Хороший человек

      Единственным лучиком солнца в беспросветном мраке чёрной полосы, начавшейся в жизни Нателлы Стрельниковой несколько лет назад, был маленький сынок Артёмка. Мужа она презирала и терпела его только ради ребёнка. Она до глубины души ненавидела всё, что было связано с Григорием Стрельниковым — дом, в котором они жили, машину, на которой ездили, принадлежавший ему ресторан "Канарейка", в котором бывали каждые выходные, все шмотки и цацки, которые он регулярно дарил ей, всё его проклятое ОПГ и всех его дружков, таких же бандитов. Сложно испытывать тёплые чувства к человеку, в один момент отнявшему всё. Как бы Гриша ни старался влюбить её в себя, чем больше он делал, тем сильнее Нателла его ненавидела. А он, то ли не понимая этого, то ли не желая понять, продолжал за ней ухаживать, заваливал подарками, устраивал для неё, как ему казалось, райскую жизнь. Артёма любил как родного (он, строго говоря, не совсем чужой ему был), но Нателла догадывалась, что стоит за этой "отеческой" любовью. Не иметь преемника — моветон для главаря банды.       К её счастью, Гриша свалил на несколько дней решать какие-то деловые вопросы. В переводе с криминального — на разборки. Куда, почему, с кем — Нателла не знала и знать не желала. Убьют его — она даже бровью не поведёт.       Каждый раз, когда Гриша оставлял дом, он поручал ухаживать за женой и сыном своему давнему другу, носившему малиновый пиджак и соответствующую под стать костюму кликуху. Малина никогда не отказывал — он был дорогим гостем в семействе Стрельниковых, они ему всегда были рады, как и он им. Нателла, впрочем, не питала к нему тёплых чувств, но в отличие от остальных Гришиных подельников, от него не тошнило. Он был весёлый и никогда не давал скучать, травил анекдоты, ездил на огромном чёрном гелике, на разборки никогда не брал пистолеты, предпочитая стрелять из "калаша". Малина заваливал обожавшего его Артёма кучей подарков, игрался с ним, катал на своей широченной спине, одним словом, любил, как своего. Ни жены, ни детей у него не было.       Несмотря на его сильнейшую искреннюю привязанность к Артёмке, простить Малину Нателла не могла. Он был к ней очень добр, а она с ним — холодна, как могильная плита.       Нателла сидела на самом краю скамейки, оперевшись локтем на ручку. Взгляд был прикован к качелям, на которых Малина раскачивал Артёма. Народу и на площадке, и в парке было мало. Артём что-то прокричал и помахал ей рукой, она не услышала. Только улыбнулась ему и помахала в ответ. Голова последние несколько дней была тяжела от свалившихся на неё известий, и все силы уходили на то, чтобы не сломаться от горя. Труднее всего было делать вид, что всё в порядке, чтобы сын, оставшийся с ней наедине, ни о чём не догадался. Артёмка был и утешением в её жизни, полной печали, и крестом, который теперь она должна была нести абсолютно одна.       Нателла была настолько погружена в свои мысли, что не заметила, как Малина оставил Артёма и опустился к ней на лавочку. Она ещё ближе пододвинулась к краю.       —Погодка шепчет, да, Нателнаумна? — начал он.       —Угу, — не разжимая губ, выдавила Нателла. Говорить ей не хотелось, смотреть на Малину тоже.       —Артёмыч-то как вырос!.. И когда успел? — продолжал он, —Как вчера помню, с роддома все вместе забирали!..       "Все, да не все." — подумала Нателла.       —Да, я тоже помню. Действительно, будто вчера было!.. А прошло-то… Целых пять лет.       Последние слова были калёным железом, оставившем на сердце Малины жжёную отметину. Он почувствовал, как холодеет спина и немеют руки.       —Да уж… — просипел бандит. Во рту пересохло. Зря он начал этот разговор.       К его счастью, Нателла, сама не желавшая вспоминать своё страшное прошлое, перевела тему.       —Сам-то зачем всё холостой ходишь? — спросила она, —Нашёл бы себе жену или подругу для начала. Родил бы себе наследника. Вот убьют тебя, кому всё твоё добро отойдёт?..       —Да-а-а… Эхе-хех!.. — грустно рассмеялся он, —Дак я поэтому и не завожу!.. Чтоб за семью-то не трястись лишний раз!.. Чтоб не плакал по мне никто. Да и самому так спокойнее, — хрипло воскликнул он.       Всё это от начала и до конца было неправдой.       —Я, вон, с вашим дитём лучше повожусь, — сказал он, указывая на копавшегося в песочнице Артёма, —И вам лехше, и мне радость. И все в плюсе, и дольче вита, как говорят итальянцы!.. — закончил он, поворачиваясь к ней.       Нателла усмехнулась.       —А я смотрю… — медленно заговорила она, —Вы, бандиты, всё чужое любите.       Сказала — как ножом ударила. Этот камень был кинут даже не в огород Малины, но ему всё равно стало не по себе.       —Понял. — коротко сказал он, опустив голову и сомкнув руки в замок, —Всё злишься на меня. И на Гришу…       От упоминания имени нелюбимого мужа захотелось блевать.       —За Захара твоего… — почти закончил он.       —Не смей!.. — прошипела дёрнувшаяся на него Нателла, вмиг разъярившись, —Не смей своим поганым ртом произносить его имя!..       Душевное равновесие было нарушено. Она поспешила спрятать скривившееся от горя лицо в ладони, но один предательский всхлип всё же пронесла мимо.       Малину передёрнуло. Он выпрямился и молниеносно придвинулся к ней.       —Извини, извини… Дурак я. — говорил он, шарясь по карманам пиджака в поисках платка. —На, держи. Не плачь. Пожалуйста. — на вид Малина был спокоен и хладнокровен, но на деле ужасно нервничал, видя, как она страдает.       Он чувствовал — что-то тут не то. Раньше она сама закатывала Грише истерики на предмет того, кого она запретила Малине называть, а сейчас… Расплакалась от упоминания одного лишь имени.       —Стряслось чего? — тихо спросил он, близко наклоняясь к её лицу, —Не говори, что нет, я же вижу.       Нателла убрала платок от заплаканного лица. Никому на свете ей не хотелось рассказывать о том, что творилось у неё в душе, тем более Гришиному другану. Но держать в себе этот камень, давивший изнутри, было ещё вреднее. Нателла глубоко вздохнула, набрав в грудь побольше воздуха, и заговорила.       —Я его последний раз на свадьбе видела… — начала она, чередуя слова со всхлипами, —Потом… Не знаю, что с ним случилось… Пропал, как только сын родился… Гриша говорил, что он из города ушёл… Я не верила. Он бы не ушёл. Я знаю, что он бы не ушёл. Это Гриша что-то с ним… Я уверена. Я у него спрашивала, куда ушёл, почему ушёл, он мне говорил, что не знает ничего, а я не верила… — она ненадолго остановилась и, отдышавшись, продолжила, —Я ему весь мозг вынесла, он всё говорил, что не знает ничего, а потом начал мне втирать, что, мол, в тюрьму сел. За разбой. Я опять не поверила… Он не мог, он бы никогда!.. Он не преступник. Это Гриша мне врал. А недавно… — ком снова подступил к горлу, —Снова мы с ним поругались. И он сказал, что умер…. В тюрьме его убили!.. — закончила она, дав волю сдавленным рыданиям.       "Наврал! Вот сука." — тут же подумал Малина, дослушав её рассказ.       —Я не знаю, я просто не знаю… — глотая слёзы вновь заговорила Нателла, —Как теперь жить?.. У меня теперь кроме Артёмки никого…       Малина смотрел на неё очень пристально. Она не прекращала плакать.       —Ты Грише всё это время не верила, а как сказал, что он умер, так ты поверила? — спросил он.       —Он мне дело его принёс!.. — воскликнула Нателла, —Говорит, я, мол, не хотел тебе так сразу… Вот, обратился куда следует, смотри. Показывает мне эту папку. Там статья, дело, все данные, печати какие-то… Когда судили, за что, когда посадили… И в конце, что умер…       Она снова захлебнулась рыданиями.       Малина задумался. То, что дело целиком и полностью сфабриковано, он знал. Но в смерть Захара, по которому она так плакала, не верил.       —А отчего умер? Не было написано? — поинтересовался он.       Нателла с ненавистью посмотрела на него.       —Какая разница?.. — злым голосом прошептала она, —Сам рад, поди?..       —Скажи мне, отчего он умер, и я скажу жив он или нет, — вкрадчиво произнёс Малина, не обращая внимания на колкость в свой адрес.       —Чего?.. Совсем спятил?.. — спросила она, глядя на него, как на идиота.       —Да просто скажи!.. — процедил он сквозь зубы.       —Убили в драке зеки! Доволен?!... — почти вскричала она.       —Ха! — весело воскликнул Малина, хлопнув себя по колену. Теперь он был полностью уверен в своих мыслях.       "Прокололся ты, Гриша!" — радостно подумал он.       —Сука ты. — злобно прошептала Нателла, кинув на него грозный взгляд.       Она собралась встать с лавки, но Малина поймал её за руку.       —Да стой ты! Дай скажу кое-что.       —Мне не о чем с тобой разговаривать! Пусти!.. — она попыталась вырвать руку из лапы Малины, но не удалось.       —Набрехал тебе Гриша!.. — просипел Малина, —Жив твой ханурик, слышишь?!       Нателла замерла и очень пристально посмотрела на бандита, как будто взглядом хотела вскрыть ему череп и узнать, что у него на уме.       —Откуда ты знаешь?.. Сам-то не брешешь сейчас?!... — спросила она, стараясь скрыть волнение.       Оттуда он знал, что сам был пособником этого беззакония, сотворённого Григорием Стрельниковым против родного брата пять лет назад.       —Сядь, — сказал он и продолжил, как только Нателла вернулась на место, —Я всё про это дело знаю. Пиздит тебе твой муженёк. Хочет, наверное, чтоб ты заткнулась и мозг ему не делала.       —Малина!.. Где он?!... Что с ним?... Скажи, прошу!.. — воскликнула Нателла, умоляюще заглядывая ему в лицо.       "«Прошу!» Как Вы запели, Нателла Наумовна!.." — про себя усмехнулся Малина и, оскалившись, посмотрел на неё.       Шальная мысль искрой мелькнула в мозгу и, как облако ядерного взрыва, заполнила разум. А что если?..       "Другого шанса не будет!" — твердил его мини-клон в чёрном пиджаке, сидящий на правом плече.       "Не по-людски это!.." — разуверял его маленький бандитик в белом на левом плече.       "Сейчас или никогда! Она же на всё готова!" — подначивал чёрный.       "Если кто узнает, Стрельников вас всех туда, где не светит солнце, отправит!.." — пытался вразумить его белый.       Малина нахально улыбнулся в лицо Нателле, всё ещё нетерпеливо ожидавшей его ответа.       —За всё хорошее, Нателнаумна, платить полагается. — вальяжно произнёс он.       "Так я и знала."       —Сколько?.. — торопливо спросила она.       Малина вновь усмехнулся.       —А если я не деньгами попрошу?       Он говорил медленно, не убирая с лица нахальную улыбку, чем невозможно выводил Нателлу из себя.       —А чем?       —Ну-у-у, скажем так. Услуга мне одна нужна.       —Хорошо, какая? Скажи, я для тебя всё сделаю, только скорее, пожалуйста.       —Что, прям всё?       Нателла молчала. Что-то нечистое у него на уме… Иначе, к чему этот вопрос?..       Малина облизнул губы, похабно улыбнулся и посмотрел на неё. За тёмными очками не было видно глаз, но Нателла было готова поклясться, что в них мелькнул быстрый хищный огонёк. Уточнений не требовалось.       —Прям всё, — смертельно побледнев, прошептала она.       "Клюнула рыбка на крючок." — Малина был невероятно доволен.       —Ну и чудненько, Нателнаумна! — воскликнул он, —С Вами приятно иметь дело.       Она сидела ни жива ни мертва.       —Я завтра в шесть домой возвращаюсь, — уже серьёзнее заговорил Малина, —Передумаешь — ничего страшного. Я понимаю. — хрипел он, —Только я вот не передумаю. Никаких денег мне, ничего не надо. — он замолчал, ожидая, что Нателла что-то скажет в ответ, но она не проронила ни слова, —Покрасивше там приоденься. Как вы, бабы, умеете. Пожалста! — нахально добавил он, —Если не приедешь, я пойму!.. Но советую подумать хорошенько. Пока Гриши нет. — закончил он.       Больше всего на свете в эту минуту Нателле хотелось размозжить ему голову. Ненависть бурлила внутри и грозила разорвать её на части, если не выплеснуть. Она, как могла, подавляла агрессию, до скрежета сжав зубы и сомкнув пальцы в тугой замок.       Из кататонического ступора её вывел сын.       —Ма-а-а-ам, смотри!.. — кричал подбегавший к ней Артём, —Я на площадке нашёл красивый камушек!       Он остановился перед Нателлой и раскрыл ладошку, показывая находку. В ручке он держал коричневый камешек, по форме похожий на маленькое сердечко.       —Какая прелесть!.. — тихо воскликнула Нателла, —И правда, очень мило…       —Это тебе!       —Спасибо, мой золотой… — надломанно произнесла она.       Голос предательски сорвался, и по щеке прокатилась шальная слезинка.       —Мам?.. Ты чего? — беспокойно спросил Артёмка.       —Ничего, ничего… Всё нормально, — соврала Нателла, —Мне просто очень понравился твой подарочек.       —Маму-у-уля, не плачь, — попросил Артём, обнимая Нателлу за шею.       —Не буду, не буду, честно, — пообещала она, успокаиваясь. Объятья любимого сыночка дарили ощущение спокойствия и уверенности.       Малина смотрел на семейную идиллию, происходившую в метре от него и чувствовал, как копошащиеся внутри него две ядовитые змеи — зависть и злость — сплелись в тугой клубок, что словно пушечный снаряд ударил по душе. Он мастерски умел блефовать и, чтобы не напугать Нателлу с Артёмом, внешне ничем не выдал весь тот холивар, пожирающий его изнутри. Надо дотерпеть до конца дня, а там он придёт домой и вусмерть напьётся, как он почти всегда делал, возвращаясь от Стрельниковых.       Резкий порыв ветра вернул его в реальность.       —Кажется, щас гроза будет, — сказал бандит, посмотрев наверх.       Небо было неспокойно. Низкие, из ниоткуда взявшиеся серые облака грозно нависли над городом. Деревья, не выдерживая порывов ветра, качались, роняя листву. Может послышалось, а может и действительно где-то вдалеке прогремел гром.       —Да, наверное, — согласилась Нателла, —Всё, сынок, пора домой.       Малина оставил свой гелик недалеко от детской площадки.       —О-о-оп!.. — произнёс он, сажая Артёма на заднее сиденье, —Какой ты, Артёмыч, здоровый уже!..       —Да! — весело воскликнул мальчик. Ему нравился дядя Малина. Он был забавный и почти всегда смеялся.       —Мадам, позвольте? — Малина распахнул переднюю дверь перед Нателлой и подал ей руку.       —Спасибо, — коротко поблагодарила она, даже не взглянув на мужчину.       —Дядь Малина, а ты мне обещал дать порулить твоей машиной! — подал голос Артём, как только Малина уселся на водительское место.       Об этом обещании он, конечно, уже забыл. Но отказываться от своих слов было не в его правилах.       —Обещал? Значит дам, — не раздумывая сказал Малина.       —Артём, ты ещё маленький! — вмешалась Нателла, —Какое порулить? Я не разрешаю.       —Ну ма-а-ам!       —Тётя мама, да ты не переживай, — заговорил с ней Малина, —Не в городе ж. Там, на поле у дач, на грунтовке. Никого нет, дорога ровная. Мы очень тихонечко будем. Если чё, я всё контролирую.       —Ну мам, мы тихонечко, там никого нет, это в поле, — вторил ему Артём.       Нателла отвернулась к окну. Вроде ничего серьёзного, да и Малине можно было доверять. Но соглашаться не хотелось.       —Я подумаю. — коротко сказала она.