это не сравнится с этой болью утраты. Всхлипывая не заканчивались, слезы текли рекой, было невыносимо смотреть на мать. Рон же не издавал ни звука. Из-под рыжей челки не было видно опухших глаз, только появлявшиеся на полу темные пятна от мокрых капель, падающих одна за другой с юных щек. И кроме слез больше ничего. Никаких чувств. Ни злости, ни криков, ни страха, ни даже… грусти. Ничего. Вместе с Молли Уизли умерла часть души Рона. — Рабастан, идиот! — пожиратель, которого Рон обезвредил в самом начале, шатаясь, поднялся на ноги, потирая нывший затылок. Он подошел к Лестрейнджу, ткнув тому пальцем в грудь, зло скривил губы. — А если бы ты попал в мальчишку? Он нужен нам живым! Возмущенно цокнув, ответственный за операцию не стал молчать. — Кто тут еще идиот! Я знал, что его мамаша закроет его! — оправдывал свой необдуманный поступок Рабастан, отбросив руку товарища в сторону. Мужчины какое-то время хмуро смотрели друг на друга, не произнося ни слова, пока со второго этажа не спустился ещё один пожиратель, ведя за собой двух близнецов — Фреда и Джорджа. Они злобно зыркали на Сивого, придумывая план как обезвредить темного мага. Тут им на глаза попадают связанные брат с сестрой, рядом с которыми лежало тело. Близнецов сразу тронуло осознание. Оба начали дергаться, пинаться, в надежде вырваться, но оборотень был сильнее и успокоил их одним сдавливаем рук за спинами подростков. Когда наконец всех присутствующих в доме обезвредили и собрали в одной комнате, операцию пожирателей можно было считать законченной успешно. — А теперь к делу, — начал Рабастан, разминая пальцы и параллельно пробегая взглядом по всем заложникам. Неспешно подойдя к рыжему парню на полу, он присел на корточки, без интереса рассматривая тихого мальчишку. Рука легла на рыжую макушку и оттянула голову за волосы вниз, чтобы взгляд Рона устремился в темные глаза пожирателя. При виде убийцы матери так близко Джинни, сидевшая рядом, тихо всхлипнула, чуть отодвигаясь от подошедшего мужчины, но спиной уперлась в ноги другого пожирателя, который молча наблюдал за всем происходящим. — Сейчас мы вас доставим повелителю. — На лице Рабастана заиграла недобрая улыбка. — А там где ты и твоя подружка Грейнджер, там и Поттер, верно? Рабастан довольно ухмыльнулся, когда в голубых глазах появился дикий страх. Ну конечно, Уизли просто приманка. А если он говорит и про Гермиону, то и ее поймали? Страх за жизнь близких людей снова заставил Рона опомнится и очнуться от, казалось, такого вечного безэмоционального сна. Жаль только тело и силы были уже на пределе, и предпринимать что-то на месте было уже невозможно. Остается только смирится с нынешним положением и надеяться, что Гарри, не станет совершать глупых поступков и не пойдет на самоубийство. Хотя Рону ли не знать своего друга. Разумеется, он пойдёт на все, чтобы никто не умер из-за него. — В поместье Малфоев. — отрезал Рабастан. — И этого заберите. — указал он брезгливо на пожирателя в отключке, которого так и не пришел в себя после оглушения. Все пожиратели, вместе с заложниками, трансгрессировали.

***

На письма Гарри, отправленные его друзьям, почти все лето не было ответа. План трех друзей, разработанный не так давно, с каждым днем имел всего меньше и меньше шансов на осуществление. Ожидание вестей было мучительным, все тело находилось в стрессе, от чего казалось, что вот-вот, весь организм откажет функционировать от перенапряжения. Сохранять спокойствие было невыносимо: переживания каждую ночь напоминали о себе либо вновь накатившей бессонницей, либо красочными жуткими кошмарами. Сон давно перешел на второй план. Есть и вовсе не хотелось. Изредка, залежавшиеся остатки с позднего ужина своих «родных» парень мог съесть, далеко не наслаждаясь употребленной пищей. Единственное, чем хоть как-то Гарри мог себя отвлечь — это исписыванием чуть ли не каждый день тоны бумаги и гонением своей совы с намерением получить хоть одно ответное письмо, и отачиванием заклинаний в глубокой ночи на заднем дворе дома Дурслей. Календарные листы отрывались со стены, и с каждым новым листом упавшим в ноги, надежда иссякала все больше и больше. И так проходил день за днем в тихой маленькой комнате на втором этаже в Доме оставшихся маггловских родственников. В один из таких дней Букля принесла ответ, на последнее отправленное письмо Рону. Напряжение сразу сменилось надеждой, но только взяв пришедший конверт в руки, и дойдя до кровати, Гарри понял, что письмо не от друга. Красный матовый конверт без каких либо опознавательных наружных знаков сразу насторожил парня, а раскрыв его, в глаза врезался неизвестный почерк, написанный черными чернилами поверх такой же красного цвета крови бумаги. Новая волна напряжения переполнила все тело. Зрачки бешено перебегали со строчки на строчку, пытаясь понять, не розыгрыш ли все это. Руки затрясло. Не от холода, не от страха. От злости. От неимоверной злости, которая съедала до мозга костей. На лбу выступил пот, слегка увлажняя отросшую чёлку. По вискам словно железным молотом отбивалось каждое биение сердца. Письмо, края которого были сжаты в кулаках, помялось под натиском рук и уже походило на мусор. На имени отправителя Гарри особенно долго задержал свой взгляд, искренне надеясь, что все это лишь очередной приснившийся кошмар. Парень гневно скомкал красный пергамент, кинул его в угол комнаты, туда, где были разбросаны уже слегка выцветшие календарные листы, и с тяжелым выдохом грохнулся на край кровати. Долгое ожидание сменилось безысходностью и очередной напастью стресса. Немного отросшие ногти впивались в ладонь от плотно сжатых кулаков, опершихся в опушенную голову. Одна нога трепалась, то и дело поднимая и опуская пятку, показывая нескрываемое беспокойство. Оно съедало изнутри. Кулаки расслабились, перешли за взъерошенные волосы и ладони растормошили их еще сильнее. Неспокойный взгляд устремился в пол. Гарри думал. Нужно было что-то делать.

К сожалению, нам так и не удалось встретиться лицом к лицу, Гарри. Ты продолжаешь скрываться, вместо того, чтобы прийти и принять свою судьбу. Нет на свете большего бесчестия.

Все выжившие члены Ордена Феникса находятся под контролем пожирателей. Не рассчитывай увидеть Рональда Уизли и Гермиону Грейнджер в живых, если не согласишься встретиться со мной. Приходи восемнадцатого августа в поместье Малфоев, на расцвете. Если ты не сделаешь этого, я убью всех до единого. Всех, кто пытался укрыть тебя от меня. Не совершай глупостей, если не хочешь, чтобы кто-нибудь пострадал.

Выбор за тобой, Гарри Поттер.

Волдеморт.

Темному волшебнику удалось захватить власть Магической Британии быстрее, чем предполагал Дамблдор. Руфус Скримджер покинул свой пост также быстро, как и был назначен на него. В департаменте всё лето была невыносимая путаница: волшебники одновременно и боялись и не знали, возможно ли вообще избежать нового режима. Волдеморт ещё не занял место Министра магии, но как предполагал Гарри, после смерти мальчика Лорд со всеми почестями сделает это. Многие работники министерства перешли на сторону зла, пытаясь спасти свои никчёмные жизни, не предпринимая никаких попыток противостоять. Хогвартс стал местом, куда ссылали всех волшебников, не подчиненных Темному Лорду, где их пытали, предлагая единственную альтернативу — встать на сторону зла. В противном случае — смерть. Единственный кто мог помешать поработить весь волшебный мир — Гарри. Шестнадцатилетней мальчик, который по пророчеству должен одолеть опытного темного волшебника, набирающий силу несколько десятков лет. Какова же вероятность…? Гарри выл в душе от безысходности. Как он мог подвергнуть всех такой большой опасности! Рисковать никем он не хотел, но как он может остановить Темного Лорда? Все года ему просто везло. И с ним всегда были друзья, которые поддерживали и помогали. А сейчас… Рон и Гермиона со всем Орденом Феникса в плену, Дамблдор мёртв, Сириус тоже. У Гарри снова никого не осталось. Он снова один. Волдеморт только этого и добивался. Без людей, которые могут прийти на помощь в любой момент, Гарри никто. В него никто не поверит, ему никто не поможет. В клетке на столе всполошилась Букля, Гарри поднял голову. Его яркие зелёные глаза, наполненные отчаянием, озадаченно смотрели из-под взлохмаченных чёрных волос на птицу. Та, в свою очередь, не сводила глаз от мальчика, тихо щёлкая клювом. — Чего ты, девочка? — мягко спросил Гарри. Крупные стеклянные глаза птицы медленно хлопали, смотря на своего хозяина. Парень устало поднялся и подошёл к клетке, открыл ее, выпуская птицу наружу. Та покружилась в воздухе по всему периметру комнату и села на край стола рядом с еле заметно поржавевшей клеткой. Гарри слабо улыбнулся и присел на корточки напротив совы, поглаживая мягкие перья. — Не переживай, за тобой кто-нибудь присмотрит. Гарри встал и посмотрел на уже отпечатавшейся вид календаря в глазах. Семнадцатое число. Времени осталось совсем мало. Поттер решил действовать в одиночку. Уснуть Гарри так и не смог. Ворочаясь в кровати, тихо вздыхал при возникновении очередного возможного исхода событий, в котором снова умирал. И не одного положительного варианта. А ведь уже сегодня утром ему придётся сразиться с Лордом окончательно. Шансов на победу почти нет, но выбора не остается. Взяв очки со столика у кровати, Гарри тяжело поднялся и подошел к окну, слегка отодвинул бледно-желтую штору. Ни единое облако не оскверняло красоту темного, наполненного такой глубиной ночного неба. Лишь где-то вдалеке виднелись грозовые тучи, казавшиеся такими угрожающими, поблескивающими изредка белым светом молний. Свет большой полной луны освещал пустынную Тисовую улицу, на дорогах которой, в столь поздний час, не было ни единой души. Звёзды горели не хуже белого шара, поблескивая в глубинах вселенной. Гарри поёжился. Оголенный торс сразу покрылся толпой мурашек, короткие волоски на руках приподнялись. В доме было до мерзости холодно, учитывая совсем не летний август. Он размял занывшую шею и решил вернуться в постель, под тонкий плед, который никогда не согревал парня. Прошло время. Поттер поднял взгляд на настенные часы, тонкая стрелка которых еле слышно отстукивала секунды. Четыре часа утра. Уже скоро. Он медленно вылез из-под одеяла. Еще больше остывший воздух окутал все тело, заставляя снова покрыться мурашками. Маленькая дверь тихо заскрипела, и темноволосая голова высунулась в проем, проверяя коридор на наличие родственников. Медленно шаркая по полу, Гарри прошёл мимо комнаты Дадли, из которой так и исходил надоедливый храп, и направился в сторону ванной комнаты в надежде хоть чуть-чуть взбодриться. Тошно-зеленый цвет бледного кафеля комнаты психологически не давал расслабиться, сколько бы парень не находился здесь. Щелкнул выключатель, и маленькую комнату озарил тусклый свет мерцающей лампочки под потолком. В пятки ударил острый холод напольной плитки и парень поспешил быстрее встать на притоптанный розовый коврик у белой раковины, так не подходивший под интерьер. Капли протекающего крана бились о поверхность под собой, создавая надоедливый с одинаковой периодичностью шум. Черные шорты сдвинулись под легким давлением пальцев и упали с узких бедер. Обнаженный парень не стал предпринимать лишних действий и оставил их лежать там, куда и упали. Оперевшись о раковину, Гарри застыл. Зеленые глаза устало опускались сверху вниз, скептично осматривая отражение в заляпанном зеркале. Помятый подросток, с синими мешками под глазами, впалыми щеками и выпирающими ключицами. С первого взгляда казалось, будто Гарри не здоров. Стараясь ни о чем не думать, парень сложил душки очков, положил их на раковину, встал под душ, никак не огороженный стеклянными стенками. Еще в детстве неуклюжий Дадли, принимая душ поскользнулся и разнес все вокруг. Гарри тогда было очень забавно представлять эту картину, но было далеко не забавно собирать все это разбитое стекло вперемешку с малым количеством крови. Мысль даже об этом сейчас дарила приятные слабые эмоции. Кран со скрежетом заскрипел, предвещая поток сначала холодной, но постепенно нагревающейся воды. Под тяжестью кристально-чистой жидкости волосы падали на глаза: раздражающие пряди намекали подстричься. Вода маленькими струйками стекала по плечам и лицу, торсу парня, стекала по спине, спускаясь к ягодицам и, спускаясь к ногам, уходила в металлический слив, измазанный чем-то противным сверху. Гарри прикрыл глаза и глубоко судорожно вздохнул, подставляя лицо под струйки воды. Он знал, что идёт на самоубийство. От бессилия кровь в жилах закипала. Злость на себя дошла до точки невозврата и вырвалась сдавленным криком. Гарри хотел разнести все в этой маленькой ванной к чертовой матери, но, схватив лишь бутыль шампуня с высоко прибитой настенной полки, швырнул ее в стену в противоположной стороне комнаты. Пластиковая крышка отлетела, и содержимое вытекло на пол. — Черт! — беспомощно процедил сквозь зубы Гарри, склонив голову. Тишина. Лишь шум включенной воды разносился по комнате. Видно, ничто не способно лишить сладкого сна Дурслей, которым сняться безмятежные сны, в то время как Гарри не знает как ему избежать смерти. Юноша никогда не питал доверия к зловредным Дурслям, даже несмотря на то, что дядя Вернон и тетя Петунья с их нелепым сыном его единственные родственники. Все детство они им помыкали, использовали для грязной работы, не давали ни капли заботы, а как только волшебник подрос и был готов давать отпор, просто стали игнорировать, делать вид, что его не существует. Их никогда не волновала жизнь племянника, и уж тем более они не имели понятия, что над Гарри с самого детства нависла угроза смерти. Гарри не винил их за это. Просто так вышло, что им пришлось терпеть упавшего как снег на голову волшебника, а Гарри приходилось терпеть их выходки. Конечно, ребенком он не понимал, чем заслужил такое отношение, особенно после того, как увидел семейные отношения Уизли. Только детская обида разжигала в подростке пылкую злость, которую парень сразу же приручал, не давая эмоциям выйти наружу. Это все бессмысленно. Жаль только, что единственная надежда забыть о маггловских родственников, их надоедливый скрипучий дом, их образ жизни ушла в мир иной вместе с Сириусом. От приближающей встречи волнение в теле росло. Несмотря на злость, съедающей изнутри, Гарри боялся. Тело потряхивало. Ожидание путало мысли, скручивало живот, давало гадкой желчи подступать к горлу. Не хотелось думать о смерти, но мысли раз за разом возвращались, не воспринимая никаких отрицаний. В ближайший час все решится, и бездыханное тело мальчика будет лежать где-то в Сумеречном лесу или на дне Черного озера. Он уже не будет чувствовать холода, жара, боли, отчаяния, безысходность, разочарование от бессилия. Да и тогда уже никакие мысли его не достанут. Иронично. Неожиданно резкая пульсирующая боль словно ток пробежала по всему телу и сконцентрировалась на шраме в форме зигзага молнии на лбу, распаляясь, будто к коже приложили раскаленную кочергу. Каждая секунда превращалась в вечность пыток, казалось, это никогда не закончится. Никакое жестокое заклинание не сравнится с этой му́кой. Тяжело дыша, нахмуренный парень выключил воду и, еле передвигая ватными ногами, встал напротив зеркала. Рука слегка дрогнула и отодвинулась ото лба. Обеспокоенные глаза рассматривали покрасневший шрам. Неужели это предупреждение? Гарри пришел в себя, ощупал лоб — боль отступила. Будто после тяжелых нагрузок, перенапряженный Гарри поспешно вытерся, укутал бедра полотенцем и вышел из ванной, не отрывая вспотевшую ладонь от шрама. Перепуганная птица встрепенулась от резко захлопнувшейся двери, сонливо открывая переменно то один, то другой глаз. Гарри какое-то время постоял у двери, будто защищая комнату от незваного проникновения, и подошел к шкафу, оставляя за собой след из падающих на пол капель. Тусклый свет улицы стал пробираться из-за чуть отодвинутой ранее шторы. Начинало светать. Плотные серые тучи, которые Гарри еле заметно видел вдалеке, теперь заполонили собой всё небо. На влажное тело, Слегка подпрыгивая, Гарри начал натягивать чёрные джинсы, нацепив предварительно боксеры. С вешалки сорвалась Белая помятая рубашка, тонкие кисти протиснулись в рукава, и Гарри поправил одеяние на плечах. Дрожащие пальцы поспешно пытались застегнуть маленькие пуговицы, что получалось с большим трудом. Не тратя время на последние две верхние, Гарри присмотрелся в зеркало на внутренней части дверцы гардероба, подошел ближе. Зачесал рукой уже подсохшую челку назад, оголяя лоб и шрам. Пару непослушных прядок попадали вниз. И стоило парню заострить свое внимание на верхней части лица, шрам больно запульсировал да так, что ноги пошатнулись. Веки зажмурились и сжались с тонкой силой, что перед глазами стали мелькать белые произвольные пятна. Парень с грохотом завалился на соседнюю закрытую дверцу шкафа и неспешно соскользнул на пол, дав ногам возможность не держать вес тела на себе. Парень тяжело дышал, воздуха не хватало. Челюсти сжались от нарастающей боли. Лишь на мгновение боль ослабла, Гарри опомнился и резко поднялся, будто его жизни в данный момент угрожала опасность и нельзя было поддаваться слабости. Жилы с новой силой наполнились алой кровью, и злость снова захватила разум. Терпеть было уже невозможно. Не обращая внимания на продолжающееся жжение, сорвал палочку со стола и вышел из комнаты. Тихо спустившись по лестнице, Гарри подошел к запертой двери. — Алохамора. — произнёс шепотом заклинание Гарри, направив палочку на замок. Механизм щелкнул, ручка без воздействия прокрутилась, и парадная дверь отворилась, впуская в дом уличный холодный воздух. Оглядев в последний раз большую пустую гостиную, в которую больше никогда не вернется, парень выдохнул и покинул дом.