Смысл жизни

Чуя никогда не стремился к смерти, а она, казалось преследовала его по пятам. Дышала в затылок, шептала хладным голоском.       Накахара устал, пожалуй от всего, однако и жил этим же. Отними у него кто это — вору не сдобровать. Даже за Арахабаки он цеплялся руками и ногами, несмотря ни на что. Назойливые голоса в голове стали привычны, родны.       Гравитация — его лучшая подруга. Она сильна, всесильна. На ней держится все и вся. Он ей не управляет — он с ней дружит, взамен на помощь и поддержку.       На губах оседает тяжелый привкус гнили, мир не узнается вовсе. Перед ним странный, огромный мужчина, собирающий слизь в бутылочку. Чуя пытается вдохнуть. Воздух идёт с трудом, в горле першит, и он с удивлением осознает, что его душили.       Накахара не понимает ровным счетом ничего — каким образом он все еще жив, ведь порча не щадила никогда, а Дадзая рядом, как назло, не оказалось.       Взгляд сам собой падает на руки, и все мало помалу встает на свои места. Руки совершенно не его, на хрупком теле висит перепачканый гакуран, голова трещит под напором воспоминаний.       Он умер? Удивляться тому не стоит.       Тогда какого спрашивается черта он жив, если тело его должно было мирно остывать в одном из лесов Йокогамы?       Мир полон способностей — здесь нет эсперов, нет ни мафии, ни агенства с бюро. Здесь герои и злодеи, причуды, они же квирки. Обычные и обделенные. Тут нет равных и это пожалуй удручает.       Странный мужчина покидает его, взмывает в воздух, быстро теряясь среди высоток.       Память подкидывает образы, максимально услужливо, не переплетает все в один ком. Его зовут Изуку Мидория, ему четырнадцать лет, и он обделен.       Чуя старается не паниковать, взывает к давней подружке, а та, согласно покивав, откликается. Мягкое красноватое свечение окутывает конечности, поднимает тельце с грязного асфальта и ставит на ноги.       Накахара хочет домой — к боссу, Ане-сан, к своим голосам, ведь звенящая пустота поистине пугает. Хочет увидеть придурка Осаму, посмеяться над дуэтом Акутагавы и Ацуши.       Вместо этого он поднимает жёлтый рюкзак, да бредёт по памяти в сторону дома. Не его — Мидории.       Решение поиграть на светлой стороне приходит спонтанно. Герои — власть. Власть — доступ. Доступ — информация.       Ох, он вернётся домой, обязательно отпинает зазнавшегося суицидника, накормит сладостями подопечных. Выпьет чая с Кое.       Из Накахары отличный актер.       День летит за днём, пыл школьных задир утихает, тренировки идут своим чередом.       На экзамене он занимает первое место, ведь гравитации нет равных. Она сминает под собой железо, превращая роботов в тонкую пластину. Его боятся, им восхищаются. Он аномалия, особый случай.       Чуя не марает рук, прилежно учится, держится ничком, ни с кем не контактируя. К нему и не лезут.       Он первый во всем.       Дни проходят тихо, мирно. Нападение злодеев в тренировочном комплексе. Он думает, что мафия куда более аккуратна. Накахара радуется светлой стороне, ведь данная тьма ему отвратна.       Все остаются живы, относительно здоровы.       Спортивный фестиваль, стажировка в каком-то популярном агентстве.       Он все больше интересует пространственными причудами, да временными, вызывая некое подозрение.       Убийца героев, чьи идеалы имеют смысл быть, но отбор «неправильных» ужасно глуп.       Экзамены, летний лагерь.       И снова Лига Злодеев. Чуя оказывает сопротивление, никого не похищают, а преступники так и скрываются ни с чем.       Через неделю он трагически погибает, ловя пулю в висок, в попытке закрыть гражданку при вооруженном нападении.       Одноклассники скорбят, новости полнятся данным событием.       Девятнадцатого июня в 14:28 погиб первокурсник геройской академии UA — Изуку Мидория.

***

      В Йокогаме трагедия — половина города лежит в руинах. Трущобы уничтожены подчистую, количество жертв числится тысячами.       Дадзай не покидает больничную палату давнего напарника, что подключен к херовой туче аппаратов, большинство из которых поддерживают слабую жизнь в бледном теле.       Так проходит неделя, месяц, десять.       Мори апатичен, совершенно не знает что делать. Осаму думает, что босс сам не свой.       Чую пытаются отключить от искусственной вентиляции легких, он не даёт.       Проходит год.       Кардиомонитор противно пищит, по щекам катятся теплые слезы.       Терять дорогих тебе людей всегда невыносимо больно.       В 14:28 девятнадцатого июня Дадзай потерял смысл жизни, а мир потерял Дадзая.       Больницу оглушает громкий выстрел, палату окропляет кровью, да ошметками, некогда именуемыми мозгами.       Их хоронят рядом. Им приносят ликорисы на могилы, да черные розы.       Возможно они встретятся в следующей жизни.