Вольное сердце

Погода баловала их, хотя странствующие актеры прекрасно знали, что стоят последние ясные дни, готовые хоть завтра смениться ледяным ливнем, ветром, пронзавшим залатанные плащи, а то и хлопьями снега. До родной Италии было еще брести и брести по размытой колее, если не удастся разжиться лошадьми. Или вовсе придется осесть в каком-нибудь захудалом городке, уныло дожидаясь зимней дороги в дешевом трактире и кривляясь на площади. Но Дами пошел бы на все, чтобы этого избежать. Ему непременно нужно было куда-то нестись, бежать, ощущая вертевшуюся под ногами землю и жадно впитывая открывшийся берег незнакомой реки, лесок, старый замок, да хотя бы заброшенную деревню, в которой они провели прошлую ночь. Парень не знал, что так манит его в дорогу, но усидеть на одном месте было выше его сил. Друзья привычно топали следом, нацепив на спины мешки и разбуханные гитары. Тони, кажется, даже в пути что-то мурлыкал под нос, перебирая в воздухе тонкими паучьими пальцами – так рождались их лучшие мелодии, приносившие потертые монеты даже в бедных кварталах. Винченцо напротив выглядела как сама сосредоточенность и уже некоторое время крутила головой, явно высматривая одной ей ведомый ориентир. – Думаю, нам туда! - наконец заявила девушка, указав на плотную дымку на горизонте, способную оказаться крепостной стеной. - Малышка Кати из таверны говорила о приморском герцогском замке. Вокруг стоит городок, где вполне можно дать представление. – Ох уж эти твои малышки! - хохотнул Дами, одним движением сдвигая на нос подруги берет, под которым та привычно прятала волосы. - Три лачуги торговцев для них уже городок. – Ну, нет! - решительно запротестовала Винченцо. - Даже не начинай. Я не буду опять ночевать в чистом поле, не имея шанса нормально умыться. Тони! - воззвала она к ушедшему в себя товарищу. - Ты же тоже хочешь попасть в город? Не откажешься от свежей фокаччи, или как они здесь ее называют? Упоминание о еде мгновенно выдернуло музыканта из грез и заставило затрясти светлыми лохмами. Бороться с обоими не хотелось, да и возможность срубить немного деньжат тоже была не лишней. Так что, еще немного поколебавшись, Дами обвел взглядом наливавшийся желтизной простор и кивнул. Оставив основную дорогу, троица свернула к далекому замку, за которым угадывались скалы и море, гораздо менее теплое и ласковое, чем на их далекой родине. Указанный случайной подружкой Винченцо городок превзошел все ожидания бродяг. Чистые мостовые сбегались отовсюду к просторной ярмарочной площади, над которой нависала замковая стена. Из таверн тянуло мясом, а не только кислой капустой, жители щеголяли яркими жилетами, во всем чувствовалось благополучие, обычно оседавшее в карманах приятной тяжестью, если Дами чувствовал хоть капельку вдохновения. На этот раз оно появилось после взгляда первой же местной красотки, по пояс высунувшейся из окна. Рискуя сорваться вниз, девица метнула в Дами увесистым яблоком и сделала глазки. До хруста впившись в румяный бок, парень помахал ей рукой и буквально влетел на пятак, оставленный для чтения указов и праздничных представлений. Настроение стремительно взмывало к просторному, словно тоже тщательно подметенному до последнего белого пятнышка небу. Прокричав приветствие на смеси всех собранных в дороге языков, Дами подождал, пока друзья перекинут вперед гитары и настроятся. Первые же знакомые аккорды закружили у него в крови, заставив тоже стронуться с места. Он не обучался танцам, подобно мальчикам из богатеньких римских семей, часами ковылявшим вокруг терпеливых наставников. Зато до черна загорелым малышом отплясывал в гавани под любые мелодичные звуки, собирая медяки со всего света и жадно глядя вслед уплывающим кораблям. Так что две его страсти - музыка и странствия – родились одновременно и дремали в душе, пока Дами не заразил ими друзей. Теперь гитара Тони выпевала что-то свое о бесконечной дороге, хрипловатый голос танцующего певца заставлял останавливаться у площадки новых зевак. То мягко повествуя о своем пути, то срываясь на крик, Дами дотягивался до них, зачаровывая, позволяя позабыть о рыбе торговку и о готовой нырнуть в ладонь монетке маленького воришку. Певец ликовал от перехватывающего дух вида с гор и тихонько жаловался на порванный сапог. А затем звал глазами каждую девушку в плотно сбившейся толпе и дразняще улыбался каждому мужчине. Стройные ноги выбивали ритм, отдававшийся в зрителях, тут же принявшихся с легким сердцем швырять в актеров деньгами. Такого успеха они не видели давно, Дами даже не пытался подсчитать на глаз выручку, сноровисто собираемую Винченцо и Тони. Зато он первым увидел отделившихся от замка людей, от которых шарахались простолюдины. Почти всегда это было источником неприятностей. Инстинкт заорал в ухо, призывая бежать, но сомкнутая толпа и деньги на мостовой заставляли с собою считаться. Напряженно взирая на высокого мужика в камзоле и парочку стражников, Дами вскинул подбородок, словно в ожидании удара. Камзол замер в нескольких шагах и тоже уставился на певца невыразительным взглядом. – Его Высочество герцог желает видеть представление за ужином в замке, - наконец разродился он. - Бросьте эти гроши и идите за мной, - велел посланник герцога, не дожидаясь ответа. Подобные ситуации Дами ненавидел от всего горячего сердца и широкой души. Даже смыться из Рима его в некотором смысле подтолкнуло излишнее внимание местной знати. Жизнь в пути не позволяла надолго прилепиться к ним какой-нибудь сиятельной пиявке, хотя о паре случаев, когда приходилось в спешке покидать замки, актеры очень не любили вспоминать. Но большинству вполне хватало хорошей песни и молодого тела, отдельно вознаграждаемого поутру. Дами и Винченцо даже соперничали друг с другом в щедрости сюзеренов, в зависимости от склонностей выбиравших то одного, то другую. Вечно задумчивый Тони обычно привлекал романтических дам средних лет, оказывавшихся замковладелицами достаточно редко, так что друзья только ржали над скромностью его постельного вклада в общий бюджет. Следуя за размеренно шагавшим камзолом и поглядывая на своих музыкантов, Дами пытался мысленно их подбодрить. Ведь в такой чудесный день просто не могло случиться ничего по настоящему подлого. Замковая прислуга сразу накормила бродяг до отвала, что почти рассеяло опасения певца. Благодушно вертя перед собой выданный для выступления костюм, состоящий из коротких кожаных штанишек и сбруи, похожей на ремни собачьей упряжки, Дами расслабился, даже вообразив старого извращенца, который сейчас примется пускать слюни на него в этом наряде. – Ого, - голос подобравшегося к двери Тони отвлек его от вдумчивого распределения по загорелому торсу грубой кожи. - Да наш герцог красавчик. И явно по твою душу. Только глянь, какой фрукт с ним сидит. Певец без особого интереса приблизился к щели и вдруг задохнулся, словно налетев со всей дури на притолоку. Во главе стола действительно восседал какой-то крендель с надменным лицом и холодным взглядом прозрачных глаз. Но Дами его практически не заметил. Потому что на соседнем кресле расположился самый роскошный парень, которого он встречал в своей переполненной впечатлениями жизни. Волосы незнакомца падали на плечи темной волной с плывущей в ней розовой лилией, такие же ночные очи сияли, погрузившись в только им ведомый мир. Он напоминал то ли эльфа из древних легенд, то ли горячечный бред свихнувшегося от страсти художника. Поэт мгновенно проснулся в Дами, восторженно рассматривавшем волшебное существо, но окрик некстати вернувшегося камзола заставил его спуститься на землю. Пора было петь, и актер огромным усилием заставил себя не думать о незнакомце. После первых же задорных нот по залу покатились возгласы одобрения, кто-то принялся колотить по столам в такт музыкантам. Лакомые куски полетели в Винченцо и Тони, не успевавшим отбирать их у прытких собак. Лишь двое во главе стола хранили молчание, но по становившемуся все более острым взгляду герцога, Дами видел - просто так ему не уйти. Поэтому повелительный взмах руки камзола, отделивший его от друзей после выступления, не оказался новостью. Дами спокойно кивнул Винченцо и последовал за своим провожатым в глубь коридоров. Спальня герцога произвела бы на певца впечатление лишь великанским размером утонувшей в тонком шелке кровати, не лежи на ней его недавнее наваждение. Темноволосый эльф устроился на подушках с книгой, чей переплет в самоцветах стоил дороже всего, что Дами когда-либо смог заработать. Он успел избавиться от блузы, и потрясенный певец рассмотрел на шее парня золоченый ошейник, тонкая цепочка которого терялась в креплениях балдахина. – Ты... кто? - только и смог выдавить Дами, уставившись на ужасное, ювелирно исполненное кольцо. Эльф тоже вскинул на гостя свой нечитаемый взгляд. – Эдгар, - после мгновенного колебания отозвался он, мягко проглотив финальную "р" и пожав плечами. – И что это значит? - Дами с чего-то несло, так что он даже не пробовал остановиться. - Остроглазый сеньор владеет тобой, как каким-нибудь породистым псом? В темных глазах напротив мелькнуло явное раздражение, высокие скулы окатило румянцем: – Вовсе нет. – Вовсе нет?! - еще сильней разъярился певец. - Это ты говоришь себе, когда он долбит тебя во все дырки? Резко захлопнув книгу, Эдгар подскочил на подушках, почти с ненавистью уставившись на обидчика: – Да что ты знаешь?! Никто не будет мною владеть, пока у меня есть это! Он размахнулся увесистым томом, так что Дами почудилось, будто тот сейчас прилетит прямо в лоб. На дне широко распахнувшихся глаз парня плескалась такая тоска, что певцу вдруг стало безумно стыдно. – И-извини, - буркнул он, замерев у кровати и старательно завесив кудрями тоже вспыхнувшее лицо. - Не мне говорить такое... – Вижу, вы уже познакомились, мальчики, - насмешливый голос заставил Дами стремительно обернуться. Герцог в расшитом львами халате с интересом наблюдал за их стычкой от двери. – Эдгар, душа моя, как это он умудрился тебя настолько разволновать? – Ничего подобного, дорогой, - скучающе протянул эльф, заставив не уловившего момент перемены Дами снова вскинуть голову. - Обычный нахал, которых ты мастерски отсеиваешь из толпы. Темноволосый даже лениво перелистнул страницу, больше не глядя на певца. – Прекрасно, - герцог зевнул. - Ну, а ты что стоишь? - бросил он Дами. - Раздевайся и быстро в постель. Вот это уже было гораздо понятней едва не разыгравшейся драмы. Старательно сохраняя лицо, Дами с облегчением хохотнул, сбросил свои ремешки и, повиливая задницей, забрался на простыни, с непередаваемым удовольствием наблюдая, как ботинки пачкают драгоценную ткань. В следующее мгновение он почувствовал руки герцога, принявшиеся вертеть его, словно живую игрушку. "Только не смотри на проклятого эльфа!" - мысленно повторял певец, подыгрывая быстро разошедшемуся сеньору. Эдгар не усложнял ему непростую задачу, казалось, он полностью погрузился в чтение – Дами мог бы поклясться, что слышит шорох переворачиваемых страниц. Но вскоре ему сделалось не до посторонних мыслей. Герцогский пыл не ослабевал, тот явно не собирался беречь случайного бродягу, все длилось и длилось, так что боль начала разливаться по телу, заставляя певца интуитивно рваться из крепких рук и кусать собственные ладони. Сосредоточившись на том, чтоб не стонать, он постепенно подвигался к эльфу, лицо которого странно подрагивало в свете факелов. Наконец книга оказалась отброшенной, и чужие пальцы осторожно коснулись мокрых щек Дами, притянули к себе, позволяя уткнуться в переброшенные на плечо густые пряди. Певец вдыхал их свежий, чуть горьковатый запах, стараясь забить все остальное и больше не чувствовать герцога, который наконец отстранился, брезгливо бросив Эдгару: – Он твой, возись, если хочешь. Эльф тоже что-то сказал, поглаживая дрожащие плечи Дами, но тот уже не слышал сливавшихся слов. Самое плохое закончилось, безумное напряжение вдруг отпустило, певец распластался по кровати марионеткой с обрезанной нитью. А через секунду уже провалился в сон, больше похожий на глубокий болезненный обморок.