Таких как ты вон - только к кровати и привязывай

Это был самый обычный вечер пятницы. Лёша, укутавшись в свой любимый синий плед с новым зайцем подмышкой, листал ленту Ютуба, в надежде отвлечься от завтрашнего сеанса. За окном монотонно барабанил дождь, и темное небо иногда озарялось яркими вспышками молнии. Юдин поёжился. Ему было не по себе от одной мысли, что завтра опять придётся идти к этому зубодёру, хотя этот месяц обошёлся без кошмаров. А что говорить о железяках во рту? К концу первого же дня они разболелись до ужаса, и заставили Алёшку миллион раз пожалеть о принятом решении! Он даже задумывался чтобы позвонить Раздобрееву и упросить того снять их, но все-таки «здравый ум» выиграл, и мальчик решил — гордость важнее. Неприятные ощущения продлились не больше недели, а сейчас только изредка при кусании слишком твердой пищи могли отдавать лёгкой болью. Настроение у парня было хмурое, соответственно погоде, и как назло ничего интересного не попадалось. В первые дни ноющего гадства во рту Юдин решил посмотреть сериал Шерлок, дабы каким-то образом сосредоточить мозг на чем-то другом. Ему настолько понравилось, что он принялся читать книги сэра Конана Дойля, а потом ещё и пересмотрел все самые популярные экранизации, включая аниме и пародий на Ютубе, и как раз в этот момент он в надежде найти что-то интересное связанное с этой темой уже минут двадцать залипал в телефон. Наконец что-то привлекло его внимание. «Reichenbach Falls. Death of Jim Moriarty. Play by young actors of the V. Novikovska National Theater» Шерлок во всей его красе у обрыва, произносит свою речь, но его сбивает с ног профессор Мориарти, они схватываются на краю в смертельной битве, и вот Холмс держит за воротник Джима, прощаясь с ним. Лёша наблюдал за сием действием с восхищением, но тут, когда на камере крупным планом отобразилось лицо актера — Юдин мягко говоря охренел. Он даже протер глаза и попытался себя ущипнуть — вдруг он спит. На него в экрана телефона смотрел никто иной как его лечащий врач… Валентин Раздобреев во всей своей красе пообещал Холмсу месть, и пропал на затемнённой сцене, трагически упав в водопад. Подросток был в шоке, он буквально сидел с открытым ртом. Для точности даже перемотал назад и пересмотрел видео несколько раз. Сомнений не было, это точно он: прямые светлые волосы аккуратно зачесанные назад, серые глаза, белоснежная улыбка с выразительными и острыми клыками. Видео было выложено два года назад. На лице парня появилась ухмылка. Теперь он точно знал о чем можно будет поговорить с зубным. Ещё немного посидев в соцсетях, Юдин поставил будильник, и выключил мобильный. На часах было 23:55. Завтрашний день обещал быть интересным.

***

Уже утром изрядно невыспавшийся Раздобреев подготавливал кабинет к будущей эксплуатации. Он почти забыл о госте в джинсовой курточке, беспокойно топчущемся у двери за полчаса до приёма. Такая пунктуальность бесспорно радовала, но врач не спешил открывать. Хотя и кабинет был готов. Неужели мальчишка немного пугал его? После прошлого приёма дантист много думал о том моменте, когда… Разгулялся. То мгновение было неописуемо-будоражащим, трепетным и желанным, словно он вновь оказался в таких знакомых ещё со студенчества местах, в тех же трепетных ощущениях как в теле, так и в самом разуме. Когда он был не просто «моложе», а когда он чувствовал момент острее и ярче, более волнующе и чувственно. Раньше он думал, что просто «трава была зеленее и солнце ярче», но сейчас он понял с какой именно практикой и обстановкой связаны эти ощущения. Ощущения и чувства, заставляющие забыть напрочь о реальности, затрагивающие сердце и расползающиеся желанным и тягучим теплом по всему телу, спускаясь постепенно куда-то к животу. Прошлый приём напомнил ему то время, когда врач будучи юношей лишь открывал свои грани. Открывал для себя совсем случайно тайную страсть всей своей жизни, от которой он невольно забывался и таял даже сейчас. Приятное тепло растеклось по телу, постепенно скатываясь в небольшой клубок всё ниже, затягивая в омут желанной фантазии, давно тешащей непривередливый разум. Тело само податливо растеклось по креслу, блаженно размякшее от утренней сонливости и нахлынувшей благодати воспоминаний. Было так неописуемо тепло и легко, при этом так спокойно и уединённо. Рука, было, сама потянулась выше колена, но… Из жарких, ярких и трепетных воспоминаний грубо выкинул стук в дверь. Не долбёжка, а робкое постукивание, просившее разрешения войти. При этом для самого Раздобреева это был самый невыносимый в мире грохот, хуже чем скребут вилкой пенопласт на тарелке. Ужасающий треск, живой источник которого хотелось просто прибить к чёртовой матери! Но злоба от сбитого «лёгкого отдыха для расслабления» быстро спала, как и нахлынувшее напряжение там же, выше колена. Так же врач вспомнил, что даже в восемь утра онанизм на рабочем месте — такая себе затея, не смотря даже на то что в закрывающемся на ключ кабинете не было камер видеонаблюдения. Минуту назад поплывший на рабочем месте, дантист цокнул и тихо, но больше смиренно выругался, небрежно бросив в сторону двери: — Заходи уже. Вид Лёши по-странному поднял настроение, после его резкой перемены, хоть и совсем не был сюрпризом. Не так конечно, как тёплые и ласковые объятия воспоминаний, но тоже очень приятно. Парень был одет как-то… необычно для себя, что-ли. Кудри были уложены, на нем была черная выглаженная рубашка, черные, слегка потрёпанные брюки, черные ботинки и длинное чёрное пальто. Выглядело это так, будто Леша обокрал своего деда, но Раздобреев лишь повел бровью когда тот вошёл. За окном все также были хмурые, черные тучи, из которых не прекращал литься дождь, поэтому лук Алексея дополнял ещё и элегантный черный зонт. Признаться честно, во всем этом парнишка выглядел ужасно нелепо, и некоторые элементы образа и вправду были велики, но он знал что делает. — Здрасьте. — с неестественно кривой улыбкой и лёгким румянцем промямлил Юдин и протянул врачу мед.карту. Сосредоточится было сложно, ведь как только подросток перешагнул порог кабинета, в горле застрял привычный ком, хоть и в этот раз Алеша чувствовал себя слегка увереннее. Признаться, он встал гораздо раньше, дабы привести себя в порядок, и достаточно сложно было объяснять матери для чего ему этот «парадный» костюм для похода к своему дантисту. — Вы извините что я раньше… Так вышло просто. — Мне не принципиально, главное чтобы не опоздал — дантист, на первый взгляд угрюмо, кивнул. Он привычно поправил халат, проверяя не торчит ли у него лишней подозрительной складки, а затем провёл мальчишку к креслу — А на деле, даже хорошо, что ты рано. Мы больше успеем — неспеша натянув резиновые перчатки, врач полез пальцами в заранее открытый ротик — Всё хорошо, зубы нормально выравниваются. Постой-ка… Дантист невольно отпрянул, натягивая маску едва ли не до бровей. И то, всё же видно как он нахмурился, брезгливо глядя на Лёшу, будто найдя между его премоляров недельной давности кусочек чипсины. — Что за запах — фраза больше похожа на утвердительный упрёк, чем на вопрос, да ещё и сказанная этим строгим — Думал если у меня маска к носу приросла я не учую запах дыма, замаскированный килограммом мятной жвачки? Зубы хоть почистил бы, между прочим гораздо полезнее, чем эта гадость — проволоку он достал быстро, аккуратно начав вдевать в каждый замочек новую. Такие возмущения звучали от него комично, учитывая что Раздобреев и сам «бесстыдно курил» на сцене самые настоящие сижки Мальборо, с лёгкой улыбкой сообщая «Я даю тебе времени на одну сигарету, не задерживайся». Врач вздохнул, видя лёгкую улыбку на лице мальчика. Ну, насколько можно улыбнуться с раскрытым едва ли не на кулак ртом. — Ещё и улыбается — как-бы между делом сделал замечание зубодёр — Я тебе сборник анекдотов читаю? Я говорю о серьёзных вещах. Твои зубы запросят отпуск уже на первой неделе активного каждодневного курения. А я ведь молчу о том, что они у тебя жёлтые уже настолько, что есть ощущение, будто ты пыхтишь паровозом пять лет некачественное барахло — словосочетание «некачественное барахло» лишь снова выдало осведомлённость врача в теме. Лёше вдруг стало так неловко. И правда, он начал курить вот уже как месяц, опять же из-за советов своих любимых пацанов с соседнего двора. Принимая их аргумент «болеть меньше будет». Болеть меньше не стало, но курение по немного начало входить в привычку. Конечно, он долго думал и переживал о реакции своего доктора, но вчера вечером проблема решилась сама собой: Алёша был бы не Алёшей, если бы не пересмотрел все выпуски с любимым Раздобреевым и не наделал кучу «компрометирующих» скринов с сигаретами. Сейчас одна мысль об этом заставляла его лыбиться в предвкушении, но по лицу врача нельзя было сказать, что ему это нравилось. Скорее наоборот его это очень раздражало его. Нельзя так безрассудно курить, а если начал, так будь добр выслушать нотации от Раздобреева, если мама пока не знает. А наглый отрок ещё и усмехается в ответ на здравые наставления! От такого Раздобреев даже позволял себе кидать гневные комментарии, но Юдин не обращал на это внимание. У него в голове был лишь план мести… Сладкий и коварный план. Когда врач закончил, то позволил себе слегка шлёпнуть по щеке подростка, дабы тот закрыл рот. — Мх, — мальчик недовольно потёр щёку. Было даже не больно, но обжигающе обидно, от этого план мести крепчал и он, с подобной жуткому скрину ухмылкой, спросил зубодёра — может научите тогда какие «качественные»? — выдавив из себя язвительный вопрос, подросток наблюдая за сидящем рядом на стуле доктором — Ведь вы, как я вижу очень хорошо разберётесь в этой теме… можете подсказать так сказать по личному опыту. Раздобреев недоумённо вскинул брови, пока не понимая к чему мальчишка ведёт. — По какому такому личному опыту? — врач оглядел коварного поцанчика, понимая что тот явно что-то затеял. Это напрягало, если вовсе не настораживало — Самый качественный дым, Лёш, это свежий утренний воздух. Прежде чем врач успел закончить тираду, перед собственным носом он увидел телефон с открытым скрином. Пристыженный дантист лишь ошарашенно уставился в скриншот, а затем выдал первое попавшееся суждение, глянув в угол скрина и обнаружив неудачно, по его мнению, зафиксированное время. Хотя это замечание безусловно не могло перекрыть такой компромат на самого практиканта. — Ты ещё и не спишь ночью, гадёныш!.. От того и зубы твои не чистятся по утрам, зато толпишься один в семь утра у дверей… — всё же, теперь голос Раздобреева не такой уверенный и строгий. Взгляд мужчины вновь падает на экран, а на щеках появляется знакомый со вчера румянец. Всё же своё прошлое в театре за небольшую денюшку с максимальной отдачей он считал больше личной информацией, каким-то странным хобби. Конечно, материал, расположенный в интернете по определению не считается чем-то личным и врач это понимал, но то, с каким азартом Алексей использовал скрины в качестве аргумента «Вы делаете, а мне вдруг нельзя?», определённо не радовало. И это если мягко выразиться. Да и в добавок Лёша не умел делать адекватные скрины и почти на каждом у врача было странное выражение лица (изначально минутная ужимка в промежутке между ухмылкой и напускным состраданием), или и вовсе открыт рот с таким дьявольским выражением лица, что самому дантисту стало страшно и неловко за себя. — И вообще это бутафория, а не сигареты. Много ты понимаешь в этом — он даже не знал как ответить на такие доказательства иначе, чем отрицание. Врач затем нашёлся лишь вопросом — Как и где ты это нашёл? — А вы от вопроса не уходите. — Лешу это очень забавляло, ему нравилось наблюдать за смущением этого, на первый взгляд тирана. Теперь уже сам Раздобреев был пристыжен без возможности оправдать себя, такой сконфуженный и растерянный непривычной перестановкой ролей. А ведь что-то в этом было… И на самом деле, если подумать, то его актерская игра была правда восхитительной… Ему удалось вжиться в роль, и это заставляло задерживать дыхание на напряжённых моментах, мастерство актера одаривало новыми эмоциями. Юдин никогда бы не подумал, что этот зубодёр может заниматься таким… Быть идеалом, искусством на сцене. Непроизвольно дарить улыбку и возгласы восхищения зрителям. Заставлять переживать и возмущаться, веря что происходящее реально. Словно сам профессор Мориарти сошёл с экрана и покорял зрительские сердца своим обаянием и величием, своей живостью. Из раздумий Алешку вывел реально живой Раздобреев, щёлкая пальцами перед его лицом. — Ты что, оглох что-ли? — возмутился тот.- я тебя спрашиваю! Откуда взял это? Подросток встрепенулся и выпрямил плечи. — На Ютубе видел вчера. Вы Шерлока любите? По вам так и не скажешь, но профессор Мориарти из вас приличный, хоть и с вредными привычками. Врач хмыкнул, но был удовлетворён ответом. Он вновь задумался, отводя взгляд. Неужели он правда до полуночи листал всю ленту поисковой строки чтобы увидеть записи? В голове ожили картинки воспоминаний их небольшого любительского кружка в городском Доме Культуры. Вспомнил как сестра склонялась к его лицу чтобы поправить детали нехитрого грима, прямо пальцами размазывая бутафорскую кровь-помаду по его носу для сцены сражения, вспомнил как наряжался перед зеркалом, ища подходящий образ короля преступного мира. Это действительно увлекало — он расцветал на сцене, не играя, а проживая целую жизнь персонажа. Это было великолепное время и мужчина много думал о том чтобы вернуться, хотя-бы в качестве лёгкого хобби. Но проблема была в том, что такие вещи «лёгким хобби» стать не могут. Ты живёшь и дышишь своим персонажем даже после того как снимаешь грим и вынимаешь сижку изо рта. — Да, Шерлока я люблю — неожиданно выдал врач, поправив халат — И я ведь даже между лекциями любил читать про него. — Мне тоже очень понравился этот сериал! И…и книги… А те записи с вашей ролью просто нечто! — воскликнул Леша и встал с кресла, повертевшись, дабы показать свой сегодняшний костюм. Изначально он решил так одеться чтобы немного «затролить» Раздобреева, но реакция была не такая, на которую он рассчитывал, поэтому парень решил выжать из ситуации максимум. — Да, нечто — неожиданно слегка улыбнулся врач, когда Лёша машинально уселся обратно, готовясь беседовать — На самом деле изначально меня привёл туда не талант актёра и стремление его развить. Дело было в том, что учиться в медицинском университете достаточно дорогое удовольствие, тем более что я в семье был не один. Учились мы вместе с сестрой и да, повторюсь, это было безумно дорого. Постоянно клянчить у родителей было стыдно и мы искали любую подработку, и так случилось, что мы увидели объявление в парке. Можно играть в театре со съёмкой за небольшую денюжку. Сначала хотел просто отстреляться, получить свою символичную сотку за четыре часа съёмки, и пойти домой. Но вот по ходу работы понял, что достаточно хорошо вжился в роль и мне даже понравилось. Очень понравилось… — вновь вспоминая эмоциональные моменты в сценарии, которые переживал точно так же волнительно, как и события в жизни, врач слегка улыбнулся. Да так тепло и довольно, как Лёша до этого не видел. Он улыбнулся в ответ и хотел встать, чтобы хотя-бы пожать Раздобрееву руку, но к великому удивлению врач не дал подняться парню. Когда тот принял попытку слезть с медицинского кресла, доктор надавил рукой на грудь, не позволяя этого сделать. Дантист вернулся в реальность и вновь нахмурил брови. Во рту Алексея опять появился неприятный ком, липкое чувство тревоги начало расползаться по жилам заставляя парня нервно ёрзать. — Что-то не так? — немного боясь, спросил Леша, пытаясь не смотреть мужчине в глаза. — я думал мы уже закончили… По лицу доктора нельзя было ничего сказать, он смотрел на него с каким-то упрёком (?) и это безумно настораживало Юдина. Ему казалось, что «добрый доктор» прямо сейчас превратиться в крокодила и просто сожрёт бедного подростка ни оставив ни косточки. Парню оставалось только ждать что же он скажет, покусывая губу. Врач же окинул это беспомощное тельце на кресле взглядом серых глаз. Взглядом, в котором не было пощады и милости. Он словно что-то затеял. Этот взгляд напоминал коварного Мориарти со скриншотов. — Алексей, ещё раз я услышу хоть намёк на запах сигарет и тебя ждёт наказание по всей строгости — он всё ещё злился на ту беспечность ухмылки, с которой Лёша слушал нотацию. Рука врача, скрытая латексом, чей запах пьянил, чуть прошлась по груди Лёши, всё ещё не разрешая встать. Сам же врач осмотрел кабинет в поисках орудия жесточайшей пытки. Не найдя чего-то, что бы привлекло внимание Раздобреева, он взглянул на безносочную конечность школьника, при взгляде на которую глаза врача засверкали каким-то нехорошим блеском, таким активным и желающим — И вновь ты без носков — как-будто равнодушно прокомментировал зубодёр и беспардонно стянул палёный кроссовок с худощавой подростковой ножки, обхватив крепкой рукой лодыжку. Лёша даже подумать не успел как ощутил скользящие по нежной коже ноготки, скрытые латексом перчаток, кружащие по всей стопе то тут, то там. Это было забавно, как сам врач даже не прилагал особых усилий чтобы доводить Юдина до визга. — Чего же ты вертишься? — так невозмутимо слушая смех, переходящий в визги, спрашивал дантист — Надо было думать, так безответственно беря «сижку», а затем вторую и третью, пятую и десятую — на бледных губах вновь сверкнула та же лёгкая улыбка. Нежная улыбка настоящего садиста. Не дав привыкнуть стопе, он поднялся выше, под самую коленку юноши, чуть поскрёбывая пальцами одной руки и придерживая напрягающуюся, чтобы согнуться ногу другой. Он наслаждался таким, можно сказать, что врача даже немного заводило происходящее, но… Стоит ли об этом думать сейчас? Пока это что-то вроде странной игры? Дантист не может расслабиться и всё же следит за состоянием Лёши чтобы не перейти черту: нужно надавить, чтобы отвадить от вредной привычки, но не доводить до слёз Руки доктора бегали по ногам вызывая рои мурашек, и парень даже ничего не мог с этим сделать — его грудь все ещё была плотно прижата к креслу. Хрупкое тельце трепыхалось птицей в судорогах, дыхание захватывало… И что-то в этом было необычного. До этого его никогда не щекотали… Не считая каких-то единичных случаев в детстве с мамой или бабушкой, но это было совсем не то… Абсолютно. Раздобрев был первым кто делал это каждый их сеанс, и с каждым разом парень осознавал насколько это… Необычно…? В хорошем смысле, это вызывает необъяснимые ощущение какой-то теплоты по всему телу. Когда тонкие, худощавые пальцы бегают по телу, дотрагиваются до всех зон, и с каждым разом посылая всё большие импульсы. Вот и сейчас. Руки доктора поднимались все выше по ноге, и парень непроизвольно дёргался, но врач был настойчив. Осознание наступило, когда Раздобреев резко остановился, окинув изумлённым взглядом Юдина, и быстро оставил его в покое. С ужасом Алеша вздохнул. У него стоит. Его небольшой член упирался в твердую ткань джинс, создавая заметный горбик, и он явно хотел вырваться наружу. — Ч… чёрт…- только и смог выдавить из себя Леша. У парня началась самая настоящая, что не на есть, паника! Но вместо того, чтобы что-то сделать, он просто пялился на врача с открытыми от ужаса глазками. Казалось вот-вот произойдёт что-то страшное. Повисло гробовое молчание. Мужчина был ошарашен, но не подумал ничего плохого. Доктор просто не мог подобрать уместную модель поведения в такой ситуации. Но от чего-то по-странному тепло стало уже ему при взгляде на этот небольшой напряжённый бугорок. От чего-то вернулось то утреннее чувство. Эти воспоминания о подобных развлечениях с щекоткой из студенчества почти подняли «дух» самого Раздобреева, если бы не его желание успокоить Лёшу и не смущать его ещё больше. И всё же трудно что-то предпринять, когда такой смущённый заласканный мальчик был полностью предоставлен его власти. Откуда такие мысли?! Но всё же… Губ коснулась улыбка и врач погладил юношу по плечам. Лёша смотрел испуганно, стараясь зажаться чтобы прекратить позор, но дантист дал понять что зажиматься не нужно. Хитрый взгляд вновь скользнул по животику вниз, к стояку, после чего зацепился на нём почти физически ощутимо. Латекс перчатки коснулся разгорячённой щеки мальчика, после чего врач всё тем же, привычным спокойным голосом между делом заметил. — Вижу тебе это нравится, Алексей. Раздобреев уселся где-то между его бёдер прежде чем Юдин успел что-то предпринять. Теперь под безжалостным и смущающе-внимательным взглядом так открыто и беспардонно находился это «небольшое волнение», теперь уже точно не дающее покоя. Врач склонился, словно желая наконец-таки приласкать школьника. Юдин даже ощутил как мурашистое тепло стекается к животу и ниже, делая бугорок ещё твёрже и заметнее, но вот досада… Мужчина не желал пока ласкаться и резким движением устремил рой щекочущих ловких пальцев в рёбра Алексея. Из-за неожиданности этого манёвра щекотка ощущалась невыносимо резко, сильно и более интенсивно, почти сразу заставив Лёшу взвизгнуть и сопротивляться. Но руки врача было не так просто поймать, а удержать ещё труднее. Он едва улыбался, почти не напрягаясь, словно играл на пианино. Такие невесомые и быстрые движения-царапанья, стокатто. Лёша же пытался отрицать умом что до безумия наслаждается этим небольшим этюдом. И вновь они столкнулись глазами. Резким движением руки Лёши были прижаты над головой одной рукой врача, а другой он держал парня за подбородок. Подросток шумно вдыхал воздух ноздрями пытаясь сосредоточиться и не сгореть от смущения, но признаться это очень сложно. Особенно когда ты в ТАКОМ положении! Всепожирающие, серые как туман глаза дантиста притягивали и манили. Казалось два мужчины вот вот столкнутся лицами. Врач приближался все ближе и ближе к лицу бедного парнишки. И вот, когда оставался буквально сантиметр он замер. Поглощающую тишину нарушало лишь тиканье часов и тяжёлые вздохи Лёши. — Надеюсь ты меня понял. Это было последнее предупреждение. — с лёгкой ухмылкой буквально в губы прошептал доктор своему пациенту. Лёша судорожно кивнул, понимая что ещё минута такого «наказания» и он черт возьми кончит. Как бы страшно не было признавать, но его тело жаждало большего, он хотел чтобы Раздобреев сейчас бы сомкнул их губы в длинный и сладкий поцелуй, но вместо этого доктор просто его отпустил. Дантист снял перчатки, отъехал на своем стуле на колесиках, встал и протянул пациенту его медицинскую карту. — Встретимся через месяц. Не скучай. Всхлипнув, Алеша на автомате выхватил карточку из рук, и как можно скорее скрылся в бесконечном коридоре больницы, ни сказав больше не слова. Оставляя Раздобреева одного… Отличное начало рабочей недели. Мужчина присел в кресло и шумно выдохнул, пытаясь немного расслабиться. Что вообще происходит? Он никогда не был в таком состоянии как минуту до этого. Даже на сцене, что-то похожее, но всё же это было совершенно не то. Абсолютно другое чувство, другого уровня желание. Словно… Словно это было что-то гораздо более глубокое, чем щекотка. Что-то более чувственное, что он не испытывал даже щекоча молодых девушек. Такое тепло, сочащееся с каждой щёлки изголодавшегося до нежностей сердца, копящееся внизу. Врач выругался, сопротивляясь чувству. Стояка не было, ещё этого не хватало. Было зудящее и навязчивое желание догнать мальчишку и вернуть его на кресло. Вернуть на кресло и просто смотреть, любоваться… Взять его руку и прислонить к… — Сука — небрежно бросает дантист, вновь поправляя халат. Как бы он не гнал фантазию, она не уходит сама. Чего он хочет? Это просто мальчик с проблемами прикуса, очередной пациент, так какого же, простите, хера? Врач не то чтобы успокаивается, просто глушит странные и спорные мысли