Монохромный ангел

      Шестьдесят третья зима богатого открытиями, прогрессивного века выдалась совершенно не холодной. Однако несмотря на климат Германии, лёгкая накидка на худой фигуре Доминика, то и дело натягивающего капюшон как можно ниже, совсем не выглядела согревающей. Но мальчик даже не думал укутать тело от прохладного ветра, что уже который раз забирался под одежду. Сейчас этот ребёнок больше всего хотел бы умереть от холода, сбросившись в размеренно журчащую, словно манящую своей песней реку. Если Доминик прыгнет, она унесёт его прочь от материнского дома? Прибьёт к какому-нибудь безлюдному берегу, где Ник сможет напоследок увидеть спокойный сон?       Мальчику хотелось, чтобы хотя бы там его обняли с самыми светлыми чувствами, как это делает тётя каждый день со своим сыном. Хотелось, чтобы усадили рядом на мягкий заваленный подушками диван, сочиняя сказку по картинке из книжки. Тётя всегда сочиняла, услышать от неё действительно написанное — невозможно, ведь она не умеет читать.       Ник снова опустил взгляд на речку, остановившись на самой высокой части моста. Он убеждал себя, что идёт по верному пути. Доминик благодарен тёте за крупицу тепла, что служила ему единственным лучом света и надеждой, но мать права: у тёти Лиэль есть своя семья, а к Нику она добра из жалости. Права...       — Такому ничтожному уродцу даже мать радоваться не станет. Разве что в старости, лежачая и обезумевшая!       Ник поморщил лицо, зажмурил глаза так сильно, как только мог, лишь бы отогнать от себя воспоминания, но те были сильнее его.       — Неблагодарная мразь!       По сценарию за этой фразой следует настолько сильный удар, что мальчик не удержится на ногах.       Ник обнял себя, отшатнувшись от перил так, словно пытался укрыться от гнева матери. В этот момент его ударила волна ветра, что сбила капюшон, обнажив белоснежные волосы.       — Улыбнись хоть раз, когда мать тебе жрать даёт! В твои шесть благодарные дети ходят и трудятся, чтобы помочь мамочке... ах да. Тебя даже на самую простую работу побрезгуют взять, за погань примут, насмешка ты Господня!       Доминик стиснул зубы, резко впившись в холодный металл руками, чтобы подтянуться и перевесить ноги через перила. Слова матери отдавались болью в голове, путь спасения от которой Ник смутно видел лишь в вечном сне...       — Джереми! — за спиной Ника внезапно раздался радостный мужской голос.       Мальчик распахнул глаза. На миг в них промелькнула надежда.       — Джер, у меня сын родился! Ну, сыновья вернее, у нас двойня оказалась! Чейз родила каких-то тридцать минут назад, понимаешь?!       Счастливый тон мужчины приковал внимание Доминика, мальчику стало интересно, как выглядит человек, радующийся рождению своего ребёнка. Ник обернулся.       Один из мужчин, в распахнутом пальто и явно наскоро завязанном шарфе, искрился от радости, пока второй сдержанно улыбался в ответ, изредка что-то добавляя.       Интересно, мать Ника тоже радовалась его появлению до того, как поняла, что он её позор? А Лиэль? Если из-за него она хотя бы улыбалась, то Ник готов был поверить, что родился не зря.       Мысли о тёте вынудили что-то внутри мальчика оживиться, начать неспешно работать снова.       А вдруг мать лжёт? Вдруг Ник появился для чего-то большего, чем заставить тётю улыбаться? Хоть для Ника и этого достаточно, но...       Мальчик бросил взгляд на уходящую вдаль тьму реки, всё больше убеждаясь, что журчание той уже меньше напоминает успокаивающую песню, а напротив, ассоциируется с чем-то скоротечным и мрачным.       — Вот только роды прошли тяжело. — чуть стушевавшись произнёс мужчина. — Мне сказали, что один из мальчиков так сильно обвил себя пуповиной, что акушеры всерьёз испугались за его жизнь. Но Ронато справился... Мой наследник. — последнее мужчина произнёс с тёплой улыбкой.       Ник удивился, но тот факт, что даже маленький ребёнок боролся за свою жизнь, придал мальчику уверенности.       В сказках Лиэль, когда у Искофа отнимали надежду, он всё равно боролся со злодеями! Пусть Нику и далеко до него, но разве он может быть слабее едва родившегося ребёнка?       — Мне жаль, что мы не успели вернуться в Англию до их рождения. Но раз рядом с Чейз и малышами Сьюзен, то тебе действительно не стоит переживать. Твоя сестра точно заботой не обделит...       Окончания речи второго мужчины, удаляющийся по мосту Доминик уже не услышал.       От одной мысли, что сейчас придется вернуться домой, Ник чувствовал наступающую панику. Но если сейчас не к матери, то куда? Ник понятия не имеет где можно попросить работу, кроме этого он не хочет являть своё уродство чужим, даже просто разговаривая с ними...       От былой уверенности остались крупицы, что вообще Ник возомнил о себе? Он не персонаж из сказок Лиэль, он не сможет быть таким же уверенным и сильным как её герой... Но Доминик не пробовал. Доминику настолько отшибло желание двигаться вперёд, что он принимает свою слабость. Ставит даже недавно родившегося ребёнка, как бы иронично не было, сильнее его.       Как сказал тот мужчина? Ронато? До чего же странное имя...       Мальчик чётко осознавал, что счастливым рядом с матерью себя не видит. Пусть она и твердит, что Ник никому не нужен, но благодаря Лиэль, мальчик не мог принять слова матери за истину.       Воодушевившись, Ник представлял как найдёт место, где сможет работать за похлёбку с куском хлеба... или даже больше. Неважно, что в начале это будет трудно — главное, что его не сможет упрекнуть за еду мать...       Отвлекшись, Ник не заметил, как дошел до дома и уже поднимался по лестницам, минуя этажи. Перед тем как коснуться ручки двери, он повторил себе, что точно что-нибудь придумает. Что должен хоть что-то в своей ужасной жизни изменить. Хотя бы попробовать!       — Домини-ик. — протянула мать, выйдя из кухни на звук открывшейся двери. Женщина улыбалась, но сына её выражение лица вынудило лишь насторожиться. Уж слишком притворной и безумной ему казалась мимика матери. — А я знаю, как сыночек может стать полезным мамочке.       Ник посмотрел на мать, затем заглянул за её спину, где увидел трёх незнакомых мужчин.       — Это мы закроем. — женщина нависла над Ником, повернув замок на двери. Тот самый, чтобы открыть который, Нику нужно нести табурет.       Мальчик поднял голову, почувствовав на лице кудри Хельги. От её не уходящей, а ставшей только шире улыбки, глаза Ника в страхе округлись. Ему казалось, что нависнувшая над ним мать увеличивается, в то время как он, будто сдувается. Доминик сдвинулся, практически выскальзывая из-под матери. Собственные движения казались мальчику сильно заторможенными, тяжелыми. Будто квартира наполнена водой, но помеха это только для него, ведь один из мужчин свободно преодолевает расстояние из кухни к пытающемуся сбежать по коридору Нику. В следующую секунду мальчик чувствует хватку на едва отросших до плеч волосах. Ник вскрикивает, когда чужая рука тянет их вниз, вынуждая мальчика запрокинуть голову. Взглянув в лицо своему мучителю, Ник ясно увидел опасные огоньки в глубине зрачков, через миг глаза напротив сузились, а уголки чужих губ приподнялись в улыбке по сравнению с которой, материнская покажется тёплой и нежной! Нику казалось, что в нескольких сантиметрах от него настоящий дьявол!       — Прекрасно. — выдохнул в лицо Ника мучитель, не отводя взгляда от небесных, обрамлённых белыми ресницами, глаз мальчика.       Ник заметил движение чужой руки сбоку, и когда та хотела коснуться детского лица, челюсть Доминика резко сомкнулась на чужом пальце. Мужчина от неожиданности распахнул глаза, изменившись в лице. Ник вкладывал в укус всю жестокость, на которую способен, поэтому, когда палец между его зубов дернулся обратно, результата это не принесло. Ник почувствовал, как на чужой кулак наматываются его волосы, а в следующую секунду, он скривился от боли, сильнее прикусывая палец. Во рту почувствовался железный привкус.       Разозлившийся мучитель с лёгкостью схватил хрупкую руку, вывернув ту под неестественным углом. Ник сразу же раскрыл рот в немом крике, а и без того широко распахнутые глаза, казалось, и вовсе едва не вылезли.       — Решил гиеной прикинуться? — процедил мужчина.       — Пустите! — Ник заметался насколько это было возможно в его положении, а мучитель, намеренно долго выкручивающий тонкую руку, медлил, явно наслаждаясь зрелищем. — Хватит! Я не буду! Ну хватит же!       — Сыночек.       Ник не заметил как мать обошла их, встав напротив. Её ладони обхватили лицо Доминика, казалось, нежно, ведь фиксировать смысла не было. С этим всё ещё справлялся чужой кулак в волосах. Хватка на руке Ника исчезла, чему внутри мальчик несказанно обрадовался, но через миг он почувствовал на своём лице касание кудрей и их далеко не свежий запах. Когда их лица оказались в паре сантиметров друг от друга, Хельга оставила на лбу мальчика, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, нежный поцелуй!       В тот момент Ник впервые закричал. Громко и истошно. С перерывами лишь на вдохи.       На лице Хельги появилось невинное удивление, женщина только отпрянула от сына, ничего более и не думая предпринимать. Когда Ник исчерпал себя, его больше никто не удерживал грубой хваткой. Мальчик рухнул на пол, а его крик постепенно перешёл в завывания и всхлипы.       — Коллеги. — развернувшись к двум уже стоящим в коридоре мужчинам, мучитель заговорил так, будто объявляет об открытии лавки. — Нам посчастливилось иметь дело с редким экземпляром!