Таких как ты вон - только к кровати и привязывай

Вечерело. На часах вроде как пять вечера, но на улице темно как у негра в жопе. А Раздобреев всё был в больнице, сам особо не понимая зачем. Вообще, изначально он ждал пациента, но крупная тётка, нуждающаяся в двух пломбах на передние зубы, за пять минут до приёма сообщила, что не сможет приехать. Не то чтобы отсутствие ответственности сильно злило, всё же мало ли что могло случиться. Вежливо послушав про незадачливую дочку Алёну и её невыученный в срок стих (причина отсутствия на приёме, собственно), дантист назначил другую встречу через неделю и попрощался. Откинувшись на спинку стула, он лениво глянул на часы. Действительно лишь пять вечера, а ачивка «право пойти домой» открывается аж в шесть. Тихо вздохнув, Раздобреев принял решение досидеть таки, всё же он просто-напросто не имел права покинуть больницу раньше времени (хотя по такой тьме на осмотр и диагностику без талона никто не заявится уж точно, а пациентов на это время у него больше нет сегодня). От чего-то не выходила из ума эта «нерадивая дочь Алёна». Врачу вспомнилась «Новогнойная сказка» и тамошняя непутёвая дочь Алёша. Тихо посмеявшись, Раздобреев протяжно вздохнул, вспомнив и своего Лёшу. Или нет? С каких пор Лёша является у него «своим»? Уместно ли это суждение в целом? Врач не понимал и находился в смятении весь этот месяц после приёма. Что заставило дантиста так яро запрещать Юдину сигареты? При том, что часть его пациентов теряли зубы из-за табака и он лишь сообщал факт, что бросить было бы неплохо. Но с этим парнишкой он просто не смог стерпеть такой вопиющей безалаберности в отношении своего здоровья потому что… Мальчишка стал ему дорог?

…

Нелепо, просто глупо.

Как можно привязаться к пациенту? Раздобреев был уверен что находится не в дешёвом дурацком порнофильме и не в аниме для романтичных школьниц, так в чём же дело? Но было что-то такое в Алексее, что-то притягательное именно для самого мужчины…

Прочь, прочь, прочь!

…

Или нет? Одна беда если бы перед ним лежала на кушетке молодая девушка, боящаяся стоматологов, а он бы ставил ей брекеты и нежно успокаивал, любуясь и тая в кресле. Но на кушетке перед ним лежал мальчонка с бурой шевелюрой! Мальчонка, которого хотелось замучать ловкими пальцами, мальчонка, от которого кружилась голова. Что же такое? Почему? Даже в медицинском врача редко интересовали дамы. Он всегда полагал что ещё не время, даже в его тридцать пять, когда старшая сестра погодка уже отводила маленькую дочь в третий класс. Проблема была не в детях, а скорее в самих дамах. Раздобреев и сам не особо понимал, от чего одногрупники так восторгаются формами местных перемазанных девчонок на трёхметровом каблуке или скромной замарашкой из библиотеки. Блондин не считал конечно всех девушек странными и убогими, как на первый взгляд казалось. Он мог оценить красивую мадаму в том же университете, но её не хотелось обнять и прижать к сердцу. Ни одна такая мадама не могла потрясти юношу, а затем и мужчину, который уже почти поверил что он аромантичен, но вот появился Юдин! Мальчишка, который по-любому уже и побаивался «странного врача». А Раздобреев даже не мог разобраться в себе с уверенностью что обойдётся без щекотки. Лёшке было банально стыдно смотреть в глаза, он хоть и совсем юный, но точно не идиот! На этом стало тоскливо. Если бы блондин был сейчас дома, а не в больнице, на работе, он бы заплакал. Раздобреев просто не знал куда деваться от этой неуютной неопределённости и с кем поговорить об этом.

Вот и кто для него теперь Юдин?

…

Может стоит… Врач берёт телефон и набирает уже знакомый номер, в надежде что трубку не возьмут или это будет мама мальчишки. Гудки. «Прошу, не бери трубку» — судорожно думается, пока гудки сдавливают мозг тугим обручем.

Не бери,

Не бери,

Не бери трубку,

Ох… Нет же… Чёрт…

Из телефона вопросительный голос: — Алло? Лёша у аппарата, молодец. Теперь нужно найтись что ответить. Или просто молчать? Школьник явно не привык к такому растерянному и взволнованному врачу, который обычно сверлит его взглядом с суровой миной. Что ему сказать? — Алло, вас не слышно! Голос юноши звонкий, но сам мальчик не понимает какой пиздец творится на душе у врача, трясущейся рукой прижимающего телефон к уху, не силящегося вымолвить и слова. Юдин почти готов сбросить, уже прикинув что ему вновь продают пылесос, но в последний момент Раздобреев судорожно выдаёт: — Алло, да. Я здесь. Извини. — А… Так это вы? — не понял Лёша. Его голос звучит удивлённо — Приём ведь через три дня, если не ошибаюсь? — Да, Лёш. Но… Я не по этому поводу звоню. — Что-то случилось? — как почувствовал мальчик. Раздобреев ещё сильнее заволновался и спросил в ответ. — С чего такие предположения? — голос был предательски тихим, чуть дрожал, выдавая волнение. — У вас такой голос, словно что-то случилось — честно выдал свои догадки Алексей. Врач помялся и тихо буркнул. — Ну я… Мх… — он мялся, не зная как сформулировать своё беспокойство в ясные уху слова. — Ммм? — Лёша готовился услышать что-то, что наверное потрясло бы его. Иначе врач не волновался бы так сильно. — Я хочу… Я хотел бы… — дантист ещё немного помялся, но затем взял себя в руки и быстро сказал — Я хочу извиниться. На том конце немного помолчали. Это «немного» показалось Раздобрееву вечностью и он уже решил что Лёша понял смысл его стыда, сам готовясь что на него сейчас вызовут омон. — За что вы хотите извиниться? — Лёша был так изумлён, что не сразу спросил. Раздобреев уже не мог остановиться. — За сеанс извини, за всё это… За щекотку, хотя ты ничего и не сделал, за мою навязчивость. Курить или не курить это твоё личное дело, я не прав — сказал он это на одном дыхании, в конце с непривычки даже закашлявшись. Всё же, со времён театра он не распевался, от того было непривычно. — Ох, это совсем не проблема! — Ммм? — теперь не понял уже сам Раздобреев. Голос Алёши звучал так восторженно, словно дантист спас его из пожара. — Я бросил! А через неделю моим товарищам в совете профилактики устроили разнос! Вы бы слышали! — он возбуждённо рассказывал об этом ещё около пятнадцати минут. Раздобреев слушал и не мог поверить: Лёша был ему так благодарен. На душе стало так тепло и хорошо, он постепенно прервал юношу. — Да, мх… Спасибо тебе. Я буду ждать тебя через три дня, Лёша. Удачи тебе. Лёша так и не понял за что его поблагодарил врач. Собственно этот небольшой диалог придал последнему уверенности. Он так же не совсем понимал кто для него Лёша, но надежда на взаимность этого робко скользнула между мыслями. Лёша не боялся врача, это точно. Даже уважал и так охотно делился историей.