Сладости могут забрать твою душу

Юнги не стал медлить и ждать, пока Хосок придет поговорить с ним сам. Он сразу забросал парня сообщениями, которые старший читать не торопился. Чувствуя себя неловко за всплеск эмоций и побег, Чон сидел за своим ноутбуком и вслушивался в быструю итальянскую речь, делая в своем блокноте пометки, а потом забивая перевод в открытый вордовский файл. Отключить на телефоне звук сейчас не поднялась рука, а потому парень смотрел на экран блокировки каждый раз, когда там всплывало сообщение. Он не открывал их, но общий смысл понимал прекрасно — Юнги сердится. Да и кто будет его за это судить? Старший сам полез смотреть рисунки, так что и ответственность на нем, но нести эту самую ответственность Хосоку не очень хочется. — Вот ведь выпендривается, — вздыхает он, переводя очередное крылатое выражение, которому даже нет аналога в корейском языке. Телефон не перестает отображать приходящие Чону сообщения, и в конце концов тот действительно выключает звук и кладет устройство экраном вниз, чтобы больше ничего не отвлекало. На какое-то время в квартире повисает тишина, нарушаемая только вздохами парня и тихим щелканьем клавиш ноутбука. Работа даже ненадолго увлекает его, не дает посторонним мыслям пролезть в голову, но потом Хосок вздрагивает от громкого стука в дверь. А Юнги похоже не привык оставлять нерешенные проблемы на неопределенное время. Старший сдается и виновато идет открывать дверь, готовясь выслушать…прочитать или увидеть все копившееся в Мине возмущение. Хосок вообще-то тоже возмущен. Какого черта его телом изрисованы аж два листа? Да его тело даже не так выглядит, оно у парня более костлявое, чем представлял себе Юнги. — Знаю я, знаю, — сразу начинает Чон, когда открывается дверь и младший делает шаг в чужую квартиру. — Я не должен был смотреть, но знаешь что! Вообще-то- Хосок осекается, когда наконец смотрит младшему в лицо. У того глаза красные, а на щеках дорожки от слез, которые тот даже не постарался вытереть. Весь запал сразу пропадает, и Чон смотрит с сочувствием и неизвестно откуда в этой ситуации взявшейся нежностью. Будь это кто-то другой, не Юнги, Хосок может и послал бы его после тех рисунков. Но то, как дрожат губы Мина в желании произнести хоть слово и одновременно оставаясь в тишине, разбивает сердце. — Прости, — и старший просто опускает голову, когда получает удар в плечо. Такой легкий, что даже не чувствует боли. Юнги сует Хосоку в руки свой телефон, чтобы хотя бы здесь он мог прочитать адресованные ему сообщения. Как же обидно, что Мин не говорит. Бездушный текст — ничто по сравнению с голосом и интонацией, передающей чувства лучше любых слов. Но выбора у парней особо не было. «Хён, что случилось?» «Хён?» «Почему ты ушел?» «Черт» «Ты увидел» «Разве не было понятно, что я не хотел показывать?» «Зачем ты вообще туда полез?» «Придурок.» «Надеюсь, ты не пошел подавать на меня в суд за это» «За такое вообще судят?» «Наверное да» «Хён» «Честно говоря я думал, что тебе польстит.» «Что не так-то?!» «Хёён» «Так и будешь меня игнорировать?» «Я сейчас приду» «Уже иду» «Пришел» «Только попробуй мне не открыть!» Прочитав все сообщения, Хосок вернул телефон заплаканному парню. Юнги ведь даже не понял, что задело старшего. Может это и к лучшему, у Чона была возможность как-нибудь выкрутиться и забыть об этой ситуации, но он не хотел вот так сбегать от проблемы. Младший ему все еще очень нравился. И лучше признаться сейчас, чем возвращаться к этому снова и снова. Поэтому Хосок сложил руки на груди, будто бы эта преграда помогла бы ему избежать душевной боли, которую может принести последующая реакция Юнги. Будто это поможет избежать неловкости и стыда, которые испытывает Хосок, вот так прямо говоря о своих предпочтениях человеку, которого он знает не так давно. — Я не пассив, Юнги, — коротко и ясно. Чон ожидал увидеть разочарование на чужом лице, но, вопреки ожиданиям, Мин лишь облегченно выдохнул и рассмеялся. Так, как смеются посреди урока, стараясь не наделать шуму. Но младший смеялся так всегда, и это казалось Хосоку очаровательным. Даже сейчас, когда он перестал понимать, что на уме у Юнги. «Я думал, ты правда хочешь засудить меня» — быстро напечатал младший у себя в заметках и повернул экран к Чону. — Зачем мне судить тебя, — Хосок ответ взгляд. — Рисунки красивые. Не особо правдивые, но красивые. Мин польщенно улыбнулся. Он взял старшего за руку и повел с комнату, где уже был на дне рождения. Чон на секунду напрягся, подумав, что вот сейчас Юнги попытается его переубедить своими действиями, но ничего такого не произошло. Мин просто сел на кровать, скрестив ноги, и похлопал рядом с собой. Хосок опустился рядом. «Хён, ты дурак» — Ты вот сейчас собираешься обижать меня с улыбкой на лице? — возмутился старший. «Нет. Просто ты дурак. Немного. Мне жаль, что я смутил тебя. А еще жаль, что я не могу нормально ничего сказать, и тебе приходится сидеть молча, пока я печатаю. Прости» — Lo sciocco in persona (сам дурак), — хмыкнул Чон, но по лицу Юнги он понял, что тот едва ли что понял. «Если тебе не нравится, легко найти компромисс» — Я не согласен быть пассивом даже через раз. «Дурак. И не надо. Кто тебя заставляет? Это просто рисунок. Ну…несколько рисунков. Если ты расскажешь, чего хочешь, мы можем найти вариант, который обоим подойдет» Мин заблокировал телефон, когда Хосок прочел сообщение, и смущенно отвел взгляд. Был ли он готов к этому разговору? Едва ли, ровно как и старший, который вообще не привык сидеть на кровати с человеком, который ему очень-очень нравится, и обсуждать их возможный секс. Весьма вероятный, судя по словам Юнги. — Потом, — да, Чон обязательно расскажет о каком-нибудь из своих предпочтений, но не сейчас, когда уши горят от смущения. — Эй, не смейся, — возмущается он, глядя на Юнги, который довольно расслабленно развалился на его кровати и посмеивается над стушевавшемся Хосоком. — Не смейся, или я тебя выгоню! Мин закатывает глаза и за плечо тянет старшего к себе так, что тому тоже приходится принимать лежачее положение. Потолок, кстати, симпатичный. Темный, в противовес белым стенам. А от одежды Юнги вкусно пахнет утренними блинами и ванилью. Выгонять его не хочется, да и не выйдет.