Холодный дождь и теплое утешение

      Холодные капли дождя падали на лицо. Возможно, заглушай они боль, было бы лучше, но едва ли они помогали. Чифую впился зубами в губу, пытаясь хоть как-то отвлечься. Но стоило чужому кулаку врезаться в его лицо, как стало только хуже. Из образовавшейся раны потекла солоноватая горячая кровь. Тут же смешиваясь с каплями воды, она падала на белый свитер, оставляя на нем бледно-алые пятна.       Мацуно ненавидел самого себя. Он вновь не смог себя защитить. Слабак. Тряпка. Пусть он и пытался, все равно ничего не вышло. Он не был способен постоять за себя, дать обидчикам отпор. Это откликалось в душе нестерпимым презрением и желанием перестать существовать. Как же Чифую было жаль, что он не может просто раствориться в воздухе и больше не мешать миру своим присутствием.       Но он не исчез, он лишь сполз по стене, падая на мокрый асфальт, уже совсем не заботясь об одежде. Все равно для нее остался только один путь — на помойку.       — Пошли, парни, он уже того, — чей-то грубый голос донесся сквозь шум в ушах. За ним последовал громкий смех.       — Так этому пидору и надо!       Чифую вновь прикусил губу, специально в том месте, где она была разбита, не давая крови остановиться. Каким же жалким он себя ощущал. А еще член «Тосвы» называется. Не смог дать отпор каким-то хулиганам, которые напали на него просто так. Просто потому, что увидели легкую жертву, на которой можно выместить агрессию.       Пусть Мацуно и пытался отбиваться, все равно, в итоге, именно он оказался лежащим в луже с ссадинами по всему телу. Как же было стыдно за самого себя. Казалось, что он не имеет никакого права состоять в банде, иметь друзей. Вообще ничего не достоин.       Особенно трех пропущенных от Баджи, который сегодня ждал его особенно сильно, потому что мать уехала куда-то с ночевкой. Квартира была в их полном распоряжении, только вот Чифую не был этого достоин. Не имел никакого права на любовь Кейске. Только не он, не такой никчемный и отвратительный человек.       Мацуно трясло от холода. Одежда промокла насквозь, а боль совсем не ослабла, хотя должна была. Его руки дрожали, на глаза вот-вот должны были навернуться слезы от отчаяния и бессилия. Только в очередной раз кусая истерзанную губу, Чифую смог сохранить самообладание и не разрыдаться.       Он с трудом поднялся на ноги, дополз до ближайшей крыши и написал Баджи сообщение, всего два слова: «Не сегодня».       Дом был совсем недалеко, только свернуть за угол и уже там, но теперь Мацуно не знал, куда ему идти. Точно не к Баджи. Предложение провести ночь вместе казалось ужасно привлекательным, но Чифую больше не мог пойти к Кейске, не в таком состоянии не после того, как вновь облажался. К себе он также не мог пойти. Мать не выносила, когда он возвращался побитый, хваталась за сердце и горестно восклицала, за что ей достался такой непутевый сын.       Однако идти все равно куда-то надо было, поэтому Чифую пошел. Проходя мимо своего дома, он нашел окна квартиры Баджи, странно, но свет не горел. Зато в его квартире окна светились, значит родители точно дома. Он пошел дальше.       Мацуно никак не ожидал, что его окликнет родной голос. Сперва он подумал, что ему кажется. Но нет. Кейске правда стоял перед ним, сжимая в одной руке зонтик, а в другой пакет из магазина.       — Какого хуя? — именно с этого он начал разговор.       Чифую слишком поздно осознал, что стоит прямо под фонарем, в свете которого, отлично видна кровь и ссадины на лице.       Баджи тут же сократил расстояние между ними и, переложив пакет в другую руку, коснулся пальцами лица Чифую. От теплого прикосновения по спине пробежали мурашки.       — Что случилось? — мягко, так, как ему совсем не свойственно, спросил Баджи.       — Ничего, я пойду, — тихо ответил Чифую, пытаясь унять боль, на этот раз в сердце.       — Куда? — Кейске по-доброму усмехнулся, положив руку ему на плечо. — Уже девять, дождь и темно. И вообще-то кое-кто обещал провести со мной ночь, кто бы это мог быть, надо подумать?       — Пусти, — попросил Мацуно, понимая, что не достоин этой ночи.       — Ну ты и дурак. Идем. А этим уебкам конец, будь уверен.       Баджи осторожно обнял Чифую за плечи, так, чтобы им было удобно находиться под одним зонтом. Мацуно не нашел в себе сил сопротивляться. Он вообще никогда не мог сопротивляться Кейске. Стоило тому хоть о чем-то его попросить или даже просто сказать, и Чифую был готов отдать ему все, включая свою душу.       Баджи — самое ценное, что у него есть. Их отношения, длившиеся уже больше года — лучшее, что с ним когда-либо случалось. Если бы Мацуно еще не думал, что не заслуживает их!       В квартире Кейске было тепло, но Чифую это все равно не помогало. Снимая с себя намокшие кроссовки, он ощущал, как его трясет от холода. Влажная одежда неприятно липла к телу, а боль, пусть и начала стихать, все еще давала о себе знать. Но Баджи всегда знал, что делать. Конечно, за исключением тех случаев, когда надо было выполнять домашку, но это так.       — Я наберу ванну, — бросил он.       Чифую не понимал, почему Кейске ведет себя так, будто ничего не произошло. Не ругает его за то, что тот не смог защитить себя, не злится. Только заботится в своей непринужденной манере. Баджи — он такой. Самый лучший во всем этом ебаном мире!       — Ты скоро? — послышался голос, перебиваемый шумом воды.       Мацуно так бы и стоял в коридоре. Но, услышав, что его зовут, последовал в ванную. Чего он там точно не ожидал увидеть, так это Баджи без одежды. Он сидел на бортике ванны, абсолютно не стесняясь своей наготы и с легкой улыбкой на губах смотрел на Чифую. Щеки последнего тут же вспыхнули, он поспешил отвести взгляд. Пусть их отношения давно перешли, как он сам предпочитал это называть, в горизонтальную плоскость, Мацуно все равно смущался подобных моментов.       Еще большее смущение в нем вызывала необходимость раздеться самому. Однако желание поскорее избавиться от мокрой одежды и наконец согреться победило. Он медленно стянул с себя свитер, а после и джинсы с бельем, стараясь не смотреть на Кейске, чтобы было не так неловко. Хотя, тому, кажется, было все равно. Он внимательно осматривал тело Чифую, но не для того, чтобы перейти к каким-то более активным действиям, пока нет, а чтобы осмотреть на предмет повреждений. Вроде, ничего страшного, только синяки.       — Подойди сюда, — попросил он, встав с бортика.       Баджи протянул Чифую стакан воды и таблетку — обезболивающее. После взял ватку и антисептик, чтобы обработать губу. Мацуно недовольно дернулся, но Кейске знал, как загладить вину. Он легонько поцеловал Чифую в уголок губ. Боль сразу прошла.       Первым в ванну забрался Баджи. Он жестом поманил Чифую к себе, как бы намекая, что ему тоже пора. Тот неуверенно перекинул ногу через бортик, забираясь в горячую воду. По телу тут же пробежали мурашки. Их стало еще больше, когда руки Кейске сомкнулись на его талии, притягивая его ближе. Преодолев в себе неловкость, Мацуно прислонился спиной к его груди, откидывая голову на плечо.       Было хорошо, тепло и спокойно. Чужое размеренное сердцебиение успокаивало. Но, с другой стороны, Чифую ощущал себя странно. Они никогда раньше не принимали ванну вместе. Только в душе мылись пару раз, да и то, когда время поджимало, родители должны были вот-вот вернуться, а помыться хотелось.       Лежать вдвоем в горячей воде было приятно. Теплое чувство трепетало где-то в районе груди. Лишь перманентное ощущение, что это не должно происходить, омрачало ситуацию.       — Эй, что такое? — спросил Баджи, видя, что Чифую напряжен.       — Ничего, просто…       Фраза оборвалась на середине.       — Просто опять не повезло нарваться на каких-то придурков? — Баджи вздохнул. — С удачей у тебя правда не очень, может, мне тебя никуда одного не отпускать, а?       Сердце Чифую сжалось от нахлынувшей нежности, но ответил он по-прежнему с грустью:       — Нет, просто я никчемный, ужасный, не…       — Заткнулся! — потребовал Баджи.       Его губы мягко коснулись изгиба шеи Чифую, но уже в следующий момент в это самое место вонзились острые клыки. Не сильно, но ощутимо. Мацуно вздрогнул от неожиданности, однако, тут же расслабился, когда горячий язык Баджи зализал место укуса.       — Ты замечательный, — прошептал Кейске прямо Чифую на ухо, — не смей думать про себя ничего плохого.       Хотелось возразить, но еще хотелось поверить. Это ведь было так просто, но… Как бы там ни было, сейчас думать об этом не было желания. Хотелось только наслаждаться моментом.       От воды поднимался пар. Руки Баджи ненавязчиво скользили по телу Чифую. Прикосновения были едва уловимыми, но, стань они чуть более настойчивыми, и возбуждение не заставило бы себя ждать. Однако Кейске не планировал сейчас заходить дальше, понимая, что заниматься чем-то в ванне — не лучшая идея. Да, звучит красиво, но, на деле, вода мешает и конкретно портит удовольствие. Куда лучше поскорее закончить и переместиться на кровать.       Баджи еще раз поцеловал Чифую в изгиб шеи, и потянулся к гелю для душа. Он пах мятой. Не самый любимый запах Мацуно, сам он предпочитал ваниль или что-то ягодное, но вот когда мятой пахло от Кейске, у него просто сносило голову. Чифую готов был до бесконечности зарываться лицом в его густые шелковистые волосы, вдыхая этот аромат.       Было так приятно, когда Баджи касался его головы пальцами, размазывая шампунь. Наверное, только к этому моменту он окончательно расслабился, отпуская все от себя. Обезболивающее начало действовать, от чего также стало лучше.       А вот Кейске медлить надоело. Он смыл шампунь с волос Чифую, особо не заботясь, что вода попадет тому в глаза. Правда хотелось уже перейти к тому, что они планировали на этот вечер изначально, пусть произошедшее с Мацуно и подпортило ситуацию. Впрочем, ему, даже в таком случае, не мешало расслабиться и забыться.       Окончательно смыв пену, Баджи открыл слив, позволяя уже начавшей остывать воде, покинуть ванну. Вылез он первым, поспешно отжав волосы, и протянул Чифую руку, помогая выбраться. Заботливо накинул полотенце на плечи, искренне надеясь, что сделал все возможное, чтобы Мацуно позабыл обо всех неприятностях хотя бы на сегодня.       Но, к сожалению, этого не произошло. Стоило приятному чувству, вызванному горячей водой, спасть, как на Чифую вновь накатила апатия и неприязнь к себе. Он сильнее укутался в полотенце, и ушел в спальню, опустился на кровать. Склонил голову вниз, от чего капли с волос, скатились по лицу. Они так напоминали слезы.       Мацуно правда не хотел, но его плечи дрогнули, а глаза наполнились влагой. Губы предательски дрожали. У Чифую невольно вырвался всхлип. Он спрятал лицо в ладонях, надеясь, что Баджи задержится в ванной, только вот он уже стоял на пороге спальни.       — Ну что такое? — заботливо спросил он, присаживаясь перед Мацуно на корточки.       — Н-ничего, — голос Чифую дрогнул, по его щеке скатилась слеза. — Просто я… я опять не смог постоять за себя! Я… я…       — Иди сюда, — сказал Баджи, садясь рядом и целуя Мацуно в соленую щеку.       Он крепко сжал пальцами его талию и потянул на себя, заставляя сесть на свои колени. Полотенце упало куда-то на пол. Чифую сдался, обвивая его шею руками и прижимаясь вплотную кожа к коже. Баджи поцеловал его, но не в губы, не желая беспокоить свежую рану, в щеку. Одна его ладонь гладила Мацуно по спине, другая легла на ягодицу, как бы намекая.       — Хватит уже не любить себя, — сказал Кейске. Прозвучало, как детская просьба. — В мире так много людей, способных кому-то ебало набить, а вот ты такой один. Добрый, милый, красивый, — пальцы Баджи сильнее сжали чужую задницу, — сексуальный, лучший.       Каждое новое слово — новый поцелуй. Сначала шея, позже грудь, красные бусинки сосков. Каждое новое прикосновение влажных губ, и руки Чифую дрожали все больше и больше. Жар, возникший где-то внизу, давал о себе знать. Мацуно смутился, понимая, что Баджи чувствует его стояк. Было неловко. Но Кейске довольно улыбался.       Он просунул руку между их телами, касаясь чужого члена. Чифую сдавленно простонал, уткнувшись лицом Баджи в плечо. Все происходило слишком быстро, готов он не был, однако, тело говорило обратное. Он всегда быстро возбуждался рядом с Кейске.       — Ты лучший, — повторил Баджи, — но если тебе надо подтверждение, то вот оно.       Чифую оказался резко опрокинут на кровать. Он даже не успел толком понять, что произошло, как Кейске попросил:       — Стань на четвереньки.       — Что?       — Давай, и хватит уже стесняться, чего я там не видел?       Стесняться он не перестал, но просьбу выполнил, пытаясь игнорировать нарастающий стук сердца в груди. Фантазия в этот момент, кажется, решила его подвести, рисуя всякие откровенные картинки в воображении. На них Чифую отдавался Баджи, и был счастлив.       — Что… что ты хочешь сделать? — тихо и даже немного напугано, спросил Мацуно.       — Просто наслаждайся.       Широкие ладони Баджи скользнули по бокам Чифую. Тот зарылся лицом в подушку, желая скрыть красноту своих щек, из-за чего поясница оказалась выгнута, а задница поднялась выше. Кейске проглотил вязкую слюну. Идеально.       Ему хотелось сорваться и трахнуть такого красивого и доступного Мацуно, но плану это не соответствовало. Он хотел сделать Чифую приятно по-другому, показывая всю свою любовь и доверие. Баджи провел кончиками пальцев по внутренней стороне бедра, с вожделением глядя на чужой вставший член, при этом пытаясь побороть собственную похоть, и продержаться хотя бы десять минут.       Чифую простонал в подушку, когда его бедра в том же самом месте, которого недавно касались пальцы, накрыли губы. Баджи прикусил нежную кожу, оставляя на ней багровый засос. Потом еще один. Мацуно застонал громче, когда пальцы Кейске прошлись между ягодиц. Медленно, немного надавливая.       Воздуха перестало хватать уже сейчас. Баджи продолжал целовать бедра Чифую, одновременно с этим поглаживая сжатое колечко мышц пальцем, будто бы дразня. Каждый новый поцелуй приходился все выше и выше. Кейске облизывал бледную кожу на ягодицах, иногда впиваясь в нее зубами. Кажется, это продолжалось целую вечность пусть на деле, прошло всего несколько минут.       Баджи убрал руку. Он довольно улыбнулся, предвкушая реакцию Чифую на задуманное. Усмехнувшись, он заранее сказал:       — Можешь кричать, здесь никого нет.       Мацуно правда закричал, когда влажный язык оказался между его ягодиц. Просто не смог сдержать крик. Это было так неловко, но в то же время невероятно. Баджи лизал медленно, но страстно. Горячая слюна стекала вниз, заставляя голову кружиться от возбуждения.       — А… о… бля… Баджи! — вырвалось у Чифую.       Кончик языка коснулся входа. Плавными круговыми движениями Баджи толкнулся внутрь. Он действовал напористо, заставляя Мацуно испытать максимум ощущений. Горячий язык, скользящий внутри, раскаленное дыхание Кейске — этого было достаточно, чтобы кончить. Все было настолько ярко. И безумно приятно. Не столько физически, сколько психологически. Осознание того, что Баджи делает с ним это просто сводило с ума.       Чифую сжал пальцами ткань подушки, в нее же впиваясь зубами, чтобы хоть как-то выдержать. А это было сложно. От удовольствия, разливающегося по телу, хотелось кричать настолько громко, насколько голос позволит. Мацуно казалось, что он забыл, как дышать, когда чужой язык начал совершать поступательные движения. По лицу стекал пот, на глаза, кажется, вновь навернулись слезы, только теперь от удовольствия.       У Чифую не было привычки стонать во время секса, но сейчас он не мог оставаться тихим. Жалобные всхлипы то и дело срывались с его губ. Звучало ужасно пошло, но теперь это лишь сильнее заводило.       Баджи до безумия хотелось коснуться своего члена, а еще лучше трахнуть Чифую. Но остатки рассудка все еще заставляли его придерживаться плана. Хотя, пусть в плане такого и не имелось, он готов был делать это вечно. Работать языком и слушать самый прекрасный звук в мире — стоны Чифую.       Со стороны могло показаться, что это что-то мерзкое и извращенное, но Баджи так не считал. Едва ли что-то плохое и постыдное может быть в том, чтобы делать любимому человеку приятно.       Чифую не знал, чего он толком хочет: кончить, или чтобы происходящее никогда не заканчивалось. Наверное, все же первое, потому что с каждой секундой сохранять самообладание становилось все труднее. Перед глазами темнело, а ноги будто становились ватными. Мацуно чуть было рефлекторно не потянулся рукой к своему члену, но Баджи неожиданно отстранился.       Он встал с кровати и отлучился. Всего на миг, но он показался вечностью. Кейске нужно было взять смазку. Выдавив на пальцы скользкую субстанцию, он вернулся. Конечно, хотелось сразу войти в него, но, в таком случае, Мацуно было бы больно.       Осторожно просунув первый палец, Баджи внимательно наблюдал за реакцией Чифую. Правда, исходя из нее, можно было сказать только одно — долго он не продержится. Кейске подвигал пальцем, сразу быстро, не желая медлить.       — Еще…       Чифую почти что умолял. Просьба вырвалась у него совсем неосознанно. На самом деле, сейчас он вообще плохо понимал, что происходит, полностью потерявшись в ощущениях.       Второй палец вошел безболезненно. Баджи заметил, как дрогнула рука Мацуно, в попытке вновь дотянуться до члена. Но он решил полностью взять инициативу на себя. Подвигав пальцами, он плюнул на свою вторую ладонь и накрыл ею член Чифую.       — Ты лучший, запомни! Самый красивый, самый прекрасный, не смей думать о себе ничего плохого, — прошептал Баджи, желая, чтобы Мацуно услышал эти слова именно сейчас.       Он согнул пальцы, задевая простату, и, всего пару раз проведя рукой по члену, почувствовал, как Чифую кончает. Глухой крик потерялся в подушке. Мацуно упал на кровать, умирая от избытка чувств и нехватки воздуха. Пелена удовольствия затмевала разум, но все же, даже сквозь нее, он услышал слова Кейске. И был ему благодарен. За все.       Баджи отошел в ванную помыть руки. Собственный стояк требовал внимания, и он даже подумывал подрочить прямо возле умывальника, но решил сделать это, глядя на Чифую. Тот лежал, казалось бы, совершенно без сил, все так же уткнувшись лицом в подушку.       — Повернись, — попросил Баджи, желая видеть его.       — С-спасибо, — прошептал Чифую, — ляг, пожалуйста.       Кейске подчинился, подходя к кровати. В следующий момент он был схвачен за руку и опрокинут на спину. Мацуно и сам не понимал, откуда нашел в себе силы на подобное, но одного он желал точно — отплатить Баджи тем же. Ни медля ни секунды, он наклонился к его члену и коснулся головки губами.       По телу Кейске прошелся разряд.       — Блять! Твоя губа! — вспомнил он, но слова остались проигнорированными.       Чифую было похуй на губу. Он вобрал в рот головку, с наслаждением слушая, как часто Баджи дышит. Не прошло много времени прежде, чем чужая ладонь зарылась в его волосы, наклоняя голову ниже и заставляя брать глубже. Мацуно до безумия нравилось, когда Кейске поступал так. Обхватив член у основания пальцами, Чифую старательно двигал языком, пытаясь случайно не задеть нежную кожу зубами.       — Я сейчас, — послышался хриплый голос Баджи.       Мацуно понял зачем тот это сказал, но ничего не предпринял. Еще пару раз облизал головку, помогая себе рукой, Чифую почувствовал солоноватый вкус спермы. Он не отстранялся до тех пор, пока не понял, что Баджи окончательно все. Тогда Мацуно покорно проглотил, пусть Кейске никогда на подобном и не настаивал, и устало упал на чужую грудь, пытаясь перевести дыхание.       — Люблю тебя, — прошептал Чифую.       — А себя?       — Только благодаря тебе, — ответ был искренним.       — В таком случае, — Баджи лукаво улыбнулся, — надо бы почаще практиковаться в любви к себе. И ко мне!       Еще какое-то время они лежали в тишине, обнимались, пытаясь восстановить силы. Вечер не казался законченным. Было еще слишком рано, к тому же грех не воспользоваться пустующей квартирой. Однако пока второго раза точно не хотелось. Но скоро обязательно захочется, они не сомневались.       — Кстати, — начал Баджи, — я там лапши купил, хочешь?       — Конечно.       — И еще. Напомни мне отпиздить тех хулиганов.       — Не надо, — попросил Чифую.       — В таком случае будешь всегда со мной ходить, — с напускной угрозой в голосе сказал Кейске.       — А я и не против.       Баджи поцеловал его, решил, что можно, раз Мацуно первым наплевал на свою разбитую губу.       За окном по-прежнему шел холодный дождь, но теперь Чифую было тепло и хорошо. Где-то на задворках сознания все еще мелькала мысль о том, что он этого не заслуживает, но он заставил ее исчезнуть, отвечая на поцелуй. В конце концов, Баджи никогда ему не врал, а сам Чифую всегда ему верил.