Я не Гарри, я Сережа!

– Вставай немедленно, негодный мальчишка. – раздался крик миссис Дурсль. – Вставай, – прозвучало в моей голове. Настал новый день… Еще один день унижений и издевательств. Мог ли я знать, тогда 6 лет назад что ждет меня в этом новом месте?

***

      Тогда только открыв глаза, я понял, что что-то не так. Я лежал завернутый в какое-то странное одеяло. Какого черта, я взрослый мужик лежу весь завернутый, на пороге чьего-то огромного дома. Что странно Птиц не проявлял признаков жизни, и никак не комментировал сложившуюся ситуацию.       Тут дверь дома открылась, и вышла женщина просто исполинского роста, похожая на лошадь. Она опустила глаза и увидела меня. Я хотел задать ей множество вопросов. Кто она, где я, что вообще произошло? Но вместо внятной речи вышло невнятное мычание. Попытался пошевелить руками и ногами, ничего не получилось. Просто восхитительно! – Вернон, – громко крикнула она, – нам подбросили ребенка!       Сами вы ребенок, я взрослый мужчина. Мысленно возмущался я. Хотя это объясняет размеры дома и этой женщины.       Так, Сергей, думай логически. Что я последнее помню? Битва Птицы с Громом, поражение Птицы, и мой совместный с шизой полет с 25 этажа. Значит я умер и попал в ад. Если это ад, то какой-то неправильный. Или мое наказание вечность провести в теле ребенка?! Странно, я думал, придётся гореть на костре, как любому грешнику. Ведь именно об этом нас предупреждал священник, когда приходил в приют. Значит это не ад.       Судя по всему, я попал в другой мир. Даже думать об этом было дикостью. Хотя есть еще вариант. Возможно сейчас я нахожусь в психиатрической лечебнице, сижу и пускаю слюни в смирительную рубашку. Интересно, я под какими препаратами, что галлюцинации такие реалистичные? Но это слишком нереально. После падения с такой высоты невозможно выжить. Значит, единственный, хотя и невероятный вывод: я переродится в другом мире. И теперь я ребенок. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.       Что странно, говорила женщина на английском языке. Хорошо, что я не плохо знал этот язык. Выучил, пока учился на программиста. Похоже я ещё и не в России. Становится все интереснее.       Взяв меня на руки, женщина зашла в дом. Дом мне не понравился, хотя он был очень светлый и просторный, все было какое-то вычурное, неправильное. Я бы не стал жить в таком безвкусно обставленном доме. Везде стоят какие-то статуэтки и висят непонятные картины. В гостиной на диване сидел огромный мужчина. – Ну и семейка: Лошадь и Боров – сказал в моей голове Птица.       О, и Птиц здесь,- подумал я. – Странно это говорить, но я рад тебя слышать, одному разбирать в этом не охота. – Я всегда с тобой, кто-то же должен тебя защищать. – сказал Птица. – Как думаешь, что будет дальше? – Есть два варианта. Либо мы останемся здесь, либо отправимся в приют. И я не знаю, какой вариант предпочтительнее.       Лошадеподобная женщина поднесла меня к этому мужчине. Чувствую себя новым экспонатом в музее, все хотят на меня посмотреть. Явление Сережи народу. Спешите увидеть. – Пети, откуда он взялся? – спросил этот неприятный мне мужчина. – Не знаю, я вышла на крыльцо, поставить бутылки для молочника, а он там. – Посмотри, может там лежит записка. – Хватит меня лапать, положите уже!-начал возмущаться я.       Не понятно почему, но я вдруг разразился громким плачем. Блин, как же сложно быть младенцем, все твои эмоции проявляются неконтролируемым плачем. Ужас, придется снова учиться контролировать свое тело. Пока пытался закончить реветь, эти люди все же нашли письмо, оставленное в складках одеяла. – Вернон, тут сказано, что Лили и ее ненормальный муженек вчера умерли. И что нас просят присмотреть за мальчишкой, их сыном. – прочитала женщина. – Что! Да как они посмели принести нам этого нахлебника! Петунья, давай лучше сдадим его в приют, что если он будет таким же ненормальным, как и его родители? – прокричал Вернон. – А если они все же вернуться, чтобы проверить его? Я боюсь, что они навредят нам или Дадлику! – Я не буду бегать по всем департаментах, раздавая взятки, в четных попытках оформить на этого…этого ненормального документы! – И не нужно, – сказала Петуния – Чем меньше людей знает о существовании этого... Этого, тем лучше. Мне не нужно, чтобы тут ходили эти противные тетки из опеки и смотрели на то, как мы живем. Они же обязательно найдут к чему придраться. Мы сделаем и так все что нужно.       Все интереснее и интереснее, кто они, зачем за мной возвращаться, и почему родителей этого ребенка называют ненормальными? И как это меня не хотят регистрировать? Как я тогда в школу ходить буду? А если я заболею? Как лечить то будут? Подорожником? Ведь без медицинской страховки врачебную помощь вряд ли мне кто-то окажет. И я так понимаю ответы на эти вопросы я не получу.       Придя к решению, они отнесли меня в какую-то комнату, где в кроватке уже спал ребенок. Сначала меня хотели положить туда же, но после слов Петуньи о том, что она не хочет чтобы я лежал рядом с ее драгоценным Дадликом, меня отнесли в чулан и положили в большую коробку. Это так по вашему мнению детей воспитывают? Чувствую настала веселая жизнь. Лучше бы меня отдали в приют, там хотя бы все знакомое.       Как же я был прав! Такое ощущение, что Дурслям, а именно так оказалось зовут эту сумасшедшую семейку, предоставили раба в моем лице. В четыре года на мои плечи легла забота о саде и уборка в доме, насколько это было возможно. Они даже пытались заставить меня готовить, но тут не выдержал Птица, и спалил пол кухни. Какое лицо было у Петуньи, когда она увидела пожар на своей горячо любимой кухне. Правда за это меня заперли в чулане на неделю, и почти не кормили. Не считать же едой краюху хлеба и стакан воды. Больше к кухне меня не подпускали. Кто-нибудь скажите им, что крепостное право отменили в 1861 году! И вообще эксплуатация детского труда не законна!

***

– Вставай, не время заниматься самокопанием, а то нам снова влетит, – сказал Птица. Я даже с ним нашел общий язык. Как оказалось, он не такой плохой, главное успеть отговорить его от очередной безумной идеи. Такой как, кинуть в Дурслей петардой, или состричь все розы на клумбах в отместку за подзатыльник. – Птиц, еще пару минут – тихо проныл я.

***

      В первый раз, когда меня избили за испорченную Дадли игрушку, до сих пор не пойму почему виноватым посчитали меня. После этого я лежал в чулане и плакал. Не знаю, из-за чего именно, возможно от боли в спине, которую мистер Дурсль исполосовал ремнем, или же из-за того, что даже в этом мире, я оказался никому не нужен. Что там я был один, что здесь. И тут уже не случиться чудо, Олег не придёт и не защитит как тогда, в приюте. Не прижмет к себе, бормоча глупости о том, что все будет хорошо, что он рядом, и меня никто не обидит. Но тут сверху на меня легла какая-то тень. Странно, откуда тень в неосвещенном чулане? – Сережа, я с тобой. И всегда буду, мы еще отомстим им. – шептал Птица мне на ухо, обняв своими большими черными крыльями. И я поверил, прижался к нему еще сильнее в попытке найти хоть какое-нибудь утешение. Так тяжело пытаться справиться со всем самому. Почему именно мне досталась такая судьба? Быть вечно брошенным другими и не любимым? Чем я это заслужил? Разве виноват я в том, что еще жив? Если судьба сама дала мне второй шанс, то почему сейчас я должен лежать в грязном темном чулане, страдая от боли? – Если еще кто-нибудь сделает нам больно, он пожалеет,-прошипел Птица. – Видишь, ты защищаешь этих людей, но они этого не заслуживают. Все они!       Птица что-то дальше шипел, перебирая мои волосы, но я уже мало что понимал. Устав от плача, свернулся калачиком и уснул.              С каждым годом становилось только хуже. Побои становились все жёстче. Пару раз эта огромная туша сломала мне ребра. На удивление, переломы заживали через пару дней. Как оказалось, на мне все заживало намного быстрее, чем на обычном человеке, что еще больше раздражало дядю и побои удваивались. Не знаю, с чем это было связано, с наличие в моей голове Птицы или еще с чем. Я замечал все странности, что происходили со мной. То тете Петунье не понравятся мои длинные рыжие волосы, и она решит их обрезать, а они отрастут за ночь. То я вдруг окажусь на крыше, убегая от Дадли и его Банды. За прошедшие годы вопросы в моей голове копились, но ответов взять было не откуда.

***

– Вставай!!! – прокричал Птица. – Да встал я, встал. – ответил я Птице. – Я давно предлагал, давай просто им устроим несчастный случай? Хоп и мы не при делах. – снова начал бурчать Птица. – И я тебе уже говорил, куда мы пойдем потом? В чужой-то стране, без знания законов, без документов и без денег. Ведь пробовали один раз уже сбежать, ничего хорошего из этого не вышло. – вздохнул я. – Пойдем лучше, быстрее начнем, быстрее закончим. И можно будет заняться своими делами.       Первым из чулана вышел Птица, проверить нет ли поблизости Дадли. После отмашки что все чисто я вышел и быстрым шагом пошел на кухню. Найдя список с делами, я приступил к их выполнению.       Сначала нужно было выбросить мусор. Решил начать с комнаты Дадли. Как оказалось, это была моя ошибка, Дадли все это время прятался за дверью. Когда я выходил из комнаты, этот гад подставил подножку. Я начал падать с лестницы, больно ударяясь головой об ступеньки. Зацепившись правой ногой об перила, я почувствовал острую боль в районе лодыжки. Похоже сломал. Скатившись вниз, я влетел в вазу, которая стояла, у подножия лестницы. Острые осколки порезали мне лицо и руки. Вскоре весь я был в крови, она мешала мне нормально видеть, заливая глаза. Похоже я порезал какой-то сосуд. Попытавшись встать, я только усугубил положение. Боль в ноге заставила меня вновь упасть на осколки, еще больше травмируя руки.       На шум из кухни вышла Петуния и закричала: – Посмотри, что ты наделал, паршивый мальчишка! Как, ты смеешь портить мое имущество! Сейчас у меня нет времени с тобой разбираться, но скоро придет Вернон! Уж он научит тебя правильному поведению.       Женщина схватила швабру, стоявшую за дверью в кухню, и пару раз ударила меня по спине и рукам. Затем схватив за и так искалеченные руки Петунья потащила меня в чулан. Швырнув меня внутрь, она сказала: – Жаль, что ты не сдох вместе со своими никчемными родителями!       В глазах потемнело, я уже мало понимал, что происходит вокруг. Я не ощущал ничего, кроме ужасной боли во всем теле. Растворившись в этой боли, я не услышал когда вернулся глава этого долбанутого семейства. Вдруг открылась дверца чулана. Меня схватили за волосы и выволокли наружу. – Ах, ты неблагодарный щенок! Как смеешь ты так благодарить нас, за то, что мы тебя приютили, кормили и одевали! – орал, брызгая слюной Вернон. – А еще избивали и морили голодом. – прошептал я. Похоже зря, так как Дурсль все же расслышал. Его глаза вдруг налились кровью, лицо покраснело, а сам он взревел как какой-то дикий зверь. И схватив первое что подвернулось под руку, начал лихорадочно наносить удары. – Я так больше не могу…– подумал я. – Птица, помоги…       Не знаю, чем меня бил мистер Дурсль, но через несколько минут я отключился. Я уже не видел, что рядом со мной все это время находился Птица, не слышал его крики дикой ярости. Я наконец-то отправился в блаженную темноту. – Стой, Вернон, ты же убьешь его. – закричала Петунья.       Мистер Дурсль перестал наносить удары, схватил за волосы и оттащил мальчишку к чулану, бросил его туда. – Ничего, оклемается. А если нет, то кому он нужен. Эти даже ни разу не проведали его. – Сказал Дурсль. И удовлетворенный воспитательной работой пошел переодеваться.       До самого вечера из чулана не доносилось ни звука. Но как только, семейство устроилось в гостиной для совместного просмотра телевизора, в темноте чулана открылись глаза. – Вы за все заплатите, за всю боль что причинили ему. – прошипел Птица, сверкая ярко желтыми глазами. Аккуратно встав, стараясь не причинить Сереже больших страданий, Птица осторожно вышел из чулана. Прокравшись на кухню, он тихо открыл ящик, порывшись в нем, нашел зажигалку. И включив на кухне газ, аккуратно вылез в окно. Сломанную ногу прострелило острой болью, а засохшая кровь неприятно стягивала кожу лица. Но Птица старался не обращать на это внимание, сосредоточившись на главной цели. МЕСТИ! Мести, за всю боль и унижения, что эти люди посмели причинить Сергею. Сейчас Птицу не сдерживали моральные принципы Сережи, его поддерживала ярость. Выждав за окном минут 5-10, он услышал вопрос: -Пети, тебе не кажется пахнет газом?       После чего отойдя на безопасное расстояние, оскалившись швырнул включенную зажигалку в окно. Раздался мощный взрыв. Не удержавшись Птица упал на спину, но тут же сел наблюдая за пламенем, что поглощало дом. Дикая улыбка осветила его лицо, а отблески пламени отражались в желтых глазах. Затем расхохотавшись как безумный, Птица лег на траву и позволил себе потерять сознание.