Ногти цвета моей первой любви

На удивление Антон не просыпался ночью, ему не снились кошмары, его не посещали плохие навязчивые мысли. Эта ночь была спокойной и мирной, давненько парню так хорошо не спалось. Проснулся он от того, что ранние солнечные лучи, которые пробивались сквозь плохо зашторенное окно, осветили его бледное лицо. Петров недовольно жмурился, накрываясь одеялом, чтобы скрыться от этих противных на данный момент лучей. И это помогло, как только он вновь оказался в темноте, глаза невольно закрылись и парень вновь задремал. В следующий раз блондин проснулся уже от громкого хлопка входной двери. Проморгавшись, парень уселся на кровать в попытках сообразить где он, но ответ долго ждать не пришлось: воспоминания о вчерашних событиях быстро пробежали у него в голове. На удивление тело почти не болело, это радовало. С осторожностью парень встал с кровати. После отдыха ему стало намного лучше и очкарик хотя бы мог стоять на ногах, внутренне порадовавшись за себя, он от нечего делать начал рассматривать комнату Пятифана. В принципе, ничего необычного, небольшая тёмная комнатка со старой кроватью, обшарпанным столом с разбросанными по нему учебниками и тетрадями. Но тут взгляд парня уловил одну необычную деталь, на одной из стен комнаты была повешена гитара. «Неужели Рома умеет играть на гитаре? Хотелось бы мне послушать…» С этой мыслью блондин подошёл к гитаре, дабы рассмотреть её поближе, когда-то он тоже пытался научиться играть, но с ней у Антона хорошие отношения не сложились. Слишком это трудно для него, да и пальцы в кровь стираются. Поэтому очкарик всегда восхищался людьми, которые хоть как-то умеют играть на данном инструменте. Подняв взгляд чуть выше, парень заметил плакаты, из-за темноты он их сначала не увидел. На плакатах были изображены различные малоизвестные и известные группы, но одну из групп Петров всё-таки узнал. На этом плакате красовались пять мужчин, за спинами которых было написано большими буквами «Сектор газа». Блондин, конечно, не фанат этой группы, но некоторые их песни и правда были неплохими. Откуда он знал эту группу? Все очень просто: как-то родители уехали по своим делам и Антону приспичило послушать кассеты с музыкой, которые отец так надежно и усердно прятал от детей. Ну и первой попавшейся на глаза кассетой оказалась группа «Сектор газа». Так и познакомился парень с этой очень популярной группой. Вдоволь насмотревшись на всё это богатство, очкарик решил спуститься вниз, он всё так же не был уверен в том, что ноги смогут его удержать, поэтому он спускался медленно, страхуя себя рукой, которая держалась за стену. Пока парень спускался, он успел подметить, что дома подозрительно тихо, его это насторожило. Успешно спустившись он заглянул мельком в гостиную, но там никого не оказалось. — Ром? — окликнул своего товарища Петров, но ответа не последовало. Зайдя на кухню, Антон опять никого не обнаружил, но на глаза ему попалась небольшая записка с кривым размашистым почерком на каком-то мятом листочке. Парень взял бумажку в руки, в ней было сказано: «Антон, я ушёл по важным делам, не знаю, когда вернусь. Надеюсь, тебе стало лучше, если захочешь есть — можешь себе что-нибудь приготовить, еда в холодильнике. Если решишь идти домой, дождись меня, я тебя провожу. — Рома» Петров невольно улыбнулся. — Так мило с его стороны, что он оставил записку. «Стоп… Мило? Я же сказал в смысле по-дружески это мило… Да?» Парню стало как-то неловко перед самим собой, хотя, казалось бы, обычная фраза, никакого романтического подтекста или чего-либо ещё. Решив не грузить себя мыслями, он подумал, что надо отвлечься. Например, приготовить завтрак. Открыв холодильник, блондин увидел ровным счётом почти ничего, всего лишь несколько яиц и банки с разными соусами. И по классике жанра на нижней полке было пару баночек с засоленными огурцами и помидорами. Большого выбора не было, поэтому, взяв два яйца, Петров закрыл холодильник. Немного покопавшись в шкафчиках, Антон нашёл небольшую сковородку и сразу же поставил её на плиту. Ловким движением он поджёг спичкой газ, предварительно налив в сковородку немного масла. По прошествию небольшого количества времени перед парнем красовалась прекрасная, даже идеальная яичница. Перед тем как сесть за стол, он налил в чайник немного воды и поставил его на плиту. Наконец-то можно было насладиться завтраком. После вкусного завтрака, Антон, как приличный человек решил помыть за собой посуду. Успешно справившись с этим «нелёгким делом», он решил измерить свою температуру, всё-таки вчера она была довольно высокой. Взяв градусник со стола, он резкими движениями стряхнул его и засунул подмышку, но понял, что сидеть за столом слишком скучно. Парень вышел из кухни и направился в гостиную, а точнее к окну. У окна было намного интереснее. На улице стояла пасмурная погода, за столь короткое время она успела испортиться, лучи солнца не могли пробиться сквозь тёмно-серые тучи, казалось, что скоро начнётся метель. Ну снегопад так точно. «А ведь Рома ушёл неизвестно куда, вдруг в метель попадёт или случится с ним что? Хотя что может случиться с Пятифаном? Ему-то точно бояться некого и нечего» Петров пытался утихомирить себя, но он не понимал, почему он так переживает за своего друга, да и откуда все эти странные мысли? Он стоял несколько минут, смотря в одну точку, всё пытался найти внутри себя причину всех этих мыслей, но сколько бы он не копался в себе — ответа так и не смог найти. Опомнившись, он повертел головой, как бы приходя в себя и неохотно достал градусник. Повертев термометр в руках, блондин отчётливо увидел на шкале отметку в 37,7 °. — Ну, видно, я иду на поправку, — сказал очкарик с лёгкой улыбкой на лице. Положив градусник на стол, он призадумался, чем бы себя занять в отсутствие Ромки. Перебрав несколько вариантов, он решил немного прибраться в доме Пятифана, не то, чтобы драить полы до блеска и сдувать каждую пылинку, ну хотя бы подмести полы можно. На удивление, веник и совок долго искать не пришлось. Они стояли в прихожей рядом с пуфиком. Взяв веник, парень потихоньку начал подметать полы. Сначала в гостиной, затем на кухне и закончил коридором. Парень был доволен своей работой, но, вспомнив про второй этаж, он вновь взял веник и совок и направился наверх. В ванной он подметать не стал, а сразу направился в комнату брюнета. Пока он подметал, ничего интересного не находил, но как только веник попал под кровать, из-под неё парень вымел различную груду мусора. В этой куче были и бутылки из-под спиртного, и окурки, но внимание блондина привлекли исписанные, мятые листы. Он подобрал один из листов и быстро пробежался по первым строчкам текста. Он понял, что это что-то из разряда высказываний своих чувств и ментального состояния на бумаге. Антон уважал личное пространство друга, поэтому решил не читать дальше. Он не знал, куда девать все эти листы, вроде они выброшены за кровать и помяты, значит не нужны. Но ведь там что-то личное и может даже важное, это нельзя выбрасывать. Посидев над листами, парень решил, что их лучше оставить до возвращения их владельца, а он уже решит сам, что с ними делать. Собрав абсолютно все бумажки, очкарик аккуратно их раскрыл, стараясь не читать содержимое, и положил небольшую стопочку бумаги на стол. Так же в куче мусора парень заметил упаковку презервативов. «Ну весело живет человек, что его судить. Хорошо, что они хоть есть у него» С этой мыслью Петров положил их рядом со стопкой бумажек на стол. Больше ничего интересного парень в мусоре не нашёл, поэтому, сходив за пакетом для мусора, он замёл остатки в пакет и спустился вниз, дабы поставить всё на свои места. Когда всё, что он брал, оказалось на законных местах, парнишка только сейчас решил взглянуть на часы: время без пятнадцати шесть. Антон даже удивился, что уже достаточно поздно, а Ромы всё ещё не было. Быстро отпустив эту мысль, он вновь отправился наверх, зайдя в комнату Пятифана, он решил ещё и прибрать стол, всё равно делать нечего, а без дела сидеть как-то скучно. За десять минут стол был расчищен. И тут блондин вспомнил про свой рюкзак. Его рюкзак оказался под столом, поэтому вниз на его поиски спускаться не пришлось. Покопавшись в нем, очкарик достал свой альбом и простой карандаш с ластиком. Он решил порисовать, но тут на парня свалилась новая проблема — он не знал, что рисовать. Поломав голову, он так ничего и не придумал и решил рисовать просто какого-то мальчишку из головы. С каждой новой деталью неизвестный мальчик начинал кого-то напоминать, но Антон не мог понять кого он напоминает. Спустя энное количество времени, парень положил карандаш и встал из-за стола, чтобы рассмотреть получившуюся картинку издалека. На картинке был изображён красивый парень с незамысловатой стрижкой, темными глазами, выразительными бровями и какой-то до боли знакомой ухмылкой… Прищурившись, парень понял, кого этот мальчик ему напоминает. «Это же вылитый… Рома?!» Блондину стало даже как-то жутко, что он, не задумываясь, буквально нарисовал портрет своего друга. «Как же так получилось…» Парень резко почувствовал усталость, всё-таки рисование — процесс энергозатратный, поэтому без лишних размышлений он улёгся на кровать и прикрыл глаза в надежде, что сейчас он заснёт и никакие мысли его во сне тревожить не будут. Он довольно быстро уснул, болезнь давала о себе знать, но на этот раз бедного блондина начали мучить кошмары, из-за которых он часто просыпался. И кошмар был один и тот же. Петров буквально пересматривал моменты «драки» с Семёном. Но всё-таки недолго юноше удалось поспать. Когда вновь кошмар заставил парня распахнуть глаза, он решил, что пытаться спать дальше уже бессмысленно. Блондин просто лежал и смотрел в потолок и размышлял о жизни. Вдруг он услышал, как входная дверь открывается. «Неужели Рома пришёл?» Очкарик слез с кровати и, стараясь не шуметь, спустился вниз, не обнаружив друга в коридоре он вновь, как и утром, заглянул в гостиную, но на этот раз он обнаружил Пятифана. Брюнет с мрачным видом сидел на диване, согнувшись так, что казалось он задремал. — О, Рома, ты пришёл, — радостно сказал парень. Ответа не последовало. — Ром, что-то случилось? Не молчи, — обеспокоенно спросил блондин. Антон подошёл к другу и тогда увидел, что с ним произошло. Его правая бровь была разбита и лицо покрывало множество ссадин. Опустив взгляд ниже, парень заметил разбитые в мясо костяшки, а рукава олимпийки были перепачканы кровью. Очкарик в ужасе смотрел на друга. Пятифан в ответ поднял взгляд на Петрова и вдруг сказал: — Я преподал ему урок, Антош. Больше он ни к тебе, ни к моим корешам и вообще ни к кому не полезет. Никогда, — последнее слово он проговорил с особой уверенностью. — Ты ч-что, подрался с Семёном? — Не подрался, а разъяснил по-пацански ему его одну глобальную ошибку, — всё время хулиган сидел с гордым лицом, будто совершил подвиг. — Но зачем? Зачем, Рома, ты это сделал? Зачем помогаешь мне? Зачем защищаешь меня? Зачем заботишься обо мне?! — Антон, успокойся, умоляю. Я это всё делаю, потому что так бы поступил каждый адекватный и хороший друг. Или что ты предлагаешь мне было делать? Бросить тебя там, чтобы ты замёрз насмерть? И вообще, что ты тут истерику разводишь? Как баба себя ведёшь, ей богу. — Да потому что можно и словами было все решить! А не причинять себе боль. На Семёна мне может и насрать, пусть хоть сдохнет, но на тебя-то мне не насрать… Ты мне дорог. Пойми это, пожалуйста… — на глазах парня выступили слёзы, видно все накопившиеся за это время эмоции решили выплеснуться наружу. — Тох… — Брюнет встал в ступор, он не знал, как успокаивать плачущих людей, — Ну я… Понимаю, что тебе щас морально тяжело… И в общем… Ай, сука, короче иди сюда нахуй. Пятифан резко встал с дивана и развёл руки в стороны для объятий, но при этом сам не решался обнять товарища, а оставлял выбор за ним. Петров в порыве эмоций, не контролируя себя, набросился на друга и заключил его в крепкие объятия. Хулиган, не торопясь, осторожно сомкнул руки, будто боясь сделать что-то не так, обнял парня в ответ. Услышав, как блондин притих, брюнет с облегчением выдохнул, но тут же новая волна вчерашних воспоминаний накатила на Антона и теперь он с новой силой рыдал в плечо друга, бубня что-то невнятное. Но всё-таки пару высказываний Пятифан смог разобрать: «Мне было так больно…» и «так страшно…» Теперь Роме искренне стало жаль парня, непонятно, почему вчера он был таким спокойным, а сейчас из него потоком хлынули все эти эмоции. Действуя инстинктивно, он прижал парня покрепче к себе, чтобы тот почувствовал, что он защищён. Затем он положил одну руку на его плечо, медленно поглаживая его, тем самым успокаивая товарища. — Тише, Тоша, я видел, как тебе больно, но обещаю — больше такого не повторится. Я буду защищать тебя даже ценой своей собственной жизни. Слышишь, Тош? — парень прокручивал всё сказанное у себя в голове и понимал, что это звучит как-то… Неправильно? Как-то по гейски? Но недолго подумав, он быстро ссылается на то, что он просто пытается всеми силами успокоить друга и тут нет ничего такого. — Слышу, — шёпотом произнёс Петров. Хулиган не собирался отпускать парня, пока тот не успокоится и не выплеснет все эмоции наружу. А то вдруг глупостей каких-нибудь натворит. А что же всё это время чувствовал Антон? Как только Пятифан обнял его в ответ, он почувствовал непонятные для себя ощущения, но он не обратил на них какого-то особого внимания. Но когда брюнет сказал, что будет защищать его хоть ценой своей жизни, внутри будто разожглось. Маленький костёр. Он грел душу и парень впервые почувствовал себя в полной безопасности. На душе царил покой и.. счастье? Почему-то именно сейчас он почувствовал счастье и даже что-то ещё, но что же? Хотелось стоять вот так в обнимку хоть целую вечность, ведь парня почти никогда не обнимали так долго, да и он уже успел позабыть, какого это —обнимать кого-то. Незаметно для себя, он начал принюхиваться к Ромке, от него пахло как-то по особенному… Запах дешёвого табака перемешивался с запахом его тела, создавая что-то воистину прекрасное. Он был прекрасен, прекрасен во всём. Неизвестно, сколько именно по времени парни так простояли. Но Пятифан заметил, что Петров уже не плакал и не дрожал. И тогда опустил руки первым, но его друг, видно, не собирался его отпускать, поэтому он решил намекнуть, что пора уже прекращать. — Антон, это уже как-то по гейски выглядит, не находишь? — А, ой, прости, пожалуйста… — парень одернул руки и от неловкости всей ситуации опустил взгляд в пол. Ненадолго повисла гробовая тишина. — Ну, я вижу, тебе стало лучше, я ведь прав? — неуверенно спросил хулиган. — Да, спасибо тебе, Ром… Ты правда мне очень много чем помог, теперь позволь помочь тебе с ранами. Пятифан улыбнулся своей фирменной улыбкой. — Эх ты, сентиментальный мой друг, так уж и быть, позволю себя подлатать.