Небесный ветер

Он буквально сбегает от восставших вдруг троих стражей руин в какую-то небольшую пещерку. И почти сползает по каменной стене пещеры вниз, прямо на землю, и небрежно бросает рядом копье. Он бы хотел оправдать сейчас свой трусливый побег, но ведь ему поручено было лишь устранение демонов, которых он убил, хоть их и оказалось раз в пять больше, чем он думал. Стражи руин вообще показались неожиданно, никто про них и не знал. И Сяо думает, что, наверное, было бы умней с ними разобраться тоже, чтобы не подвергать людей, что будут здесь однажды проходить, опасности, и он бы честное слово разобрался, если бы на него не нападали сразу трое, а он не был бы один. Сяо не думает, что смог бы выйти из боя не только без переломанных костей, но и живым тоже. Слишком опасно, а Моракс не хотел бы, чтобы он подвергал себя опасности. И Сяо, конечно же, мог бы рискнуть, но риск, скорее всего, не был бы оправдан. Поэтому он решает сбежать. Просто руководствуясь тем, что ничего более оптимального придумать не может. По крайней мере, его оправдания сейчас вполне убедительны, поэтому он надеется, что собственная совесть не станет его мучать потом, когда он увидит разочарование в глазах Моракса. (Не то чтобы Моракса могло это разочаровать, но у Сяо, прежде всего, завышены ожидания к самому себе, отчего он думает, что Моракс тоже ждет от него того же). Он чувствует, как из носа течет кровь — наверное, в нем кармической энергии слишком много из-за того, что он провёл долгое время в маске — и поднимает руку, чтобы утереть кровь ладонью. Сяо помнит, что Моракс просил его звать, если что-то случится. Но он не думает, что этот случай стоит того — срывать ему важные встречи из-за такой ерунды? Ну уж нет. Он даже не при смерти, в конце концов, и сам доберется обратно. Должен, по крайней мере. И он смотрит на привязанный к поясу штанов мешочек с лекарствами и не понимает, достаточно ли ему плохо, чтобы их принять. Моракс, в конце концов, покупает их у какого-то искусного травника втридорога, а он будет их еще так бездумно расходовать. Хотя он бы не сказал, что мора является проблемой, так как Моракс сам в состоянии её чеканить, но всё же Сяо знает цену деньгам. Взглядом он натыкается на кор ляпис, там, в дальнем углу. Он невольно думает, что у Моракса глаза цвета кор ляписа. Ну, или это кор ляпис цвета глаз Моракса — Сяо не особо хочет в этом разбираться, однако, это сравнение наводит его на мысль, что он хочет домой, во дворец. К Мораксу. Ему совершенно не нравится сидеть здесь, в сырой пещере, в одиночестве, ему хочется обратно в тепло. Он вздыхает, вытирая окровавленную ладонь о штаны и ещё раз окидывает взглядом пещеру. Он встает, чувствуя, как сначала темнеет в глазах некоторое время, а потом направляется к выходу из пещеры. Сяо выходит на свет закатного солнца и смотрит в сторону Ли Юэ — там, за горами, располагается гавань, и ему кажется, что он не был там вечность. А ещё где-то там Моракс, совсем недалеко, и Сяо думает, что хотел бы иметь право наведаться туда без разрешения, но сейчас он выполняет свой долг, после чего должен вернуться назад. И это было бы печально осознавать, если бы не факт, что на улицах Ли Юэ много людей — хотя бы поэтому Сяо не особо горит желаем идти туда. Гань Юй встречает его по возвращению и говорит, что Моракс перед тем, как уйти с утра, просил передать ему извинения, что не попрощался. И Сяо не сдерживает смешок, потому что это кажется ему комичным. Он даже не придал значения тому, что Моракс не сделал этого, в конце концов ничего не объяснять — это так в его духе. На лице Гань Юй тут же отображается смятение и испуг, и Сяо кажется, что она подумала, что смешок был адресован ей. И между ними всё ещё остается определенный градус неловкости при общении, но Сяо надеется, что он скоро пропадет — и не то чтобы он хотел с ней общаться ближе, но он думает, что общего у них гораздо больше, чем можно предположить на первый взгляд. Поэтому Сяо её благодарит и говорит, что всё в порядке. Потом добавляет неловко «ну, я пойду» и она кивает ему в ответ. Как только он заходит в свою комнату, закрывает за собой дверь, то, так и не зажигая свечи, проходит в уборную в полнейшей темноте. Он нащупывает огниво на тумбе, стоящей около ванны, и зажигает свечу уже там. Довольно темно, но его устраивает. И он садится на край ванны и смотрит в пол, думает, что делать ему сейчас. И в самом деле, чем ему заняться он не знает. Сяо набирает в ванну воды, раздеваясь только тогда, когда она наполняется, и залезает в воду всё с таким же пустым взглядом. Он не откидывается назад — сидит, обнимая свои ноги, бездумно смотрит в воду и даже не понимает, от чего вдруг стало паршиво на душе. Он соврет, если скажет, что не чувствует себя одиноко, потому что, будь Моракс рядом, ему было бы легче. И, наверное, это ненормально так по-настоящему соскучиться по нему за день, но Сяо никогда не отрицал свою привязанность к нему. Но Сяо не знает, что Моракс тоже по нему скучает, хоть особо и не понимает этого. И сегодня днём, когда он сидит в павильоне Лунного моря, обсуждая прогнозы торговли на следующий квартал, он думает, что хотел бы взять Сяо с собой — в качестве правой руки, главного помощника и своего приближенного. Он говорит об этом Мадам Пин, когда они сидят чуть позже уже в Глазурном Павильоне. Она отвечает, что если он собирается представлять Сяо своим официальным главным помощником, то ему стоит сначала уладить все недосказанности с ним. Моракс не понимает, что она имеет в виду — скорее, делает вид: — У нас с ним нет разногласий, за исключением одной вещи, упоминать которую будет нетактично по отношению к нему. — Говорит он и делает глоток вина — может позволить себе расслабиться сегодня, потому что из дел остался только визит в Золотую Палату, а потом можно будет полностью отдохнуть. — Я видела, как он на тебя смотрит, Моракс. То, что между вами происходит очень заметно со стороны. — Мадам Пин слегла улыбается, показывая, что не осуждает его за подобное, и Моракс искренне не понимает, почему она так открыто об этом говорит. Потому что ему самому нечего сказать Сяо открытым текстом, потому что порой ему кажется, что все слова давно исчерпаны. Хотя, возможно, он просто запрещает себе их генерировать. И раньше ему действительно казалось, что так и должно быть, но Сяо с каждым разом разрушает его многовековую установку в голове, что эмоции есть только у людей. Потому что раньше он впрямь полагал, что ничего, кроме эмпатии и желания помочь людям, не испытывает. И Сяо заставил его в этом усомниться в тот момент, когда он, Моракс, посчитал своим долгом его спасти вместе с остальными якшами. Наверное, именно тогда что-то пошло не так. Он не помнит точно, когда их отношения так переменились. Скорее всего тогда, когда он позволил Сяо проводить с ним больше времени. И он не жалеет об этом — Сяо отлично справляется со своими обязанностями. Он всегда был ему предан, и Моракс первое время думал, что это нездоровая привязанность (хотя это тоже имеет место быть), но потом наружу всплыло то, что Сяо поначалу пытался скрыть. И Моракс тогда поощрял его умалчивание, надеясь, что это пройдёт. Но шли столетия, а Сяо всё больше осознавал, что Мораксу всё известно. И Моракс искренне сетует на себя в тот день, когда дал ему это понять. Его никогда не раздражало внимание Сяо — даже временами льстило. Правда, оно было ему чуждым. Он никогда не отрицал ничьи чувства — просто долгое время их не понимал. Однако проще от этого не становилось. Моракс всегда делал то, что хотел. И неосторожно следовал каким-то непонятным порывам быть с Сяо ближе, о причинах которых он не задумывался особо. Просто ему казалось это нужным. Однако, когда Сяо стал неоднократно спрашивать его, зачем он это делает, выглядя при этом до жути надломленным и обиженным, Моракс начал задаваться вопросом, а не портит ли он всё. Ему казалось, что всё в порядке вещей: хочется поспать с Сяо в одной постели — он зовёт его к себе, хочется коснуться его — он касается. И, может, из-за того, что Сяо никогда не возражал и не противился, Моракс считал, что ничего такого не делает. Но поведение Сяо с каждым разом было страннее и непонятливей, будто что-то действительно не так. Он долго думал, что именно, а потом Сяо как-то по глупости что-то ляпнул про человеческие чувства, и Моракс тогда долго и пристально на него смотрел, потому что у него не укладывалось в голове то, что он пытался ему сказать. Он почти прямо запретил ему ещё раз заикаться об этом, потому что его это банально пугало. Это — знание того, что он делает Сяо больно. Невольно и неосознанно, но всё же. Он попытался от него отдалиться, общаясь с ним исключительно по делу, но его собственные желания, само собой, никуда не делись. И где-то подсознательно он понимал, что его действия несут противоречивый характер, но ему всё ещё хотелось проводить с Сяо время, а Сяо, в свою очередь, всё ещё к нему тянулся. Это больше не казалось чем-то правильным, хотя того, что будет этим «правильным» в голову всё равно не шло. В конечном итоге всё свелось к повторяющемуся из раза в раз разговору, который не нес в себе толком ничего ни одному из них. Моракс видел, что Сяо это начинает надоедать, но ничего не мог поделать — он все еще не понимал причин своих же поступков и желаний. Он так и не узнал, понял ли его Сяо, но тот начал больше говорить о своих чувствах. Открыто и прямо, почти не боясь. И это сбивало Моракса с толку (потому что запутывало ещё больше). Самым простым в такой ситуации было убежать, однако Сяо всё чаще и чаще ее — ситуацию — провоцировал. Убежать однажды не получилось, поэтому Моракс уверен точно, что сказал лишнего: он не хотел тогда видеть слезы на лице Сяо. Он никогда не хотел. И так получалось из раза в раз, но останавливать он это не собирался, потому что думал, что рано или поздно это закончится само. И он понял обратное, наверное, слишком поздно. Моракс думает, что ненароком установил слишком жесткие границы между ними когда-то, потому что даже после всего, что между ними было, Сяо по-прежнему не позволяет себе его ослушаться — Моракс не требует к себе настолько много уважения и почтения от своих приближенных. Он также не требует ничего от Сяо — Сяо служит ему по собственному желанию. И Моракс лишь надеется, что однажды он не уйдет от него. Потому что ему бы этого не хотелось. Потому что он знает, что терпение у Сяо не бесконечное. И после их поцелуя он ощущает физическую невозможность сказать что-то дельное. Внутри он чувствует слишком много всего, и ему кажется, что он бы никогда не смог разобрать всё, даже если бы понимал, что испытывает (ветер всегда шепчет ему ответ, но он его игнорирует). Он снова злится на себя за то, что в какой раз не может дать Сяо того, что ему нужно. Он на него смотрит и понимает, что к горлу подступают не те слова, которые нужно — ему снова хочется уйти от себя, а Сяо стоит, в тот момент, перед ним слишком уязвимый для новой порции очередных «это ничего не значило». И Моракс рад, что ему не надо ничего объяснять Сяо. В конце концов, это и послужило причиной, по которой он пошел на это — ему не нужно копаться в себе, пытаясь себя понять. Потому что долгое время считал это ненужным и чуждым. Потому что Сяо — первый, кто заставляет его задумываться об этом. И кто же знал, что понимание человеческой души и чувств будет так сложно. И он решает не убегать от проблемы — он решает просто выставить Сяо за дверь, потому что считает, что так будет лучше. Только кому — непонятно. — Я этого не скрываю. — Этого недостаточно. Разобраться в своих чувствах даже людям бывает трудно, что уж говорить о понимании человеческой души богами. — Мадам Пин говорит так просто, словно это самое очевидное (это так), но Моракс делает ещё один глоток и закрывает глаза, хмурясь. И ему совершенно не хочется об этом говорить, но Мадам Пин — не Сяо, и нельзя так просто обрубать всё на корню. Тем более он ей готов доверить свою жизнь, потому что она тоже ему близка, как и Сяо, поэтому доверие лучше не подрывать. — Да, человеческая душа столь непонятна и многогранна, как и вкус инадзумского чая. Сколько лет прошло, а я до сих пор помню его. — Моракс надеется сменить тему и поговорить о более отвлеченных вещах, потому что признаваться в том, что он тоже может что-то чувствовать, он не хочет. И, возможно, это по-детски упрямо, однако каменное сердце ему понятней, нежели живое, способное на чувства. — Сяо добивается твоего признания, не будь к нему слишком строг. — Между прочим бросает Мадам Пин, а Моракс впервые серьезно задумывается о том, что Сяо в самом деле ищет его одобрение во всём. И он даёт себе обещание — контракт с самим собой — что поговорит с Сяо об этом. Он прощается с Мадам Пин уже затемно и направляется в свой номер в гостинице Ванг Ши в сопровождении стражи — больше для виду, чтобы подчеркнуть статус, не более. И номер встречает его роскошным убранством, чем-то схожим с тем, что есть в его дворце. Он замечает на туалетном столике фигурку золотой рыбки и задумчиво крутит её в руках, рассматривая. Он думает, что хотел бы такую поставить себе около кровати и, наверное, показать её Сяо. А потом решает подарить ему что-то похожее, и это слишком спонтанное и непонятное желание, но если вспоминать слова Мадам Пин, то выразить свою признательность Сяо за его службу всё-таки надо. И, наверное, он окончательно принимает тот факт, что он тоже в него влюблен. Правда ему нужно ещё об этом подумать. И всё это время, вплоть до возвращения Моракса, Сяо не выходит из своей комнаты. Он плотно зашторивает окна так, чтобы лунный свет ночью и солнечный под утро не просачивался даже хоть немного, свечи так и не зажигает, решая сидеть в темноте. И он соврет, если скажет, что ему не кажется забавным то, как он буквально готовится к тому, чтобы просидеть в одиночестве с десяток часов. Он не спит ночью и думает, что если бы Моракс узнал об этом, то точно бы ругался на такую безответственность, но Моракса здесь нет, а он вполне может обойтись без еды и сна. И без чужих нотаций. Хотя он скучает по ним и Мораксу самому. Сяо откидывается назад на кровать, раскидывая руки в стороны, и смотрит в потолок. Внимательно разглядывает висящую люстру, в которой, должно быть, штук двадцать свечей, и думает, что сейчас делает Моракс — сидит, наверное, на какой-нибудь скучной встрече с нудными бумагами, затянувшейся допоздна или, может, уже спокойно себе спит. Сяо даже интересно, действительно ли ему не наскучивает бумажная волокита. Хотя Моракс отлично скрывает те эмоции, о которых уж точно никто знать не должен, поэтому Сяо всё-таки допускает мысль, что на самом деле Моракс может ненавидеть эту однотипную бюрократию. Правда, порой Сяо кажется, что к своим документам Моракс прикасается со всей любовью и трепетом, на какие только способен, и ему даже отчасти завидно. Потому что он тоже хочет чувствовать его руки на себе чаще. Сяо не нравится физический контакт — он никого даже близко к себе не подпускает, однако с Мораксом всё иначе. С ним всегда всё по-другому. Сяо вспоминает, как совсем недавно Моракс проводил пальцами ему по щеке, и то, как обычно он держит его за плечо, поглаживая слегка, так ненавязчиво, успокаивающе в какой-то степени. И Сяо хочется ощутить это всё вновь — почувствовать, как рука Моракса скользит по шее вниз, как сжимается у него плече и опускается следом к предплечью. Иногда он хватает его слишком сильно, но Сяо сейчас понимает, что позволил бы ему сжать хоть до синяков, хоть до перелома кости, и даже бы не возникал, если бы Моракс решил это сделать. Да, наверное, он даже примет это за честь. Хотя это нелогично, но Сяо позволяет себе такую инфантильность и голословность. Мысли у него разбегаются, поэтому он не особо контролирует их поток. Он думает, что хотел бы, чтобы Моракс был сейчас здесь, чтобы лежал с ним рядом и что-то рассказывал. Сяо сгибает одну руку в локте и проводит ей по ключицам, спускаясь на грудь, думает о том, что лучше бы это сделал сейчас не он, а Моракс. Ему определенно сейчас его не хватало. Мысли всё ещё роятся несформированными кучами, и Сяо кажется, что он успевает думать обо всем на свете. И он вспоминает, как Моракс прижимался к нему, когда они целовались, как хорошо ощущались его губы, какими приятными были его прикосновения тогда. Он судорожно выдыхает и зажмуривает глаза, когда чувствует, что начинает возбуждаться. На секунду он перестает водить своей рукой по груди, давая себе время, чтобы подумать о том, как позорно завестись от одних только воспоминаний о поцелуе, но вскоре тут же продолжает вновь, потому что от этих мыслей почему-то становится ещё жарче. Да и перед глазами всплывают обрывки воспоминаний о том, как по торсу Моракса стекала каплями вода на горячих источниках, и как на нем восхитительно смотрелось одно лишь полотенце. Сяо еще раз выдыхает, опуская руку ниже — на живот — и пару мгновений водит по нему, не осмеливаясь опустить её ниже. Он делал это раньше, но обычно потому, что этого требовало тело, и, естественно, без образа Моракса у себя в голове (на самом деле такое было, но Сяо не хочет признаваться себе в этом), однако сейчас он вообще не запрещает себе думать и представлять то, что и так само лезет в голову. Он представляет то, что вместо его руки сейчас рука Моракса, и думает лишь о том, как хорошо бы она ощущалась. Сяо интересно, были ли бы прикосновения Моракса нежными и аккуратными или, наоборот, более властными и сильными. И от обоих вариантов у него спирает дыхание, а возбуждение ощущается уже почти болезненно. И Сяо нетерпеливо запускает руку в штаны, под нижнее белье, и быстро проводит ладонью по члену, размазывая предсеменную жидкость по всей длине. Удовольствие растекается по всему телу сильной волной, и Сяо сжимает свой член у основания, давая себе небольшую паузу. В голову лезут совсем уж неприличные мысли о том, как Моракс мог бы к нему прижиматься или нависать сверху, смотреть пристально, сжимать его член своей рукой, и Сяо даже становится неловко просто от представления этого у себя в голове. Но вместе с этим возбуждает, кажется, еще сильнее, и Сяо начинает двигать рукой, сжимая у головки всё сильнее каждый раз, когда поднимается рукой вверх. Он чувствует, как розовеют его щеки, а второй рукой он снова гладит себя по груди. И он изо всех сил старается не думать о том, что это именно он касается себя, представляя вместо этого руки Моракса. Сейчас ему кажется, что они бы ощущались и смотрелись гораздо правильней, гораздо лучше, гораздо приятней. А также еще, что позволил бы ему сделать что-угодно, и сам бы сделал что только можно, лишь бы почувствовать его сейчас здесь, рядом. Сяо двигает рукой ещё быстрее, прижимая другую ко рту, представляя, как Моракс мог бы прижать свою, заставляя его быть тише и не издавать звуков. И он слышит пошлые хлюпанья снизу, и ему до жути стыдно — он представляет, насколько сейчас распутно выглядит. Затем он думает, что Моракс бы точно за ним непрерывно наблюдал и смотрел своим внимательным взглядом, и от этой мысли, что он бы увидел его таким, Сяо всхлипывает и кончает себе в руку. Он лежит так еще минут несколько — приводит дыхание в норму, ждет, пока сердце перестанет так бешено колотиться, а тело дрожать. Он тяжело сглатывает слюну, как будто сил не остается даже на это. Затем открывает глаза и садится, вынимая руку из штанов. Он сидит, сгорбившись, и рассматривает свою ладонь, растопыривая пальцы. И думает, что стоит сходить помыть руку и поменять белье. Впрочем, вторая ванна за вечер не помешает. Он не может нормально смотреть на Моракса, когда тот возвращается на следующий день. Моракс не приходит лично, но Сяо передают, что его ждут в кабинете. И Сяо с замиранием сердца направляется туда. Он знает, что Моракс ничего не узнает об этой его распущенности, но ему все равно неловко. — Сяо, заходи. Рад тебя видеть. — Моракс говорит приветливо, и Сяо недоверчиво на него смотрит. Впрочем, Моракс сразу же начинает говорить без особых приветствий, и Сяо чувствует, как становится легче, а тоска с души постепенно отступает. — В гостинице, в которой я останавливался, я увидел довольно красивую статуэтку золотой рыбки. Однако, сегодня я обошел почти всю гавань, но точно такую же не нашел. Взял вот эту. — Он берёт со стола сзади её ещё в подарочной упаковке и протягивает Сяо. — Вот, посмотри. — Сяо пытается рассмотреть её через упаковку, не решаясь открыть. — Красивая, да. — Говорит он, и Моракс довольно хмыкает. — Можешь распаковать её. Это твой подарок. — Сяо поднимает на него свой взгляд, удивленный, смотрит, выискивая подвох, но всё равно принимается её раскрывать. И Моракс говорит ему, что навесу это делать неудобно, и зовет его подойти ко столу. Сяо не спрашивает по поводу чего подарок, а Моракс не говорит — лишь наблюдает за его горящими глазами, еще не до конца верившими в происходящее. — Спасибо. — Сяо говорит тихо, держа в руках статуэтку и любуясь ею — она правда ему нравится. — Я рад, что тебе понравилось. — Моракс так и продолжает стоять у стола, повернув только голову к Сяо. И когда Сяо отрывает свой взгляд от подарка, он спрашивает. — Ты давно вернулся? — Вчера к ночи. — Сяо отвечает сразу же, и Моракс тянет «понятно» в ответ, а потом спрашивает, чем он занимался в свободное время. И Сяо планировал подумать об их отношениях в это время, и подумал, в принципе, только немного не в том ключе. Он невольно краснеет, хоть и пытается держаться достойно — ведь Моракс не узнает и не знает; правда, получается это плохо. Сяо бормочет, что ничем особенным, на что Моракс кивает. — Я закончил со всеми важными делами, поэтому у нас во дворце на следующей неделе планируется вечер. — Моракс говорит, а Сяо закатывает глаза — знаем, проходили. Потому что Моракс не заставит его там присутствовать. Сяо не хочет туда, где шумно, много гостей и постоянно кто-то пьёт. И если Моракс, заводя эту шарманку по кругу, даря ему подарок, думает, что что-то поменялось и Сяо вдруг решит изменить свой ответ, то он ошибается. Поэтому Сяо делает шаг назад и скрещивает руки на груди. — Я знаю, что за тираду ты хочешь выдать мне, Сяо, но я настаиваю на этом. — Я не хочу. — Отрезает он, и Моракс смотрит на него с удивлением. И Сяо думает, что, возможно, последовать его воле стоит, но вечеру с Мораксом он все же предпочтёт посидеть одному в комнате — в конце концов, это будет вечер не с Мораксом, а с Мораксом и остальными. А он не хочет остальных. — Там будет миндальный тофу. — Говорит Моракс, будто бы этот аргумент действительно стоящий, но Сяо уже понимает, что они сейчас снова начнут заниматься ребячеством. И, если честно, он хотел бы более теплого приема после их разлуки, но ничего не говорит — Моракс сегодня в хорошем настроении и так. Однако чувство досады всё равно его не покидает. — Вы можете занести мне его после. — Если ты не пойдёшь, то останешься спать в своей комнате. — После недолгой паузы Моракс говорит снова, и Сяо почти физически чувствует, как воздух начинает пропитываться раздражением. — Ничего страшного, переживу. — Всё же говорит он, потому что он правда не хочет туда идти. Потому что подарок теперь не кажется ему приятным. — Сяо, прекрати переговариваться со мной. — Звучит строго, и Сяо невольно вздрагивает — наверное, стоит поумерить пыл. — А Вы шантажировать меня. — Я тебя не шантажирую. Я действительно хочу видеть тебя там. — Моракс тяжело вздыхает, и Сяо может поспорить с тем, что у того ещё осталось терпение. И все же, на удивление, Моракс не выглядит рассерженным. И Сяо кидает на него хмурый взгляд, когда Моракс тянется и проводит рукой по его волосам. — Сяо, посмотри на меня. — Сяо, скорее по привычке, поднимает глаза, но тут же их опускает обратно, потому что он не собирается сейчас делать то, что Моракс ему говорит. Нет значит нет, в конце концов, и он не пойдёт никуда. Жаль только Моракс не привык к отказам. — Хорошо, я тебя понял. — Говорит он как-то сбивчиво, несвойственно самому себе. — Мне плохо даётся понимание человеческих эмоций, но я не хочу, чтобы ты сидел один в комнате. И я хотел бы тебя видеть рядом с собой чаще. Хотел бы, чтобы ты появился там не как гость, а как мой приближенный. — Сяо хочется закрыть уши, потому что у него чувство, будто ему вешают на них лапшу. Потому что не так это должно быть, потому что Моракс должен говорить такое в других обстоятельствах, а не тогда, когда ему надо, чтобы Сяо сделал то, что он хочет, потому что Сяо всегда ждал, когда он ему скажет эти слова, а сейчас он все портит. И если Моракс правда считает, что эти манипуляции подействуют, то в этом он тоже ошибается. Сяо не верит в его искренность сейчас, даже если Моракс и говорит от всего сердца на самом деле, то Сяо не думает, что был готов услышать что-то подобное от него вообще. А ещё он не понимает, зачем Моракс так добивается его присутствия, ведь это глупо и бессмысленно. Он никогда его не заставлял туда ходить, хоть и ругался потом, а сейчас ему зачем-то это понадобилось. И правда, для чего ему там Сяо, если ему может быть вполне весело с кем-то другим, когда он выпьет. И Сяо не думает, что ему будет там место. И их диалог снова ни к чему не приводит: Моракс решает не гнуть палку (Сяо знает, что у него прекрасное чувство меры), а потом он просит не беспокоить его до следующего дня. И Сяо думает, что он действительно обиделся, как бы странно это не звучало, хотя, возможно, это очередной приём для того, чтобы Сяо согласился. И Сяо чувствует, будто ему плюют этим в душу — до тошноты паршиво, и ему так и хочется кинуть что-то Мораксу ещё — колкое и едкое, потому что ему тоже обидно, что Моракс считает, что может взять такими словами. Потому что Сяо не падкий на слова, потому что Сяо следует его воле только по своему желанию, потому что у Сяо в принципе есть желания. Правда, только со временем Сяо понимает это — понимает, что тоже имеет право на что-то. И ему по-прежнему кажется, что это слишком нагло, да вообще, что он не заслуживает прав на своё слово, однако, почему-то каждый раз, когда он делает что-то против своей воли, ему становится больно. Причём, где-то глубоко в душе — словно той боли, что было пережито недостаточно. И Сяо правда думал, что уже ничего не заставит почувствовать чего-то сильнее того, что было, но Моракс и тут смог все перевернуть вверх дном. И Сяо не догадывается, чего стоило Мораксу сказать ему это. Но Моракс предполагал, что так просто Сяо не поверит в его искренность — он слишком долго отвергал его до этого. И он готов подождать. А Сяо идёт к нему спать. Без приглашения, тогда, когда ему запретили (попросили не беспокоить) это делать. И он не считает свои действия необдуманными и спонтанными: Моракс не должен считать, что Сяо готов сделать всё, как он ему говорит. (Нет, готов, конечно, но сейчас это не та ситуация). И Сяо никогда ещё не чувствовал пущей легкости — оказывается, наплевать на последствия бывает весело. В конце концов, если Моракс над ним просто издевается всё это время, то почему не может и он? Он стучит в дверь и не слышит никакого ответа. Он открывает дверь и Моракс смотрит на него. Он заходит внутрь и Моракс закрывает свою книгу, усаживаясь поудобней в кресле. — Ты чего-то хотел? — Спрашивает он, и Сяо давит в себе улыбку. Потому что он ничего не хотел, а Моракс ничего не сказал по поводу того, что Сяо зашёл без разрешения. — Если да, то говори быстрее. — Сяо ему не отвечает, стоит где-то целую минуту, будто чего-то выжидая, и смотрит бездумно в пол. Ведь и правда — зачем он сюда пришёл. Показать свой протест или потешить уязвлённую гордость? И он полагает, что Моракс может подумать, что он пришёл сказать, что придёт на вечер, однако это самое последнее, что Сяо нужно. И судя по его взгляду, с которым встречается Сяо, поднимая глаза, он так и подумал — Моракс выглядит довольным, всем своим видом говорит «ну, давай, скажи», и Сяо никогда не думал, что столкнётся с этим. В том плане, конечно, что Сяо неоднократно становился свидетелем каких-то манипуляций Моракса над остальными при заключении тех же, например, контрактов. Он делал это почти открыто, но, как правило, добивался своего. А когда не добивался — начинал откровенно давить на слабости. Сяо всегда поражался, каким жестоким и холодным Моракс может быть. И каким бывает его взгляд — гляди выжжет в тебе дыру, предварительно нанеся почти что смертельное ранение и заставляя лишь стонать от боли в переломанных костях. И Сяо видел этот взгляд не раз, но он никогда не был направлен на него. Сейчас Моракс довольный, неприкрыто счастливый, что снова получил своё, и взгляд такой же, испепеляющий. Ещё не знает, что собирается выкинуть Сяо. (На самом деле Моракс рад, что он пришел). Сяо смотрит на него в ответ с какой-то самонадеянной отважностью в глазах, ведь он учится у Моракса, он собирается ответить тем же. И Сяо не соврёт, если скажет, что это минута тянется вечность, по истечению которой он решает просто присесть на край кровати. — Сяо, в чём проблема, говори уже. — Ни в чем. — Сяо знает, что играет сейчас с огнём. Причем с огнём рядом с легковоспламеняющимися предметами, которые гляди взорвутся с минуты на минуту. А ещё он знает, что как бы Моракс не разозлился, то он его не тронет. И, наверное, это первый раз, когда Сяо честно для себя пользуется этим. — Ты опять не следишь за ветром, да? — Моракс говорит, и Сяо осеняет: он правда опять забыл про ветер. И в любой другой ситуации он бы прислушался к нему, пытаясь уловить каждый воздушный поток, но сейчас он желает хоть раз в жизни сделать то, что хочет — позволить себе такую роскошь, хоть, скорее всего, потом пожалеет об этом. — Не слежу. — Отвечает он честно, пока сердце делает кульбит. Признаться, ему всё же страшно говорить с Мораксом в таком тоне. И Моракс кажется ему непонятным в своем то ли раздражении, то ли спокойствии. — Оно и ясно. Тогда скажу я. — Сяо пожимает плечами в ответ и Моракс тут же становится серьёзным. — Ты мне так и не объяснился за свои выходки за последнее время. Не хочешь рассказать о причинах своего поведения? — Моракс звучит до безобразия невозмутимо. И Сяо видит, что ему действительно интересно получить ответ. Неужели Моракс и вправду беспокоит то, как он себя ведёт? Хотя, конечно же, беспокоит. И Сяо думает, что сейчас хороший момент, чтобы сказать ему всё. Будто Моракс сам не знает причин такого его поведения — он просто заставляет Сяо произнести это. Но Сяо давно заметил, что и он, и Моракс противоречат сами себе: почему так делает Моракс Сяо не знает, однако про себя может сказать точно, что перенял эту дурацкую привычку у него. — Такого бы не было, будь у нас контракт. — Сяо понимает, что в оправдание своему поведению это совершенно не катит, но, с другой стороны, что вообще сможет объяснить его поступки? — Контракт? Зачем, если ты и без него отлично несёшь службу? — Дело не только в службе. — Моракс вопросительно поднимает бровь в ответ на это. — Сяо, послушай, — он встаёт, — я тебя освободил однажды. Ты свободный и я не хочу привязывать тебя к себе, понимаешь? — Говорит он серьезно, и у Сяо весь настрой как рукой снимает. Но он не отводит взгляд и продолжает смотреть на Моракса. — Контракт нам не нужен, поверь. Я думаю, ты и так в состоянии подумать над своим поведением. — А если нет? — Сяо тушуется немного, но спрашивает все равно. — Тогда скажи, что ты можешь предложить мне в качестве условий контракта со своей стороны. — Сяо сейчас ступает по очень тонкому льду, выдвигая свои условия контракта, заключаемого с Богом контрактов. Но Моракс выжидающе на него смотрит и ему, кажется, действительно интересно, что ему предложит Сяо. — Себя. — Говорит он, будто это что-то обыденное. Моракс смеётся в ответ, и Сяо даже понимает почему.