громче, чонгук

***

— Чон Чонгук! — девичий голос громко разнесся по всей университетской столовой. Шум вокруг сразу поутих. Студенты за соседними столами тут же побросали вилки и обернулись на красную как помидор Мину, а затем перевели взгляды на Чонгука. Тот даже бровью не повел на ее крик, только сильнее сжал в руке стакан с недопитым кофе. Все на потоке прекрасно знали, что Мина бегает за ним уже кучу времени, так что народ вокруг сразу притих в ожидании зрелища. — Ты вообще слышал, что я зову тебя?! — Девушка не унималась. Было видно, как у нее трясутся руки от обиды и злости. Она быстрыми шагами шла к их столику, чуть не задевая сумкой чужие подносы, и злобно зыркала на всех, кто на нее пялился. — Тормози, Гук, только спокойно, — тихо произнес сидящий рядом Намджун. Он покосился на Мину, которая уже выросла перед ними, растерянно и в то же время агрессивно скрестив руки на груди. Хосок и Юнги напротив синхронно вздохнули — парни до последнего надеялись, что она пройдет мимо, но, видимо, не судьба. — Что тебе нужно, Мина? — выдохнул Чонгук. Он наконец отставил еду в сторону и устало, с полным равнодушием посмотрел на нее снизу вверх. — Ты избегал меня все это время! Телефон мой заблокировал! — голос у нее срывался, становился писклявым и жутко резал уши. Мина тяжело дышала, лицо шло пятнами, и от этого чужого внимания ее несло еще сильнее. — Не отвечал на звонки после всего, что между нами было! И ты еще спрашиваешь, что мне нужно?! — вконец психанула она, едва не переходя на крик. Терпение Чонгука подошло к концу. Он терпел ее весь этот год: когда она бегала за ним, унижалась, пыталась всячески залезть в штаны. Терпел, даже когда она опозорила его перед всей баскетбольной командой. Но сейчас она переходила все границы, прилюдно обвиняя его в несуществующих грехах. Девчонка совсем потеряла связь с реальностью, возомнив себя блаженной героиней дорамы. Чонгуку было плевать на нее и на ее подружек, крутящихся вокруг их компании. С высокой колокольни он чхал на всех этих сук! Он просто хотел, чтобы от него отъебались. Вот и все. — Послушай меня сюда, — не разрывая зрительного контакта, он поднялся с места и подошел к ней вплотную. — У нас с тобой, — он наклонился слишком близко, — никогда, — еще ближе, так, что Мина на секунду позабыла, как дышать, — ничего не было и не будет серьезного. Ты просто игрушка на одну ночь. Пустышка. Он буквально прожигал ее взглядом, томно и тяжело, демонстрируя свой гнев. Сзади послышался одобрительный свист друзей. Эта сцена определенно станет главным хитом университета. Несколько студентов уже снимали происходящее на видео, которое через час будет в каждом смартфоне. Публичное унижение Чхве Мины от Чон Чонгука — зрелище отпад! Никто не собирался помогать девушке, ведь все и так понимали: ее фантазия просто взяла верх над разумом. Каждый студент знал, что Чонгук не заводит длительных отношений — только разовый перепих. Год назад Чон имел дело с Миной и сильно пожалел об этом. Девчонка же после той ночи не отлипала от него, выдумав себе розовый мир, где они пара, и всячески пыталась выставить их интрижку в новом свете. Вот только Чонгуку это нахрен не сдалось. Он сразу дал понять, что ищет развлечение на ночь, и она сама позволила трахнуть себя в VIP-комнате клуба. Мина до сих пор отлично помнила ту ночь в клубе, и от одной мысли, что для Чонгука это был всего лишь разовый перепих, становилось паршиво. Она-то строила планы, вспоминала его слова и надеялась, что сможет его зацепить, а теперь приходилось стоять посреди столовой и ловить на себе чужие смешки. Сил спорить дальше просто не оставалось. — У тебя... есть кто-то? — тихо спросила она, глядя ему в глаза. Ей просто нужно было хоть какое-то объяснение. Чонгук мысленно вздохнул. Ситуация была дурацкая. Она всерьез пыталась выяснить, почему не зацепила его, хотя он с самого первого дня дал понять, что продолжать ничего не планирует. На секунду ему даже захотелось сказать ей правду, чтобы просто закрыть тему раз и навсегда. Сказать, что он вообще-то уже давно и плотно занят, и что у него есть Тэхён, от одного спокойного голоса которого внутри всё переворачивалось. Но делиться своей личной жизнью посреди шумной столовой Чонгук, конечно, не собирался. — Тебя это волновать не должно, — спокойно ответил он, глядя ей прямо в глаза. — Ты мне просто не интересна, Мина. Вот и всё. Он слегка, почти невесомо коснулся пальцем её лба, просто чтобы она наконец очнулась и перестала устраивать сцену у всех на виду. Слезы застлали глаза Мины. Не выдержав пристальных взглядов студентов и ухмылок друзей Чона, она выбежала из столовой. У дверей столовой столпились студенты, и среди них Чонгук сразу заметил Ли Джэхёна. Тот проводил заплаканную Мину коротким взглядом, а затем посмотрел прямо на Чона. Его до безумия забавляло, что его так прилюдно вывели из себя. Джэхён просто окинул Чонгука взглядом, откровенно наслаждаясь его злостью, а потом развернулся и скрылся в коридоре. — Надеюсь, после твоих слов до нее наконец дойдет, — произнес Намджун. Он не смотрел на друга, зная, что капитан сейчас зол как никогда, но ничего не мог поделать. — Сам надеюсь, — буркнул Чон. Настроение на весь оставшийся день было испорчено. Сейчас Гук больше всего на свете хотел свалить в зал и выместить всю злость на боксерской груше.

***

Учебный день, к счастью, прошёл лучше, чем он думал. Пары пролетели легко, преподы не доставали — считай, день был идеальным. После занятий Чон вместе с парнями завис на территории университета: домой идти не хотелось, куда приятнее провести время в компании единомышленников. Вот только сцена в столовой всё равно крутилась в голове. Кулаки так и чесались пройтись по чьей-нибудь физиономии, но было нельзя — ещё одно замечание, и его отстранят от баскетбола. Из паршивых мыслей его вывел короткий звук уведомления. хён: Рейс перенесли, буду вечером. Не скучай. Люблю тебя. Т. Чонгук прочитал сообщение, и губы сами расплылись в глупой улыбке. Мысли о Тэхёне всегда были самыми приятными и трепетными. Они познакомились полгода назад, когда Чонгук только заканчивал первый курс. Ким, едва выпустившийся из педагогического, пришёл к ним вести экономику. Разница в возрасте младшего нисколько не смутила — подумаешь, каких-то шесть лет! Больше всего будоражило то, что на любой флирт мужчина реагировал подчеркнуто строго. Тэхён не грубил, не бежал жаловаться ректору, он просто игнорировал все заскоки наглого студента. Да, Чонгук иногда позволял себе лишнего, нагло переступал личные границы, но был уверен: всё не напрасно. Чтобы завоевать неприступное сердце любимого преподавателя, ему потребовалось четыре месяца, которые казались вечностью. Их первый поцелуй даже нельзя было назвать правильным. Чонгук просто украл его, мимолетно, когда гневно кричащий Ким в очередной раз доказывал, что между ними никогда ничего не будет. Тэхён тогда, кажется, потерял дар речи. Не закричал, не выставил за дверь. Стоял как вкопанный и смотрел на влюбленного мальчишку. — Я бы хотел, чтобы наш первый поцелуй произошел в более романтической обстановке, но не смог удержаться. Вы очень мне нравитесь, учитель Ким, — Чонгук медленно обвел языком губы. — Я хочу встречаться с вами, — невинно захлопал глазами, а мужчина окончательно потерял рассудок, чувствуя, как этот мелкий негодник пробивает его броню быстрее, чем казалось возможным. Младший отчетливо помнил их первую близость. То, как Тэхён целовал каждую родинку на его теле, как ловил стоны губами и как жарко, до умопомрачения брал его в ту ночь. Чонгук задыхался от резких толчков, чувствуя, как его тело полностью и бесповоротно подчиняется только старшему. Он любит Ким Тэхёна до покалывания в груди, любит настолько, что готов был кричать об этом на весь мир. Но... надо ли? У них прекрасные отношения, а лишняя огласка никому не нужна. Кому какое дело, с кем ты спишь, если ты не суперпопулярный айдол? Квартира Тэхёна стала для Чонгука идеальным укрытием. Только в этих стенах он не боялся своих эмоций: мог открыто говорить о чувствах, ласкать чужую кожу и целовать. О боже, как же он любит его губы! Мягкие, податливые, волшебные на вкус, словно райский фрукт — они притягивали к себе как магнит. Спустя два месяца отношений Чонгук для Тэхёна всё так же оставался мелким хулиганом, который творит что вздумается. Но старший любил его так сильно, что даже боялся представить день, когда Чон вдруг скажет, что наигрался. — Никогда, Тэхён, — шептал Чонгук, прижимаясь всем телом к груди мужчины. — Никогда не смогу разлюбить тебя, веришь? — он сцеловывал мелкие слезинки с чужих ресниц и обнимал крепче. Тэхён верил. Доверял и любил. А Чонгук любил, кажется, еще сильнее, веря, что это навсегда. — Чего такой радостный, Чон? — Ли кивнул на телефон. — Очередной влюбленный парнишка член скинул? — И улыбнулся так хитро, сукин сын. С Джихёном у них была давняя взаимная неприязнь. Они играли в одной команде, но откровенно ненавидели друг друга. Чон был уверен: причиной конфликта стало его место капитана, в то время как Ли оставался всего лишь нападающим. — Иди нахуй, Ли, — со злостью прошипел Чонгук. Сейчас было не самое удачное время для открытых разговоров о его ориентации. — Вроде ты по этой части, Чон, — ехидно протянул тот. — Ты проверить хочешь, встает у меня на тебя или нет? — Чонгук оглядел его с насмешкой и толкнул язык за щеку. Внутри закипал азарт. Шоу обещало быть мегаинтересным. Капитан хотел размяться на боксерской груше, отработать пару ударов, а вышло наоборот — грушей сейчас станет нападающий. Гук правда не хотел нарываться, но этот придурок сам напросился. Мало ему было в прошлый раз? Что ж, сейчас он добавит. Первый удар пришелся прямо в челюсть Джихёна. Тот не упал, но отшатнулся на несколько шагов назад. — Так и не научился бить, Чон, — парень сплюнул кровь на землю и бешено посмотрел на соперника. — Тебя трахают так же нежно? Чонгук боковым зрением заметил, что остальные парни смотрят на Ли с непониманием. Слова нападающего звучали слишком бредово: Чон Чонгук — гей? Чушь какая-то. В этот момент Ли резко выкинул руку вперед, целясь в лицо. Удар вышел слабым, сломать Чону ничего бы не вышло — селенок маловато. — Я тебе все кости переломаю, — от ярости у Чонгука потемнело в глазах. Он сжал кулак и вложил всю силу в ответный хук. Раздался отчетливый хруст костей, но Чону было абсолютно плевать, что сейчас станет с этим ублюдком.

***

Последствия драки красноречиво отпечатались на их лицах. Чонгука едва успели оттащить от Джихёна, когда он уже методично разбивал тому переносицу. Своей вины Чон не чувствовал: да, вспылил, но с кем не бывает? Этот придурок сам напросился. Если бы Ли вовремя закрыл рот, то не лежал бы сейчас в медпункте, истекая кровью. — Месяц без тренировок, Чон! — в ярости орал тренер, и Чонгук понял, что попал по-крупному. Блядская ситуация с этим блядским Ли. Теперь месяц жизни можно было с чистой совестью спустить в унитаз. Отстранение от тренировок — худшее, что могло с ним случиться, ведь всего через три месяца их ждал чемпионат с университетом из Тэгу! Но тренер даже слушать ничего не стал. Временно отдал капитанскую повязку другому парню, а самого Чонгука не прямым текстом послал нахрен. Добираться до квартиры Тэхёна пришлось на такси — на улице стеной шел сильный ливень. По дороге Чон черкнул соседу по комнате, что останется у друга. Привычным жестом открыл замок, разулся в прихожей и кинул промокшую куртку на вешалку. С первым же вздохом его окутало долгожданное спокойствие. Чонгук заварил себе чай, поглядывая на часы — совсем скоро должен приехать хён. В ванной он достал аптечку и уставился в зеркало, оценивая «красоту», полученную в драке. Тэхён точно не оценит такое лицо. Смыв запекшуюся кровь на губе ватным диском с перекисью, Чонгук зашипел от легкого покалывания. Смотря на ссадины, он уже отчетливо слышал в голове строгий голос Кима. Ведь обещал же не драться, клялся, что прошлый раз был последним, и опять сорвался. Устроившись на диване, Чон включил телевизор на каком-то киноканале. Стоило на секунду прикрыть глаза, положив голову на подушку, как он сам не заметил, как провалился в глубокий сон, свернувшись под пледом. Ему приснился теплый ветер, ласково окутывающий тело, и бескрайнее поле, укрытое яркими цветами. И Тэхён. Его Тэхён. Он держал его за руку, переплетая пальцы, и беззаботно шагал рядом, о чем-то тихо беседуя. Чонгук не вникал в слова, ему просто было хорошо рядом со своим мужчиной. — Хён, я люблю тебя, — вырвалось у него, когда их взгляды встретились. Тэхён подарил ему свою фирменную белоснежную улыбку и крепче сжал ладонь. — Я тоже, Чонгук, — пронеслось эхом. — Я тоже... А затем Тэхён исчез. Чонгук застыл, отчаянно пытаясь ухватиться за тающий силуэт, но все было тщетно. Паника сковала грудную клетку, дышать стало тяжело. Яркие цветы мгновенно обратились в черные мертвые деревья, а ласковый бриз превратился в ледяной бушующий вихрь. Чонгук обнял себя руками от пробирающего до костей холода и побрел вперед. Ему нужно было найти Тэхёна, во что бы то ни стало. Сквозь темные дебри он разглядел блеклый свет и пошел на него, хотя ноги будто не слушались, наливаясь свинцовой тяжестью. — Хён... — прошептал Чонгук, падая на сырую землю. На грани безумия он повторял чужое имя как молитву. — Тэхён! — выкрикнул он, резко садясь на диване и сбрасывая плед. Грудь тяжело вздымалась. Он дикими глазами обвел комнату. Всего лишь сон... Но на душе все еще болезненно и остро ныло от пережитого ужаса. Чонгук взъерошил волосы ладонью и вдруг уловил тихие шаги, доносящиеся из кухни. Тэхён уже дома, а он, как обычно, все проспал. Парень поднялся и пошел по коридору. Старший, даже не повернувшись на звук, возился у плиты. Чонгук втянул носом аппетитный аромат еды, и в желудке голодно заурчало — кажется, за весь день он нормально поел только в обед. Младший тихо подкрался со спины и обвил руками чужую талию, утыкаясь подбородком в плечо мужчины. Тэхён слегка вздрогнул. — В следующий раз эта сковородка прилетит тебе в лицо, — спокойным, ровным тоном произнес Ким, но Чонгук лишь улыбнулся, прижимаясь теснее. — Ты всегда так говоришь и никогда не делаешь, — хмыкнул он. — Хочешь проверить? — Тэхён наполовину развернул голову. Чонгук в ответ лишь что-то неразборчиво пробормотал — он все еще не до конца отошел от кошмара. — Я скучал, учитель... — тихо выдохнул он на ухо старшему и поцеловал его в щеку. Тэхён отложил лопатку, выключил плиту и повернулся в кольце чужих рук. Стоило ему взглянуть на парня, как он тут же изменился в лице. Мягко коснувшись большим пальцем разбитой губы, он заставил Чонгука замереть от этого трепетного тепла. — Зачем ты снова нарвался на драку? — тихо спросил Тэ, поглаживая Чона по скуле. В его голосе не было ни капли злости или раздражения — только искреннее сострадание и забота. — Знаю, что обещал. Прости, — прошептал младший, прикрывая глаза. Тэхён подался вперед, обхватив горячие щеки Чонгука ладонями. Его пальцы нежно очертили скулы, вызывая у младшего табун мурашек. Чонгук затаил дыхание, открыл глаза, но не успел произнести и слова — его накрыли поцелуем. Мягким, глубоким, полным той самой любви, которую учитель всегда дарил ему. Тэхён бережно сминал его губы, затем переместил руки на узкую талию, притягивая парня вплотную. Чонгук тихо промычал от боли — ранка на губе снова закровоточила, заставляя его дернуться назад, но Тэхён не позволил. Он перехватил его крепче, углубляя поцелуй, прошелся языком по ссадине, слизывая каплю крови, и слегка прикусил нижнюю губу. Чонгук почувствовал, как внизу живота завязался тугой узел возбуждения. Он шире приоткрыл рот, впуская чужой язык, и выгнулся в сильных руках, полностью отдаваясь этому жаркому порыву. Возбуждение захлестнуло их обоих. Словно изголодавшиеся, они едва сдерживали себя, чтобы не сорвать друг с другом одежду. Чонгук обвил руками шею возлюбленного, желая раствориться в его тепле, которого так не хватало всю эту неделю, пока Ким был в отъезде. — Ты сводишь меня с ума, — хрипло выдохнул мужчина, зарываясь носом в его шею и обжигая кожу горячим дыханием. — Что поделать, я красавчик, — слабо улыбнулся Чонгук, но тут же вскрикнул и в шутку стукнул старшего по спине, когда тот ощутимо прикусил нежную кожу на шее. — Если мы сейчас не остановимся, я разложу тебя прямо на этом столе, красавчик, — проворчал Ким, не выпуская его из объятий. — Я бы для начала поел, — победно усмехнулся Чон. Готовил учитель отменно — тут надо отдать ему должное. Чонгук готов был бесконечно уплетать все, что делал Тэхён, ведь это всегда было невероятно вкусно и, как говорил сам старший, «приправлено особой любовью». Они сидели друг напротив друга, и Ким увлеченно рассказывал, как прошла научная конференция в одном из престижных вузов Сеула. Поездка в столицу явно пошла ему на пользу: новые знакомства, важные тонкости в методике преподавания... Тэхён говорил с таким восхищением и так красиво улыбался, что Чонгук просто не мог отвести от него глаз, искренне любуясь этой радостью. — Учитель Кан даже предложил мне провести там несколько лекций в следующем месяце. Конечно, под его кураторством, — хмыкнул Ким. — Я так рад, что смогу снова туда вернуться! — Он счастливо улыбнулся, даже не заметив, как Чонгук внезапно поник, опустив взгляд в тарелку. Эти командировки становились слишком частыми. Тэхён проводил в Сеуле слишком много времени. Старший, возможно, не отдавал себе в этом отчета, но Чонгук безумно, до вытья скучал по нему в эти дни. Кое-как выдавив из себя дежурную улыбку, Чон решил промолчать. Не хотелось портить вечер, раздувать из мухи слона и жаловаться на нехватку внимания. Он ведь не маленький мальчик, у которого отобрали любимую игрушку. Чонгук видел, как это важно для Тэхёна, и готов был терпеть, лишь бы видеть эти искорки в его глазах. Чуть позже, после ужина, Тэ попросил набрать ванну. Чонгук был только рад поухаживать за ним, окружить лаской. С каждым днем расставаться с Кимом становилось все невыносимее. Внутри просыпалась эгоистичная, ревнивая натура, готовая закатить истерику и потребовать прекратить эти разъезды, но здравый смысл вовремя останавливал. Что это за отношения, если ты думаешь только о собственном комфорте и не поддерживаешь амбиции партнера? С другой стороны, если что-то гложет — лучше высказаться. Но Чон не мог. Они встречались слишком мало, и любой крупный конфликт, по его мнению, мог привести к разрыву. А терять то, что они так долго и упорно строили, он не собирался. Задержавшись в ванной, когда Тэхён уже ушел в спальню, Чонгук опёрся руками о раковину и мрачно посмотрел на свое отражение. Трус. На него смотрел трус, который до ужаса боится признаться любимому человеку в своих страхах. «Просто скажи ему, Чонгук», — прошептал он себе, заранее зная, что смолчит. В спальне царил полумрак. Тэхён спал, повернувшись к нему лицом и подложив ладонь под щеку. Прядка волос небрежно упала ему на глаза. Чонгук залюбовался этой картиной и тихо приблизился, чтобы аккуратно убрать волосы с чужого лба, а затем невесомо провести пальцами по щеке. Тэхён нахмурился, приоткрывая глаза. Чонгук тут же наклонился и вовлек его в поцелуй. Ответная реакция последовала незамедлительно: старший перехватил парня за талию и единым движением повалил на себя, тихо хихикая прямо в губы. — Кто-то никак не может мной насытиться, — протянул мужчина, крепко прижимая младшего к своей груди. — Хён... — тихо вскрикнул Чонгук, когда его бедра сжали сильнее, а затем перевернули, укладывая на лопатки и прижимая к матрасу. — Тэхён... — выдохнул он. Мужчина целовал его, устраиваясь между его ног. Он перехватил запястья Чонгука, фиксируя их над головой парня. От этих властных движений у младшего перехватило дыхание, а сердце готово было вырваться из груди. Он чувствовал, как бешено стучит сердце хёна — казалось, они оба сейчас сойдут с ума. — Я люблю тебя, — шептал учитель, покрывая его шею поцелуями, слегка прикусывая кожу и тут же зализывая это место. Чонгук, пытаясь вернуть хоть каплю контроля, подался бедрами вперед, заставляя Кима шумно выдохнуть. — Люблю тебя, — отозвался младший и шутливо укусил старшего за подбородок, хитро прищурившись. Тэхён любил Чонгука — невероятно нежно, но в то же время властно, никогда не позволяя себе причинить младшему настоящую боль. А Чонгук обожал, когда длинные пальцы хёна осторожно растягивали его. Старший всегда сглаживал первый дискомфорт ласками и поцелуями; для него на первом месте всегда стояло удовольствие Гука, чтобы тот, как и просил, каждый раз видел пресловутые «звездочки» перед глазами. В комнате витал отчетливый, дурманящий шлейф секса и любви. Дыхание давно сбилось, но им все еще было мало друг друга. Тэхён жадно, глубоко вдалбливался в податливое тело, вышибая из младшего задушенные всхлипы и стоны, которые тот прятал в подушку. На бледных бедрах уже расцветали красные отметины от пальцев Кима, а кожа под ними буквально горела. Чувствуя, что его мальчик уже на пределе — как сжимаются пальцы на его ногах и как плотно Чон обхватывает его внутри, — Тэхён не стал его мучить. Он накрыл ладонью чужой член, помогая дойти до пика. Через несколько секунд Чонгук с тихим криком излился на светлые простыни. Старший сделал еще несколько мощных толчков и кончил в презерватив, обессиленно повалившись всем телом на младшего и утыкаясь лицом в его плечо. — Ты, кажется, сломал меня... — едва слышно пробормотал Чонгук. — Я вообще не чувствую тела. — Это все моя любовь, Гук-а, — с улыбкой отозвался Ким, нехотя перекатываясь на свободную половину кровати. Сил на душ не осталось, поэтому Тэхён быстро привел их обоих в порядок с помощью влажных салфеток. Чон помогал ему, но в его мыслях набатом била лишь одна отчетливая эмоция — растущее чувство недосказанности. Оно царапало изнутри, мешало нормально дышать, словно тяжелый камень, тянущий на самое дно. Именно сейчас Чонгук остро ощущал, как задыхается от собственной слабости. Они легли в тишине. Свет был потушен. Тэхён, прекрасно уловив резкую смену настроения своего парня, напрягся. Эта гнетущая тишина его пугала. Он придвинулся ближе, обнимая Чонгука со спины и притягивая к себе. Младший перехватил его руку у своей груди, крепко сжимая чужие пальцы. Он был готов сказать то, что выжигало его изнутри. Еще секунда. — Скажи мне, что тебя тревожит, — опередил его Тэхён, тихо прошептав на ухо и разом выбив из Чона всю заготовленную смелость. — Ну же, я ведь вижу, что ты сам не свой. Тэхён почувствовал, как хватка на его ладони ослабла. — С чего ты взял? — едва слышно спросил Чонгук. — Чувствую, — так же шёпотом ответил старший, утыкаясь носом в его затылок и покрывая волосы мелкими поцелуями. — Это связано с моей работой? Ты попал прямо в яблочко, Тэхён. — Я очень сильно скучаю по тебе, когда ты уезжаешь, — наконец признался Чонгук, с трудом подбирая слова. — И порой мне кажется... — он запнулся, но теплый поцелуй Тэхёна в шею и тихая просьба не бояться придали ему сил. — Мне кажется, что после очередной такой командировки ты просто пришлешь мне смс... Напишешь, что тебе там лучше, и ты не вернешься, — закончил Гук и зажмурился, из последних сил сжимая ладонь своего мужчины. Тэхён замирает. В полумраке спальни слышно только их прерывистое дыхание и мерный стук дождевых капель по стеклу. Слова Чонгука, сказанные почти на грани слышимости, бьют наотмашь. Там, за стенами этой квартиры, Чонгук — капитан баскетбольной команды, который решает проблемы кулаками и смотрит на мир свысока. А здесь, прижавшись спиной к груди Тэхёна, он — просто напуганный мальчишка, который до дрожи боится потерять свое счастье. Тэхён медленно выдыхает, утыкаясь лбом между лопаток Чонгука. Его рука, которую младший так отчаянно сжимал у своей груди, переворачивается, переплетая их пальцы в замок. — Глупый... — тихо, с невыразимой нежностью шепчет Тэхён, и Чонгук чувствует, как по телу разливается волна тепла. — Какой же ты ещё глупый, Чон Чонгук. Старший осторожно заставляет Чонгука повернуться к нему лицом. В темноте глаза Тэхёна блестят, в них нет ни капли осуждения или насмешки. Только безграничная любовь и легкая грусть от того, что его мальчик носил этот страх в себе в одиночку. Тэхён поднимает свободную руку и мягко очерчивает контур челюсти Чонгука, задерживаясь большим пальцем у разбитой губы. — Посмотри на меня, Гук-а. Чонгук открывает глаза, встречаясь с этим гипнотическим, глубоким взглядом своего учителя. У него внутри всё сжимается от предвкушения и страха. — Ты правда думаешь, что Сеул, престижные университеты или профессора могут заменить мне тебя? — Тэхён едва заметно улыбается, качая головой. — Да, карьера важна для меня, я люблю экономику и преподавание. Но всё это теряет смысл, если в конце недели я не возвращаюсь в эту квартиру, где меня ждет мой невыносимый, ревнивый мужчина. Тэхён придвигается ещё ближе, так, что их носы соприкасаются, а горячее дыхание обжигает губы. — Никакие перспективы мира не стоят того, чтобы я оставил тебя. Я согласился на эти лекции в следующем месяце только потому, что они помогут мне закрепиться здесь, в нашем городе, понимаешь? Чтобы быть ближе. Чтобы у нас было будущее. Чонгук чувствует, как тяжелый камень, давивший на сердце весь вечер, наконец-то трескается и рассыпается в прах. Дышать становится невероятно легко. В уголках глаз предательски вскипают слезы, но он быстро моргает, сглатывая подступивший к горлу ком. — Поклянись, хён, — хрипло просит Чонгук, утыкаясь носом в шею Тэхёна и вдыхая его родной запах дорогого парфюма и домашнего уюта. — Клянусь, мелкий ты негодник, — тихо смеется Тэхён, крепко обнимая парня за плечи и прижимая к себе так сильно, словно пытается слить их в единое целое. — А теперь засыпай. Завтра нам обоим в университет. И если ты снова решишь разукрасить чье-то лицо, я лично поставлю тебе неуд по своему предмету. — Вы жестоки, учитель Ким, — уже с улыбкой бормочет Чонгук, окончательно расслабляясь в этих надежных руках. Страхи отступили. Сон медленно забирал его в свои объятия, но на этот раз поле в его сновидениях обещало быть залитым солнцем, и Тэхён больше никуда не исчезнет.

***

На следующий день университет гудел, как потревоженный улей. Вчерашнее шоу в столовой до сих пор оставалось главной темой для сплетен, и Чхве Мина ощущала это кожей. Она сидела на заднем дворе кампуса, спрятавшись в тени старых кленов, и невидящим взглядом смотрела в экран телефона. Глаза опухли от слез, а внутри все выжгло от стыда и злости. Ее, признанную красавицу курса, растоптал и вышвырнул как ненужный мусор какой-то заносчивый грубиян. — Выглядишь паршиво, Чхве, — раздался над ухом хриплый, прокуренный голос. Мина вздрогнула и резко подняла голову. Перед ней стоял Джихён. Вид у него был не лучше: на переносице красовался плотный белый пластырь, под левым глазом наливался массивный лилово-черный синяк, а губа была неприятно раздута. — Чего тебе, Ли? — огрызнулась девушка, спешно вытирая набежавшую слезу. — Пришел посмеяться? Вали к своему обожаемому капитану, похлопай ему в ладоши. Джихён злобно сплюнул на траву, и в его глазах блеснула неподдельная, дикая ненависть. Он присел на корточки перед лавкой, оказавшись с ней на одном уровне. — Этот ублюдок мне больше не капитан. И смеяться я не собираюсь. Мы с тобой, считай, в одной лодке, Мина. Чонгук возомнил себя неприкасаемым богом этого универа. Бэд бой, которому всё сходит с рук: и баб унижать, и сокомандникам лица ломать. Но у меня есть кое-что, от чего его корона слетит вместе с головой. Мина нахмурилась, на секунду позабыв о собственной обиде. — О чем ты? Ли полез в карман куртки, достал смартфон и, быстро полистав галерею, развернул экран к девушке. — Пару дней назад я чисто случайно торчал у кофейни неподалеку от дома нашего многоуважаемого учителя экономики, — на губах Джихёна появилась мерзкая, торжествующая ухмылка. — Смотрю — знакомая тачка. Ким Тэхён паркуется, а с пассажирского сиденья вылезает наш великий Чон Чонгук. И ладно бы просто вылезал. Посмотри ближе. Мина приблизила снимок. Фото было сделано со спины, в вечерних сумерках, но профиль Чонгука и марку машины Тэхёна невозможно было перепутать. На следующем кадре Ким придерживал Чонгука за локоть, а младший, закинув голову, явно чему-то открыто улыбался — не той волчьей ухмылкой, которую знали в университете, а мягко, тепло, как улыбаются только самым близким. — Когда я это снял, мне просто показалось это забавным, — протянул Ли, и в его голосе послышалось предвкушение скорой расправы. — Думал, наш капитанчик подлизывается к преподу ради зачетов. Но вчера, когда я в шутку спросил, не нежно ли его трахают, Чонгук буквально озверел. Он готов был меня убить за одно только упоминание об этом. И тут пазл сложился. Наш грозный Чонгук, который строит из себя недоступного натурала и трахает девок на одну ночь, на самом деле сосется со своим учителем. Мина смотрела на экран, и в ее груди смешивались шоковое осознание и зарождающийся, темный восторг. Розовый мир, который она себе нафантазировала, окончательно рухнул, уступив место ледяной ярости. Так вот почему он шарахался от нее! Вот почему ни одна девушка не могла удержать его дольше, чем на ночь! — Они спят... — прошептала Мина, чувствуя, как губы сами расползаются в предвкушении мести. — Чонгук и учитель Ким. О боже. — Именно, — Джихён убрал телефон и победно выпрямился. — Связь со студентом — это не просто скандал, это волчий билет для Кима. А для Чонгука — полный позор и клеймо на всю оставшуюся жизнь. Его вышвырнут из команды, от него отвернутся все. Ну так что, Чхве? Поможешь мне организовать этому бэд бою красивый финал? Мина медленно поднялась с лавки. Вся ее вчерашняя слабость испарилась, уступая место холодному расчету. Она расправила плечи и посмотрела на Ли. — Недолго Чонгуку осталось быть главным в этих стенах, — тихо, но отчетливо произнесла она. — Давай сделаем это так, чтобы они оба уже никогда не отмылись.

***

Атмосфера в аудитории №304 была удушающей. Лекция по макроэкономике шла уже сорок минут, и учитель Ким, как и всегда, держал аудиторию в абсолютном фокусе. Его глубокий, бархатный голос мерно разносился по залу, а безупречные графики на доске выстраивались в идеальные логические цепочки. Тэхён был профессионалом до мозга костей — собранный, строгий, элегантный, в идеально отглаженном сером костюме. Ни один студент, глядя на него сейчас, не смог бы даже на секунду представить, как жарко этот мужчина умеет шептать чужое имя по ночам. Но сегодня Тэхён, вопреки своей обычной невозмутимости, чувствовал глухую, нарастающую тревогу. Чонгук сидел на самом последнем ряду, у окна, намеренно дистанцировавшись от всех. Тэхён старался не смотреть на него слишком часто, чтобы не выдать себя, но профессиональный взгляд то и дело выхватывал родную фигуру. Вид у Чона был подчеркнуто дерзкий, в лучших традициях его репутации «плохого парня»: капюшон черного худи накинут на голову, под глазом красуется свежий след от вчерашней драки, а рассеченная губа, которую Тэхён еще ночью так нежно целовал, сейчас была упрямо сжата. Младший крутил в пальцах ручку и демонстративно смотрел в окно, всем своим видом показывая, что плевать он хотел на экономику. Однако беспокоило Тэхёна другое. На третьем ряду, прямо по центру, сидел Джихён. С пластырем на переносице и огромным синяком, он выглядел как побитый пес, но в его позе не было ни капли смирения. Напротив, Ли сидел непривычно ровно. Он практически не конспектировал, что для него было странно — обычно он пытался выслужиться перед преподавателями ради хороших оценок. Вместо этого Ли то и дело бросал косые, торжествующие взгляды назад, прямо на Чонгука, а на его обезображенном лице играла мерзкая, едва заметная ухмылка. Чуть левее от него расположилась Мина. После вчерашнего позора в столовой от нее ожидали как минимум прогула или истерики, но девчонка сидела с идеальной осанкой, высоко подняв подбородок. Вот только её некогда влюбленный, преданный взгляд, которым она обычно сверлила Тэхёна, изменился. Теперь она смотрела на преподавателя как-то странно: пристально, с холодной, оценивающей зоркостью, словно видела его впервые. А затем она медленно оборачивалась назад, шлепая глазами в сторону Чонгука, и в ее лице сквозило такое ядовитое превосходство, что у Тэхёна внутри все сжималось в нехорошем предчувствии. Прежде небывалая, пугающая заинтересованность этой парочки заставила Тэхёна на секунду сбиться с мысли. Он замолчал прямо посреди предложения, удерживая маркер у доски. — ...таким образом, изменение процентной ставки напрямую влияет на... — голос Тэхёна осекся, но он тут же взял себя в руки, кашлянув в кулак. — Извините. Прямо влияет на инвестиционную активность. Он обвел аудиторию строгим взглядом. Ли и Мина тут же синхронно опустили головы к своим тетрадям, делая вид, что усердно пишут. Чонгук на заднем ряду даже не пошевелился, продолжая буравить взглядом стекло, но Тэхён заметил, как напряглись его широкие плечи под черной тканью худи. Младший тоже чувствовал этот шквал липкого внимания, но из принципа не вел бровью. Тэхён медленно положил маркер на кафедру и оперся о нее руками, пытаясь унять внезапно участившийся пульс. До конца пары оставалось пятнадцать минут, и это были самые длинные пятнадцать минут в его жизни.

***

Звонок с пары раздался оглушительно резко, разбивая гнетущую тишину аудитории. Студенты начали шумно собирать вещи, спеша покинуть душное помещение. Тэхён медленно складывал свои бумаги в кожаную папку, стараясь сохранять внешнее спокойствие, хотя внутренний голос буквально кричал об опасности. Из вежливости он кивал проходящим мимо ученикам, пока краем глаза не заметил, как к его кафедре вальяжно приблизились двое. Джихён и Мина шли плечом к плечу. Они не спешили, двигались демонстративно, приковывая к себе взгляды тех, кто еще не успел выйти. На лице Ли играла всё та же ядовитая ухмылка, а Мина смотрела на Тэхёна с нескрываемым, дерзким торжеством. — До свидания, учитель Ким, — громко, так, чтобы эхо разнеслось по полупустой аудитории, произнес Джихён, остановившись у самого стола. Он наклонил голову набок, кривя разбитые губы. — Ваша пара, как и всегда, была очень интересной. Просто потрясающий материал. — Да, учитель, — приторно-сладким голосом поддакнула Мина, поправляя сумку на плече. — Будет очень жаль, если такой талантливый преподаватель вдруг... уйдет из нашего университета. Тэхён на секунду замер, так и не закрыв папку. Сердце пропустило удар, а пальцы едва заметно дрогнули. Он опешил от такой наглости и двусмысленности, моментально почувствовав, как по спине пробежал неприятный холодок. В этих словах не было уважения — в них сквозила чистая, неприкрытая угроза. — Что ты имеешь в виду, Ли? — Тэхён постарался, чтобы его голос прозвучал максимально строго и отстраненно, по-преподавательски. — С чего бы мне уходить? Джихён открыл было рот, чтобы ответить, но не успел. Сзади них бесшумной, опасной тенью вырос Чонгук. Капюшон все еще скрывал половину его лица, но потемневший, бешеный, не скрываемый взгляд был направлен четко на Ли. Атмосфера вокруг стола мгновенно накалилась до предела. Чонгук встал почти вплотную к нападающему, опасно наклоняясь вперед, и процедил в своей привычной, грубой манере: — Ты че херню несешь, Ли? Какого хрена тебе вообще нужно от учителя Кима? Зачет автоматом выпрашиваешь или просто языком почесать захотелось? Свали отсюда, пока я тебе вторую половину лица не отрихтовал. Джихён даже не вздрогнул. Наоборот, его улыбка стала еще шире, еще гаже. Он медленно перевел взгляд с Чонгука на бледного Тэхёна, а затем снова посмотрел на капитана. — А чего ты так взвился, Чон? — ехидно протянул Ли, делая шаг назад, к выходу. — Мы просто прощаемся с хорошим преподавателем. Но ты... почему-то слишком сильно печешься об учителе Киме. Прямо из кожи вон лезешь, защищаешь. С чего бы такая трогательная забота о чужом мужике, а? Чонгук сжал кулаки так, что побелели костяшки, шагнув к нему, но Джихён лишь весело хмыкнул. Переглянувшись с довольной Миной, они синхронно развернулись и, тихо смеясь, вышли из аудитории, оставив после себя удушливый шлейф липкого страха. Дверь за ними с хлопком закрылась. В аудитории они остались абсолютно одни. Тэхён обессиленно опустился на стул, чувствуя, как у него начинают подкашиваться ноги. Профессиональная маска окончательно сползла, обнажая сковавший его ужас. Он посмотрел на Чонгука, который тяжело дышал, уставившись в закрытую дверь. — Чонгук... — Тэхён позвал его по имени, забыв про субординацию, и в его голосе отчетливо промелькнули панические, нервные нотки. — Они... они что-то знают. Или догадываются. Ты слышал, что он сказал? Это не просто намеки, Чонгук. Чонгук резко обернулся к столу. Увидев, как Тэхён обессиленно опустился на стул и как задрожали его всегда уверенные, сильные руки, младший почувствовал, будто ему под дых дали. Вся его напускная университетская дерзость и волчий оскал, которыми он пугал студентов, мигом испарились. Перед ним сидел его хён. И этому хёну сейчас было по-настоящему страшно. Чонгук сделал два быстрых шага, обходя кафедру, и опустился на корточки прямо перед мужчиной. Он наплевал на то, что кто-то мог вернуться в аудиторию за забытой вещью, наплевал на открытую дверь. Младший мягко, но крепко перехватил ледяные ладони Тэхёна в свои, пытаясь согреть. — Хён, посмотри на меня, — твердо, без капли прежней грубости попросил Чонгук, заглядывая в побледневшее лицо. — Посмотри на меня, Тэ. Ким с трудом сфокусировал взгляд на парне. В глубине его карих глаз плескалась паника, которую он так тщательно скрывал от всего мира. — Что они могли узнать, Гук? — рвано выдохнул Тэхён, сжимая чужие пальцы в ответ. — Джихён... он ведь не просто так ляпнул про увольнение. И Мина эта... Ты понимаешь, что если они пойдут к ректору, меня не просто вышвырнут? Профессор Кан... он растопчет мою репутацию. Я больше ни в один университет страны не смогу устроиться. Чонгук до боли сжал челюсти. Внутри него закипала дикая, первобытная ярость на Ли и Мину, но сейчас нужно было оставаться холодной, надежной скалой для Тэхёна. Хватит с него того, что он уже устроил драку, которая только привлекла к ним лишнее внимание. — Они блефуют, — соврал Чонгук, стараясь, чтобы его голос звучал максимально уверенно и спокойно. — Слышишь меня? У них ничего нет. Если бы у этого придурка был реальный компромат, он бы уже сидел в кабинете декана, а не строил из себя героя дешевой драмы перед тобой. Они просто пытаются нас запугать. Ли мстит за капитанство и за свой сломанный нос, а Мина — за вчерашнее. Чонгук поднялся, аккуратно потянув Тэхёна за собой, заставляя его встать. Он быстро собрал оставшиеся бумаги со стола, аккуратно уложил их в папку и вложил в руки учителя. — Иди к машине, хён. Тебе нужно уехать отсюда прямо сейчас. Не оставайся на кафедре, скажи, что плохо себя чувствуешь. — А ты? — Тэхён тревожно вгляделся в лицо своего парня, замечая, как опасно потемнели его глаза. Капитан баскетбольной команды снова возвращал себе свой привычный, жесткий вид. — Чонгук, пообещай мне, что ты не полезешь к Ли с кулаками. Ты сделаешь только хуже! — Не полезу, — глухо пообещал Чонгук, хотя внутри всё горело от желания выбить из Джихёна всю дурь. Он нежно, едва заметно коснулся плеча Тэхёна, подталкивая его к выходу. — Я просто поговорю с ребятами. Всё будет нормально, хён. Встретимся дома. Тэхён глубоко вздохнул, пытаясь взять эмоции под контроль, кивнул и быстрым шагом вышел из аудитории. Чонгук шел по коридору главного корпуса, чеканя каждый шаг. Внутри все клокотало от ярости, а перед глазами стояло бледное, испуганное лицо Тэхёна. Он собирался устроить Ли такой ад, после которого тот вообще побоится приходить в университет. Но Чонгук не успел. Буквально в одну секунду пространство вокруг него взорвалось звуком уведомлений. По всему коридору — у распахнутых дверей аудиторий, возле подоконников и у лестниц — лавиной прошлась череда коротких, синхронных сигналов уведомлений. Сотни смартфонов звякнули одновременно, создавая жуткий, резонирующий шум. Студенты, шедшие навстречу, начали один за другим доставать телефоны. Минута — и по коридору прошел гулкий, шокированный шепот. Десятки пар глаз, полных дикого удивления, начали медленно подниматься от экранов и переводиться прямо на Чонгука. Сердце парня пропустило удар. Плохое предчувствие, до этого ворочавшееся в груди, мертвой хваткой сжало горло. Он резко выдернул мобильный из кармана. Экран светился от всплывшего уведомления — это была масштабная рассылка в главном студенческом блоге университета, куда обычно сливали самые грязные сплетни. Пальцы Чонгука слегка дрожали, когда он кликнул по ссылке. Сверху крупным, жирным шрифтом горел кричащий, мерзкий заголовок: «ЗАПРЕТНЫЕ СВЯЗИ В СТЕНАХ ВУЗА: МОЛОДОЙ ПРЕПОДАВАТЕЛЬ ЭКОНОМИКИ ТАЙНО ВСТРЕЧАЕТСЯ СО СТУДЕНТОМ» Чуть ниже шла та самая статья, где во всех красках расписывалось, как всеми уважаемый Ким Тэхён «совращает» капитана баскетбольной команды, пользуясь своим положением. Автор статьи требовал немедленного вмешательства ректората и отчисления обоих. Но самым страшным был не текст. Самым страшным были прикрепленные фотографии. Те самые снимки, которые сделал Ли. Вечерние сумерки. Машина Тэхёна. И Чонгук, который выходит с пассажирского сиденья, а Ким заботливо придерживает его за локоть. Из-за ракурса и смазанного освещения это выглядело интимно, не оставляя никаких сомнений в характере их отношений. — Офигеть... Так Чонгук по парням? — донесся до уха чей-то громкий, не скрывающий удивления шепот. — Да ладно Чонгук, ты на препода посмотри! Учитель Ким... Вот это скандал. Его же теперь уволят. Чонгук стоял посреди коридора, словно громом пораженный. Вокруг него шумела толпа, люди оборачивались, кто-то уже в открытую пялился на него, переговариваясь за спиной. Парень чувствовал, как внутри все замерзает, превращаясь в ледяную корку. Весь его авторитет грозного бунтаря, вся его сила — всё это в один миг стало абсолютно бесполезным. Они сделали это. Подло, трусливо, ударив со спины. Чонгук резко поднял голову, и его взгляд, полный такой дикой и бешеной ярости, что стоящие рядом студенты инстинктивно отшатнулись, заметался по коридору. В дальнем конце, у перехода в другой корпус, он заметил две фигуры. Джихён и Мина стояли у окна. Нападающий победно улыбался, демонстрируя свои ровные зубы под пластырем на носу, а Мина, скрестив руки на груди, смотрела на Чонгука с холодным, мстительным триумфом. Она получила свое возмездие за позор в столовой. Чонгук сделал шаг в их сторону, готовый прямо здесь, на глазах у всех, превратить Ли в кровавое месиво, но в этот момент его телефон в руке бешено завибрировал. На экране высветилось: «хён».

***