громче, чонгук

***

Тэхён сидел в салоне своей машины, крепко сжав пальцами руль. В салоне было душно, солнце нещадно пекло через лобовое стекло, но мужчина даже не думал включать кондиционер. Он просто прикрыл глаза, пытаясь унять бешеный пульс и прийти в порядок после двусмысленных угроз в аудитории. Ему нужно было просто успокоиться, доехать до дома и дождаться Чонгука. Тишину салона нарушил резкий, требовательный звук уведомления. Тэхён вздрогнул, открывая глаза, и потянулся к лежащему на соседнем сиденье смартфону. На экране горела ссылка на главный студенческий форум. Предчувствие, до этого липким узлом сжимавшее горло, заставило его затаить дыхание. Он разблокировал телефон. В следующую секунду воздух словно выкачали из легких. «ЗАПРЕТНЫЕ СВЯЗИ В СТЕНАХ ВУЗА: МОЛОДОЙ ПРЕПОДАВАТЕЛЬ ЭКОНОМИКИ ТАЙНО ВСТРЕЧАЕТСЯ СО СТУДЕНТОМ» Глаза Тэхёна в панике бегали по строчкам грязного, сочащегося ядом текста. Но взгляд намертво приковало к фотографиям.Телефон едва не выскользнул из ослабевших пальцев. Тэхёна начало мелко, ощутимо потряхивать. В голове поднялся оглушительный шум, а в висках бешено запульсировала кровь. Это был крах. Ли и Мина не просто догадывались — у них были доказательства, и теперь этот компромат видели тысячи людей. Профессор Кан, ректорат, коллеги — перед глазами пронеслась картина того, как рушится всё, к чему он стремился годами. «Чонгук», — вспыхнуло в сознании. С трудом сделав глубокий, болезненный вдох, Тэхён заставил себя взять бушующую панику под контроль. Пальцы все еще дрожали, но он быстро отыскал в контактах нужный номер и нажал на вызов. Слушая длинные, мучительные гудки, он молил бога только об одном — чтобы этот безумный мальчишка не успел натворить глупостей. Тэхён слушал гудки, и каждый этот тягучий, монотонный звук отдавался в ушах ударом набата. Сердце колотилось где-то в горле, мешая нормально дышать. В голове вихрем проносились обрывки мыслей: испуганное лицо профессора Кана, презрительные взгляды коллег, ректорат. Годы безупречной учебы, бессонные ночи над диссертацией, всё то, к чему он упорно шёл, отсекая любые слабости, — всё это рушилось, превращаясь в прах из-за одного грязного клика. Ему было страшно. Так страшно, что пальцы, сжимающие телефон, побелели, а к горлу подкатывала тошнотворная, удушливая паника. Но посреди этого липкого кошмара, сквозь нарастающий гул в ушах, Тэхён вдруг отчетливо вспомнил Чонгука. Его искусанные губы, бешеный взгляд и кулаки, сжатые до белых костяшек там, в аудитории. Чонгук, который всегда сначала бил, а потом думал. Чонгук, который ради него без раздумий бросится в любое пекло. И этот страх за Чонгука внезапно оказался сильнее, глубже и острее, чем страх потерять работу. Если этот ненормальный, отчаянный мальчишка сейчас ворвется в толпу и искалечит Ли на глазах у всего университета, его жизнь сломают окончательно. Его закроют. У него отнимут будущее. И вот этого Тэхён себе точно никогда не простит. — Ну же, Чонгук, возьми трубку, умоляю, ответь мне... — сквозь зубы прошептал Тэхён, зажмуриваясь до цветных пятен перед глазами. На четвертом гудке связь наконец оборвалась, и в динамике раздался тяжелый, хриплый вздох Чонгука. На заднем плане глухо шумел университетский коридор — этот звук казался Тэхёну гулом приближающегося поезда. — Хён, — голос Чонгука прозвучал так низко и опасно, что Тэхёна прошиб холодный пот. В этом голосе звенела чистая, первобытная ярость. — Ты видел? Эти твари... они выложили это. Я сейчас их... — Чонгук, стой, — перебил его Тэхён. Он изо всех сил вцепился в руль свободной рукой, заставляя свой голос звучать ровно, жестко и властно — так, чтобы перебить чужую слепую ярость. — Ни шагу к Ли. Ты слышишь меня? Стой на месте. — Хён, они разрушили твою жизнь! — сорвался на глухой, отчаянный рык Чонгук. Тэхён буквально кожей почувствовал, как парня трясет от бессилия и злости. — Этот ублюдок стоит в десяти метрах от меня и смеется! Я не оставлю это, Тэ! Я его уничтожу! — Чон Чонгук! — Тэхён выкрикнул его имя, срываясь на выдох, и младший на том конце провода мгновенно осекся. Тэхён сглотнул вставший в горле ком и заговорил тише, но с такой отчаянной искренностью, от которой перехватывало дыхание. — Послушай меня. Мне плевать на эту статью. Плевать на ректорат, на их сплетни и на то, что они обо мне подумают. Работу я найду. Но если ты сейчас тронешь Ли, тебя арестуют. И тогда они победят, понимаешь? Они отнимут у меня тебя. Тэхён прижал телефон плотнее к уху, чувствуя, как по щеке всё-таки скатилась одна горячая слеза, которую он тут же зло вытер. — Ты нужен мне, Гук. Целым и на свободе. Пожалуйста... ради меня. Развернись и иди к машине. Мы уезжаем домой. Прямо сейчас. Слова Тэхёна ударили наотмашь, пробивая глухую стену ярости в голове Чонгука. Он стоял посреди шумящего коридора, тяжело дыша, а пальцы, сжимавшие телефон, подрагивали от переизбытка адреналина. Ли в дальнем конце коридора что-то ехидно шептал Мине, косясь в его сторону, и внутри у Чонгука всё выло от желания подойти и стереть эту ухмылку с его лица. Но в ушах всё еще звучал дрожащий, отчаянный голос Тэхёна: «Они отнимут у меня тебя». Эта фраза, сказанная с такой острой, обнаженной искренностью, отрезвила бунтаря лучше любого ледяного душа. Тэхёну сейчас было в сто раз хуже, но он думал не о себе. Он думал о нём. Чонгук резко перевел взгляд на Ли, смерив его таким тяжелым, обещающим взглядом, что тот инстинктивно перестал улыбаться. Ничего, до него очередь еще дойдет. Развернувшись на пятках, Чонгук накинул капюшон пониже и размашистым шагом направился к выходу из корпуса, расталкивая глазеющих студентов. Когда дверь машины захлопнулась, в салоне воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Чонгук повернулся к Тэхёну. Старший уже немного взял себя в руки, но бледность лица и крепко сжатые на руле пальцы выдавали его состояние. Младший молча протянул руку и накрыл ладонь Тэхёна своей, слегка сжимая. Тэхён завел мотор. Машина плавно тронулась с парковки, увозя их подальше от этого кошмара. Несколько минут они ехали молча, пока университет не скрылся из виду в зеркалах заднего вида. — Завтра я всё решу, — тихо, но удивительно твердо произнес Тэхён, не отрывая взгляда от дороги. В его голосе уже не было паники — только холодная решимость человека, готового принять удар. Чонгук резко повернулся к нему, вскидываясь: — Что ты решишь, хён? Пойдешь подставляться под удар профессора Кана? Нет. Завтра утром я сам пойду к ректору. Я заявлю, что это я тебя преследовал. Скажу, что вся эта статья — бред уязвленной девчонки, а фототографии... скажу, что ты просто подвозил меня как куратор. — Чонгук, остановись, — мягко, но с железной интонацией прервал его Тэхён. Он на секунду перевел на парня взгляд, полный бесконечной теплоты и грусти. — Наш ректор не дурак, и Кан тоже. Твои оправдания только усугубят ситуацию и сделают из этого еще больший цирк. — Но я не могу просто сидеть и смотреть, как тебя закапывают! — Чонгук сорвался на отчаянный шепот, отворачиваясь к окну и до боли кусая губу. Его жрало чувство вины за то, что он не смог защитить их тайну. Тэхён вздохнул, сбавляя скорость перед светофором. Он убрал руку с коробки передач и мягко коснулся щеки Чонгука, заставляя парня повернуться к нему. — Посмотри на меня, — попросил старший. Когда Чонгук поднял на него свои полные боли и злости глаза, Тэхён слабо, но уверенно улыбнулся. — Я разберусь со всем сам. Я старше, и это моя обязанность — защищать тебя и наши отношения. Всё, что мне нужно от тебя сейчас, Чонгук... просто верь мне. Сможешь? Чонгук смотрел на него, чувствуя, как к горлу подступает ком. В этой спокойной уверенности Тэхёна было столько силы, что парень просто не посмел спорить. Он медленно кивнул, перехватывая руку Тэхёна у своей щеки и прижимаясь к ней губами. — Верю, хён. Верю.

***

Университет встретил Тэхёна удушающей, липкой атмосферой. Стоило ему переступить порог главного корпуса, как время словно замедлилось. Шумные университетские коридоры моментально притихли, едва его строгий силуэт показался в дверях. На Тэхёна смотрели все. Кто-то переговаривался, прикрывая рот ладонью, кто-то высокомерно кривился, а кто-то смотрел сочувственно, но Ким держал спину идеально прямой. Лицо его превратилось в непроницаемую, холодную маску преподавателя, хотя внутри всё выжигало от стыда и напряжения. Они с Чонгуком пришли вместе, но Тэхён еще на парковке приказал парню идти на занятия. Разумеется, Чон не собирался так просто сдаваться. Чонгук шел на полшага позади Кимa, натянув капюшон толстовки, и его взгляд, обещающий расправу каждому, кто слишком долго пялился на Тэхёна, так и метал молнии. У лестницы их перехватил секретарь ректора. Девушка выглядела испуганной и старалась не смотреть Тэхёну в глаза. — Учитель Ким... Вас срочно вызывает к себе ректор. Немедленно. Профессор Кан уже там. Тэхён лишь едва заметно кивнул, ни один мускул на его лице не дрогнул. — Хорошо, я сейчас подойду. — Хён, я пойду с тобой — упрямо сказал Чонгук. Тэхён остановился. Он поднял взгляд на Чонгука, и в его глазах не было паники — только бесконечная, глубокая твердость и немая просьба. — Чонгук, нет, — тихо, но так, чтобы слышал только он, произнес Тэхён. — Мы это обсуждали. Ты сейчас разворачиваешься и идешь на пары. — Но Тэ... — парень попытался перебить, но Ким едва заметно качнул головой. — Послушай меня. Если ректор посчитает нужным вызвать тебя, он об этом оповестит, и я сам тебе сообщу. А пока твое присутствие там только усугубит ситуацию. Пожалуйста, Чонгук... сосредоточься на учебе. Это лучшее, что ты можешь сейчас для меня сделать. Просто верь мне и иди в аудиторию. Чонгук до боли сжал челюсти, его кулаки в карманах куртки задрожали от бессилия. Ему хотелось крушить стены, но этот спокойный, любящий и одновременно строгий взгляд хёна переубедил его. Он понял, что если сейчас устроит сцену, то окончательно растопчет всё, что Тэхён пытается спасти. С трудом заставив себя подчиниться, Чонгук сделал шаг назад. — Я буду ждать твоего звонка, хён, — тихо бросил он. Тэхён благодарно, едва заметно улыбнулся ему одними уголками губ, развернулся и направился в сторону кабинета ректора, готовый встретиться со своим главным кошмаром лицом к лицу. Тэхён коротко постучал и, не дожидаясь ответа, толкнул тяжелую дверь. В кабинете было душно. За главным столом с хмурым видом сидел ректор Пак, а чуть поодаль, в кресле, нервно перебирал какие-то бумаги профессор Кан. Едва Тэхён сделал шаг внутрь, ректор швырнул на стол распечатку той самой статьи. Листок с фотографией Чонгука и Тэхёна зашуршал, остановившись у самого края. — Ким Тэхён, ты вообще головой думал? — без лишних предисловий, резко начал Пак, даже не предложив ему сесть. — Преподаватель крутит роман со студентом. Прямо под носом у всего факультета! Ты понимаешь, какой это удар по нам? — Господин ректор, я могу всё объяснить, фотографии вырваны из контекс... — попытался вставить Тэхён, но его бесцеремонно перебил Кан. Профессор поднялся с кресла, тяжело вздыхая: — Тэхён, ну какая к черту разница, откуда они вырваны? Статью прочитал весь университет! — Кан подошел ближе, искренне, по-человечески переживая за своего лучшего кадра. — Чтобы замять этот бред с минимальным позором, у тебя один выход. Ты сейчас же рвешь все контакты с этим мальчишкой, Чоном, берешь отпуск за свой счет и уезжаешь куда-нибудь на пару месяцев. Пока всё не утихнет. Тэхён замер. Слова Канa обожгли изнутри, но паника, которая душила его всё утро, вдруг сменилась глухой, железобетонной уверенностью. Он выпрямился и посмотрел куратору прямо в глаза. — Я не буду с ним расставаться, — тихо, но абсолютно твердо отрезал Тэхён. Ректор Пак аж бровью повел от такой наглости, а Тэхён продолжил, чеканя каждое слово: — Мои личные отношения никак не касались работы. Я не завышал Чонгуку оценки, не давал поблажек и вел лекции строго по программе. На учебу других студентов это тоже никак не повлияло. Если вам так нужны мои объяснения — вот они. Но если ставить вопрос ребром... я лучше напишу заявление и уйду в отпуск, но Чонгука я не брошу. В кабинете повисла тяжелая пауза. Тэхён ждал, что ректор сейчас начнет орать и вышвырнет его с волчьим билетом, но Пак лишь устало потер виски и переглянулся с Каном. — Да господи, Тэхён, сядь ты уже, не ори, — махнул рукой Кан, сдуваясь и возвращаясь в кресло. — Никто тебя не увольняет. Нам просто этот лишний шум не сдался перед аккредитацией. У Чонгука твоего проблем не будет, успокойся. В конце концов, вы оба взрослые люди, уголовщины тут нет, да и в самой статье ничего криминального — так, грязные сплетни обиженных студентов. Ректор Пак вздохнул, пододвигая к себе чистый лист бумаги. — Ким, вы отличный специалист, и терять вас из-за чьей-то глупой мести я не собираюсь, — уже спокойнее, обычным тоном произнес ректор. — Но и делать вид, что ничего не случилось, мы не можем. Настоятельно прошу вас обоих: пока вы в стенах университета — забудьте, что вы вместе. Никаких совместных прогулок, никаких подвозов до дома. Не дразните собак. Пиши заявление на две недели, посиди дома, пока буря уляжется. А мы с Каном пока выясним, кто слил эти фото в сеть. И поверь, когда мы найдем автора статьи, мало ему не покажется. Отчислим к чертовой матери. Тэхён почувствовал, как из легких наконец вышел весь застоявшийся воздух. Плечи сами собой опустились. Чонгука не тронут. Их не заставляют расставаться. — Спасибо, — искренне, с огромным облегчением выдохнул Тэхён, притягивая к себе ручку. — Я всё понял. На людях мы пересекаться не будем.

***

Стоило ему войти в аудиторию перед парой и сесть на привычное место в конце ряда, как к нему тут же подсели Намджун и Хосок. Юнги устроился чуть впереди, повернувшись на стуле и хмуро глядя на друга. Парни явно ждали его и не собирались делать вид, что ничего не произошло. — Гук, ну ты как? — тихо, без лишних зевак спросил Хосок, обеспокоенно заглядывая ему в лицо. — Мы со вчерашнего дня до тебя дописаться не можем. Что это вообще за бред в этой статье? — Вся эта рассылка... Гук, скажи честно, это правда? — Намджун говорил серьезно, понизив голос до шепота, чтобы их не услышали на передних рядах. — Вы с Ким Тэхёном. Между вами реально что-то есть? Чонгук сидел, уставившись в одну точку на парте, и до белых костяшек сжимал в кулаке свой телефон. В голове до сих пор стоял тихий, уставший голос Тэхёна, который вчера просил его держать себя в руках и обещал, что они со всем справятся. Ему чертовски хотелось защитить хёна, скрыть их мир от чужих грязных ртов, даже если эти рты принадлежали его лучшим друзьям. — Я не хочу об этом говорить, — глухо, сквозь зубы процедил Чонгук, даже не повернув головы к парням. — Просто закройте тему. Насовсем. — Гук, мы же помочь хотим, если на вас ректорат давит... — начал было Юнги, но Чонгук резко перебил его, подняв на друзей потемневший, бешеный взгляд. — Я сказал: завалите! Всё, что я сейчас хочу — это найти Ли Джэхёна и разбить его сучью голову о ближайшую стену. И поверьте, если этот ублюдок попадется мне на глаза до того, как его отчислит ректор, я за себя не ручаюсь. Парни переглянулись. По такой жесткой, неконтролируемой агрессии Чонгука им и без прямых ответов стало всё понятно: статья не врала, между их другом и молодым преподавателем экономики действительно всё серьезно. И прямо сейчас Чонгук был готов уничтожить любого, кто посмеет в это полезть. Для Чонгука эти четыре часа превратились в изощренную пытку. Он сидел на парах, уставившись в одну точку, и не слышал ни единого слова преподавателей. Внутри всё буквально горело от нарастающего, бешеного напряжения. Каждую секунду ему хотелось сорваться с места, снести к чертям дверь в кабинет ректора Пака и высказать им всем всё, что он думает. Сказать, что это он виноват, что это он привязался к Тэхёну, что Тэхён вообще ни при чём! Его удерживало только одно — образ хёна перед глазами. Его отчаянный, но такой твердый взгляд. «Просто верь мне». И Чонгук верил. До боли кусал губы, до хруста сжимал кулаки под столом, едва сдерживая рвущийся наружу рык, когда ловил на себе косые взгляды однокурсников, но сидел на месте. Он обещал Тэхёну не устраивать цирк. На переменах Чонгук хищником ходил по коридорам, выискивая глазами Ли Джэхёна и Мину. Он был абсолютно уверен, что эти твари заявятся в университет при полном параде, чтобы с садистским удовольствием наблюдать, как рушится его жизнь и жизнь Тэхёна, как их поливают грязью. Чонгук внутренне готовился сдержать обещание и не бить Джэхёна, но хотя бы плюнуть ему в его самодовольную рожу. Но, на удивление, ни Ли, ни Мины в корпусе не было. Их места в аудиториях пустовали, а староста во время переклички лишь пожала плечами. Это отсутствие казалось странным и даже пугающим — словно они затаились, празднуя победу где-то в другом месте. Четыре часа без единой весточки от Тэхёна. Едва прозвенел звонок с третьей пары, Чонгук первым вылетел из аудитории в пустой коридор и резко выдернул из кармана джинсов телефон. В ту же секунду экран моргнул, уведомляя о входящем сообщении.

От: Хён «Я дома. Всё нормально, Гуки. Закончи спокойно пары и приезжай ко мне, мы обо всем поговорим. Я жду тебя».

Чонгук перечитал сообщение трижды, чувствуя, как в груди наконец отпускает эта мертвая хватка страха. Парень шумно выдохнул, прижимаясь затылком к прохладной стене коридора. Ехать прямо сейчас, бросив оставшиеся занятия, было нельзя — Тэхён просил закончить пары, а Чонгук больше всего на свете не хотел подводить его снова, раз уж старший взял всё на себя. Но теперь, по крайней мере, он знал, что хён в безопасности, в их укрытии. Спрятав телефон, Чонгук накинул капюшон и быстрым шагом направился к следующей аудитории. Ему нужно было перетерпеть еще немного, а потом он долетит до дома Тэхёна за считанные минуты.

***

Как Чонгук добирался до дома Тэхёна, он потом так и не смог вспомнить. Всё было как в тумане: смазанные пейзажи за окном автобуса, бешено стучащее сердце и одна-единственная мысль в голове — быстрее доехать, убедиться, обнять. Это дикое, удушающее напряжение, копившееся внутри все эти долгие часы страха за Тэхёна, требовало немедленного выхода. Ему жизненно необходимо было сбросить эту свинцовую усталость и просто коснуться своего человека. Едва переступив порог квартиры, Чонгук даже толком не разулся — просто скинул кроссовки, бросил рюкзак прямо на пол и пошел на мягкий свет, льющийся из кухни. Тэхён стоял у плиты, что-то помешивая в сковороде. На нём был домашний уютный свитер, а из динамика телефона тихо лилась какая-то спокойная мелодия. Он выглядел таким домашним, таким безопасным, что у Чонгука перехватило дыхание. Не говоря ни слова, младший сделал три размашистых шага, практически налетел на Тэхёна со спины и сжал его в своих объятиях, утыкаясь носом в родную шею. Тэхён от неожиданности вздрогнул, но, почувствовав знакомый запах и тепло, мягко улыбнулся. Он попытался чуть повернуться в кольце чужих рук, похлопывая Чонгука по предплечьям. — Гуки... Ну всё, тише, я здесь, — нежно пробормотал старший. — Сейчас ужин уже будет готов. Отпусти меня на минутку, ладно? Мне нужно выключить плиту, а то всё сгорит. Но Чонгук только упрямо помотал головой, еще сильнее вжимаясь лицом в его плечо. Он не просто не отпустил — он сжал объятия еще крепче, словно пытался спрятать Тэхёна от всего мира внутри себя. — Ох... Гук, пусти, раздавишь же... — тихо пискнул Тэхён. Только услышав этот сдавленный писк, Чонгук опомнился. Он испуганно ослабил хватку и сделал полшага назад, но рук с талии Тэхёна так и не убрал. Парень заглянул прямо в уставшие глаза хёна, и в его собственном взгляде смешались отчаяние и бесконечная тревога. — Как ты? — глухо, срываясь на хрип, спросил Чонгук, внимательно сканируя лицо старшего. — Хён, ну расскажи. Сильно тебе досталось от них? Они... они были грубы с тобой? Тэхён посмотрел на его взволнованное лицо, на хмуро сведенные брови и мягко накрыл ладонями его щеки, поглаживая большими пальцами скулы, успокаивая. — Всё хорошо, Чонгук-а. Правда, всё позади, — тихо и невероятно тепло ответил Тэхён, заставляя парня немного расслабиться. — Сейчас мы сядем, спокойно поужинаем и я тебе обо всем-расскажу. Обещаю. Прими душ, переоденься и приходи на кухню. После душа Чонгук вышел свежим и почувствовал себя намного лучше. Голова немного прояснилась за день, а в мыслях наконец-то наступил относительный порядок. Пройдя на кухню, он застал Тэхёна, который уже заканчивал сервировку стола. Когда Тэхён заметил его, то пригласил за стол, одарив нежным взглядом. — Садись, всё как раз готово, — негромко позвал Тэхён. Ели они почти молча. Сначала просто торопливо насыщались, приходя в себя, но потом Тэхён аккуратно нарушил тишину: — Как день в универе прошел? Сильно доставали? Чонгук дернул плечом, ковыряя вилкой в тарелке. — Да какой там «прошел»... Я ни одной лекции не слышал, хён. Все мысли только о тебе были, думал, с ума сойду в этой аудитории. А косые взгляды... Да, пялились знатно, перешептывались за спиной. Но мне, если честно, вообще плевать на них. Главное, чтобы тебя не трогали. Тэхён ничего не ответил, лишь тепло посмотрел на него и мягко накрыл его ладонь своей. Уже позже, когда с ужином было покончено, они переместились в зал. Чонгук устроился на диване, вытянув длинные ноги, и сразу притянул Тэхёна к себе, обнимая со спины. Только в этот момент, чувствуя родное тепло, он наконец-то полностью расслабился. Тэхён поудобнее перехватил ладонь Чонгука, переплетая их пальцы, и глубоко вздохнул, готовый выложить всё как есть. — В общем... я беру перерыв в работе, — тихо начал старший. — Какое-то время буду вести лекции и принимать задания только онлайн, из дома. Но, Гуки, самое главное — меня не увольняют. Мы с ректором Паком всё решили. Чонгук резко приподнял голову, заглядывая хёну в лицо: — Серьезно? Тебя оставляют? — Да, — Тэхён слабо улыбнулся, поглаживая его пальцы. — Пак не дурак, терять преподавателя из-за чьих-то грязных сплетен он не хочет. Да и профессор Кан за меня заступился. Так что буря уляжется, а виновные в этой рассылке будут наказаны. Я не стал их прикрывать, Чонгук. Я прямо сказал Паку про Мину и Джэхёна. Пусть получают по заслугам. Глаза Чонгука недобро блеснули, а челюсти невольно сжались от злости: — И правильно сделал, хён. Туда им и дорога. Так вот почему их сегодня не было в корпусе... Жаль, я Джэхёну рожу так и не начистил. — Чонгук, успокойся, администрация сама с ними разберется, — строго, но мягко осадил его Тэхён. — Но есть еще кое-что. Самое важное. Когда мой отпуск закончится и я вернусь в университет... нам придется строго держать дистанцию. Никаких совместных обедов, никаких взглядов в коридорах, и уж точно ты не будешь ждать меня у машины. В стенах вуза мы чужие люди. Справишься с этим? Чонгук притих, уткнувшись носом в шею Тэхёна. Ему, с его собственническим характером, будет чертовски тяжело проходить мимо любимого человека и делать вид, что они едва знакомы. Но ради того, чтобы защитить Тэхёна и сохранить их мир здесь, в этой квартире, он был готов на всё. — Справлюсь, хён, — тихо, но твердо пообещал Чонгук, крепче сжимая его в объятиях. — Пусть в универе думают, что хотят. Главное, что когда закрывается эта дверь, ты только мой. Тэхён мягко повернулся в кольце чужих рук, устраиваясь лицом к Чонгуку. Он ласково очертил пальцами линию его челюсти, заставляя младшего посмотреть себе в глаза, и в этом взгляде было столько тепла и скопившейся за день нежности, что у Чонгука перехватило дыхание. — Я люблю тебя, Чонгук-а, — тихо, но с абсолютной, звенящей искренностью произнес Тэхён. И сам же подался вперед, прижимаясь своими губами к его. Сначала это было почти невесомо, как робкая попытка убедиться, что всё худшее позади и они оба здесь. Чонгук ответил бережно, едва дыша, ласково перехватывая инициативу и медленно сминая мягкие губы Тэхёна. Это было так нежно, что внутри всё щемило от накопившейся за день тревоги, которая теперь наконец-то плавилась и уходила. Чонгук глухо рыкнул куда-то в поцелуй, и его пальцы жестко, по-хозяйски зарылись в волосы Тэхёна на затылке, притягивая его к себе уже без всякой осторожности. Тэхён не отпрянул — наоборот, он рвано выдохнул, подаваясь навстречу всем телом, и крепко вцепился пальцами в ткань Чонгуковой футболки на спине, сминая её в кулаках. Их поцелуй стал глубоким, горячим, до боли в губах, сбивчивым от нехватки воздуха. Когда Чонгук наконец неохотно отстранился, чтобы дать им обоим вздохнуть, его потемневшие глаза горели, а дыхание было тяжелым и рваным. Он прижался своим лбом к лбу Тэхёна, чувствуя, как горячо бьется чужой пульс под его пальцами. С трудом ловя воздух, Чонгук бережно обнял лицо хёна ладонями, заставляя его посмотреть на себя. Голос парня прозвучал глухо, срываясь от избытка чувств: — Я тоже люблю тебя, хён. Больше всего на свете, слышишь? Тэхён слабо улыбнулся и, уткнувшись носом в его плечо, согласно кивнул. Чонгук мягко погладил его по спине, окончательно успокаивая, а потом потянулся к журнальному столику и взял пульт от телевизора. — Давай включим какой-нибудь фильм? — предложил Чонгук, листая меню на экране, просто чтобы найти что-то легкое и разгрузить голову. Он отложил пульт, поудобнее укутал Тэхёна пледом и крепче прижал к себе, позволяя старшему полностью расслабиться под его боком. — Пусть в университете сами со всем этим разбираются, хён, — тихо, но уверенно добавил Чонгук, целуя Тэхёна в макушку. — Нас это больше волновать не должно. Всё, что происходит за порогом этой квартиры, останется там. А мы просто побудем здесь. Слушая его спокойный, ровный голос и чувствуя, как под щекой размеренно бьется чужое сердце, Тэхён наконец-то полностью отпустил все тревоги этого дня. Внутри разлилось удивительное, ленивое тепло. Он закрыл глаза и впервые за долгое время искренне, всем сердцем поверил: какие бы трудности или правила ни ждали их впереди, они с Чонгуком пройдут через это вместе. И всё у них обязательно будет хорошо.