Possessed

Вечер окончательно вступил в свои права, когда Настя с двумя тяжелыми сумками поднялась на нужный этаж. Дом был сталинский, с высокими потолками в подъезде и медными табличками на дверях. Она нашла нужную квартиру, вставила ключ в замочную скважину и услышала, как щелкнул замок. Дверь открылась бесшумно. Настя шагнула внутрь и замерла. Такого она не ожидала. Прихожая была размером с ее прежнюю комнату. Пол из темного мрамора, на стенах — спокойные бежевые тона, огромное зеркало в позолоченной раме. Она разулась, поставила сумки и сделала несколько шагов вперед, в гостиную. И выдохнула. Панорамные окна выходили прямо на Москву-реку. Город лежал внизу, переливаясь миллионами огней. Набережная светилась гирляндами фонарей, по воде скользили отражения. Мебель — мягкая, кожаная, явно дизайнерская. Огромный телевизор на стене, который, наверное, стоил как ее месячный бюджет. Живые цветы в кадках — фикусы, пальмы, какие-то экзотические растения, названий которых Настя не знала. — Ничего себе, — прошептала она. На журнальном столике лежала записка, написанная аккуратным мужским почерком: «Еве. Поливать раз в три дня, каждому растению по стакану воды. В холодильнике продукты, не портьтесь. Сигнализация — код 03032005. Буду на связи». Настя улыбнулась. Заботливый. Она прошлась по квартире. Три комнаты: огромная спальня хозяина с кроватью таких размеров, что на ней можно было заблудиться, и дверью, ведущей в личную ванную. Настя даже не стала заходить — постеснялась, только заглянула и прикрыла створку. Кабинет — строгий, с дубовым столом, стеллажами книг, закрытыми шторами. Туда она тоже не пошла, мало ли, личное. А вот гостевая спальня оказалась именно такой, как надо: уютная, светлая, с небольшим окном во двор и мягкой кроватью. Настя закинула туда свои вещи и вернулась в гостиную. Цветы ждали. Она нашла в кухонном шкафчике лейку, наполнила водой и принялась аккуратно поливать каждое растение, считая про себя: фикусу стакан, пальме стакан, этому зеленому кусту тоже стакан. Пальцы касались прохладных листьев, земля приятно пахла влагой. На кухне горел мягкий свет. Настя поставила чайник и, пока он закипал, рассматривала интерьер. Вся техника встроенная, холодильник забит продуктами: овощи, сыры, бутылка хорошего вина, йогурты. Она достала себе кружку, заварила чай с мятой, нашла в хлебнице пачку крекеров. За окном медленно плыли огни города. Настя стояла у окна, грея руки о кружку, и думала о том, как странно устроена жизнь. Еще утром она была бездомной кошкой, а вечером стоит в роскошной квартире, пьет чай и смотрит на Москву-реку. Чайник давно остыл, а она все стояла. В тишине было слышно только редкие звуки с улицы. И вдруг — щелчок. Настя вздрогнула. Звук шел от входной двери. Кто-то вставлял ключ в замок. Сердце ухнуло вниз. Она поставила кружку и замерла, не зная, что делать. Бежать? Прятаться? Но дверь уже открывалась. В прихожую вошел мужчина. Высокий. Очень высокий. В темном пальто, распахнутом, под ним — строгий костюм, галстук ослаблен. Черные волосы, чуть взъерошенные, будто он провел рукой. Лицо волевое, с легкой небритостью, и глаза — темные, внимательные. Он был накачан, это угадывалось даже под одеждой — широкая грудь, сильные плечи. Он не сразу заметил Настю. Прошел в прихожую, бормоча под нос: — Падла, где эти чертовы документы... А, вот они. Он наклонился к тумбочке, вытащил из ящика какую-то папку, сунул ее в портфель. И тут поднял голову. Взгляд уперся прямо в Настю, стоящую в дверях кухни с бледным лицом и сжатыми руками. — А ты кто? — голос низкий, чуть хрипловатый, спокойный. Ни тени испуга или агрессии. Настя сглотнула. — Я... я Настя. Подруга Евы. Мужчина моргнул. Секунду смотрел на нее, потом его лицо чуть расслабилось. — Ааа, — он усмехнулся уголком губ. — Все, вспомнил. Квартира, цветы, присмотреть. Ева говорила. — Он поправил пальто. — К большому сожалению, мне некогда с тобой пообщаться. Бегу в аэропорт, опаздываю уже. Дверь закроешь и включи сигнализацию. Код: ноль три ноль три два ноль ноль пять. — Три... ноль... три... — Настя судорожно запоминала. — Ноль тройка ноль тройка два ноль ноль пять, — повторил он четко. — Тридцатое марта две тысячи пятый. — Поняла. — выдохнула она. Он уже развернулся к выходу, но на мгновение задержался, окинул ее взглядом — быстрым, но внимательным. — Спасибо, до свидания. Хлопнула дверь. Щелкнул замок. Настя осталась одна. Она стояла посреди прихожей, глядя на закрытую дверь, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. В ушах звенело. Выдохнула. Потом медленно, словно во сне, подошла к панели сигнализации, набрала 03032005. Пискнуло — зеленый огонек замигал. Она прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Высокий. Брюнет. Накачанный. В пальто. Глаза... у него были такие глаза... Настя открыла глаза и прошептала в пустоту квартиры: — Настя стояла посреди прихожей, глядя на закрытую дверь, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. В ушах звенело. Выдохнула. Потом медленно, словно во сне, подошла к панели сигнализации, набрала 03032005. Пискнуло — зеленый огонек замигал. Она прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Высокий. Брюнет. Накачанный. В пальто. Глаза... у него были такие глаза... Настя открыла глаза и прошептала в пустоту квартиры: — Да... да. А потом вдруг выдохнула по-японски, неожиданно даже для самой себя: — ちくしょう... Она прикусила губу. Ну вот зачем? Зачем он такой красивый? Зачем появился на пять минут, даже не раздеваясь, и ушел, оставив после себя только запах дорогого парфюма и этот дурацкий код — день рождения, надо же, тридцатое марта... Настя сползла по стене и села прямо на пол, обхватив колени руками. — Влюбилась, — сказала она вслух. — Дура. Влюбилась в мужика, которого видела минуту. Где-то вдалеке за окном проплыл теплоход по реке. В квартире было тихо, тепло и пахло чужим мужским парфюмом, который все еще витал в прихожей. Настя сидела на полу и улыбалась как дура.