Страшная тайна

      Чимин простонал очень громко. В другой позе, сидя на ногах Юнги, пока глубоко в него вбивался огромный пульсирующий член волка, все было совсем иначе. Было скользко, горячо; дышать было невозможно, да и нечем. Юнги порыкивал в шею и прижимался крепкой мокрой грудью к груди паренька. Он задавал темп, одной рукой придерживая за талию, а второй — за мягкую половинку, кожа на которой начала краснеть. Потом волк обязательно вылижет Чимина снова.       Юнги было сложно не откликаться на просьбы Чимина, на его сладкие слова и еще более сладкие поцелуи, но он старался не срываться, не причинять боль, действовать аккуратнее и ласковее, борясь со своим зверем. Объятия паренька были крошечными и приятными, а сам он дрожал от изнеможения, цепляясь руками за широкие плечи, но принимал разбухший и в огромных количествах истекающий смазкой член. Его дырочка стала чувствительной от таких манипуляций. — Прикоснись к нему, если хочешь, — прошептал Юнги, смущаясь своих же слов. Он никогда не был таким откровенным, как сейчас, никогда и в мечтах не мог представить, что между ним и Чимином могло случиться что-то настолько невероятное, волшебное, поистине нереальное. Волк невольно принялся вылизывать шею паренька, порыкивая на каждый чужой стон. Он все же обнажил клыки, пока убирал со лба Чимина прилипшую чёлку. Они действительно стали больше, острее. Это уже нельзя было скрыть. — Я был прав, — Чимин улыбнулся и облизал свои губы. Сил у него было совсем мало, оргазмы от глубоких проникновений настигали его один за другим, не давая даже возможности отдышаться, а внутри все горело, разрывало и давило опасной горячей влагой. Головка члена Юнги упиралась в сильно распухший животик, пробуждая сумасшедшие фантазии.       Волк в нетерпении скулил, напряжённо наблюдая за тем, как маленькая ладошка опускается на его плоть, как касается и пытается нащупать. В конце концов Чимин растерялся, охая и постанывая, потому что член в нем действительно был большим и проникал глубоко в его узкую дырочку. От этих ощущений волку стало приятно. Он принялся двигаться в Чимине быстрее, что пареньку пришлось впиться короткими ноготками в чужую спину и закрыть глаза от внезапного растекающегося по телу удовольствия. Юнги вбивался в него, придерживая только за попку и распухшую дырочку, которая вся была в смазке, а затем, впился клыками в нежную кожу на шее и кончил внутрь. Чимин захныкал от очередного оргазма и схватился двумя ладошками за живот. — Много, слишком много, — паренек не переставал хныкать. Боль в плече совсем не перебивала тех чувств, которые охватывали его в это мгновение. Сперма Юнги заполняла его. Животик становился все больше, потому что изнутри его начал распирать набухающий узел. — Малыш, все хорошо? Скажи мне, если больно, я перестану, — забеспокоился Юнги. Он знал, как опасно это было для крохотного Чимина, но сейчас уже не мог выйти. Паренёк полностью уместился на его ногах, постанывая совсем тихо и нашептывая, что все было хорошо.       У Чимина не осталось сил. Его мягкое тело дрожало, а сам он был не в состоянии держаться, поэтому Юнги обнимал его, прижимая к своей груди. Волк кожей чувствовал животик, внутри которого был узел. Он сладко-сладко порыкивал, вылизывал своего малыша, гладил по спине большими ладонями, то и дело успокаивая, лаская и нахваливая Чимина, ведь он был таким хорошим мальчиком. — Тебе нужно лечь поудобнее, — намекнул Юнги. Чимин только кивнул, больше ничего не сказав. Даже дышать он мог с трудом. По его бёдрам сочилась еще тёплая сперма при любом неосторожном движении, которую в любой другой ситуации волк обязательно слизал, но сейчас не мог оторваться. — Это продлится до утра, — добавил зверь.       Юнги вытер ладонями мокрые щеки от слез, а затем зализал аккуратную ранку возле шеи. Она не затянулась окончательно, но уже не должна была беспокоить Чимина. Только неозвученный вопрос застыл в его глазах. — Волки так делают, — это был обычай, который Юнги отчаянно хотел нарушить, но не смог. Он обещал себе никогда не причинять боль Чимину, не оставлять на его теле никаких своих следов, но все равно не совладал со своей хищной сущностью. Так он хотел обезопасить свое. — Это просто значит, что ты мой… Мой дом и моя семья… И моя единственная любовь…       Волк растерялся на секунду. Это его признание было непохожим на другие. Он дал такому же растерянному и обескураженному Чимину время, ложась на спину и устраивая его на своей груди так, чтобы целовать малыша в губы и розовые щеки, обнимать и гладить выпуклый животик с его узлом внутри. Чимин был для Юнги всем. — Твой дом? Я твоя семья? — паренек переспросил много раз, прежде чем окончательно поверить в то, что он услышал. Это не могли быть слуховые галлюцинации или несбыточные фантазии. Все было реальным, поцелуи были настоящими, а объятия — невероятно тёплыми и приятными. Он был парой такого большого волка — своего любимого Юнги. — Как ты себя чувствуешь? — зверь не мог не переживать. Он хотел уберечь Чимина от всей этой боли, успокоить дрожь в его теле. Крохотный паренек был всего лишь человеком. Такие испытания были трудны для него, и даже сил волка не хватало, чтобы помочь. С таким люди еще никогда не справлялись, поэтому волков осталось так мало, а пары они заводили только с себе подобными. — Немного больно, внутри так горячо. И животик стал такой большой, — испуганно прошептал Чимин. Он чувствовал постоянные пульсации внутри, которые заставляли его содрогаться. — Не боишься? — уточнил Юнги. Волк выл и скулил рядом со своей парой, которая выдерживала самое тяжёлое время, терпела такую пронзительную боль, дрожала, уже не реагируя на поцелуи и объятия. Маленькие ладошки придерживали животик внизу вместе с большими ладонями зверя, но легче пока не становилось. — Немного, — паренька клонило в сон, но он еще пытался отвечать, хоть и делал это тихо, едва слышно. Сейчас ему снова нужно было согреться и как можно быстрее. Юнги обнял Чимина крепко и практически полностью накрыл собой, чтобы уберечь от всего, что происходило. — Почему это будет длиться так долго? — Узел… сцепка, это ведь не просто так… — волк тяжело дышал, вылизывал свое крохотное сокровище, защищал даже от самого себя, ужасного монстра, снова принёсшего одни лишь боль и страдания. — Я не хочу, чтобы ты боялся. Я бы хотел, чтобы ты мне доверял, даже если будет очень тяжело. Для волков сцепка значит очень много, и длиться может несколько часов, — Юнги чувствовал, как сильно утешение и тепло сейчас были нужны Чимину, который почти свернулся клубком, ладошками продолжая держаться за животик. — Я доверяю тебе, Юнги, — голоса Чимина было почти неслышно. Он растворился в предрассветной красоте, погас вместе с тишиной, позволяя, наконец, крепко заснуть, так и не услышав того, что говорил ему волк.

***

      Юнги было страшно — он боялся засыпать, волновался за Чимина, хоть сладкие причмокивания были слышны на всю комнату. Узел до сих пор не спал, возможно, все еще причиняя малышу боль. Зверь думал о том, как будет объяснять все утром, как будет оправдывать свое ужасное поведение, свои неправильные желания, извиняться за любовь, которую он не мог удержать. Что если Чимин больше никогда в жизни не захочет больше видеть его? Юнги поймёт…       Ближе к полудню, как только спал узел, волк принялся аккуратно вылизывать Чимина, залечивать ранки, оставшиеся от клыков, синяки от мощных ладоней. Он старался не разбудить ворочающегося по кровати малыша. Его ножки были раздвинуты, поэтому Юнги с лёгкостью смог слизать свою сперму, обильно вытекающую из попки, мягко проводя языком по еще красной дырочке, практически присасываясь к ней. К вечеру животик почти спал. Волк взволнованно крутился рядом с совсем крохотным Чимином, который восстанавливал свои силы, а потом все же позволил и себе немного поспать. Он даже не заметил, что обернулся огромным мохнатым волком, засыпая рядом со своим любимым человеком.

***

      Чимин проснулся ближе к ночи. Тело побаливало, шею обжигал укус, а глаза долго было не открыть. Он почему-то был одет в домашнюю футболку и старые спортивные штаны, которые носил еще в школе. Паренёк лежал, перекатываясь с одного бока на другой и вспоминая все прекрасные моменты, произошедшие прошлой ночью, из-за которых Чимин смущённо хихикал, зарываясь в одеяло или закрывая лицо подушкой. Ему будет неловко видеть Юнги сейчас, но он хотел бы еще долго разговаривать, обсуждать все то, что случилось между ними, а, возможно, даже то, что обязательно осуществится в будущем.       Юнги рядом не было. Чимин подумал, что он мог уйти на работу… Не мог же он просто сбежать? Паренёк толком не успел открыть глаза, очнуться от своих фантазий и воспоминаний, даже осознать ничего не успел. На самом краешке большой кровати лежал огромный белый волк. Его шерсть, густая и, вероятно, очень мягкая на ощупь, слегка растрепалась от сна. Лапы свисали, не помещаясь на кровати. Сам волк тяжело и громко дышал, словно любой звук мог его разбудить и разозлить, отчего Чимин не смел даже шевельнуться. Но ему все равно хотелось дотронуться до волка, провести ладонью по белоснежной шерстке на спине, погладить за большими ушками, дотронуться до влажного волчьего носа.       Такого Юнги Чимин видел впервые. Он дрожал от страха, потому что настоящий тибетский волк, которого Юнги так долго прятал, был невероятных размеров. Он был величественным, невероятно красивым, любимым. Казалось, что он слышал шорохи, потому что уши подрагивали, реагировал на малейшие движения, спал не крепко, потому что охранял чужой сон. Преодолевая страх и дрожь в теле, Чимин приблизился к спящему волку и запустил ладошку в мягкую пушистую шерсть. Юнги не просыпался, а Чимин с неописуемым восторгом касался мощной спины и смешных, по его мнению ушек, которые дёргались во сне.        Зверь резко встрепенулся, отреагировав на поглаживания. Они были ему слишком приятны. Волк начал ластиться, тихо и ласково порыкивать, чтобы его еще почесали за ушком, чтобы еще дольше наслаждаться заливистым смехом Чимина и его широкой улыбкой. Юнги так скучал по Чимину, подставляя свою огромную морду к его животику, а затем принимаясь вылизывать его. От этого малыш смеялся еще громче, прячась в одеяле от щекочущего его волка. — Чимин, — Юнги резко обернулся назад в свой человеческий облик. — Все хорошо? — даже несмотря на то, что лицо паренька было скрыты одеялом, было заметно, что он смущался — того опасного и страстного события, которое вчера ночью произошло. А Юнги больше переживал, не сделал ли он что-то не так, не доставил ли неудобств, не причинил ли боль из-за того, каким являлся. Его сущность всегда все портила, а волк будто тоскливо скулил, просил, чтобы Чимин поговорил с ним. — Да, хорошо, Юнги, — малыш тихо произнёс имя любимого, вложив в него всю теплоту и все свои чувства. Он знал, что его любовь к Юнги была особенной, но сейчас это никак не мешало ему снова застесняться и убежать на кухню. Он вымотался и был слишком голодный. — Точно? Ничего не болит? Скажи мне, пожалуйста, — попросил Юнги. Он быстро оделся и шёл по пятам, настигая всего укутанного паренька. Чимин закивал, все же встречаясь с обеспокоенным взглядом волка. — Ничего, не волнуйся, — отмахнулся Чимин. Он придерживал одной рукой одеяло, а второй пытался налить чай, но все его внимание было приковано к хозяйственному и заботливому Юнги, который умел готовить. И пусть была почти ночь, волк приготовил завтрак, сделав яичницу и тосты с беконом, а затем и вовсе помог Чимину усесться к себе на колени. Зверь внутри него переживал только о том, чтобы его паре было хорошо, чтобы его пара была счастлива. — Я должен убедиться, — Юнги мягко рыкнул в чужую шею. На коже остался небольшой след, сколько бы вчера волк не вылизывал это местечко. Шрам останется навсегда. Вот только понравится ли то, что натворил Юнги, Чимину? Изуродовал бархатную гладкую кожу. Волк принялся остервенело исследовать все места, которые еще могли болеть, даже забрался под футболку, чтобы погладить мягкий животик, но так ничего и не обнаружил. — Щекотно, Юнги, — пищал Чимин, ладошками упираясь в мощную грудь волка. Сейчас в такой уютной домашней обстановке он хотел только обниматься и признаваться в любви. — Я в порядке, правда. — Извини, мне так жаль, я… я ужасно поступил, я не… должен был, — растерялся совсем испуганный волк. — Я должен был лучше оберегать тебя, не должен был оставлять на тебе… все эти уродливые следы, — Юнги боролся со своей сущностью, не понимая, почему Чимин улыбался и почему продолжал так крепко обнимать его, что-то шептать такое красивое и ласковое на ухо, почему все еще хотел целовать его, такого нерешительного и беспомощного? И почему говорил о своей любви так громко, стараясь развеять его страхи и сомнения? — Этот шрам красивый, он мне нравится, — Чимин был в безопасности, Чимин никогда не считал Юнги монстром. Того Юнги, который сделал для него все, который всегда был рядом, скрываясь даже от самого себя и живя долгое время с ненавистью к своей сущности. — Ты мне так и не сказал про сцепку. Что это значит? — У волков это всегда волчата, — едва слышно произнёс Юнги, чтобы не смущать Чимина еще сильнее. Но Чимин не был смущён в этот момент, он был чем-то расстроен, сразу поник, уставившись в остывающий на столе чай. — Поэтому сцепка всегда длится так долго. — У волков? — переспросил малыш. — Но я человек, я просто человек. Я… как? Я ведь не смогу иметь волчат и выносить их не смогу, — осознание этого почему-то заставило Чимина грустить ещё сильнее. Он опустил глаза и замолчал, затем спрятавшись в изгибе шеи любимого. Это было неосуществимо, это не то счастье, которое он мог подарить и Юнги, и самому себе, не то, что он мог изменить по своему желанию. — А ты бы хотел? — Юнги поцеловал Чимина в щеку. — Выносить волчат обычно очень трудно даже волкам, — предупредил хищник. Его рыки стали грязными, предупреждающими о чем-то важном, сокровенном. — Я бы хотел... Я бы очень хотел, — шепотом признался Чимин. — Но… это ведь невозможно, — паренек с грустью пожал плечами. Он устроился удобнее на ногах Юнги и крепко обвил руками его шею. Так давно он мечтал это сделать, еще в школьные времена представляя, как они вместе могли бы сидеть на траве в парке за школой, наслаждаясь весенним теплом. — Ты же моя пара, моя любовь, — лукавым, слишком хитрым и хищным взглядом смотрел на Чимина волк. Он был таким крошечным в его руках, обласканным нежными поцелуями, с взъерошенными после сна пушистыми волосами, розовыми горящими щеками и искрящимися множеством различных чувств глазами. Такой маленький и ранимый… — Юнги, — задумчиво уставился на волка Чимин. Его сердце заходило ходуном, забилось в груди так сильно, что вряд ли когда-либо сможет успокоиться. — Значит, все возможно? У нас получится? — взволнованный паренек вскочил и начал бегать по кухне, пытаясь унять дрожь во всем теле. — Уже получилось, малыш, — для волка это не было секретом. Он чувствовал свою пару, все изменения, а в нем желание оберегать и защищать Чимина стало в сотни раз сильнее за прошедший день.       Юнги с предвкушением и диким неописуемым удовольствием еще долго рассказывал Чимину о том, как это случилось, гладил и целовал его губы, щеки и мягкий животик, зная, что через несколько месяцев у них родится два белоснежных волчонка, раскрывая свою самую страшную тайну. Он был волком, который всю жизнь ненавидел сам себя и свою сущность. Но он любил Чимина с самого первого дня в школе, когда увидел доброго чудесного маленького одноклассника, который полюбил его именно таким и который смог подарить ему настоящее чудо.