Страшная тайна

— Юнги, помоги мне. Я не смогу его принять без твоей помощи... Так много смазки, а сколько же будет спермы... У меня весь животик вздуется, будет заполнен тобой, — замычал Чимин. В его глазах читался страх и сильное волнение, а голос то и дело срывался и дрожал. Собственные слова дошли до его сознания быстро, заставив смущённо опустить голову и сжаться.       Юнги, тяжело дыша и рыча Чимину прямо в шею, сгрёб малыша в свои объятия. Он нависал сверху, мощными руками держал за талию. Зверь и сам не понимал, сон это был или реальность. Чимин полностью умещался под ним, крошечный, взволнованный, взмокший, краснеющий, тихонько стонущий ему в грудь. Звериная сущность, которую Юнги так долго прятал, которая была его самой страшной тайной, окончательно вырвалась наружу вместе с громкими рыками. — Так тепло, мне так тепло, — грозные рыки заставляли Чимина дрожать еще сильнее, сжиматься, с силой оттягивая волосы Юнги на затылке. Дрожь не проходила, но огромное тело закрывало, пока зверь собственнически вылизывал его, проходясь по тонкой шее, аккуратным соскам и мягкому животику, опускаясь все ниже, чтобы оставить больше своих поцелуев и влаги. Тело малыша было таким маленьким и хрупким, а сам Чимин был желанным, нежным, целующим сладко, куда только мог попасть, стонущим звонко и несдержанно. — Я позабочусь о тебе, малыш, — прошептал Юнги. Мягким влажным носом он водил по животу, вдыхал запах Чимина, поглаживал по бёдрам и успокаивал, затем плавными движениями раздвигая ноги чуть шире. Чимин был весь перед ним. Он то и дело вздрагивал, а еще влажная слегка покрасневшая дырочка сжималась, стоило языку пройтись по ней или погрузиться внутрь. — Только не бойся меня, пожалуйста. — Хорошо, — паренек стонал. Голова Юнги была между его ног. Одна ладонь водила по животу, а вторая мягко поглаживала член. Зверь ласкал его дырочку, касался пальцами до тех пор, пока один из них не проник внутрь вместе с языком.       Юнги погружался в Чимина, растягивал, заставлял вскрикивать и поджимать пальчики на ногах. С таким Чимином его зверь выл громко и протяжно, потому что сдерживаться не мог, хоть страхи и не отступили окончательно. Малыш должен был видеть и знать, что он не был монстром и чудовищем. Он был волком, который очень сильно любил его.       Чимин совсем сжался, когда ощутил в себе второй, а затем и третий палец. Юнги оставлял в нем много влаги, двигал пальцами внутри раскрытой попки, зализывая все вокруг. Его зверь рычал и сходил с ума, но действовать боялся, хотя собственный член давно налился, увеличиваясь в размерах и обильно выделяя смазку.       Чимин заскулил мягко, почти жалостливо, чувствуя, как сильно Юнги растягивал его, как глубоко проталкивал длинные пальцы, языком вылизывая дырочку. Зверь придерживал мощной ладонью за бедро, чтобы не дать пареньку свести ноги вместе. Ему нравилась крупная дрожь Чимина, его прерывистые и частые стоны, тяжёлое сбитое дыхание. Все его тело отзывалось на прикосновения хищника и все оно было мокрым, покорным и нетерпеливым. Красные влажные губы малыш искусал, потому что сдержаться не мог, но распухли они от долгих поцелуев, которыми Юнги успокаивал, растягивая пальцами дырочку. Он не знал, сможет ли вообще остановиться.       Тело Чимина само выгибалось и извивалось под мощной горячей грудью, а ноги были задраны на плечи зверя, который рычал в мягкую кожу на животе, игрался с сосками, покусывая их, а потом снова и снова возвращался к поцелуям. Чимин был настолько крохотным под ним, что каждый миллиметр его тела Юнги вылизал ни по одному разу. — Твоя смазка так сильно сочится… Кажется, ее стало еще больше, — удивился Чимин. За прошедший час, а может, гораздо больше, он впервые смог немного приоткрыть глаза и привстать, чтобы посмотреть на Юнги. Зверь даже не запыхался; он был слишком выносливым и сильным, а его проявившаяся сущность отчаянно требовала свое. Тёплое и любимое. — Так и должно быть? — Да, — отозвался хищник. Хоть он сам и не устал, его голос от рыков уже хрипел, а глаза стали темно-бордовыми, словно надвигалось что-то по-настоящему страшное, чудовищное. — Это чтобы… Член легче вошёл, чтобы ты смог принять его… Но я не думаю… — замялся Юнги. Он сделал все, чтобы Чимину было не больно, но это было слишком. Он не хотел переживать за малыша, видя неподдельный испуг в его глазах, ведь зверь мог растерзать крохотное тело. — Войди, пожалуйста, Юнги… — промычал Чимин. Он знал, что волк никогда не сделает ему больно — только очень приятно. Он будет обнимать и целовать, будет рядом что бы ни случилось, защищая и оберегая, исцеляя. — Все будет хорошо, — прошептал малыш на ушко зверю. Он поправил взъерошенные пряди, а потом ласково поцеловал в щеку, добавляя, что «очень хочет сперму Юнги и что-то еще в своём животике». — Что? — растерялся хищник. Либо слух подвёл его, либо он окончательно сошёл с ума.       Юнги рыкнул, растёр ладонью густую тёплую смазку по всей длине члена и, придерживая Чимина за талию, осторожно вошёл огромной пульсирующей головкой в покрасневшую растянутую попку, чуть ли не заскулив от того, как в его малыше было узко, горячо и приятно. Совсем тугие стеночки плотно обволакивали толстую плоть, и хоть это была всего лишь головка, Чимин не смог сдержать крик. Это было во много раз лучше того, что он ожидал, но принимать Юнги было тяжело. — Просто… — говорил паренек с трудом. Зверь не двигался больше, только тихо порыкивал в шею, вылизывая аккуратные ключицы. Древние тибетские корни и волчья сущность боролись в нем, но Юнги отталкивал все свои попытки оставить на Чимине свои следы и отметки — те, которые не заживут. Это больно, неприятно и ужасающе страшно. Всему этому он не должен был подвергать любимого. Он не хотел, чтобы потом Чимин начал жалеть о том, что между ними произошло. — Ты же волк… — немного отдышавшись, снова заговорил паренек, распаляя такие чувства внутри зверя, что хотелось его просто всего обнять, укрыть тёплым одеялом и защищать в обличии огромного волка, прижавшись к тёплому бочку. — Значит, у нас может быть… еще и узел. Он тоже будет большой?       Юнги долго молчал, не зная, что ответить Чимину. Зверь просто смотрел в любимые яркие глаза, целовал щеки, все еще не начиная двигаться внутри дрожащего и изнывающего тела. Чимин был человеком, но волк выбрал именно его. — Он будет очень большой, потому что вся моя сперма будет внутри вместе с узлом, — хищник задышал тяжелее от откровенных подробностей. Его тело не выдерживало напряжения и волнения за малыша, который хотел всего того, от чего Юнги так старательно его оберегал. — Ты человек, Чимин, и ты такой маленький… Но это будет слишком больно. Будут последствия, — зверь печально вздохнул, расцеловывая мягкий животик. Желания Чимина были прекрасны, но так опасны, как и его слова, которые раз за разом ломали всю его защиту. — Войди в меня очень глубоко, — паренек закрыл глаза, приготовившийся принять огромный пульсирующий во всю длину член. Чимин был уверен, что если бы он взял его в ладошки, то они вряд ли сошлись бы, настолько большим был Юнги. Он был счастлив от того, что волк всеми силами защищал его, но еще больше он хотел его любви, горячей, желанной, громкой и непоколебимой.       Юнги не вошёл резко, а сделал это очень медленно, хоть и рычал неистово, словно обезумев, словно ждал всю свою жизнь одного лишь Чимина, одно лишь этого момента.       Крохотное тело еще больше задрожало. Размеры были огромными, но несмотря на растяжку, принимать Юнги даже с обильно выделяющейся смазкой было сложно. Голос паренька то затихал, то срывался на крик или стоны. Зверь двигался плавно, но этого было достаточно. Стеночки оглаживали плоть, которая слишком сильно выпирала из животика. Это поражало и завораживало одновременно. — Ты здесь, — Чимин положил свою ладошку рядом с крупной ладонью Юнги. Даже не наполненный изнутри спермой, животик все равно казался большим. Волк все время придерживал Чимина внизу живота, целуя буквально везде, словно не мог совладать сам с собой. Что бы малыш ни сделал, что бы ни сказал, это отзывалось в сердце, а делал он это ласково и искренне, с любовью. — Прямо тут, — на секунду пареньку удалось задержать движение, прежде чем почувствовать настоящий хищный ритм. Тот, который Юнги от него так тщательно скрывал. Тот, от которого сносило голову, от которого невозможно было ни дышать, ни мыслить. Только громко стонать, потому что член был слишком глубоко внутри, еще больше наливаясь и выделяя смазку, которая стекала по бёдрам.       Чимин вцепился в шею волка, пытаясь найти хоть одну точку опоры, но ее словно и не было. Юнги был по-настоящему хищным, огромным, а его член вбивался в тугую дырочку жёсткими и быстрыми движениями. И только его постоянные вопросы о том, все ли хорошо, как Чимин себя чувствует, не лишали разума окончательно.       Паренёк все равно не мог отвечать. Он едва ли дышал, стоило Юнги выйти из него, а потом снова войти. Чимин чувствовал пальцы волка, поглаживающие дырочку и делающие приятные вещи, чувствовал губы на своём теле и своём члене, где-то возле шеи и за ушком. Он готов был поклясться, что видел увеличившиеся клыки хищника. — Они стали больше, — сквозь стоны произнёс запыхавшийся и весь мокрый Чимин. — Ты покажешь их мне? — Юнги зарычал, сжав зубы. Они были уродливыми, чудовищными и могли легко напугать малыша. Волк обнял паренька и уткнулся влажным носом в шею, постарался отдышаться, но ничего не помогло. Чимин уже обвил его ногами и теперь сидел на члене сверху, постанывая, потому что так он проникал еще глубже, так паренек чувствовал всего Юнги в себе.