Я не Гарри, я Сережа!

      Первая мысль, когда я пришел в себя, была: я еще живой. Прислушавшись к ощущениям, понял, что чувствую себя относительно неплохо. Уж точно лучше, чем вчера. Похоже уже успел немного восстановиться. Странно, что тетя Петуния еще не стучится в дверь чулана. Обычно миссис Дурсль не интересовало мое состояние. Мне никогда не давали достаточно времени чтобы прийти в себя. Неизменно в таких случаях тетя Петунья уже на следующее утро после побоев будила меня в то же время, что и всегда, выдавала список дел и отправляла работать. И ее не интересовало, как семилетний, ели живой ребенок, эту работу выполнит. Если же я не успевал выполнить, или же выполнял как ей казалось не качественно, то лишался еще и еды. Поэтому отсутствие криков настораживало.       Сделав усилие, я все же открыл глаза. Взгляд уперся в белый потолок. Осмотревшись по сторонам, я понял, что нахожусь скорее всего в больничной палате, потому что комната, в которой я был, совсем не походила на чулан под лестницей. Ведь в чулане нет ни нежно-голубых стен, ни парочки удобных кресел, ни широкой удобной кровати. Не может там быть и капельницы, правда пустой. Грудь туго перебинтована, правая нога в гипсе. Интересно, как долго я был без сознания? И спросить не у кого, в палате я был один.       Непонятно только, как я оказался в больнице? Неужто Дурсли перепугались, что я все же сдохну, и отправили меня сюда? Хм… Нет, от этой мысли самому смешно становиться. Да они скорее закатят вечеринку, если я и правда помру. Ну а что? Документов у меня нет. Родственников, которые бы искали, тоже. Скажут, что не знают кто я. Вот прям вижу эту картину.       Стоит мистер Дурсль перед полицией о рассказывает мол, вчера все было как обычно: поужинали всей семьей, легли спать. А утром встаем, в чулане труп. Кто такой не знаем. Наверное, парня избили, он залез в первый попавшийся дом, чтобы переночевать. Но вот незадача, до утра не дожил. Как жалко ребенка, такой маленький. Кто же с ним так жестоко обошелся? Звучит правдоподобно, правда?       Птица обычно сразу начинал комментировать подобные мысли. А сейчас он молчал. Странно. – Что, даже слова не вставишь, мой пернатый сожитель? Птица? Ты там живой? – спросил я. Но Птица молчал. Если честно, это молчание не на шутку меня испугало. Что если в больнице мне вкололи что-то, и Птица больше не вернётся? Что если я снова остался один?! Я сделал медленный вдох и еще более медленный выдох, чтобы успокоится. Нельзя поддаваться панике. Все хорошо, может он все еще в шоке от происходящего, или же спит. Интересно, а Птица вообще спит? Чем он вообще обычно занимается? Днем шпионит, а ночью строит дьявольские планы и мелкие пакости? Я никогда раньше об этом не задумывался. Да и особо его мнением не интересовался. Привык уже считать его кем-то вроде паразита. Но ведь это не так. Он и правда пытался меня поддерживать, как умел. Если честно, он был прав. Я непозволительно слаб, и произошедшая ситуация целиком это подтвердила. Решено! Пора избавляться от этой детской наивности, что есть те, кто поможет. Что кому-то не все ровно. Веры в полицию, других людей… И надо больше прислушиваться к Птице. Ему же тоже выгодна моя способность себя защитить. Вот только не знаю, что делать с его тягой к насилию и с любовью решать проблемы «Жестко и Радикально».       Пока я строил дальнейшие планы, дверь в палату открылась, и вошел высокий мужчина средних лет. Он был одет в строгий черный костюм, а в руках держал папку с бумагами. Интересно, а это еще кто? На врача мужчина походил мало. Возможно это кто-то из органов опеки или местный участковый? – Здравствуй. Меня зовут сержант Элфорд. И у меня есть к тебе несколько вопросов. Ответь на них честно, пожалуйста. – произнес мужчина.       Аааа… Так это местная полиция. Интересно по какому поводу? Кто-то наконец донес на Дурслей, и теперь им светит статья за жестокое обращение с ребенком? – Для начала, скажи мне пожалуйста, как тебя зовут? – спросил сержант.       На несколько секунд я задумался. Этот банальный вопрос меня сильно озадачил. А правда, как меня зовут? Использовать имя ребенка чье место я занял, не хотелось. Да и не помню я его. Вроде оно начиналось на букву Г… Мистер и миссис Дурсль обращались ко мне только общими словами, но никогда не называли по имени. А мое настоящие слишком странно прозвучит для этой страны. Может быть взять новое имя? Как символ начала новой жизни? Мне нравится мое имя – Сергей, часто окружающие его сокращают до Серого. Поэтому я решил взять его аналог. А фамилия… Разум – мой ник во всех соц. сетях. Почему бы и нет? Как там у нас на английском будет Разум?       Я посмотрел полицейскому в глаза и твердо произнес: – Меня зовут Грей Сэнс. – Отлично, – записав имя в бумагах, мистер Элфорд продолжил задавать вопросы – А как зовут твоих маму и папу?       Посмотрев на полицейского, я покачал головой. – Я не знаю, мистер Элфорд.       Полицейский поднял удивленный взгляд на меня. – П-п-простите, сэр. Я ничего не помню. Где я, что со мной произошло, как я сюда попал? – прохныкал я. Пока я говорил, по моему лицу начали катиться слезы. Да уж, детская эмоциональная нестабильность играет мне на руку. -Все хорошо, не нужно плакать. – произнес мужчина. Видно было, что он не знает, как нужно себя вести с плачущим ребенком. – Вчера тебя нашли недалеко от горящего дома. Об этом ты что-нибудь помнишь?       Я почувствовал подступающую панику. Что опять случилось, пока я был без сознания! С каким горящим домом? Есть у меня пару догадок на счет того что за дом сгорел, и кто в этом виноват. Но их необходимо подтвердить. Так, а что ему ответить? Извините, сэр, но не могли бы вы по подробнее рассказать? Просто у меня есть предположение, что это моя Субличность решила отомстить. Поэтому подожгла дом, а сейчас играет в молчанку! Так, Сережа, ты же для них ребенок! Вот и буду отыгрывать роль испуганного и ничего не понимающего. Хотя если честно, так я себя и чувствовал. – Н-н-нет, с-сэр, - сквозь слезы ответил я и продолжил плакать.       Видя, что я прекращать рыдать не собираюсь сержант попрощался и быстро вышел из палаты. А кто меня успокаивать будет?! Довел до слез и свалил, вот и поговорили. Тут же в комнату забежала молодая девушка в форме медсестры. – Тише-тише, этот человек тебя расстроил? Не плачь, такой красивый мальчик, как ты, не должен плакать. – сказала она и, приобняв, начала гладить по голове. Я попытался выбраться из этих объятий. Никогда не любил чужих прикосновений. Почему люди всегда стремятся потрогать меня?! Жизнь у Дурслей отбила остатки желаний чужих прикосновений. Прикосновения поднимали во мне какую-то волну протеста, желание убежать и спрятаться. Лишь прикосновение одного человека принимались бы мной и были бы желанными. Олега. Его прикосновения всегда дарили тепло. Благодаря ему я чувствовал себя в безопасности. Похоже девушка поняла, что мне неприятно и наконец оставила меня в покое. Правда, своего она добилась, рыдать я перестал. – Сейчас ты покушаешь, а потом отдохнешь. Хорошо? – улыбнулась мне она.       Хорошо, только не трогай меня. Настороженно глядя на нее я кивнул. – Вот и славно! – сказала медсестра и убежала куда-то. Через пару минут она вернулась, неся в руках поднос. – Вот, милый, кушай. Ты должен съесть все, а то ты такой худенький. – это сказав, медсестра сунула мне в руки поднос, потрепала по волосам и вышла из палаты. На подносе стояла тарелка с картофельным пюре и мясной гуляш, салат из капусты и клубничное желе и чай. Неплохо. Намного лучше, чем в Российских больницах. Через полчаса медсестра вернулась, забрала поднос и сказала, что теперь мне нужно обязательно поспать. Мдааа… Чувствую – день будет долгим.       После дневного сна ко мне снова пришел сержант Элфорд. Но теперь в сопровождении женщины из социальной службы. Женщина представилась как миссис Лоумэн. На этот раз вопросы задавала она, а сержант только записывал. В ходе этого допроса я многое узнал. Оказывается, вчера в доме Дурслей произошел взрыв газа, и все жильцы дома погибли. Свидетелей трагедии нет, никаких записей тоже. Единственным подозреваемым, естественно являлся я, так как был найден недалеко от места трагедии. Проблема в том, что я правда ничего не знал, что там произошло! Поэтому как бы они не старались, вытащить из меня информацию не получалось.

***

      Прошла уже неделя после того допроса, раны на мне окончательно зажили. Доктора этому очень удивились. Обычно подобные повреждения заживают гораздо дольше, чего стоит одна только вывихнутая нога. Да, она оказалась не сломана, что меня несомненно порадовало. На данный момент меня волновало всего два вопроса.       Во-первых – пропажа Птицы. За всю неделю он так ни разу и не проявил себя. Я старался гнать от себя дурные мысли, но чем сильнее ты стараешься не думать о розовом слоне, тем чаще он тебя посещает. Раньше я неоднократно думал о том, как бы мне избавиться от Птицы. И вот когда это свершилось, я не испытал ни капли радости. Меня пугало, что не осталось никого с кем бы я мог поделиться переживаниями. В этом мире нет никого кому бы я доверял. Сам я уже был готов ему простить все: и убийство людей в Питере, и сожжение Дурслей. В газетах, кстати написали, что они погибли из-за утечки газа. Довольно громкое вышло дело. Еще бы в таком спокойном городке в один момент погибла семья из трех человек.       Второй вопрос заключался в том, что меня теперь ждет. Не оставят же в этой больнице навсегда? Скорее всего, меня отправят в приют, ведь никакой информации по мне они не найдут.       Я оказался прав. Через пару дней меня выписали. В холле больницы меня встретила женщина, на вид лет пятидесяти, высокая и худая. Она была одета в серый костюм с юбкой в тонкую белую клетку и белую блузку. Женщина мне напомнила крысу: тусклые русые волосы, собранные в тугой пучок, маленькие бегающие серые глаза. Оглядев меня, женщина сказала, что зовут ее мисс Рейн и что она является директором того приюта, куда меня решено отправить. Название приюта я даже слушать не стал, они всегда какие-то неправильные. Мой приют в той жизни тому подтверждение. Никакой «Радуги» там никогда не было, все серое, обшарпанное, старое. Такие места должны носить более реалистичные имена.       Задумавшись я оделся в переданную мне одежду: джинсы с заплатками на коленях и черный свитер, который был мне большеват. Жизнь с Дурслями оставила свой след, я был меньше других детей, поэтому в большинстве своем одежда на детей моего роста была мне большая. С собой из больницы я забрал лишь небольшой альбом и набор карандашей. Их мне подарила та самая медсестра, которая любит объятия. Она оказалась не плохой девушкой и часто приносила мне какие-нибудь конфеты. Наверное, ей просто было жаль одинокого ребенка.       Доехали до приюта мы с мисс Рейн на автобусе. Дорога заняла примерно минут 40. Что и требовалось доказать. Передо мной стояло трехэтажное здание непритязательного вида. Когда-то оно, должно быть, было выкрашено в белый, но со временем краска облупилась и посерела. Стены покрывала сеть из мелких и крупных трещин. Депрессивное место. – Теперь ты будешь жить здесь, Грей - сказала миссис Рейн, идя ко входу в здание. – на первом этаже у нас столовая, кухня, кабинеты администрации приюта, комнаты воспитателей и библиотека. На втором и третьем этажах живут воспитанники. Дети у нас размещаются в комнатах по четыре человека. Но вы будете жить втроем. На этом экскурсия по приюту закончена. Пойдем, я познакомлю тебя с твоими соседями по комнате. Директриса привела меня в небольшую комнату в конце коридора на втором этаже. Вдоль стен стояли четыре кровати, две с одной стороны, две с другой. У каждой кровати стояло по тумбочке. Также в комнате был один небольшой платяной шкаф.       Теми, с кем мне предстояло жить, оказались два мальчика на вид лет 7-8, один чуть постарше, а другой помладше. Пацаны были между собой очень похожи, оба с темно-русыми волосами, карими глазами и округлыми чертами лица. Наверное, они братья погодки. Встретили меня насторожено. Ну да, я для них темная лошадка, неизвестно что от меня ожидать. Прищурив глаза они рассматривали меня. Судя по выражению их лиц, увиденное им не понравилось. – Привет, меня зовут Грэй Сэнс, а вас? – сказал я. – Ну, привет. Я Лукас, это мой младший брат Лео. Ты спишь у окна. – сказал один из мальчиков.       Ну, здравствуйте, неприятности, – подумал я. – наверняка захотят указать мне мое, по их мнению, место.

***

      Прошла неделя, после того моего переезда в приют. Я старался не выделяться и чаще всего проводил время в небольшой библиотеке приюта. Сидя там и прячась от остальных детей, я рисовал Олега, иногда пейзажи или же свои самые счастливые моменты жизни, которые конечно же были связаны с Олегом. Из-за чего мысли мои уходили в прошлое, в дни, когда я все свое свободное время проводил с Олегом. Все чаще мысленно я обращался ко дню нашего знакомства.

***

      Тогда меня как обычно зажали в углу, для того чтобы преподать «урок». Еще и новенького позвали, чтобы покрасоваться. Каким же жалким я себя чувствовал, когда мои драгоценные книги были выкинуты, а со всех сторон сыпались оскорбления. Хотелось убежать в какой-нибудь темный угол и там спрятаться. Слезы текли по щекам, что еще больше веселило моих мучителей. Я даже предпринял попытку побега, которая, к сожалению, не увенчалась успехом, но разозлила мальчишек. Я увидел, как один из них поднял руку для удара. Упав на колени, я закрыл голову руками. Послышались крики и звуки ударов, но я так и не почувствовал боли. Приоткрыв глаза, увидел, что меня закрывает собой новенький. – Вы не тронете его, – сказал он.       Остальные, как и я, явно не ожидали такого поворота событий. – Ты еще пожалеешь об этом, – прошипел Вадим, главарь этой банды, сверкая наливающимся под глазом синяком. – Сомневаюсь.       Вадим махнул рукой своим дружкам, и они ушли. Новенький смотрел им в след, пока они не скрылись из виду. После чего обернулся, посмотрел мне в глаза и спросил: – Ты в порядке?       Я был в таком шоке, что не мог произнести и слова, поэтому просто кивнул. Вдруг он улыбнулся и протянул мне руку. – Меня кстати Олег зовут. Олег Волков. А тебя?       Я с опаской принял протянутую руку, мало ли может это такой план. Сначала спасти, а потом самому надо мной поиздеваться. Ничего из того что я боялся не произошло, он просто помог мне подняться. Похоже он ждет от меня ответа, сообразил я. Я встряхнул головой, чтобы моя длинная челка прикрывала глаза, и глядя сквозь нее тихо прошептал: – Сережа. Сережа Разумовский.       Что странно Олег так и не отпустил мою руку, а я почему-то не пытался вырвать ее. – Будем знакомы, Сережа Разумовский, – подмигнул он мне. Не знаю почему, но в ответ на эту фразу, я несмело улыбнулся и подумал, что возможно у меня наконец появился друг.

***

      Вынырнув из воспоминаний, я понял, что уже поздно. Схватив альбом и карандаши, поспешил в комнату. Пока шел я постоянно чувствовал на себе изучающие взгляды других детей. Что уже довольно таки сильно напрягало. В комнате меня поджидал неприятный сюрприз. Настал тот день, когда мне пытались «доходчиво» объяснить кто здесь главный, и кого нужно слушаться.       Я не успел среагировать, как оказался схвачен. Соседи по комнате держали меня за руки, заломив их назад. Передо мной стоял рослый парень и ухмылялся. По виду он был старше меня на пару лет. Я все пытался понять, почему он так знакомо выглядит. - Ну что, думал самый умный? Прячешься от всех по кустам, думал мы тебя не поймаем? – сказал он со злобой в голосе. И тут я вспомнил, что с этим парнем учусь в одном классе. Его зовут Крис, и он круглый двоечник, из-за чего неоднократно оставался на второй год. -Так вот знай, таких заучек и умников, как ты, здесь не любят. У тебя есть несколько вариантов, либо ты с этого дня пишешь за нас все домашки и контрольные, либо… - тут он гадко ухмыльнулся. Думаю, заканчивать не надо, я и так понял. Либо я буду неоднократно избит этими любезными господами. Конечно я казался им умником. Никто ведь не знал, что я давно уже закончил школу и даже институт. На уроках я откровенно скучал, чем выводил из себя не только учителей, которые не могли подловить меня на не знании предмета, но и детей, которых раздражало, что я все всегда знаю, не прикладывая усилий. -Ну так что, ты принимаешь наше предложение? - произнёс он, наклонившись ко мне.              Похоже кому-то надоело мое молчание, но я упорно отводил глаза и не отвечал. -Похоже, сначала нужно научить тебя манерам, если тебе задают вопрос нужно отвечать! –прошипел Крис. И замахнулся для удара.       Ну уж нет! Больше я не буду такое терпеть. От меня не ожидали сопротивления, поэтому я без особого труда сумел вырваться из захвата. Рванув вперед, наклонив голову, ударил головой Криса в грудь. От сильного толчка он скорчился, а его подпевалы рванули за мной. Непонятно как, но я все же смог увернуться от них. Выбежав из комнаты, я понесся по коридору. К сожалению, спрятаться было негде, все двери оказались заперты. Я побежал к лестнице на первый этаж, в надежде, что воспитатели мне помогут. Но тут я увидел стоящую в углу коридора швабру и рванул к ней. Я понял, что постоянно убегать и жаловаться – это не выход. Схватив швабру, я забежал за угол и притаился. Через пару секунд я услышал злобное рычание. -Куда побежал этот гаденыш? А затем топот ног, которые бежали в мою сторону. Я приготовился и когда кто-то показался из-за поворота, огрел его шваброй. Первый готов, подумал я, увидев, как кто-то из мальчиков рухнул мне под ноги. Это оказался Лукас. Остальные ребята в шоке смотрели на меня. Не став дожидаться пока они придут в себя, я замахнулся снова. На этот раз они успели среагировать и отпрыгнули. Так продолжалась несколько минут: я замахивался на Криса и Лео, они отступали. Сосредоточившись на этих двоих я совсем забыл про третьего, а он похоже уже успел прийти в себя. Я не видел, как Лукас начал подкрадываться ко мне со спины. Вспомнил я о нем только тогда, когда швабру резко выбили у меня из рук и толкнули к стене. Я ударился об стену головой, да так что перед глазами появились пятна. Стараясь не обращать на это внимание, я резко развернулся в сторону обидчиков, которые успели меня окружить. -Теперь ты точно попал,- произнес Лукас, стоявший слева от Криса (тот стоял в центре этой троицы). Они начали сужать круг, походя ко мне.       Нет, нет, нет! Только не снова! Меня душила злость напополам с обидой. Я больше не хочу быть грушей для битья! И тут во мне будто поднялась какая-то обжигающая волна. Когда это чувство достигло пика, голова закружилась. Я привалился к стене закрыв глаза, пытаясь понять, что же происходит. И тут я услышал знакомы голос, который прошипел: -Пошшшли прочь!       Открыв глаза, я увидел перед собой высокую фигуру, будто сотканную из тьмы, за спиной которой были сложены огромные черные крылья. Это явно был Птица, на которого с ужасом взирали мальчишки. -Вы меня плохо слышали? Пошли от сюда, чтобы я больше вас не видел,- продолжал шипеть Птица, резко надвигаясь и толкая Криса. -Ааааааааааа! Демон! Этот псих призвал демона!!!- закричали парни и отталкивая друг друга побежали на первый этаж. Проводив их взглядом Птица повернулся ко мне. Его глаза горели ярким желтым огнем, а губы изгибались в злобной ухмылке. -Тебя совершено точно нельзя оставлять одного,- сказал он мне и вдруг растворился в воздухе. -Стой! Вернись! - крикнул я. -И не зачем так орать, тут я,- прозвучало в моей голове. Я понял, что никуда больше Птица пропадать не собирается, поэтому пошел к себе в комнату. Быстро дойдя до своей кровать, переоделся в пижаму, лег и лишь затем задал интересующий меня вопрос: -Где ты был? Ты так долго не отвечал, что я подумал, что и ты… Что ты пропал навсегда. -Небось обрадовался уже, - хмыкнул он. Помолчав он продолжил: -Похоже это тело слишком молодое, когда я взял его под контроль у меня ушло слишком много сил. Я будто отключился. Не знаю, как описать… Я думаю, что спал. Но сегодня будто услышав твой крик, я очнулся. -Кстати, по поводу Дурслей…- начал я. - Вот только не надо читать мне нотаций! – перебил меня Птица,- Я не собираюсь оправдываться перед тобой! Эти твари не заслуживали жизней! Я сделал то, что посчитал нужным, чтобы защитить тебя! Я всегда все делаю ради тебя! Хоть раз бы спасибо сказал!       Он все больше распалялся. Я хотел ему возразить, но вдруг осекся и тихо сказал: -Спасибо… -Вот видишь, опять ты… Постой, что? – запнувшись произнес он. -Спасибо, за помощь.- повторил я. -И что, даже на мозги капать не будешь? – подозрительно произнес Птица. -Не буду,- ответил я,- давай только забудем об этом. -Хорошо,- после короткой паузы ответил он. Немного помолчав, я все же решился на вопрос. -Ты теперь видимым можешь становиться? -Ненадолго, - ответил Птица,- похоже, чем старше и сильнее становишься ты, тем сильнее я. Раньше я довольно долго мог находиться рядом с тобой. -Но не так,- ответил я, - в тот день в башне… Игорь не видел тебя. А сегодня ты даже смог оттолкнуть Криса. -Даааа, - задумчиво ответил Птица,- нужно будет изучить этот вопрос.       Мысленно я согласился с ним. Возможно он сможет не только становиться материальным, но и еще что-то. Я начал погружаться в размышления об открывшихся возможностях, но тут услышал: -А теперь спи, ты устал и тебе нужно отдохнуть.       Птица был прав, день и правда был долгим. Вся эта беготня меня сильно измотала. -Спокойной ночи, - сказал я. Ответом мне была тишина, и лишь когда я уже был на грани сна, мне показалось, будто я услышал тихий, мягкий шепот: -Приятных снов.

***

      Утро выдалось довольно шумным. Вчерашние нарушители моего спокойствия явно нажаловались воспитательнице, сказав будто бы я их избил. Из-за чего мало того, что мне пришлось выслушать долгую и скучную лекцию о правильном поведении, так меня еще и отправили мыть посуду на кухню. Правда все это скрашивало присутствие Птицы. В паре мест нотации, даже пришлось сдерживать улыбку от его комментариев. Для чего я опустил глаза в пол и прикусил губу. Если бы я все-таки рассмеялся, вряд ли меня ждало такое легкое наказание. На кухне правда, пришлось отговаривать Птицу от диверсии. Почему-то он на дух не переносил кухни. Его умоляющее: давай хоть шторы подожжем, я встречал твердым нет. Птиц обижался, но через пару минут снова пытался подбить меня на какую-нибудь пакость.       Когда я все же вышел с кухни, заметил, что все дети будто бы стали бояться. Увидев, что я иду многие разворачивались и убегали в противоположном направлении. Быстро же распространяются слухи. Похоже все уже были в курсе, что у меня в защитниках есть какой-то Демон. Даже забавно, может лезть меньше будут, думал я, сидя в библиотеке. Именно здесь я всегда чувствовал себя как дома. Среди пыльных книг и тишины, будто бы это и было мое место. В дальнем углу, за стеллажами было большое окно с широким подоконником, закрытым толстой алой занавеской. Именно там я и проводил большую часть времени, я даже притащил туда плед и подушку. Я залез в свое небольшое убежище и сказал Птице: -Я хочу стать сильнее. -Хм… Неужели? – спросил он. – и что же ты готов ради этого сделать? Немного помолчав, я ответил: - На все. -Прррекрасно, - произнес Птица,- с завтрашнего дня начнем твои тренировки.       Дальше мы обсуждали что я должен буду делать. В программу вошли: бег, силовые упражнения и как не странно занятия по самообороне. Последний пункт, меня довольно сильно удивил, но Птица убедил меня в том, что в следующий раз швабры под рукой может и не быть, а он возможно не всегда сможет помочь. Увлекшись беседой я чуть не пропустил обед. Птица иронично напомнил, что от тренировок не будет никого толку если я помру от голода. Согласившись с ним, я поспешил в столовую. После обеда меня подозвала воспитательница, и сказала, что я переезжаю в отдельную комнату. Оказалось, что мои соседи по комнате устроили истерику, мол не хотят жить с психом, который может призывать уродливых Демонов. На слове уродливых, не выдержал Птица, сказав, что он очень даже симпатичный -это они необразованные олухи без чувства прекрасного. Мало того, остальные дети тоже отказались со мной жить, из-за чего у воспитателей не осталось выбора. Они решили пойти по пути меньшего из зол. Пусть лучше я буду жить отдельно, и будет тихо, чем каждый день устраивать разборки и слушать истерики.       Собрав свои немногочисленные вещи, я проследовал к своему новому месту обитания. Меня отвели в небольшую комнатку под самой крышей. В комнатке помещалась только кровать, тумбочка и платинный шкаф в одну узкую дверцу. Серые стены же комнаты, такое чувство, никогда не видели не то что краски, простой побелки.       Я присел на старенькую кровать, огляделся и подумал, что жизнь налаживается! Затем начал обживаться на новом месте. Пусть я пока не знаю, что меня ждет дальше, я не один и никогда не буду. Вместе, мы сможем все! Я стану сильнее, и никто больше не сможет причинить мне боль и указывать что мне делать. Я сам буду вершить свою судьбу!

***

      Внезапно в кабинете директора школы чародейства и волшебства Хогвартс, подул сильный ветер. Импульс магии распахнул древнюю книгу, лежащую на специальном постаменте. На страницах книги, в которой волшебным образом, записываются имена всех будущих учеников в момент их первого магического выброса, появилось новое имя. Имя, которое всем только предстоит узнать. Затем книга вновь закрылась, и только феникс знал о том, что произошло сегодня.