Несносный

Последние месяцы в школе показались Джиму невыносимыми. Он считал недели, дни, часы до того момента, как, хлопнув дверью, вылетел из опостылевшего дома и запрыгнул на свой мотоцикл. Тот был совсем новеньким, и расставаться с ним было жалко. Но мысль о том, что его ждут Сан-Франциско, Академия, Спок сводила все сожаления на нет. В шаттле Джим познакомился с мрачным молодым человеком по имени Леонард МакКой, рассказывавшим всем и каждому желающему слушать, как разошёлся с любимой девушкой, посмевшей сделать аборт. Всё это сопровождалось эпическими ругательствами, которые Джиму хотелось бы записать. Печаль по неродившемуся ребёнку мужчина топил в виски, хлебая его прямо из горлышка фляги. Лен планировал учиться на научном отделении по направлению ксеномедицины и казался неплохим парнем, поэтому Джим уговорил его поселиться в одной с ним комнате в общежитии. Уладив все формальности и распаковав вещи, Джим побежал разыскивать Спока. С момента рождественской вечеринки у Пайка они не обменялись ни словом. Джим всё ждал, что Спок сделает первый шаг. Но тот, похоже, то ли был слишком застенчивым и ждал активных действий от Джима, то ли не испытывал ответных чувств. Впрочем, в последнем Джим сомневался. Он помнил прикосновение горячих пальцев к своему лицу, помнил напряжённое тело, прижатое к его телу, помнил расширенные зрачки и затруднённое дыхание Спока, когда тот тянулся к его губам… Если бы в тот момент не вошёл Пайк! Джим почти ежечасно проклинал себя за то, что не запер дверь. На замок. И стулом подпереть не мешало бы. Стоя на улице под окнами Спока, в которых горел тёплый свет, Джим впервые за долгое время чувствовал страх. А что, если Спок оттолкнёт его? Что, если он по-прежнему связан в своей голове с кем-то другим? Что, если ему больше не нужен Джим? Что, если он нашёл себе кого-то ещё? Кого-то более логичного? Джим глубоко вздохнул и встряхнул головой. Нет, Спок не оттолкнёт его. Во всяком случае, он сам написал, что навсегда останется другом Джима. Написал чёрной ручкой на белом листе бумаги, который Джим бережно хранил вот уже четыре года. Спок не оттолкнул его, Джима, когда он был маленьким, беспомощным и мало что понимал. Нет, Спок потянулся к нему и принял, обучал его, развивал, заботился о нём в своей прохладной вулканской манере. А потом, когда насмешка вселенной, заключённая в том самом разнообразии, которому поклоняются вулканцы, поменяла их местами, у Джима просто не оказалось достаточно терпения и мудрости. Какая мудрость, какое терпение могли быть в 14 лет? Но потеря лучшего друга, того, кто был самым близким ему существом, того, кто был ближе брата, – эта потеря заставила его повзрослеть. Джим собрался c силами и вошёл в общежитие вместе с компанией кадетов. Перед дверью Спока он снова замер, но до боли прикусил губу и позвонил в звонок. Увидев его, Спок поднял одновременно две брови, что явно было показателем изумления. Джим одарил его широкой улыбкой. – Привет. Не ждал? – Приветствую, Джим, – ответил тот. – Да, я не ждал, что ты придёшь сюда в первый же день в Академии. Точнее, я оценивал вероятность этого в 14,9%. У тебя должны быть более насущные дела сегодня. Джим закатил глаза, прошёл по комнате и уселся прямо на аккуратно застеленную кровать. – Ты что, забыл? Я непредсказуемый. И не подчиняюсь никаким твоим вероятностям, можешь даже не просчитывать мои действия больше. Наслаждайся неожиданностью. Спок постарался скрыть улыбку и отвёл глаза. – Действительно. Несколько секунд они молчали. Джим разглядывал комнату Спока – она была меньше их общей с Леонардом комнаты и содержалась в раздражающем порядке. В том же самом, в котором находилась половина детской во времена их совместного проживания в Риверсайде. – Желаешь выпить чаю, Джим? – спросил Спок, подходя к маленькому столику, на котором стоял аппарат для приготовления напитков. – А кофе есть? – спросил Джим, поудобнее устраиваясь на кровати. Спок недовольно поджал губы. – Ладно, ладно, – Джим поднял руки вверх. – Сейчас я сниму ботинки. – Ботинки было бы желательно снять у порога, – прозвучало в ответ тем самым тоном, которым в детстве Спок сетовал на то, что Джим тянет в рот грязные руки. – Зануда, – притворно надул губы Джим и уселся на кровати по-турецки, окончательно смяв некогда идеально гладкое покрывало. Спок вовсе не издал тяжкий вздох, разве что легонько фыркнул, и принялся готовить напитки. – Я сделаю тебе кофе с молоком. Употребление крепкого кофе вечером может негативно сказаться на качестве твоего ночного сна. А учёба в Академии требует физической и моральной устойчивости. Джим усмехнулся. – Ладно. И четыре дозы сахара, пожалуйста. Спок поднял на него недоумевающий взгляд. – Для напитка такого объёма более чем достаточно двух. Избыток сахара вреден для человеческого организма. – Ты такой заботливый, – ухмыльнулся Джим. – Заботливый, но зануда. И почему я тебя люблю, а? Давай поженимся! Глаза Спока округлились, а уши позеленели. – Джим, ты говоришь глупости. Твой кофе готов, – добавил он, извлекая чашки из аппарата. – Но пить его ты будешь за столом. Джим преувеличенно громко вздохнул, спрыгнул с кровати и надел ботинки. Подойдя к столу, он заметил, что для себя Спок сделал какой-то травяной чай. Они сели на расположенные у стола стулья и принялись пить свои напитки, не отводя глаз друг от друга. Кофе был хорош, но Джим решил ещё чуточку подразнить Спока. – Спасибо, очень вкусно, – сказал он с улыбкой. – Но ещё сахарку бы не помешало. Очевидно, Споку это не показалось забавным. – Ладно, – поспешно проговорил Джим, – сменим тему. Ну, знаешь, чаепитие, светские беседы. Хочу задать тебе один вопрос. Что случилось с твоей невестой, Спок? Ну, с которой тебя обручили в детстве? Спок поставил свою чашку на стол и склонил голову набок, его щёки покрылись лёгкой зеленцой. – У меня не было невесты, Джим. В пять лет, перед отъездом на Землю, меня связали узами с другим мальчиком, Сталоком. Но наша связь, изначально подпитываемая взаимной неприязнью, не выдержала испытания временем и расстоянием. Когда я вернулся на Вулкан, целитель подтвердил, что узы между нами исчезли без следа, и мы не связаны более. Эта новость принесла облегчение нам обоим, поскольку Сталок желал соединиться со своим возлюбленным, Сентаром. Несмотря на легкомысленный тон, которым был задан вопрос, сердце Джима всё это время неистово стучало в груди. – Так значит, ты свободен? – прерывающимся голосом спросил он. Спок смотрел на него, не моргая. Джим медленно встал со стула, Спок настороженно поднялся на ноги вслед за ним. Не разрывая зрительного контакта, Джим сделал шаг вперёд, потом ещё один, и ещё. В конце концов они оказались буквально лицом к лицу, не в силах отвести друг от друга взгляд. – Ты свободен, – прошептал Джим, – тогда мы можем быть вместе. Спок сглотнул и опустил взгляд на губы Джима. – Не думаю, что это разумно. Тебе необходимо сосредоточиться на учёбе, первый год в Академии является ключевым для понимания… Джим! Джим толкнул его руками в грудь, и ничего такого не ожидающий Спок отшатнулся к стене. Джим толкнул его снова, а затем прижался к нему и впился поцелуем в изогнутые губы. Он мечтал об этом так давно. Спок удерживал его за плечи, но при этом открыл рот и… Боже, его рот был тёплым, а язык – восхитительно гибким. Джиму показалось, что его мозги сейчас расплавятся. Но не тут-то было. Резкий рывок и вот он одиноко стоял на подкашивающихся ногах, а узкие штаны как никогда казались орудием пыток. Джим вытянул руку вперёд и опёрся на стену. – Джим, прошу тебя, – сказал Спок откуда-то позади него. Джим глубоко вздохнул, выпрямился и оттолкнулся от стены. – В чём дело, Спок? – спросил он, прищурившись. Тот уже был в другом конце своей маленькой комнаты, но даже расстояние не могло скрыть зелёный румянец и слегка оттопырившиеся в паху брюки. Джим подумал о том, что хотя бы не только он один страдает. – Я знаю, что ты этого хочешь. Спок нахмурился и опустил глаза. – Не имеет значения, чего я хочу. Как ты себе представляешь наше будущее? Я завершу обучение и буду назначен на звёздный корабль. Мы расстанемся на несколько лет. – Нет! – воскликнул Джим. – Мы получим назначение вместе, на один корабль! Уверен, это возможно. – Джим, я поступил на год раньше, поэтому на год раньше закончу учёбу и получу распределение. Джим рассмеялся. – Ты помнишь, что я тогда сказал? На той вечеринке у Пайка? Я пройду четырёхлетний курс за три года! Спок приподнял бровь. Его щёки побледнели, а под брюками больше не было заметно никаких признаков возбуждения. Джим и сам слегка пришёл в себя, переключившись с исступлённого желания на разочарование и злость. – Джим, это серьёзная нагрузка. Командное направление – одно из самых сложных. – Ха, насколько я знаю, ты вообще обучаешься на двух потоках одновременно! – парировал Джим, складывая руки на груди. Спок кивнул. Он снова выглядел собранным и идеальным, как будто несколько минут назад не вздыхал в рот Джима. – Капитан Пайк убедил меня получить двойную специальность. Я посчитал его совет разумным. – Ты его во всём слушаешься? – недовольным голосом спросил Джим, даже не пытаясь скрыть свои чувства. – Он мой куратор, – просто сказал Спок. – А также мой друг. Логично, что я прислушиваюсь к его мнению. Слово «друг» мелькнуло красной тряпкой перед глазами, и Джим начал закипать. – Друг? И всё? У тебя есть своя комната в его доме! Спок выпрямил плечи и сжал кулаки. – На что ты намекаешь? Наши отношения с капитаном Пайком не выходили за рамки отношений наставника и подопечного. – Откуда ты знаешь? – с горечью спросил Джим. – Ты так хорошо разбираешься в человеческих отношениях? Я тебя использовал, когда мне было четырнадцать. А Пайку пятьдесят! Не могу поверить, что между вами ничего нет. Он смотрит на тебя, как на пирожное с кремом. Спок сделал шаг навстречу и резко ответил: – Во-первых, капитану Пайку сорок семь земных лет. Во-вторых, ты меня не использовал; я целиком и полностью осознавал происходящее. Прошу тебя, не отбирай у меня ответственность за свои действия. Я был старше. Джим махнул рукой. – Это не имеющие значения детали. – Позволь мне договорить, Джим, – ледяным голосом произнёс Спок. – В-третьих, прошу тебя воздержаться от выводов касательно моего характера, принимая за исходную точку себя самого. И наконец, прошу тебя не очернять репутацию капитана Пайка в Академии, даже если тебе кажется, что репутация индивидуума, который вступает в легкомысленные и краткосрочные сексуальные связи, – это предмет гордости. Лучше бы он этого не говорил. Джим почувствовал, как у него горят уши и щёки, и шагнул вперёд, сжав кулаки. – Моя репутация и моя гордость – не твоя забота. Мне восемнадцать, а не пятьдесят, и я и веду себя как нормальный восемнадцатилетний человек! Спок выпрямился ещё чуточку сильнее, хотя казалось, что это просто невозможно. – И ты предлагал мне отношения? Вулканцы не вступают в краткосрочные и ни к чему не обязывающие отношения, которых ты, судя по всему, желаешь. Джим резко отпрянул назад. – Я жела… Что? Я говорил серьёзно! Если бы ты был рядом, не было бы никаких других людей, никаких заменителей! Но тебя не было. И сейчас тебя нет. Лицо Спока было бледным, как лист бумаги. – Джим, взаимные обвинения ни к чему не приведут. Я прошу тебя покинуть мою комнату, пока мы не наговорили друг другу того, о чём пожалеем. Джим вскинул брови и шагнул вперёд. – Эй! Ты меня выгоняешь? Я не уйду. Я хочу выяснить… Спок быстрым и едва уловимым движением потянулся к нему и мягко положил руку на плечо. Джим в изумлении округлил глаза. – Что ты… Но договорить он не успел, стальные пальцы сжались в месте перехода плеча в шею, и Джим провалился в темноту. **** Джим очнулся при свете дня в каком-то незнакомом месте. Голова болела так сильно, что каждое движение, казалось, раскалывает череп пополам и всякий раз в новом направлении. Во рту было сухо, а желудок недовольно бурлил от голода. Джим сбросил ноги с кровати, со стоном сел и огляделся по сторонам. Сразу нахлынули воспоминания о предыдущем вечере, о разговоре со Споком, о ссоре и… Тот явно что-то с ним сделал. Джим опустил голову вниз, потому что держать её ровно было невыносимо. Возле аккуратно поставленных на полу ботинок лежал белый лист бумаги, на котором аккуратным ровным почерком Спока было написано: Джим, Я прошу прощения за то, что применил к тебе вулканский нервный захват, но в тот момент мои щиты не выдерживали твоих эмоций, и я с трудом мог контролировать свои. Настоятельно прошу тебя обратиться в лазарет для получения медикаментов от головной боли, которая, несомненно, будет тебя мучить. Я сверился с твоим расписанием, и обнаружил, что вводная лекция для первокурсников состоится сегодня в 12:00 в аудитории 568 главного корпуса (схема здания должна была быть выслана на твой личный падд, однако я счёл нужным ещё раз её тебе продублировать). Рекомендую тебе не опаздывать на вводную лекцию, чтобы не произвести негативного впечатления на профессоров Академии. С уважением, Спок. Джим длинно выругался и положил записку во внутренний карман, где лежала другая, та прощальная, написанная четыре года назад. Возможно, за ближайшие три года у него накопится их столько, что одного кармана будет недостаточно. Джим на это надеялся. А лекарство от головной боли он вполне мог получить у своего соседа по комнате. **** В течение следующих двух месяцев на Джима обрушилась масса новой информации, лабораторных работ, практических занятий, тренингов и силовой подготовки. Как и обещал Спок, с учётом повышенной нагрузки, у Джима едва хватало времени на еду и сон. На обед в столовую его, как правило, за шиворот тащил МакКой, выудив то в лаборатории, то в библиотеке. А при виде кровати глаза Джима начинали слипаться сами собой, поэтому он предпочитал как можно больше времени проводить вне своей комнаты. Со Споком они виделись лишь мельком. Тот ещё раз принёс свои извинения за то, что вырубил Джима на самом интересном моменте, а Джим пообещал, что этот разговор они продолжат, на что получил сухое «Как угодно» и великолепный вид на обтянутые красной формой спину и ягодицы Спока, удаляющиеся от него по коридору научного корпуса. Не то чтобы у Джима было время страдать. Он поставил перед собой цель и упорно работал над её достижением. В этом семестре у них со Споком не было совместных занятий, поэтому чаще всего Джим мог полюбоваться на предмет своих воздыханий в столовой, где тот обычно сидел в компании своего сокурсника-орионца, бритоголового парня устрашающего вида, с которым Джиму бы точно не хотелось оказаться по разные стороны баррикад, в то время как он сам ел за одним столом с МакКоем и терпел его нелестные комментарии по поводу своего выбора блюд. В тот день за столиком Спока было более оживлённо, чем обычно. К ним присоединились две девушки – представительница человеческой расы с длинными тёмными волосами, собранными на голове в причёску «конский хвост», и рыжеволосая орионка, с лица которой буквально не сходила улыбка. Обе были красивы, Джим мог оценить этот факт издалека. Спок и его сотрапезники ели и увлечённо беседовали, но поскольку их столик стоял далеко, расслышать тему разговора не получалось. Джим продолжал бросать в их сторону внимательные взгляды, прерываясь только на то, чтобы не промахнуться вилкой по тарелке с едой. Через какое-то время брюнетка взглянула на часы, попрощалась и ушла. Орионка придвинулась ближе к Споку. Её улыбка угрожала вылезти за контур лица. Джим скривился и откусил большой кусок чизбургера. – Джим! – окликнул его МакКой. Джим вздрогнул. – Ты меня вообще слушаешь? Тот перевёл взгляд на друга и с набитым ртом ответил: – Конечно. Постоянно. МакКой состроил кислую мину. – Ни черта ты не слушаешь. И не пережёвываешь, как положено. И вообще, что это у тебя за дрянь на тарелке? Джим взглянул на свою тарелку. Там точно не было никакой дряни. Окунув ломтик жареной картошки в кетчуп, он снова уставился на столик в другом конце столовой, за которым Спок всё также сидел над миской салата в опасной близости от пышной зелёной груди орионской красотки. Джим прожевал картошку, облизал пальцы и потянулся за следующим куском. МакКой с отвращением поморщился. – Что? Не нравятся мои застольные манеры? – ухмыльнулся Джим. – Аппетит пропадает окончательно, – пробормотал Леонард, снова уткнувшись в падд. Джим жевал и незаметно любовался на профиль Спока. Орионец наклонился к нему и что-то втолковывал. Джим прищурился. Орионка тут же придвинула к Споку свой стул ещё ближе и чуть ли не вывалила свою впечатляющую грудь на стол. Джим не мог отрицать желания попялиться на всю эту красоту вблизи, но в данный момент округлые формы едва ли не лежали на предплечье Спока, и это нервировало. – Слышь, Лен! – А? – МакКой неохотно отвёл глаза от падда и нахмурился. – Жуй хорошо. – Жую, – кивнул Джим, жуя. – А правда, что вулканцы устойчивы к орионским феромонам? МакКой покрутил головой и тоже уставился на столик, который Джим прожигал взглядом вот уже минут пятнадцать. – Да, пацан, эти остроухие вообще те ещё стоики. Но чтобы ты знал, по закону на Земле орионки обязаны принимать специальные супрессанты, подавляющие выработку феромонов. Не очень здоровое решение, как по мне, но пока единственное доступное. Поэтому можешь не прикидываться, что тебя тянет к тому столику. Тебя туда тянуть не может, поскольку Гейла точно принимает супрессанты. – Откуда ты знаешь? – удивился Джим. – Скрываешь от меня своих горячих подружек? – Придурок, – буркнул Леонард. – Она участвует в научных исследованиях по разработке негормональных препаратов-подавителей феромонов. – Ясно, – сказал Джим, не отводя взгляда от столика, за которым орионец внезапно положил руку на спинку стула Спока, а орионка шептала ему что-то на ухо, придвинувшись так близко, что едва не касалась языком объекта детской – и, похоже, взрослой – слабости Джима. Тот подумал, что раз уж в столовой было шумно, то вполне логично, что гораздо удобнее было разговаривать, придвинувшись поближе. Но тот факт, что Спок чувствовал себя довольно комфортно в обществе кого-то, не являющегося Джимом, вызывал вихрь неприятных ощущений. – Чего ты туда уставился влюблёнными глазами? – с подозрением спросил МакКой. – Ты что, запал на Гейлу? – Неа, – ответил Джим, нащупывая очередной ломтик картошки, и при этом влез рукавом в кетчуп. – Вот чёрт! – выругался он, наощупь вытирая пятно салфеткой и не отводя взгляда от трёх склонившихся друг к другу голов. – Им там уже дышать нечем! – возмутился он, переведя взгляд на друга, который смотрел на него круглыми глазами. – Не, ну ты сам посмотри? МакКой бросил быстрый взгляд на сидящих за пресловутым столиком индивидуумов и снова удивлённо воззрился на Джима. – Чего ты так распереживался, а? Весь обед туда пялишься. Ты ведь не ксенофоб, парень? Я такое, знаешь ли, не одобряю. – Скорее ксенофил, – пробормотал Джим, наблюдая, как ладонь орионца опустилась на лопатки Спока. Очередной кусок картошки вывалился из его рук прямо на колени. – Что? Ещё раз повтори? – МакКой схватил его за предплечье и легонько встряхнул. – Ты знаком с ними? Джим опустил голову и вздохнул. Смотреть на то, как Спок общается со своими друзьями было почему-то больно. Хотя он должен был радоваться, что такое замкнутое существо, как Спок, смогло найти себе компанию. Должен был, но не очень-то радовался. – Знаком, – ответил он выжидающе смотрящему на него Леонарду. – Со Споком, вулканцем. Мы, типа, друзья детства. Вместе выросли. Он двенадцать лет прожил у нас дома. А теперь… МакКой в недоумении взглянул в сторону Спока и орионцев, а затем – снова на Джима. – Вы что, поссорились? – Ага, – мрачно подтвердил Джим. – Я налажал, как обычно. Полез к нему целоваться… Леонард подпрыгнул на месте. – Ты что, в него влюблён? – изумился он, недоверчиво переводя взгляд со своего друга на вулканца и обратно. – Ты что, гомосексуал? Джим поморщился и решил сыграть в игру МакКоя. – Ты ведь не гомофоб, Лен? Я такое, знаешь ли, не одобряю. Тот вспыхнул нервным румянцем. – Я? Нет. Ни в коем случае. Просто нужно было предупредить, перед тем как напросился быть моим соседом по комнате. Я не против однополых отношений, знаешь ли, но сам люблю женщин. – Я тоже люблю женщин, – уныло протянул Джим, – и Спока. В виде исключения. МакКой хмыкнул и снова уставился на вулканца, но уже оценивающим взглядом. – Он ничего так, симпатичный. Экзотичный. И уши эти… Джим рассмеялся. – А ты точно по девочкам? МакКой покраснел и мрачно свёл брови к переносице. – Точно. Тут я тебе не конкурент. Лучше за орионцем этим поглядывай. Вздохнув, Джим встал, окидывая взглядом пустую тарелку. За дальним столиком вулканец и двое орионцев так и продолжали свою увлекательную беседу, склонившись над паддом, который держал в руках Спок. – Да уж, – с опозданием согласился Джим с советом друга. – Идём, что ли. МакКой тоже встал и похлопал его по плечу, впрочем, стоя от него на джентльменском расстоянии. – Ничего, пацан, пройдёт. Дай только время. Джиму хотелось воскликнуть: «Да сколько времени ещё? И так всю жизнь по нему сохну!», но он промолчал, вылез из-за стола и вслед за другом вышел из столовой, не заметив проводивший его внимательный взгляд карих глаз. **** Столкнувшись со Споком в лаборатории, Джим выяснил, что тот вместе с орионкой Гейлой участвует в написании какой-то замысловатой тестовой программы для выпускников. Это принесло ему некоторое облегчение, а ещё большую радость вызывало то обстоятельство, что Спок, казалось, совершенно не таил на него обиду и продолжал всё также дружелюбно общаться с Джимом при встречах в кампусе или на массовых мероприятиях Академии. Джим, чья нагрузка по мере приближения зимней сессии становилась всё более плотной, решил на какое-то время оставить Спока в покое. Раз уж тот был не занят, а со своими сокурсниками состоял исключительно в дружеских отношениях, то вполне можно было пока довольствоваться малым – его дружбой и компанией. Однако благие намерения Джима серьёзно пошатнулись после разговора о зимних каникулах, во время которого Спок упомянул, что собирается провести неделю на Вулкане с родителями, а ещё одну неделю – с капитаном Пайком в Северной Африке, которую тот давно мечтал ему показать. Джим тогда пробормотал что-то невразумительно-матерное и выскочил из библиотеки, в которой происходила эта беседа. Спок лишь проводил его изумлённым взглядом. На этой же неделе, в пятницу, Джим с Леонардом напились в одном из местных баров и влезли в драку с двумя другими кадетами. На сторону Кирка и МакКоя встали несколько посетителей, но их противники также нашли поддержку среди присутствующих. В итоге хозяину заведения пришлось вызвать службу охраны и отправить нарушителей спокойствия в местный полицейский участок. Сидя на жёсткой лавке рядом с бормочущим проклятия другом, Джим прикладывал к подбитому глазу влажное полотенце, выданное ему сердобольным охранником, и печально размышлял о тех санкциях, которые его несомненно ожидали. Их противники сидели напротив и выглядели такими же резко протрезвевшими и раскаивающимися. Дверь в камеру открылась ближе к утру, и на пороге показался крайне недовольный капитан Пайк, смеривший кадетов сердитым взглядом, который в итоге задержался на Джиме. – Выметайтесь отсюда, – процедил капитан, обращаясь к двум кадетам и МакКою, но не сводя глаз с Джима. – Чтобы к 09:00 часам ваши объяснительные были на моём столе. И учтите, что это всё не будет спущено на тормозах. Конкретное наказание для каждого определит его куратор. Свободны! Двое кадетов быстро вышли из комнатушки, сгорбившись и пытаясь производить при этом как можно меньше шума. МакКой с сочувствием глянул на Джима, пожал плечами и отправился вслед за ними. Пайк продолжал буравить Джима неодобрительным взглядом и молчать. Тот вздохнул и отбросил полотенце, которое прижимал к глазу, на лавку. – Мне очень жаль, дядя Крис, – пробормотал он, пытаясь изобразить ту искреннюю солнечную улыбку, с которой в детстве выпрашивал у Пайка сладости. Но теперь этот трюк не сработал. – Для тебя капитан Пайк, кадет, – резко сказал тот. Джим выпрямился и встал по стойке смирно. – Капитан, приношу свои извинения и заверяю Вас, что такого больше не повторится, – выпалил он, глядя чётко перед собой. Пайк вздохнул. – Отставить. Джим, о чём мы с тобой говорили два месяца назад? И за месяц перед этим. И за полгода. Ты обещал взяться за ум! Джим перевёл на него глаза и чуть расслабился. Избитое тело болело. Больше всего ему хотелось лечь в свою кровать, получив предварительно пару исцеляющих инъекций от МакКоя. Но сперва ему нужно было разобраться с Пайком. – Я действительно сожалею. Семестр заканчивается, нервы ни к чёрту. Было нужно выпустить пар, – он вскинул руки перед собой, заметив, как у Пайка дёрнулась щека. – Согласен, способ был неудачным. – Джим, ты теперь кадет Академии Звёздного флота, будущий защитник интересов Федерации. Ты выбрал командное отделение, а значит, в будущем тебе придётся руководить экипажем и участвовать в дипломатических миссиях. Умение держать себя в руках и сохранять трезвую голову, не говоря уже о нравственной стороне, это то, чего мы ожидаем от наших будущих офицеров. Хотя это было сказано мягким голосом и без осуждения, Джим почувствовал, всё в нём восстаёт против слов Пайка. – Не будем поднимать тему нравственности, капитан! Не Вам говорить об этических и моральных нормах, – выдавил он. Глаза Пайка стали ледяными. – Что ты хочешь этим сказать? В чём ты меня обвиняешь? Джим усмехнулся и покачал головой. – Позволите говорить прямо, капитан? Пайк медленно кивнул, в выражении его лица проступила сдерживаемая ярость. Но Джима уже было не остановить. – Что Вам нужно от Спока? Вы приглашаете его к себе почти на каждые выходные и даже выделили ему личную комнату в своём доме. А теперь вы пригласили его провести вместе каникулы? Чего Вы добиваетесь? Глаза капитана на секунду округлились, а сам он чуть отшатнулся, словно увидев что-то уродливое и неприятное. Джим подумал, что возможно, Пайк впервые по-настоящему увидел самого Джима. – Мне ничего от него не нужно, – прозвучал ответ сквозь зубы. – Я заботился о нём и забочусь, как о сыне. Джим фыркнул. Он знал, что ходит по тонкому льду, но ничего не мог с собой поделать. Ему нужно было расставить точки над i раз и навсегда. – Нет, дядя Крис, – тихо сказал он. – Как о сыне Вы заботитесь обо мне. Возможно, о Сэме. Но Спок? Нет. Не врите мне. Или хотя бы самому себе. Пайк был очень бледен. Он опустил глаза в пол, не желая посмотреть на Джима. Возможно, он знал, что тот увидит в них ответ. Несколько секунд они оба молчали. Затем Джим сделал шаг вперёд и поспешно заговорил. – Он уважает Вас, считает другом и прислушивается к Вашему мнению. Вы ведь знаете, вулканцы находят пару один раз на всю жизнь. Я хочу быть его парой, – Джим чуть нагнулся, пытаясь заглянуть в лицо человеку, к которому всегда испытывал сыновьи чувства. – Я люблю его, – сказал он слегка дрожащим голосом. – И я прошу Вас не мешать мне. Я прошу Вас помочь. Плечи капитана дрогнули. На Джима нахлынул приступ паники. Но когда Пайк поднял голову, его губы улыбались, а глаза смотрели с пониманием и теплотой. – Я не буду тебе мешать, парень. И если смогу помочь, помогу. Вы оба очень дороги мне. Однако поверь, тебе нужно немного повзрослеть. Твои попытки обратить на себя внимание… – капитан махнул рукой и усмехнулся. – Они могли сработать в четырнадцать лет. Сейчас ты должен предложить ему нечто другое. Подумай над этим. С этими словами Пайк хлопнул ошеломлённого Джима по плечу и направился к выходу комнаты. – Кстати, ты свободен! – сказал он через плечо на пороге. – Объяснительную жду через полтора часа. В качестве наказания в твоё расписание будут внесены два разных вида единоборств. Для снятия напряжения, – Пайк хлопнул ладонью по дверному откосу и ушёл. **** Следующие несколько дней Джим размышлял над разговором с Пайком и ужасался своей наглости. Как он мог выдвинуть такие серьёзные обвинения без каких-либо серьёзных доказательств и без причин, помимо своей детской ревности. Тем более, как он мог едва ли не обвинить в сексуальных домогательствах человека, от которого не видел ничего, кроме доброты? Как он мог обвинить капитана Звёздного флота? Голова Джима шла кругом от мысли, что он едва не облажался, но чудом легко отделался, однако сессию никто не отменял, и часть внимания всё же пришлось направить в сторону предстоящих экзаменов. Леонард тоже вовсю погрузился в учёбу и разрывался между своей подработкой в местном госпитале и сдачей зачётов. Джим обнаружил, что теперь некому тянуть его на обед, поскольку МакКой в кои-то веки признал целесообразность перекуса на бегу. Выпал первый снег, затем растаял. Джим сдал два экзамена на высший балл и готовился к третьему. Мать сообщила ему, что на Рождество вернётся на Землю, и пригласила его провести каникулы в Айове, на что Джим ответил согласием и просьбой привезти с собой друга. Не желая расспросов касательно личности друга, он сразу уточнил, что это его сосед по комнате, Леонард МакКой. Со Споком в последнее время Джим виделся редко. Даже часы приёма пищи у них перестали совпадать, хотя Джим каждый раз старался обедать между третьей и четвёртой парой, как раньше. Но то ли Спок изменил свой график, то ли он намеренно избегал Джима, но за пролетевшие с момента той драки в баре недели, они не пересеклись за обедом ни разу. По вечерам Джим целенаправленно шёл домой мимо общежития, в котором жил Спок, и рассматривал окно его комнаты, в котором иногда горел свет, а иногда было темно, но ни разу не отважился зайти в гости. После сдачи пятого и предпоследнего экзамена Джим явился в столовую перекусить перед тем, как снова идти в библиотеку. Там он увидел Спока, сидящего за своим привычным столиком, но в непривычном одиночестве. Вулканец задумчиво помешивал овощной суп, и казалось, вообще не замечал происходящего вокруг. Джим решил, что это будет подходящий случай напомнить о своём существовании в ненавязчивой манере. В конец-концов, это было общественное место, и Джим вовсе никого не преследовал. Ещё чего. Он нагрузил поднос едой и направился к столику Спока. – Эй, Спок! – окликнул он. – Ты не возражаешь? – Джим подбородком указал на соседний от вулканца стул. Спок покачал головой и проследил за тем, как Джим поставил поднос на стол и принялся его разгружать. – Джим, – сказал он, – ты находишь целесообразным съесть все эти малосовместимые друг с другом продукты во время одного приёма пищи? Джим ухмыльнулся в ответ и придвинул к себе миску наваристого куриного бульона с лапшой. – Я тут недавно проштрафился, – сказал он, дуя на ложку. – Наслышан об этом, – кивнул Спок, возвращаясь к своей тарелке. – Ага. Так вот, – Джим откусил кусок булочки с сыром и прожевал. – В качестве наказания Пайк добавил в моё и так насыщенное расписание ещё два вида единоборств – киокушинкай и венерианское айкидо. Спок в молчаливом вопросе приподнял бровь. Сердце Джима вовсе не пропустило удар. Ничего подобного. – Тренер сказал, что мне нужно поработать над верхней частью, – он взмахнул вилкой. Спок укоризненно посмотрел на кусочек картофельного пюре, упавшего при этом жесте на стол. – Эй, ну не все же обладают этой завидной вулканской силой. Нам, простым смертным, приходится напрягаться, чтобы стать достойными оппонентами. – И как это связано с твоими беспорядочными пищевыми привычками? – поинтересовался Спок, проигнорировав неловкую нападку Джима, и аккуратно откусил кусочек пресной лепёшки. Вот с его пищевыми привычками, подумалось Джиму, уж точно никакая мышечная масса не грозит. Не то чтобы она была нужна вулканцу. – Белковое питание, – Джим с умным видом поднял вверх указательный палец, почему-то оказавшийся перепачканным в мясном соусе. Спок продолжал внимательно на него смотреть, и раз уж у Джима был сегодня звёздный час, он самым эротичным образом облизал свой палец и причмокнул. Щёки вулканца залил зелёный румянец, и он поспешил опустить глаза на свой суп. Некоторое время они ели молча. – Ты какой-то… – Джим слегка пожал плечами, – невесёлый сегодня. Даже по вулканским меркам. Что-то случилось? Только не говори, что это снова мой проёб. И не говори, что вулканцы не могут быть весёлыми. Я знаю, что ты можешь. Спок слегка склонил голову набок и отодвинул тарелку, на дне которой оставалось ещё приличное количество супа. – Вчера вечером Крис... Капитан Пайк прислал мне уведомление о том, что снимает с себя обязанности моего куратора и передаёт их мистеру Ярвинену. Должен признаться, что эта новость огорчила меня. Джим стиснул зубы. Пожалуй, ему не следовало есть так быстро, где-то в середине груди возникло давящее чувство. – Возможно, у него был повод так поступить, – пробормотал он. – А чем он объяснил своё решение? – Капитан заявил, что наша дружба вне Академии и его наставничество в учёбе создают конфликт интересов, – Спок задумчиво посмотрел на Джима, в его выразительных глазах читались усталость и смирение. – Возможно, его обвинили в фаворитизме? Джиму захотелось побиться головой об стол. Однако он сдержался и попытался изобразить подбадривающую улыбку. – Ты должен быть польщён, что он выбрал вашу дружбу, а не профессиональные отношения. О том, что это всё могло подразумевать, ему не хотелось думать. Пайк лично сказал Джиму, что он ему не соперник. Почему же его сердце не на месте? – А что насчёт… – он откашлялся, – насчёт вашей поездки в Египет? Пожалуй, не следовало об этом спрашивать, поскольку Спок сжал губы и неестественно спокойным голосом ответил: – Капитан Пайк сказал, что его планы внезапно изменились. Джим опустил вилку и выпалил: – Так у тебя образовалась свободная неделя на каникулах? – не дожидаясь ответа, он добавил: – Поехали с нами в Айову! В смысле, со мной и Леном. Спок вскинул голову и внимательно посмотрел ему в глаза. – А твоя мать не будет против? – Что ты! – замахал руками Джим. – Она будет только за! Она возвращается за три дня до Рождества и говорит, что хочет отметить праздник в приятной компании, – он поиграл бровями. – Думаю, ты, я и Лен – это самая подходящая компания. Спок чуть нахмурился. – А Сэм? Он не приедет? – Неа, – сказал Джим, запихивая в рот остаток булки и быстро-быстро её пережёвывая. – Он поедет в гости к родителям своей невесты. Спок приподнял бровь. – Понятно. Тогда я согласен. Я поеду с вами в Айову на неделю, а затем вернусь в Сан-Франциско, чтобы вылететь на Вулкан. Джим расплылся в радостной улыбке. – Джим, – сказал Спок напряжённым голосом, – у тебя на щеке полоска соуса. Только прошу тебя, не нужно убирать её паль… – Поздно! – сообщил Джим, вытирая соус большим пальцем и с удовольствием его облизывая. **** Каникулы прошли здорово, но не совсем так, как хотелось бы Джиму. Во-первых, ему пришлось жить в одной комнате с Леном, поскольку Спок почти сразу же забурился в ту крошечную комнатушку, где жил, только приехав в Риверсайд. Во-вторых, в доме постоянно было полно гостей, поскольку Вайнона, похоже, созвала всех своих новых и старых знакомых, не стесняясь укладывать их спать где попало, даже на кухонном мягком уголке. В комнатах Джима и Спока также произошло уплотнение за счёт раскладушек и матрасов на полу. Среди тех, кого подселили в бывшую детскую, был уже знакомый Джиму инженер, мистер Скотт, который в состоянии подпития любил в подробностях рассказывать ужасную историю о том, как его покусал призовой бигль адмирала Арчера. Иногда он даже демонстрировал этот укус, расположенный в верхней части бедра в опасной близости от мужского достоинства. Джим тихо радовался как за самого инженера, которому повезло не лишиться члена, так и за бигля, участь которого в ином случае могла быть плачевна. Когда Леонард с насмешливым прищуром спросил Скотта, почему тот не удалил шрам с помощью кожного регенератора, более чем доступного инструмента, то получил в ответ полный негодования взгляд и фразу насчёт того, что «шрамы украшают мужчину». Спок поднял бровь и сказал: «Нелогично». Джиму очень захотелось его поцеловать. В-третьих, Споком завладела Вайнона, которая всё никак не могла привыкнуть к его взрослому облику и постоянно об этом твердящая; всё тот же мистер Скотт, буквально изнемогающий от желания расспросить о новых открытиях и текущих исследованиях ВАН, касающихся работы варп-двигателей; а также двое малолетних детей одной из коллег Вайноны, никогда ранее не видевших живого вулканца. Попытка закрыться со Споком в ванной была саботирована МакКоем, который с воплем: «Выходите оттуда, извращенцы, человеку надо поссать, сколько уже можно тискаться?» Когда Джим предложил посидеть в обнимку на крыльце при свете звёзд, у Спока, бесконечно тыкавшего в отчётливо видимые на тёмном небе Айовы созвездия, настолько замёрзли пальцы, что пришлось их отогревать в горячей воде, а затем всё тот же МакКой рылся в своём чемодане в поисках мази от ожогов и вопил: «Ну что за идиоты! Вы бы ещё в кипяток их сунули! А ещё лучше – суньте туда в следующий раз свои члены!» Ночная вылазка на кухню привела их в компанию матери Джима и двух её подруг, сидящих вокруг ведёрка с мороженым, которое подозрительно пахло коньяком. Пришлось сесть рядом и выслушать пару слезливых воспоминаний о юности. Джим молча скрипел зубами, а Спок, судя по его отсутствующему выражению лица, пытался доказать в уме гипотезу Эрдёша. В комнатушке Спока, помимо самого Спока, разместились те двое настырных детишек, поэтому вулканец старался проводить там как можно меньше времени. Толкотня в переполненной гостиной и ещё более забитой народом кухне не способствовала романтике. А затем неделя прошла, и наступило время расстаться – Спок уезжал к родителям на Вулкан. Джим проводил его на шаттл. – Я буду скучать! – воскликнул он, передавая Споку сумку с вещами. – Мы расстаёмся всего лишь на девять дней, – укоризненно сказал Спок. – Иногда мы не видимся неделями в кампусе, но ты не устраиваешь из этого трагедию. – Это потому, что я ошиваюсь у тебя под общагой и пялюсь на твоё окно, – ляпнул Джим. Спок изумлённо поднял обе брови. – Серьёзно? Прошу тебя, больше так не делай. – Ну, я пошутил вообще-то. И конечно же не буду делать ничего подобного, – беспечно ответил Джим, держа за спиной пальцы крестиком. – Но за это ты меня поцелуешь. – Очень хорошо, – ответил Спок и протянул ему руку с выставленными вперёд двумя пальцами. – Эй! – возмутился Джим. – Я знаю, что это ваш вулканский поцелуй, но мне нужен человеческий. Смотри, я – человек, ты – наполовину человек. Итого, мы вдвоём на три четверти человеческого происхождения и только на одну четверть – вулканского. Математика, Спок! Нужды большинства и всё такое. Спок тяжело вздохнул, но в его взгляде была нежность. Джим сделал шаг вперёд и прикоснулся губами к чужим горячим и сухим губам, обхватывая Спока одной рукой за пояс, а второй поглаживая его острое ухо. Спок попытался было возмутиться, но лишь только он приоткрыл рот, как Джим ловко засунул туда свой язык. Потому что нечего возмущаться во время поцелуя. Они так и стояли, переплетясь языками в тёплом рту Спока, когда проводница шаттла вежливо покашляла и намекнула, что провожающим пора бы попрощаться. *** Новый семестр заиграл совершенно другими красками. Спок слегка оттаял и начал проводить с Джимом гораздо больше времени, чем раньше. Теперь они вместе обедали, вместе ходили в библиотеку, а иногда Джиму удавалось вытащить вулканца на вечеринку или в бар. Однако дальше поцелуев и очень лёгкого, совершенно безрезультатного петтинга дело не заходило. Обстоятельства вечно мешали Джиму получить желаемое, а именно – нормальный секс со Споком, который, казалось совершенно в этом не нуждался. На свою правую руку Джиму уже стало скучно смотреть, а после того, как он получил ожог ладони в химической лаборатории, который к тому же не поддавался ускоренному излечению, – ещё и неприятно. Однако больше всего его расстраивал тот факт, что на ознакомительную летнюю практику их со Споком распределили на разные звёздные корабли, а это означало почти месяц разлуки. – Я обязательно добьюсь, чтобы мы оказались на одном корабле, – заявил Джим однажды во время обеда, яростно тыкая вилкой в отбивную. – И как же ты собираешься осуществить своё намерение? – поинтересовался Спок, подняв бровь и осуждающе поглядывая на варварские застольные манеры своего друга. – Пока не знаю, – Джим яростно пилил отбивную туповатым ножом из тех, что выдавали в столовой. – Пока у меня другие проблемы. Типа сексуальной неудовлетворённости, не слыхал? Спок посмотрел на него невпечатлённым взглядом, но казалось, что при этом он закатил глаза в затылок. Джим даже задумался о том, что, возможно, Сэм некогда был прав, и вулканцы действительно начинают хотеть лет в сорок. Джим не доживёт до сорока. На его жалобы по поводу спермотоксикоза МакКой рекомендовал бром или лоботомию, и над первым вариантом Джим задумался уже почти серьёзно. Однако помощь пришла, откуда не ждали. От товарища Спока – Нэфара, которому, похоже, надоело наблюдать за неловкими подкатами Джима. Однажды орионец отозвал его в сторону и вручил чип-карту от входа в общежитие и сообщил код доступа в комнату Спока. Ошарашенный Джим уставился на карту в своей руке, а Нэфар с хитрым прищуром хлопнул его по плечу и был таков. Джим быстренько проверил расписание Спока и выяснил, что тот был занят до шести часов вечера. На дорогу в общежитие у него уходило не более двадцати минут. Часы показывали 16:26. У Джима оставалось почти два часа на подготовку. В ближайшем магазинчике он купил 20 ароматических свечей, конфеты и шампанское. Вроде бы это считалось классикой жанра в вопросе «Как красиво соблазнить девушку/парня» согласно топ-10 сетевых источников. Спок любил сладкое, однако не пил спиртных напитков. Но Джим решил, что в крайнем случае шампанское выпьет сам. Желательно из пупка Спока. Затем он отправился к себе и принял душ. Тщательно намыливаясь, он раздумывал над тем, побрить подмышки или нет, но воспоминание об ужасном аллергическом зуде, который мучил его, когда он решил ради интереса побрить себе яйца, заставило его отказаться от такой идеи. Если Спок любил Джима по-настоящему, то он любил его вместе с волосатыми подмышками и другими частями тела. Ровно в 17:49 Джим прошмыгнул в общежитие Спока, воспользовавшись картой Нэфара. Введя код двери (Аманда2233Сехлат – интересно, год рождения Джима фигурировал там случайно или преднамеренно?), он вошёл и осторожно осмотрелся. В комнате было довольно светло, поскольку уже наступил апрель, и световой день становился всё длиннее. Поэтому Джим закрыл шторы и аккуратно расставил свечи на идеально чистых поверхностях комнаты Спока – столе, тумбочке и подоконнике. На полу Джим выложил из свечей сердечко, но потом передумал, поскольку в таком случае передвигаться по комнате было бы затруднительно, и расставил их по периметру. Он водрузил шампанское и конфеты на стол и стал ждать. Спок появился ровно в 18:18. Представ перед открывшейся ему картиной, он сперва поднял брови, потом открыл рот, затем закрыл рот, а в конце концов едва заметно нахмурился. – Джим, я не припоминаю, чтобы мы договаривались о встрече. Джим улыбнулся своей самой лучшей улыбкой. – Я решил сделать тебе сюрприз! – Я также не припоминаю, чтобы сообщил тебе код доступа в свою комнату, а использование свечей в комнатах общежитий Академии Звёздного флота регламентировано требованиями пожарной безопасности, согласно которым, в комнате данной площади одновременно может гореть не более четы… Что ты делаешь? Пока Спок занудствовал, Джим решил не терять времени, потихоньку приблизился к нему, извлёк из его рук падды и осторожно положил их прямо на пол у двери. – Ничего плохого не делаю, – сказал он, опускаясь на колени. – Продолжай, пожалуйста. Сколько, ты говоришь, свечей можно зажигать? – Не более четы… Джим! Поднимись с колен, пожалуйста, – потребовал Спок. Но Джим уже крепко обхватил ладонями его ягодицы и вовсю тёрся лицом о пах. – Неа. Я слишком долго этого ждал, – сказал он и расстегнул ширинку на брюках Спока. – Это негигиенич… Ах! …но, – попытался возразить тот, но как-то не особо активно. Джим уже добрался до своей цели, с восторгом её рассмотрел и поцеловал. Цель заинтересованно шевельнулась. – Это просто… Ммм… неприемлемо! – Мы-мы-му-му, – ответил Джим, потому что его рот был очень занят. Хорошо было бы и Споку чем-то занять свой рот, желательно, ответить взаимностью Джиму, но тут спешить было нельзя. Джим на секунду отстранился и сказал: – Возьми конфетку. – Чт…Что? – растерянно спросил тот, а его бёдра мелко дрожали. – Спок, расслабься. Возьми конфетку, они на столе, ты дотянешься. Займи чем-нибудь свой рот и не занудствуй. И не мешай мне использовать свой рот по назначению. Спок на секунду застыл, Джим нежно провёл языком вверх и вниз, и дрожь возобновилась. – Я всегда говорил, что привычка тянуть в рот самые неподходящие для этого вещи… … это одна из самых нелогичных… Ммм… Джим освободил рот и, чередуя слова с поцелуями, сказал: – Ну что поделать?.. Вот такая… у нас, людей… нелогичная… потребность. Затем он поднял голову и с хитрым видом заявил: – Вот когда ты кончишь мне в рот, я всё проглочу и поцелую тебя этими самыми губами, тогда ты сам… Но договорить он не успел, поскольку в глазах Спока мелькнул отчётливый ужас, а его рука упала на плечо Джима. «Кажется, это было преждевременно», – подумал он, отключаясь. *** Очнулся Джим при свете дня, в комнате Спока и с ужасающей головной болью, а возле ботинок его ожидала очередная записка. Он хмыкнул, аккуратно сложил её и засунул в карман. В стоящей на столе коробке конфет не хватало четырёх штук. Джим ухмыльнулся и, уходя, прихватил нетронутое шампанское с собой. Не пропадать же продукту. А пока нужно было срочно найти Лена, который безусловно обрадуется возможности воткнуть гипоспрей в его шею. После этого Джим планировал серьёзно покопаться в базах данных кораблей, предназначенных для прохождения кадетами предстоящей практики.

ЭПИЛОГ. Июль, год 2252

– Вот видишь, Спок, мы всё же получили распределение на один корабль, как я и обещал. – Это странно, поскольку изначально мы были распределены на разные корабли. Не понимаю, почему тебя перевели на научное судно. Помимо этого, я не думал, что нас поселят в одну каюту. На этом корабле достаточное количество кают, чтобы обеспечить личным пространством каждого члена экипажа, а также всех практикантов, учитывая потребность некоторых рас в уединении. – Ну… – Джим. – Изначально нас назначили на разные корабли. И я действительно хотел, чтобы всё было по-честному, но система отказала мне в запросе официального перевода на твой корабль. – Что ты сделал? – Взломал сервер и поменял кое-что в списках и схемах размещения практикантов. – … – Ну скажи что-нибудь! Типа, «Ух ты, Джим, ты круто придумал! Теперь мы сможем трахаться в любое угодное нам время». – Я не стану говорить такие вещи. – Ну-ну. – И убери, пожалуйста, руки с моих ягодиц. Не нужно их сжимать так, словно пытаешься выдавить сок. – Чёрт, Спок, эта твоя фраза совсем не помогает… – Джим, прошу тебя, не нужно облизывать моё ухо. Ммм… Не нужно… Его так покусывать… – Угу. – Ты несносный. – Точно! И за это ты меня любишь!

КОНЕЦ :)

* Венерианское айкидо – пасхалка для любителей «Doctor Who» :)