Possessed

Утром город выглядел так, будто его выполоскали в серой воде. Дождь наконец-то прекратился, но небо оставалось тяжелым, низким, готовым рухнуть на головы в любую минуту. Настя шла на студию, перешагивая через лужи, и чувствовала себя выжатой, как та старая тряпка, которой дворники сметали воду с тротуаров. В офисе пахло кофе и офисной суетой. Кто-то обсуждал вчерашний футбол, кто-то жаловался на промокшие ботинки. Настя прошла к своему столу, плюхнула сумку на стул и уставилась в монитор. Сценарий, который вчера казался гениальным, сегодня выглядел серой бездарностью. — Настя, ты чего как вареная? Она подняла голову. В дверях стояла Ева — яркая, несмотря на пасмурный день, с идеальным макияжем и неизменным стаканчиком кофе из дорогой кофейни. Ева работала в банке, но это не мешало ей выглядеть так, будто она только что со съемочной площадки. Подруги они были давно, еще с института, и Ева частенько забегала к Насте на студию, если оказывалась рядом. — Привет, — Настя попыталась улыбнуться. Получилось криво. — Все, никаких отговорок, — Ева бесцеремонно закрыла крышку ее ноутбука. — Идем обедать. Ты вчера вечером пропустила три моих сообщения и выглядишь так, будто ночевала на вокзале. — Я не... — Идем, я сказала. — Ева уже хватала ее за руку. — Там, внизу, открыли новое место с потрясающими роллами. Ты расскажешь, что случилось, я расскажу, кто из моих банковских кого кинул, и нам обеим станет легче. Настя позволила себя утащить. По дороге Ева болтала без умолку, но Настя слушала вполуха, кивала в нужных местах и думала о своем. О матери. О Тамаре Васильевне. О том, где она будет жить через три дня. В кафе было тепло и людно. Они нашли столик у окна, Ева махнула официантке — видно, бывала тут часто. Заказали роллы, салаты, чай. — Ну, давай, — Ева отхлебнула кофе и уставилась на Настю своими огромными глазами. — Колись. Настя молчала секунду, собираясь с мыслями. Потом выдохнула: — Меня выселяют из квартиры. — Чего? — Ева поперхнулась. — За что? Ты там наркопритон устроила? — Если бы. — Настя горько усмехнулась. — У меня гражданство Японии. Хозяйка узнала и в истерике. Говорит, что сдавала только гражданке России. — Бред какой, — Ева округлила глаза. — Ты же наша, из Рязани. Какая разница, какие у тебя еще корочки есть? — Для Тамары Васильевны — большая. — Настя покачала головой. — Она еще и с моей мамой дружит. Теперь мать мне мозг выносит, что я жизнь неправильно живу. — Классика, — Ева понимающе кивнула. — Моя тоже считает, что если я за тридцать не родила, то жизнь не удалась. А то, что я начальнику отдела в банке нервы мотаю и кредиты выдаю быстрее всех, это так, баловство. Настя благодарно улыбнулась. Ева умела поддержать — не нытьем, а своим дурацким оптимизмом. — И что будешь делать? — спросила Ева, ловко орудуя палочками. — Три дня — это жестко. — Не знаю, — призналась Настя. — Буду искать новую квартиру. Срочно. Деньги, конечно, жалко — она задаток не отдаст, сволочь. — Слушай... — Ева вдруг замерла с роллом на полпути ко рту. — Слушай-слушай-слушай. — Что? — У меня же есть идея. — Ева отложила палочки и полезла в сумку. — Ты только не пугайся сразу. — Я уже напугана до предела, дальше некуда. — Помнишь, я рассказывала про своего начальника, Глеба Викторовича? — Ева понизила голос. — Ну, который замначальника департамента, молодой такой, умный. Ему около тридцати пяти, наверное. — Смутно, — Настя пожала плечами. — Ты говорила, что он классный, справедливый, вроде. — Во-во. Он самый. — Ева вытащила из сумки связку ключей — две штуки на аккуратном брелоке в виде маленького глобуса. Положила на стол перед Настей. — Он улетает в командировку. В Штаты, на три месяца. Работа там у них, проект с американским банком. И он ищет, кто бы присмотрел за квартирой. Просто присмотрел — цветы полить, почту забрать, пыль протереть. Жить там можно. Бесплатно. Настя уставилась на ключи, потом на Еву. — Ты серьезно? — Вполне. Я ему сказала, что есть хорошая подруга, ответственная, творческая, квартиру не разгромит. Он согласился посмотреть на тебя. То есть фото твое в инстаграме посмотрел, я показала. — Ева усмехнулась. — Сказал, что ты производишь впечатление адекватной девушки. — Ева... — Настя не знала, что сказать. — Это... это какой-то подарок судьбы. — Не судьбы, а меня, — поправила Ева, пододвигая ключи ближе. — Но если хочешь, можешь считать, что вселенная тебя любит. Просто посиди тихо, не води оргии, не жги костры в гостиной. Квартира у него шикарная, между прочим. Центр, вид на Москву-реку, дизайнерский ремонт. — Я... — Настя сглотнула. — А он сам где? В смысле, он вообще в курсе, что я там буду жить? — В курсе, в курсе, не ссы. — Ева отмахнулась. — Я вчера с ним все обсудила. Сегодня он улетает, ключи у меня. Так что заселяйся хоть сегодня вечером. — А адрес? — Сейчас скину в вотсап. — Ева уже тыкала в телефон. — Там домофон, сигнализация, все дела. Я тебе вечером позвоню, объясню, что к чему. Настя смотрела на ключи, и в груди разливалось тепло. Еще вчера казалось, что мир рухнул, что она одна против всех — против матери, против злой хозяйки, против обстоятельств. А сегодня... — Ева, — сказала она тихо. — Ты даже не представляешь, как ты меня выручила. — Представляю, — Ева улыбнулась широко, искренне. — Я сама знаю, каково это — остаться без крыши над головой. Пожила в общаге, знаешь ли. Так что давай, собирай манатки и дуй на новое место жительства. — А Глеб Викторович... — Настя помедлила. — Он не будет против, что там чужой человек? — Будешь хорошо себя вести — не будет, — подмигнула Ева. — Он мужик нормальный, с понятием. Тем более ты режиссер, он вообще творческих уважает. Говорит, сам в молодости в театральную студию ходил. Может, еще и познакомитесь нормально, когда вернется. Настя взяла ключи в руку. Брелок приятно холодил ладонь. — Спасибо, — сказала она еще раз, чувствуя, как отступает вчерашний холод. — Правда. Огромное спасибо. — На здоровье. — Ева подняла чашку с кофе. — Давай, за новоселье! Правда, без меня пока — у меня смена до ночи. Но на выходных приду смотреть апартаменты и требовать шампанское. — Договорились. Они чокнулись чашками — кофе против чая. За окном снова начинал накрапывать дождь, но Насте вдруг стало все равно. У нее были ключи, был адрес в телефоне и была надежда, что все налаживается. Гроза, кажется, действительно заканчивалась.