Искренний лжец

             

I

       Сяо Чжань — лжец, искусный притворщик с целым арсеналом разных масок для всевозможных сценариев. Ему бы в кино сниматься, хотя нет, давайте сразу Оскар за лучшую актерскую роль в его же собственной жизни. Он научился врать даже глазами, улыбаться неискренне, но так правдиво, что никто и не поймет подвоха. Он иногда и сам покупается на свою же ложь, принимая ее за правду. Это не его прихоть, а скорее насмешка жизни, неудачно выпавшая роль второстепенного персонажа, влюбленного в одного из главных героев, для которого Чжань не более, чем друг и даже, возможно, он тот самый друг аутсайдер, с которым «звезда сюжета» дружит не понятно почему, ведь он не классный, не крутой или выделяющийся чем-то. Всего лишь действующее лицо, эфирное время которого всегда урезано на минимум, сюжетная линия плохо раскрыта, а чувства и вовсе оставлены где-то за кадром истории. И никто не узнает, что у таких фоновых персонажей этих самых чувств больше, чем во всех сюжетных линиях вместе взятых. А самое поганое из них — влюбленность, по крайней мере если спрашивать лично у Сяо Чжаня. Он описал бы это, как особое ощущение… наверно, что-то близкое к состоянию неизлечимо больных. Они знают, что умирают каждую минуту, а их самочувствие всегда примерно на уровне «пока терпимо», хотя бывают и периоды ремиссии. Тогда появляется даже надежда на благоприятный исход, но затем наступает момент обострения, напоминая, насколько болезнь сильнее, и сделать с нею вряд ли что-то получится. Единственное, что возможно — это просто ждать конца, который вряд ли окажется хорошим.

***

              — Открыт! — Пасуй! — Ну! Давай! Сяо Чжань, запрокидывая голову и щуря один глаз, наблюдает, как мяч залетает в баскетбольное кольцо. Честно? Ему не нравится баскетбол, как и в целом любой спорт. Из спорта в его жизни были только пробежки к школьным остановкам, когда он просыпал, но ему нравится его друг Ван Ибо, поэтому пару раз в неделю все же приходится сидеть на спортивной площадке, наблюдая за игрой, из правил которой он знает только то, что Ибо нужно попасть мячом в кольцо, а ему самому выглядеть не слишком очевидно влюбленным. Чжань опускает глаза в конспект, стараясь использовать время максимально рационально — приятное созерцание Ибо и полезное штудирование лекции. Сегодня они договорились позависать вечером вместе — заказать еды, поесть за просмотром очередного фильма, забыв оставить хотя бы немного времени на учебу. — Э-э-э-й, Ся-я-яо Чжа-а-ань, — чувство холода на скуле отрезвляет, отвлекая от мыслей. Холодная и мокрая бутылка касается лица, а капли с нее падают на буквы конспекта, — десять из десяти за искусство игнорирования. — Мой уровень искусства не превзойдет твой талант докапываться, — Чжань смахивает пятно воды с листа тетради и захлопывает ее. — На каждого игнорирующего Сяо Чжаня найдется свой Ван Ибо. Игриво подмигнув другу, Ибо взахлеб пьет из бутылки, после вытирая пролившуюся воду с подбородка краем футболки, а Сяо Чжань отмечает для себя, что реклама воды из этого момента вышла бы просто прекрасная. Он, естественно, был бы ее главным фанатом и скупал всю предлагаемую продукцию, но сейчас перед ним вовсе не экран телевизора, так что взгляд лучше бы отвести. — Короче, собирайся и двигай к парковке. Я в душ и минут через десять тоже подойду. — Уже идем? А игра? — Чжань, щурится от солнца, смотря наверх в лицо Ибо, пока тот, стартанув, пятится назад. — Это может продолжаться бесконечно долго, а я хочу уже скорее заказать еды и залить в себя пару литров колы под интересный фильм, — он разворачивается и начинает легко бежать. — Надеюсь, ты помнишь, где я припарковался, — выкрикивает парень, уже отдалившись от трибун. Конечно, помнит. Сяо Чжань помнит все, что связано с Ван Ибо, от любимого напитка до расписания его пар. Это немного зависимость, немного сталкерство и маниакальная помешанность, но Чжань до сих пор моментами хочет поверить, что это всего лишь проявление крепкой дружеской связи. Вообще он никогда не подумал бы, что будет дружить с кем-то типа Ибо. Нет, они не то чтобы прям какие-то мега противоположности, у них оказалось довольно много общего, но, увидев тогда еще первокурсника в коридоре универа, Сяо Чжань воспринял его как будущую звезду факультета, или главную проблему, может выскочку, но никем из них в итоге Ибо не оказался. Он не всеобщий любимчик с кучей поклонниц, хотя многие его знают, многие обращают внимание, в то время как Чжань скорее останется незамеченным, пройди он мимо компании студентов; он не проблемный, хотя и без драки не обойдется, если вдруг его что-то спровоцирует, Чжань же, скорее промолчит, не считая нужным решать конфликт силой; Ибо учится, не напрягаясь, не заучивает, не ходит на каждую пару, но каким-то чудом всегда все сдает и закрывает долги, а вот Чжаню приходится прикладывать усилия, хотя он вовсе не ботан или заучка. Их дружба началась четыре года назад, когда Сяо Чжань подумал, что оказаться на тусовке старшекурсников должно быть круто и весело, а Ван Ибо не оценил идею старших приколоться над некоторыми присутствующими, в число которых попал и Сяо Чжань.              

***flashback***

       Поначалу все было стандартно: чужой дом, куча незнакомых людей, дешевая выпивка и желание свалить оттуда первые полчаса, что в целом вызывало у Сяо Чжаня только ощущение максимального дискомфорта, но потом как-то вдруг позвали в компанию старших, предложили что-то выпить, только вот он не успел. По кисти ударило, кажется полупустой бутылкой, прилетевшей со стороны, заставив расплескать содержимое стакана на себя и рядом стоящих. — Не пей, если не хочешь оказаться на порнхабе. Малознакомый на тот момент первокурсник с нагловатым выражением лица, подошел чуть ближе, кивая на стакан в его руке. Все, что Чжаню было тогда известно о нем, — это то, что зовут его вроде как Ван Ибо и девчонки считают его красивым. Нет. Девчонки считают, что он чертовски горяч, а Сяо Чжань считает, что он творит какую-то хрень. Он хмурится с немым вопросом, не имея ни малейшей возможности понять зачем в него швырнули бутылкой и каково значение сказанного, пока стоявший рядом старшекурсник стряхивает с себя не попавшие на него брызги от напитка. Он хмуро, очевидно на грани бешенства, выступает к наглецу, чем, кажется, совершенно того не пугает. — Ты что-то гонишь, малой. Наживаешь проблемы? — Проблемы? — Ван Ибо делает непонимающий вид, показушно состроив лицо, что прям так и раздражает остальных, провоцируя на еще большее бешенство. — Ты перепил, парень? — одна из девчонок, в их окружении, шагает к ним ровно на том моменте, когда ее друг собирается ухватиться за первокурсника, и останавливает, слегка коснувшись груди. — Полегче, ладно? — она чуть слышно обращается к знакомому. — проблемы нам ни к чему. — М-м-м, наверно, правда перепил, — Ван Ибо хмурится, чуть сморщив нос, — и наверно, поэтому мне показалось, что вы обсуждали, как классно будет накачать лузеров возбудительными веществами, а после закрыть их всех в одной комнате, чтобы они, наверное, подискутировали на какую-нибудь заумную тему. И-и-и, ещё мне, скорее всего, приглючилось, как вы закидывали по паре колес в несколько стаканов. Группа этих ребят вдруг нервозно бросают взгляды друг на друга, что, конечно же, подтверждает правдивость истории, а немногие из тех, кто наблюдал происходящее, напрягаются, брезгливо заглядывая в свои стаканы, как и сам Сяо Чжань. Вообще это противно. Он вдруг ощущает себя униженно и обидно, наверно, так себя чувствуют люди, которые подвергаются издевательствам и унижениям в стенах учебных заведений. В школе это обошло его стороной, а теперь, испытав приближенный к этому опыт, ему омерзительно до тошноты. — Ты поехал, чувак, — шипят в лицо Ибо, и тот становится до ужаса серьезным. — Это ты поедешь, в лучшем случае домой, с документами об отчислении, когда в деканате засветятся фотки ваших махинаций, — он поднимает руку с телефоном, повертев его в пальцах. — Кстати, вот он, — парень кивает на одного из их компании, — очень классно вышел, кстати. — Нифига подобного! Резкий рывок отрывает Ван Ибо с места, вынудив оказаться со старшим студентом лицом к лицу. Наверно, в таких моментах нужно бы чуть поджать свой павлиний хвост, но парень набирается смелости еще больше, смотря в лицо напротив с насмешливой жалостью и обращаясь к противнику с соответствующей интонацией: — Эй, советую быть потише, ок? Сяо Чжань чувствует, что вот-вот ситуация перерастет в драку, а волнение уже неприятно скребется из-за назревшей потасовки. Драки это не то, что он одобряет, тем более находясь вблизи от эпицентра, но вместе с этим у него необъяснимое восхищение от чужой самоуверенности и смелости, особенно когда этот Ибо меняется в лицах и настроениях с впечатляющей скоростью, и сейчас вместо насмешливой жалости он резко показывает угрожающую серьезность, продолжив, едко смотря в чужие глаза: — Не хочешь отвалить? А то из просто студента я могу превратиться в проблемного, и это отзовётся вам очень большим геморроем. Так что, уж лучше не провоцируйте. Он отцепляет от себя руку старшекурсника, почти агрессивно сбросив ее и, шагнув в сторону выхода, крепко дергает за локоть Сяо Чжаня, чем изрядно его удивляет. Толкая его в спину Ибо ворчит слова типа: «шагай давай», заставив идти под своим конвоем почти через весь дом на улицу. За порогом шумного помещения, оставшись наедине с этим парнем, Сяо Чжань чувствует себя чертовски неловко и совершенно не знает, что сейчас следует сказать. Но к счастью его судорожный поиск слов, прерывает сам Ибо: — Фуф, господи, — он прижимает ладонь к груди, выдохнув, и абсолютно меняется в лице, став самым обычным мальчишкой без намека на крутость, — вот это я стрессанул, — парень переводит дух, перегнувшись пополам и оперевшись руками в колени. Чжань не может не улыбнуться, найдя эту картину забавной, а перемены довольно милыми. — Ты извини, что я тебя так грубо схватил, мне надо было как-то круто свалить оттуда, — Ибо все еще опирается руками в колени, глядя на Чжаня, а тот только машет головой, мол «не парься». И это правда к лучшему, он не хотел бы там оставаться, как и уходить в одиночестве, после такой неприятной ситуации. — Держался ты, конечно, мощно. — Да, ага, конечно… — Ибо то ли удивляется, то ли возмущается и ещё потом рассказывает, как вообще-то страхово было так борзо общаться с этим верзилой, ему даже казалось, что голос дрожал, хотя Чжань с точностью сто процентов может уверить, что держался парень круто. А еще ему пришлось немного наврать про фотки, которых не существует, и очень хорошо, что тот дебил слишком быстро зассал этого факта и не стал докапываться дальше. — Ну, — Сяо Чжань сжимает губы и опускает взгляд, — спасибо, вроде как. Избавил меня от участия в оргии. — Хах, не благодари, может, еще и пожалеешь. Такая возможность выпадает не так часто. Старший слабо усмехается и ничего не отвечает, все еще чувствуя себя не очень. — Черт, — Ибо резко выговаривает, взглянув в телефон. — Я пойду в общем. Давай, — он хлопает Чжаня на прощанье по плечу, прежде чем быстро пройти вперед, а потом останавливается, что-то либо вспомнив, либо о чем-то задумавшись. — Знаешь, не хочешь со мной? Устроим нормальное собственное посвящение в первокурсники, — он говорит, только слегка повернув голову в бок. — Звучит интересно, только я уже на втором курсе. — Да? Странно, я ни от кого не слышал про тебя, — младший отворачивает голову обратно, может быть пытаясь вспомнить, а может делая вид. — Я не то чтобы популярный, — Сяо Чжань отвечает и чувствует даже какой-то стыд. Он действительно не тот, о ком вспомнят при разговоре. — Получается, мне придется общаться с тобой уважительно, и со всеми этими формальностями? М-м-м, ну, пофиг. Предложение все равно актуально. Сяо Чжань не знает что ответить. Стоит ли ввязываться, стоит ли идти? Он не знает даже действительно ли имя этого парня Ибо или он с кем-то спутал, не знает, куда он собрался и кто там еще будет, но он почему-то как-то странно тянется к нему и доверяет. Пока Сяо Чжань может точно сказать, что общение с ним будет на один раз, потому что они, похоже, не подходящие друг другу люди, и закончится, как только они разойдутся, в чем убеждается ещё больше, когда все же соглашается пойти с ним. Сначала они «одолжили», как выразился Ибо, чужой велик, хотя по факту тот просто его угнал и на место уж точно возвращать не собирался. А потом и вовсе незаконным и нелепым способом — через пожарную лестницу — забрались в какое-то развлекательное заведение для взрослых, где только младший чувствовал себя как рыба в воде: по-дружески общался с барменом, выпрашивая халявную выпивку для обоих, после переместившись на танцпол. Сяо Чжань не очень любит такие вещи, слишком людно, слишком шумно, и танцы это не про него, так что он остается наблюдать в районе бара, как Ибо, поддавшись музыке, двигается под различные биты и мотивы. Это полностью завладевает вниманием Чжаня, буквально вызывая колыхания нервов внутри. Да, дружбы у них не выйдет. Сяо Чжань слишком скучный для этого парня, спокойный и, наверное, правильный. Скорее всего, он завтра пройдет мимо Чжаня по коридору и даже не кивнет в знак приветствия. Но как же сильно он удивляется, когда «завтра» Ибо окликивает его около аудитории, выкрикивая на весь коридор: — Второкурсник! — он, махнув ему рукой, в пару шагов сокращает между ними расстояние, останавливаясь напротив. — Перерыв? Давай вместе пообедаем?       

***flashback***

              — Ну ты долгий! — кричит Сяо Чжань бегущему к нему Ибо. — Я бы уже дважды мог на автобусе уехать. — Ворчишь как старикан. Меня отвлекли, — Ибо поправляет челку, проходясь пальцами по мокрым волосам, выглядя при этом на 100 из 10, и, если бы старший пил сейчас, он бы точно подавился. — Поехали, наконец. У меня времени до девяти, а уже пять, — Сяо Чжань надевает лямки рюкзака на оба плеча, чтобы было удобнее. — Как думаешь, какова вероятность, что нас штрафанет патруль, за вождение без шлемов? — Ибо перекидывает ногу, устраиваясь на байк и поворачивая ключ. — По десятибалльной шкале? — Двенадцать? — Двенадцать, — Чжань соглашается и, придерживаясь за его талию, забирается сзади. — Как я и думал, значит, поедем окольными путями. Стоит ли говорить, что Сяо Чжань любит ездить с Ибо? Нужно ли пояснять, почему он это любит? Это элементарно самый доступный способ быть настолько близко к нему. Прижиматься к спине и обхватывать руками, чувствуя, как волнительно потеют ладони. У него приступы сердечной дрожи от этого и колики по внутренностям пробирают, и если это не лучшее в мире ощущение, что Чжань не знает, что лучшее. Они едут не очень быстро, какими-то кривыми улочками. Холодные капли с волос Ван Ибо остаются на щеках старшего, и он кладет голову на плечо, возникая и оправдываясь, что все в лицо летит и вообще: «вот в башку надует, и остатки мозгов через ноздри высморкнешь потом», но это так, надо же поворчать для галочки. А если быть до конца честным, то Сяо Чжань не любит шлемы — мешающий на голове глобус, не позволяющий вот так класть голову на костлявое плечо впереди или упираться лбом в чужую шею. Да, пускай из-за отсутствия шлемов им приходилось удирать от полиции несколько раз, два из которых закончились штрафом, один угрозой лишения прав, если бы Ибо не договорился о нужной денежной сумме. Есть, конечно, и достижения, ведь однажды им все же удалось удрать. Они останавливаются на светофоре, Чжань чувствует необходимость повернуть голову, чтобы положить ее к другому плечу и умудряется, поворачиваясь, задеть кончиком носа шею перед собой. И не то, чтобы он стремился это сделать, скорее, такие мелкие касания на грани интимных происходят неумышленно. Резкий поворот головы, когда Ибо совсем рядом, что практически упирает их нос к носу, дрогнувшие пальцы, задевшие при этом чужую ладонь, соприкоснувшиеся колени, локти, случайное столкновение… это все и правда непреднамеренно. Тело будто действует само без согласования с мозгом. Он прижимается щекой к плечу младшего, дожидаясь, когда они тронутся. Ибо пахнет горькой хвоей и цитрусом, а еще каким-то теплом. Этот запах Чжань узнал бы среди всех остальных. Узнал бы Ибо по нему среди толпы людей. Никто не будет пахнуть так, как он, даже если будет пользоваться идентичным парфюмом, шампунем и гелем, да всем–всем– всем, что намешано на теле этого парня. Конечно же, симпатия, влюбленность и какое-то еще постороннее чувство, не подходящее под определение дружбы, не шарахнуло резко, сразу как гром среди ясного неба в первую встречу. Нет. Это как высокоинтеллектуальный вирус постепенно проникало в сердце, сознание, душу, или что там ещё умеет чувствовать, подталкивая все ближе к неутешительному диагнозу.              

***flashback***

       Поначалу все было обычно: иногда пересекались после пар, перебрасывались парой фраз, максимум ходили поесть вдвоем куда-то во время перерыва. Сяо Чжань как-то не особо спешил открываться, не зная о чем говорить, да и интересы у них мало совпадали. Он спокойный, больше мечтательный, чувствительный студент с факультета дизайна, раз в неделю выбирающийся на пленэр и бродящий по окрестностям города в поисках красивых кадров, и Ван Ибо с факультета современного танца, дерзкий, иногда грубый, любитель экстрима, пробирающийся в ночные клубы не совсем законным способом. Но один за одним выясняется, что играют они в одни и те же «игрушки», смотрят одни и те же шоу, да и на байке гонять в поисках крутых кадров куда интересней. Однажды Чжаню экстренно нужна модель, для конкурсной съемки, а Ибо совсем не против, и это оказывается самый запоминающийся фотосет из всех когда-либо бывших у старшего. Постепенно другие знакомые, Чжань вряд ли может назвать их друзьями, отходят на второй план, все чаще игнорируются. Занятия, не связанные с совместным времяпровождением с Ибо, тоже идут туда же и, таким образом, незаметно крадучись, младший уже первый в списке важных. А потом и тот самый вечер… Один из того разряда, что слишком вайбовый, с необыкновенным закатом, окрашивающим кожу в оранжевый и ненужным фильмом, болтающим где-то на фоне. Человек рядом такой уютный и мягкий, что кажется невероятным, вызывая какое-то неразборчивое месиво ощущений. Ибо тогда впервые остался с ночевкой в общежитии Сяо Чжаня, потому что на следующий день с безумно раннего утра им взбрело выехать вместе с каким-то волонтерским отрядом в богом забытую провинцию. Ну взбрело не им, а старшему, а Ибо тупо было нечего делать. Вырубиться нужно было как можно раньше, потому они договорились максимум глянуть фильм на сон грядущий и никакого залипалова в игры. Но всего после получаса просмотра, фильм оказался ненужным, оставшись бубнить фоном, а эти двое погрузились в беспрерывные разговоры. Ибо умел так много болтать оказалось, хотя, глядя со стороны, можно было подумать либо: а — он неразговорчивый и хмурый бука; либо: б — все его темы сводятся к чисто пацанскому: игры, байк, тренировки, где и как склеил ту или иную девчонку, но нет. Он рассказывал что-то про случаи из детства, семью, школу и прежних друзей, как коала обняв одеяло. А Чжань слушал, смотря в потолок, смеялся и соглашался с похожими ситуациями, иногда подскакивая, слегка ударяя младшего по руке, когда его рассказ оказывался настолько жизненным и похожим на случай с ним, что невозможно промолчать. Иногда они вместе выкрикивали общие шутки, словив синхронизацию, и это было жуть как круто. Оба лежали на кровати, в оранжевых сумерках почти ушедшего солнца. На стене горела желтоватая гирлянда, оставшаяся от старых жильцов, и все это было так к месту, так правильно и комфортно. Чжань смотрел в сторону Ибо, наблюдая, как тот, жестикулируя и смеясь, что-то рассказывает, ощущая жесткую реальность момента, словно до этого у него был приступ дереализации, а сейчас отпустило, и он почувствовал происходящее. Здесь и сейчас между ними ощущается как что-то, что и должно происходить, словно иначе не может и быть. Будто это самое правильное место, с самым правильным человеком и в нужное время. Он смотрит на Ибо, пока словно мелкие разряды под ребрами колют, перебираясь на кожу мурашками. Волнительно и жутко необычно. Мысли заполнились осознанием чужой значимости, исключительности, ведь младший и правда замечательный, а Чжаню так повезло его встретить. В тот вечер Чжань без колебаний открыл Ибо свою душу, подготовив стульчик с табличкой «для друга», но тот без разрешения прошел совсем по иному направлению, заняв совершенно особенное место.

***flashback***

              Они приезжают к дому Ибо чуть позже, чем планировали, ну и ладно. Если Сяо Чжань не уложится во время, то придется остаться. В общежитие его уже не пустят, и это не такой уж и плохой расклад. — Сразу заказываю пиццу, — он еще толком не слез с байка, а уже набирает номер доставки, но Ибо протестует, очень с этим не согласный: — Эй! Мы же договорились на морепродукты! — быстро оттопырив подножку и оставив байк, он подскакивает к Чжаню, стараясь выхватить телефон. — Алло, здравствуйте, можно, пожалуйс… — старший выворачивается и пятится от парня, стараясь не засмеяться, общаясь с оператором. — Нет, не можно, — Ибо хочет оторвать телефон от чужого уха, пока Сяо Чжань продолжает выкрикивать: — Большую пиццу с… Младший, повиснув на нем, закрывает ему рот ладонью, не позволяя говорить, и Чжань вынужден, высунув язык, обслюнявить все, что прижимается к его губам. — Фу, — Ибо кривится и вытирает ладонь об чужую рубашку, стараясь при этом ощутимо толкнуть, — может я руки после туалета не мою. — А я зубы не чищу, рука теперь будет вонять всю жизнь, если не отгниет. — Ибо? Оклик словно молотком внутри черепа ударяет. Режет по уху и даже будто физически тоже где-то полосует… Сяо Чжаню не нужно оборачиваться и смотреть, чтобы понять, кто стоит у них за спиной. Невысокий рост, высветленное каре с ярко–желтыми прядками, бледная кожа для своей этнической принадлежности и немного грубый стиль. Ничего выделяющегося, кроме цепляющего характера и всегда изучающего взгляда с хитринкой, ну и способности поддержать абсолютно любую тему в совершенно любой компании – это скорее приобретенный профессиональный навык на факультете журналистики. Ибо поворачивает голову и отступает. Чжань не видит, но тот улыбается, наверно, по-теплому, так, что подташнивает завистью. Он опускает руку с телефоном и крепко сжимает зубы. Все происходившее до этого момента расползается трещинами, оборачиваясь будто выдумкой никогда не происходившей. Теперь едва ли Ибо будет в полной мере интересовать его присутствие. Человека за своей спиной Сяо Чжань искренне ненавидит до скрежета зубов, но старается быть не таким очевидным в этом чувстве, притворяется, что все хорошо, примеряя все свои маски из арсенала в случаях, когда они пересекаются втроем. — Как до-о-олго, я уже даже успела твой срач в квартире разгрести. Сяо Чжань все же разворачивается к ним, чтобы увидеть картину, как слишком раздражающая его девушка почти повисает на шее Ибо, к своему несчастью, поздно отводя взгляд. — Фанг, — младший, касаясь ее талии, стараясь отстранить ее от себя, — не прижимайся, жарко же. — Ну, естественно жарко. Как с Сяо Чжанем обниматься, так это норм, а как со мной так сразу жарко, — она говорит скорее с подколом и совсем беззлобно, но Сяо Чжаню несмешно. — Ты слишком горяча, чтобы тебя просто обнимать. — Боже, придурок! Ван Ибо, мы же даже не одни! Сяо Чжань, прости недалекого. Девушка смущаясь возникает, стукнув Ибо в плечо, пока тот пошловато ухмыляется, после начиная ржать. Чжаню только и остается, что отыскать среди всех своих ненастоящих лиц и притворных эмоций нужные, чтобы держаться на плаву в такой ситуации: — Как будто бы я не привык. Но он не привык. — И я плюсую, он придурок! — Эй! — Ибо удивленно и одновременно хмуро взглядывает на друга. — Чувак, ничего личного, — старший выставляет руки перед собой, — просто ты предпочитаешь сто раз замороженные и размороженные морепродукты горячей и вкусной пицце. — Фу! Так выходит, что Фанг и Чжань одновременно кривятся. Девушка протягивает ему руку, чтобы тот дал ей пять, и ничего другого ему не остается. Сяо Чжаню вообще ничего другого не остается, кроме как быть как обычно слишком прекрасным актером, рисуя притворные эмоции на лице, чтобы продолжать оставаться хорошим другом, классным чуваком, достаточно хорошим для того, чтобы эти двое не посчитали его лишним в их компании. Три года из четырех Чжань влюблен в Ибо, и практически три года из этих трех у Ибо есть девушка.                     

II

       Фильм тупой. Жанр соответствующий. Мелодрама, комедия. И Сяо Чжаня почти тошнит. Драма высосана из пальца, шуточки на уровне туалетного юмора, а главные герои бестолковы настолько, что хочется плакать. Все весь фильм тупят и страдают, но потом, конечно же, за десять финальных минут получится хэппи энд, хотя все с самого начала были бы вполне «хэппи», если бы не драматизировали. Сяо Чжань думает об этом и давится остывшей пиццей, запивая простой водой, потому что Фанг любит спрайт, а Ибо не посчитал нужным уточнить у него, устраивает ли его такой выбор. Чжаня даже от запаха этого напитка воротит, о чем он, кстати, сто раз говорил, но действительно, зачем запоминать эту информацию. Ибо ведь не он, чтобы помнить каждую мелочь о друге, на котором свернулась крыша. Ну, ничего страшного, как всегда. Он перетерпит, переживет, от такого не умирают. Это даже немного смешно, что Чжаня буквально трясет от киношной клишированной драмы, в то время как его жизнь не сильно-то лучше. Он сидит рядом с парнем, от присутствия которого сердечный ритм загоняется в галоп, в то время как тот сжимает ладонь своей девушки, чуть ли не самой лучшей в мире для него, поглаживая по костяшкам, а она, будто положив голову на его плечо, мажет губами по шее. И эта хрень уже три года. Он перемотал бы уже к черту, к финальным сценам с хэппи эндом, или лучше к титрам, так как его «энд» вряд ли будет хэппи. Сяо Чжань абсурдно лишний и видит все, даже когда старается не смотреть. Чувствует всем телом тягу этих двоих, а это почти невыносимо. Он сглатывает, прикусывая щеку, чтобы отрезвиться чувством физической боли, но вот в носу уже чувствуется знакомое пощипывание, и он снова проигрывает. — Черт, я же обещал маме позвонить. Я быстро, — бросает Чжань и вылетает из комнаты, а потом из дома, через несколько этажей по лестнице на улицу. Кажется, что нечем дышать и тошнит, тошнит, тошнит. Он облокачивается в стену у двери, пока жадно дышит, сглатывает будто камень в горле и сильно прижимает ладони к глазам, еще и веки зажмуривая до ярких пятен в мозгу. Нет никакого обещания с телефонным звонком и быстро Сяо Чжань возвращаться не собирается. По возможности просидит тут как можно дольше, а там глядишь девять уже и надо в общежитие торопиться. Ему жжется под ребрами и, кажется, он не может чувствовать ничего кроме ненависти. В такие моменты он чувствует ее даже по отношению к Ибо. Чжань хочет убедить себя, что его бесит то, что младший не может просто разграничить их общение, иногда быть с ним, иногда со своей девушкой. Например сегодня он обещал провести вечер только вдвоем, ни о какой Фанг речи не было, но нет, без нее не обошлось. Один вечер, один чертов вечер нельзя потерпеть друг без друга? Сяо Чжань злится на это… Нет. Врет. И даже верит. На деле его по-любому бесит. Когда они втроем, когда Ибо только с ней, когда она просто звонит, когда Ибо упоминает о ней, бесит в принципе ее существование. Он правда пытался, пытался быть адекватным, взрослым, донести до себя мысль, что никто не будет с ним всю жизнь, никакой друг не собирается тратить на него все двадцать четыре часа в сутки да и не должен или обязан. У любого рано или поздно появится личная жизнь, семья с возрастом, и он уже не будет необходимым человеком на первом месте. Это помогало? Нет. Это работало? Ни разу. Но он пытался. Он правда… Сяо Чжань тяжело выдыхает, оттолкнувшись от стены, проходит к газону с насаждением деревьев, устраиваясь под одним из них, неприятно сползая по стволу на землю. Вероятно, Ибо и Фанг времени сейчас не теряют. Она скорее всего расположилась на его бедрах, находясь своими губами слишком близко к чужим. И нет, нет, нет, нет нет! Не думать! Чжань сжимает губы и жмурится, отбивая затылком о шершавое дерево. Но он сам во всем виноват. Сам и во всем. Он виноват в том, что увяз в Ибо. Сам же будто нарочно заходил дальше в свои неопределенные ощущения к нему: по колено, по пояс, по шею, а потом как-то резко раз — и дна под ногами не оказалось. Дурак. Полный придурок. И Фанг, к слову — тоже его рук дело. Но обо всем по порядку.                     

***flashback***

Друзья (парни) тоже ссорятся. Те самые два чувака, которые большую часть времени ходят парой, тоже могут повздорить. Сяо Чжань с Ибо ругались не так часто и совсем не феерично. Это было что-то из разряда молчаливой обиды друг на друга и стоп в общении на неопределенный срок, пока кто-то из них не сдастся, начав первым. И таким обычно был никто иной как Чжань, даже если виновник Ибо. Псина из него получилась до безобразия преданная. Даже его самого бесит. В этот раз они повздорили по довольно весомой причине, по крайней мере, так казалось Сяо Чжаню. Они договорились о поездке к нему домой еще неделю назад, Чжань уже прикинул, что ему хотелось бы показать младшему и куда отвести, но в день отъезда, сколько бы он ни ждал Ибо на вокзале, с уже купленными билетами практически на остаток стипендии, младший так и не появился и даже не ответил ни на один звонок. Только спустя полтора часа, если не больше, после того как их поезд уже ушел, Чжань получил незаметное смс, с сухим: «я не смогу поехать». Что ж, здорово. Он теперь тоже не сможет. Сегодня уже по́езда другого не будет, а завтра ехать нет смысла, еще и денег теперь придется просить у матери. «Случилось, наверное, что-то серьезное, если Ибо не смог поехать и совсем не отвечал на звонки» — Сяо Чжань решил именно так. Накрутил себе заранее и немного даже взволновался, когда не обнаружил Ибо дома, но позже оказалось, что младший всего лишь встретил каких-то ребят, которых он первый день знает, и они притащили его на площадку для гонок, что конечно же решило абсолютно все. Тогда вот был почти скандал. Они не общались практически месяц, и это было некоторым испытанием для Сяо Чжаня. То самое время, когда хотелось написать, но черт, мы же в ссоре; хотелось скинуть смешное видео, но блин, нельзя; срочно надо рассказать что-то важное, но опять же нет возможности. Он многое передумал и пересмотрел, решив, что немного был не прав. Ибо ему не обязан, и он не из тех людей, мир которых вращается вокруг одного человека. Это Сяо Чжань такой. Это он не заводит кучу приятелей и знакомых, а выбирает только одного человека, полностью зациклившись на нем и задушив своим вниманием. И в этой ситуации, скорее он виноват, но извиниться первым пока гордость не позволяет. Чуть позже. Но на удивление, пошло все чуть иначе. В тот день Сяо Чжань остался в аудитории, положив голову на рюкзак на столе. Пару отменили, и, вместо того, чтобы уйти коротать время в пределах универа как одногруппники, он остался в надежде вздремнуть, засунув по наушнику в уши. Его почти захватил полусон, когда каким-то внутренним чувством он ощутил чужое присутствие, хотя его никто не трогал и не звал. Можно было бы решить, что показалось, если бы из его уха не пропал один наушник, и тут уже не было нужды поворачиваться и смотреть кто именно уселся рядом. Этот человек ощущается иначе на внутреннем уровне, так что Сяо Чжань узнает его любым из существующих органов чувств. Ван Ибо. Единственный в своем роде, по крайней мере для Чжаня. Он ничего не говорит, не делает, просто находится сбоку, слушая чужую музыку. Только спустя время Сяо Чжань поворачивается, обнаружив его макушку лежащую на поверхности стола. Он долго пялится на шею Ибо, отметины родинок, цепочку уходящую за ворот футболки, слегка отросшие пряди волос. Хочется ткнуть пальцем по выпирающим буграм позвонков, которые привлекают внимание, заставляют подвиснуть и пропустить, как младший, подняв голову, поворачивается, чуть ли не столкнувшись с его лицом. Он не открыл глаз, они не пересеклись взглядом, но Сяо Чжаню будто бы за шиворот ледяной воды вылили, и у него отвратительно поежились все чувства. Он не может заставить себя не таращиться: на пушистые ресницы, кончики волос, спадающие на веки, по детски надутые губы. Его будто ошарашивает взрывом нервных окончаний, когда Ибо открывает глаза. Становится стыдно и не по себе, словно его поймали за разглядыванием, и это чуть ли не самый ненормальный поступок. — Давай уже начнем общаться? — Ибо произносит просто и спокойно, смотря в его лицо, пока у Сяо Чжаня поднимается тепло внутри. — Мне некому скидывать смешные мемы и макси пицца в меня одного не влезает. — Окей, — Чжань не может сдержать улыбку, потому что это слишком жизненно, у него ведь уже все закладки забиты тем, «что нужно показать Ибо, когда они помирятся», и его тоже запарило давиться два дня разогретой доставкой. — Во имя мемов и пиццы. — Именно, — подтверждает младший, тоже хмыкнув, улыбаясь, и снова закрывая глаза. Становится опять уютно жить без мыслей, что где-то есть безумно близкий друг, которому не написать, не позвонить, не рассказать что-то волнующее. Становится просто уютно жить. Младший опять отворачивает голову, и они так и лежат, слушая одну музыку на двоих. Взгляд Сяо Чжаня цепляется за чужую ладонь на столе и почему-то до ужаса тянет коснуться, но даже от одной мысли сводит желудок. Как будто это что-то страшное или неправильное, хотя он сотни раз прикасался к Ибо. Это было по-разному: в шутку, случайно или специально, и такая мелочь никогда не была проблемой, а сейчас вдруг стала. Ему удается нерешительно подвинуть свою руку к его, чтобы замереть в сантиметрах, не чувствуя власти над пальцами. Нет. Это все глупости. У них тут не романтика, поэтому сжавшаяся ладонь в кулак, прячется под стол, так и не коснувшись.       

***flashback***

              Сяо Чжань пусто смотрит на свои руки, как ловкие пальцы вертят телефон. Сколько он так просидел? Сколько еще можно сидеть, чтобы было достаточно долго для того, чтобы потом соскочить в общагу, потому что время поджимает, но и в тоже время это не выглядело подозрительно долго для телефонного звонка? Кожа на спине занемела, уже не ощущая, как болезненно впивается кора дерева. Интересно, сердце может так же занеметь, если на него долго воздействовать болью? В отдалении шуршат чужие шаги, а спустя какие-то секунды чужое присутствие входит в зону его осязания. Край глаза улавливает знакомую обувь, но делать видимость телефонного разговора уже поздно, да и не хочется, если честно. Если Ибо узнает, что Чжань придумал этот звонок, чтобы уйти, то вряд ли расстроится. — Поговорил? — Ибо останавливается рядом, но не присаживается, голос доходит с высоты его роста. — Поговорил, — ответ выходит безразличнее, чем планировалось. — Не было ведь никакого телефонного звонка? — Не было. — Ясно. Сяо Чжань даже может представить, как Ибо, сжав губы, качнул головой. — Могу понять. Фильм реально отстойный, но Фанг давно хотела… Фанг! Фанг! ФангФангФанг!!! — Да ладно, забей, — старший пытается усмехнуться, подняв голову, смотря на друга, будто и правда ничего страшного, — все нормально. Мне просто не надо было приходить. Вы и так мало времени проводите вместе, — он опускает голову. Хочется истерически смеяться от того, что это произносит он. Какой искренний лжец. — Что за бред? — Ибо удается пихнуть его куда-то в плечо коленом. — Мы с тобой договорились, а Фанг, ты же ее знаешь. Никогда не спрашивает и не предупреждает, а просто ставит перед фактом, уже приехав, — он выдыхает как-то устало и, кажется, опирается удобнее на ствол дерева. — И чего с вами двумя так сложно? Вроде как, и ладите хорошо, а вроде бы и будто в негласных контрах. «Да нет, Ибо, все просто. Фанг вроде как нравишься ты, а я и вовсе влюблен в тебя» — Ладно, знаешь что? — младший обращается к Сяо Чжаню, положив ладонь на его голову, что очень сильно ощущается как утешение. — Давай скажем Фанг, что тебе нужно в общагу возвращаться, и я тебя подброшу, а по пути мы заедем в ту палатку с бабл ти и схомячим по пирожному. Чжань хоть и не совсем уверен в правдивости услышанного, но не может не заулыбаться. — Ты сейчас серьезно? — Он поднимает голову, взглядывая на друга, на что тот часто кивает и гладит по волосам, заставляя чужую челку спадать на глаза. И как Сяо Чжань может его не любить? У него нет ни единого шанса избавиться от этого чувства. Пусть он и знает, что потом Ибо вернется к Фанг, проведет с ней гораздо больше времени чем какие-то несчастные двадцать минут с ним в уличном кафе, но его глупому сердцу достаточно и таких мелочей, которые вытеснили весь мир вокруг, заменив его Ибо. — Фанг будет недовольна, — Чжань говорит для вида, снова врет, будто бы ему не все рано, потому что знает, что если Ибо решил, то его не остановить, иначе он бы не рискнул не соглашаться. — Ей не привыкать быть недовольной, — Ибо улыбается так искренне, что Сяо Чжань задается вопросом, для чего ему вообще девушка, если он может позволить себе так поступать, это и дает ему чертову надежду, каждый такой раз. Но правда в том, что младший просто такой человек, делает то, что ему хочется именно сейчас, и от Фанг он без ума, Чжань и это прекрасно знает, но выбирает надеяться. Глупо и слепо, чтобы потом сильно и больно расшибиться об свою же надежду. — Ну? Идешь?                     

III

       А ведь Сяо Чжань хотел отказаться, и это было бы одним из умнейших и правильных решений, которое он, конечно же, не принял. Ну а теперь, что уже? Остается сидеть и скрипеть зубами за сотню километров от дома без возможности куда-либо деться. А начиналось так красиво…как говорится… Утро было ничем не примечательным до того момента, пока почти у порога аудитории на Сяо Чжане не повис Ван Ибо, крепко взяв его шею в захват и развернув в другую сторону от кабинета, проговаривая стандартное «утро добрышко» и сообщая, что Чжань на пары сегодня не идет. — Утро и правда заметно становится добрее, — старший улыбается, предвкушая что-то поинтереснее пар и хватаясь за чужую кисть на его шее, заставляет отпустить, просто свесив руку на его плече. — И какой план? — План выбрать тебе самые сексуальные плавки из всех имеющихся, — Ибо совсем отпускает его и запускает руку в карман, выцепляя оттуда две бумажки похожие на билеты. — Чувак, через пару часов твоя задница будет щеголять в Байдайхэ. — Чего, блин? — Чжань даже останавливается, когда до него доходит услышанное. — Того самого, — Ибо передразнивает, повторяя чужой тон. — Нет, ты орешь? — Ага, ради ора потратил пару тысяч на билеты. — Да ну нафиг! — старший выхватывает бумажные листки из чужих рук, проверяя правдивость и читая направление. — Пекин — Байдайхэ. Да ну нафиг, да ну нафиг, данунафиг! Байдайхэ — это один из ближайших к Пекину курортов у берега Желтого моря, и Ибо с Сяо Чжанем планировали туда попасть, наверно, с самого первого года общения, но все не выходило. Не то чтобы Чжань любил море или же наоборот, он попросту там не бывал, да и как-то не тянуло. Впрочем, с появлением Ибо ничего не изменилось, он не превратился в безудержного любителя пляжного отдыха, и тянуть туда больше не стало, но вот планировать ему нравилось. Он был необыкновенно счастливым в моменты, когда они сидели вдвоем ночью в пустом парке, потягивая энергетик и обсуждая, что и как будет, когда они попадут к морю, вся эта атмосфера разговора, близости и полного доверия. — И не сказал же, — Сяо Чжань хлопает не то досадно, не то протестующе в плечо Ибо. Ему стоит больших усилий, чтобы быть обычным, хотя чувства взорвались, обрушив на него с бурю эмоций, приведя мозг к сбою системы, ошибке 404 — эррор 404 — нот фаунд. — Как-то спонтанно вышло, — друг улыбается и пожимает плечами, от чего сердце просто заикается и путается в ударах. — Идем, у нас не так много времени, потом расскажешь, какой я классный и крутой. Они придурки. Полные. И их выгнали из торгового центра, ну как выгнали…удалось удрать под угрозы охранника. Хотя первое время они вели себя совершенно нормально, ну, в рамках их нормальности. Зависли в вещевом отделе, договорившись подобрать друг для друга интересный лук, но конечно же, ни один из них не сделал это по-нормальному, что привело к тому, что Чжань оказался одетым во что-то слишком откровенного содержания: лаковые скини, кроп топ и странноватая кепка, а Ибо как типичный дедок с явным пристрастием к алкоголю в дедовских спортивках, майке-алкашке и в клетчатом пиджаке, причём совершенно ему не с плеча. — Ибо, что-то подсказывает мне, что ты — извращенец, — Сяо Чжань смотрит на себя и посмеивается, близко склонившись к зеркалу, поправляя кепку и смятую челку под ней. — И я не очень хочу знать эту твою сторону. Это искренне весело, хотя и нелепо. Он старается быть здесь и сейчас, отбросив совершенно все мысли, потому что потом может не быть. Их уединенного, совместного и личного осталось очень мало и редко. — Я классный, — Ибо, вскинув брови, дергает за резинку дешманских треников, подтягивая их наверх. Неожиданно, что такое вообще находится в продаже. Хотя, с учетом современных тенденций, пора бы прекратить чему-либо удивляться. — Че, замутим фото? Странно, вроде бы это Чжань ходит на дополнительные курсы фотографии, но инициатором снимков всегда выступает Ибо. Он делает кучу фоток с ними, каждый их дурацкий поступок запечатлевает, но непонятно зачем. Он не хранит фотографий, Старший много раз видел его галерею, она почти пуста. Пара снимков лекций и скрин какого-нибудь магазина мотоциклов это максимум. Их сумасшествие начинается ровно с того момента, когда они добираются до фонтана в холле торгового центра. Устроившись на бортиках бассейна, оба молча уплетают мороженое. Сяо Чжань слишком занят ощущением окрыленности и счастья, уже покусывая палочку от мороженного, для того чтобы заметить, как Ибо, отклонившись назад запускает руку в фонтан. Но вот уже холодный ожог от мокрой воды в области спины сложно не заметить. Он выгибается и замирает, даже не вдыхая, а потом, стиснув зубы, мычит. Ну, не самые приятные ощущения этим утром. — Хорошо, да? — Ибо с издевкой заглядывает в его лицо еще и по мокрой пояснице похлопывает. Чжань на это кивает головой и улыбается, сощурив глаза, а потом резко перехватывает руку младшего, подскочившего с места, видимо, почувствовав, что ему достанется. — Сейчас узнаешь, — он склоняет его над водой, то ниже наклоняя, то чуть замирая. Тот упирается, выкрикивая «тормози, не надо» и ржет, а еще старается не упустить недоеденное мороженое. — А? А? А? Хорошо, да? — Чжань совсем чуть брызгает в его лицо и дергается, когда Ибо, замахнувшись рукой, обливает его бок водой, после ускользая. — Чжань—гэ, ты уже старый! Не веди себя так, — шуточки возраста — это то, что вечно, хотя Сяо Чжань старше на какой-то год. — В самый раз, чтобы надрать тебе задницу. Он набирает воды в обе руки сделав лодочку, а Ибо пятится назад. Естественно, вода из рук расплескивается по полу, пока Чжань гонится за ним, устраивая беспорядок в спокойной обстановке центра. На этом моменте и вмешивается грубый оклик охранника под недовольные возмущения окружающих. Приходится в ускоренном режиме сваливать из центра, забегая за соседние здания. Но старшему все же удается уделать Ибо, вылив на него сзади бутылку воды, которую он таскает в универ. — О-о-о-о, от души, братан, — парень стряхивает воду с волос, будто совсем не против оказаться облитым. — Обращайся, могу еще остатки вылить, — Чжань серьезно собирается так сделать, но тормозит, когда Ибо достает телефон, часто проговаривая: «стойстойстой» и опускает глаза на экран. — Ок, ладно, нам пора, — парень сообщает, быстро убирая гаджет. — Фанг уже на станции. Она… Фанг… Под кожей словно обожгло, а затем острые льдинки прошлись по ране порезами. «Фанг уже на станции» Нервные окончания в пальцах дернулись припадочным импульсом. Чжаня будто поперек ребер ударило, и все вдруг потеряло значение. Затошнило пустотой какой-то, подступающей к горлу. Фанг. Фанг. Фанг. Хочется понадеяться, что она пришла только для того, чтобы проводить. Но, хаха, хахахаха, истерическое над своим же нелепым предположением. Она там далеко не для этого. Их уединенное, совместное и личное, которое «очень мало и редко» всегда заканчивается примерно по такому сценарию, обрывается одним и тем же именем. Почему? Чжаню просто хочется хотя бы раз спросить «почему?» Почему то, что раньше было только для них двоих, стало доступно еще одному, чужому. Ибо так просто обесценивает все, объясняя ей только и́м понятные шутки, показывая и́х любимые места, рассказывая и́х нелепые личные моменты, и пересматривая затертые комедии, под которые они́ не спали до самого утра. Они вдвоем столько раз продумали и фантазировали эту поездку к морю, которая должна была быть таким запоминающимся моментом в жизни, для чего? Чтобы Чжань сейчас так просто услышал, о том, что «Фанг уже на станции»? А запоминающийся момент превратился в грязное пятно? Это обидно до слез, которых у Чжаня никогда не бывает, до истерики, которую он никогда не устроит, скрыв за улыбкой и искусственно сияющими глазами. — О, втроем поедем, — остаётся только искренне врать о том, что рад слышать, и отводить взгляд, едва сдерживаясь. — Только не обжимайтесь при мне, а то не гарантирую, что смогу не блевануть, — Сяо Чжань говорит так всегда под прикрытием шутки, хотя, пожалуй, только это самое правдивое из всех его слов. Он до последнего надеялся, что соскочит. Садился в такси, чтобы ехать на станцию и прикидывал, как в голову придет самая логичная отмазка от поездки; переступал порог вокзала и подыскивал предлог; ждал поезд и все еще думал, что вот через минуту, он что-нибудь скажет; даже сидя в поезде и нервно покусывая губы, искал причину, но вот он уже на набережной, отщипывает у Фанг клочки сахарной ваты и удирает под крики «заглотус!» выгнув спину от удара, когда случайно отрывает слишком огромный кусок. — Эй! — Ибо кричит этим двум в спину. — Вы в курсе, что как бы ты, — он указывает на Фанг, — моя девушка, а ты, — он переводит палец на Чжаня, — мой друг? А? У меня такое чувство, что я тут немного лишний. — Секунду, милый, я отхожу этого придурошного и вернусь, — девушка выкрикивает, все еще стараясь пнуть Сяо Чжаня. — По-братски, угомони свою припадочную, — тот уворачивается и выхватывает еще клочок ваты. Чжаню нормально. Он даже… счастлив? Стебёт на пару с Ибо Фанг, что происходит почти всегда и проходит вперед них, чтобы не видеть, как младший обнимая ее, целует в висок, чтобы она не дулась. И вообще старается больше быть впереди. На спине глаз нет. Чем меньше видишь, тем больше в порядке. На пляже приходится потолкаться с Ибо за теневую сторону на шезлонге, но это у обоих уже чисто из принципа, потому что сидеть долго там явно никто не собирается. Фанг и тут не остается в стороне, присоединившись к Чжаню, помогает ему спихнуть парня на песок. Так происходит всегда, она каким-то странным образом всегда принимает сторону Сяо Чжаня. Но справедливости ради, нужно отметить тот факт, что она в принципе хорошо к нему относится, без какой-либо скрытой ревности или чего-то подобного, это вот у него к ней слишком много претензий. — Кидальщица! — возмущается Ибо на Фанг, когда та на пару с Чжанем обмениваются победными хитрющими ухмылками. — Извини, но это уже традиция. — Традиция, значит, — он приподнимается заставляя насторожиться. — А ну-ка иди сюда, — а подскочив подхватывает ее ловко перекинув через плечо и быстро под визгливые крики направляется к воде. — Держись, Фанг! — Чжань выкрикивает, улыбаясь. — Файтинг! Грызани его за спину! — он ловит себя на мысли, что правда улыбается по-настоящему и, кажется, не чувствует ревности или отвращения, то ли так хорошо вжился в роль счастливого «просто друга», то ли наступил момент ремиссии в его «раке чувств». И даже не ясно, что хуже. Людей на пляже уже прилично, несмотря на самое начало лета. Сяо Чжань совершенно сомнительно смотрит на тех, кто в море. Как-то слабо верится, что вода успела прогреться до комфортной температуры. Хотя, лица купающихся выглядят довольными, значит, можно попробовать. Он подходит к краю мокрого песка, где волны только слегка касаются ног, и все ломается. «Чем больше не видишь, тем больше в порядке, чем больше пропускаешь мимо ушей, тем больше счастлив» — золотое правило сегодняшнего дня, которое Чжань случайно нарушил. Глазам прилипла картинка, как Ибо нечаянно заехал Фанг локтем в макушку, когда та выныривала, и на чужое болезненное «а-а-а-й» теперь прижимает ее к себе часто чмокая в лицо, при этом смотря на нее таким взглядом, что вспыхивает горькая зависть. Он даже отдаленно похожим образом, хотя бы чуть походящим не смотрел на Чжаня. Хах, наверно, так сам Чжань смотрит на него, когда тот не видит. Пощипывает. Он опускает взгляд на свои ступни, которые накрывает морской пеной, и с трудом сглатывает через удавку чувств. Холодная. Волна окатывает кожу, совсем неприятной прохладой. Черт, угораздило же отдать свое сердце тому, кто и в грамме всего этого не нуждался. — Эй, Чжань-Чжань, заходишь? — Ибо выходит по пояс, приблизившись к берегу, откидывая мокрую челку со лба, — или тебя затащить? — улыбается еще хитро, поднимая бровь. Не оставляет выбора. Как и тогда. У Сяо Чжаня и правда не было вариантов, он либо сам влюбляется, либо его все равно затащат под долгие переписки, разговоры и теплые объятия на высоких скоростях. — Захожу, — он слабо улыбается одним уголком губ, ступая в воду. Как же хочется домой в года три назад, он бы все сделал иначе.              

***

       Предполагаемые обстоятельства: пропущенный последний поезд. Действующие лица: главный герой, влюбленный в него друг, девушка главного героя. Место действия: номер отеля. Один. На троих. Вот такой вот приблизительный сюжет. Клишированный до тошноты, кстати. И как, Чжань-Чжань, вывезешь? Честно? Он не уверен. Его батарейка моральных сил истощена до последних минимальных процентов. Сяо Чжань жил до вечера чисто мыслью, что поезд домой избавит его от всей этой фальши натянутой улыбки, но так как он в кавычках «чуть ли не самый везучий человек на планете» — они опаздывают на последний рейс. Естественно, ну просто по канону, отели побережья заняты и единственное, что может предложить курорт – номер—студия. Один. И все. Ну что ж, мотор, камера, как говорится… — Ибо, такой тощий, а такая огромная задница, — Чжань возмущается, стараясь подвинуть друга на кровати и удобнее устроиться, подгребая под себя одеяло. — Я тут еле держусь на краю. И это, — он выхватывает у младшего любимый вкус чипсов нори, — тоже будет мне. — Не, ну это наглость в чистом виде. — Раз уж мне досталось спать на том горбатом диване, имею право повыпендриваться. — Можем выгнать туда Фанг. Будешь спать со мной. Сяо Чжань, конечно же, проглатывает лишний удар сердца, чтобы подыграв Ибо, хитро улыбнуться, бросив взгляд на девушку, на что та хмурится и пихает своего парня ногой. — А можем выгнать тебя на коврик у входа. Хорошая идея, считаю. И вообще завалитесь, мы тут вроде как ужасы собираемся смотреть, а вы атмосферу портите. Да, Сяо Чжаню достался кривой не совсем удобный диван. И да, они затеяли просмотр фильма ужасов. Старший их ненавидит, но со всем энтузиазмом, на который он способен, поддержал эту идею. Когда-то он мог часами напролет смотреть подобное, сидя под боком у Ибо. Они заранее набирали заказной еды, напитков, снеков и устраивали чуть ли не марафон по всем недавно вышедшим новинкам, расположившись на мягком ковре на полу в комнате Ибо, почему-то они всегда делали это именно там. Чжань мог облокачивать голову на чужое плечо, сжимать локоть младшего, потому что: «вообще-то не страшно, просто момент мерзкий» и закидывать свои ноги поперек его ног. Атмосфера вызывала какое-то щекочущее чувство в груди и ощущение тепла внутри. Если бы это можно было записать на диск, Сяо Чжань бы так и сделал, после включая на репите, чтобы подлатать душевные раны. Ибо, бывало, неожиданно вскрикивал или дергался в напряженные моменты, чтобы у друга от неожиданности сердце ухнуло, а потом ржал и, извиняясь, обнимал. Ну, не то чтобы обнимал, а как-то по-братски, дружески, закидывал руку на плечи старшего, прижимая ближе к себе. Чжань иногда и засыпал в таком положении, и если Ибо не будил его, возмущенно толкнув в бок, то он сам мог проснуться уже ближе к ночи, обнаружив себя лежащим где-то под боком, или на груди, руке младшего, скрученного в вероятно неудобном положении. Это было давно, целую вечность назад, кажется. Теперь уже и фильмы не такие интересные, и плечо Ибо предназначено другому человеку. Наверно, если бы Чжань знал, что их «совместное» однажды может закончиться, держал бы его крепче, вдыхал бы запах с футболки чаще и заскринил каждый момент в памяти. Сяо Чжань смотрит на сменяющиеся кадры абсолютно пустым взглядом, забывая понимать сюжет, находясь, скорее, в воспоминаниях и резкий скример застает врасплох, заставив сильно вздрогнуть, а потом даже с какой-то злостью на тупые киношные приемы, стиснув зубы, закинуть голову назад и глубоко вдыхать. Ибо и Фанг смеются с его реакции, и это тоже злит. Девушка бормочет что-то типа «милашка», обозвав этим Чжаня, и обхватывает Ибо руками за талию, прижимаясь вплотную, заставив закинуть руку к себе на плечи. Чжань и не знал, что он такой жадный, ревнивый и завистливый, но он буквально хрустит пальцами от этих проклятых чувств, уткнувшись головой в одеяло. Он решает, что достаточно. Насмотрелся. Пожалуй, пора бы в душ, а после спать, заткнув уши наушниками, и ему почти удается двинуться до того, как чужая ладонь незаметно касается его собственной. Приятно, тепло и невесомо. Даже кажется, что померещилось, но опустить взгляд и посмотреть как-то страшно. То, что это правда, Сяо Чжань понимает, когда его руку сжимают сильнее, перехватив удобнее. Что-то дрожит под рёбрами, и он серьезно опасается, как бы дрожь не охватила все тело. Он поворачивает голову, смотря на Ибо, все так же смотрящего в экран, будто ничего не происходит и это не он сейчас вырисовывает круги на его коже. Младший держит его руку, наверно, чтобы Чжаню было не так страшно, чтобы успокоить и поддержать, как раньше, не подозревая, какой шторм начинает бушевать у того внутри и какую боль он оставляет. Но, даже если это больно, Сяо Чжаню все равно нравится. Наверно, это сродни мазохизму. Было бы куда проще просто ненавидеть Ибо, но разве он может? Он скорее возненавидит себя за свои неправильные чувства, чем хотя бы допустит мысль об этом по отношению к другу. Старший отворачивается, стеклянно смотря на сменяющиеся кадры. В этом есть даже какой-то возбуждающий интерес. На секундочку, Фанг сидит с другого бока от Ибо, а он незаметно держит Чжаня за руку. Пусть и хочется вырвать свою ладонь из чужой, или же наоборот сжать сильнее, гладить, переплести пальцы, но все, что он может делать, — это так и продолжать тупо смотреть перед собой, борясь с пробирающей дрожью чувств.