После Бала

Первые несколько дней плаванья прошли стабильно и однообразно. Люмин даже выработала себе распорядок дня. Она вставала около пяти утра, когда небо на горизонте едва начинало светлеть. Умывалась холодной водой, принесенной из трюма вечером предыдущего дня. Зажигала масляную лампу на столе и читала. Либо писала что-то. Позже, где-то без двадцати шесть, девушка надевала привычный для себя «дорожный» наряд - плотный вязаный свитер, который не пропускал холодные морские ветра, кожаные брюки и высокие сапоги. После собирала отросшие по плечи волосы в низкий пучок, будила Паймон, и они вместе отправлялись на завтрак. В кают-компании в это время обычно уже никого не было, по одной простой причине: еда не бесконечна. Корабельный кок не настолько хорош в математике, чтобы иметь возможность расчитать равное количество пищи на каждого. Но Люмин, как гость и пассажир, не волновалась на этот счет. Ей всегда была отложена тарелка геркулесовой каши, теплая булочка и компот. Да, этого было немного, но на голод никто не жаловался. Никто, кроме Паймон. Но она была голодна постоянно. Люмин брала маленький металлическй поднос, поднималась из камбуза на палубу, и садилась на какой-нибудь ящик или бочку, оставленную на носу корабля. Они плыли на восток. Поэтому каждое утро у Люмин был новый неповторимый рассвет, не сравнимый с предыдущим днем. Иногда кроваво-красный, иногда нежно-розовый, ласковый, а иногда туманный и загадочный. Она почти не боялась моря, могла часами сидеть на палубе и смотреть вдаль, однако к бортикам не подходила. Пока что рано. Однажды за завтраком к ней присоединился Кадзуха, он рассказал путешественнице свою печальную историю, связанную с близким ему человеком, а Люмин поделилась своей. Так они и начали проводить время вместе за завтраками, обедами и ужинами, непринужденно беседуя. Пару раз Люмин видела утром Адепта, выходящего из камбуза с тарелкой. Однако где он принимал пищу было неизвестно, а следить за молодым человеком у Люмин желания не было. Встречаясь глазами, они кивали друг другу, однажды девушка решила сказать «доброе утро», но Адепт ничего не ответил. После завтрака и часового наблюдения за восходящим солнцем, Люмин отправлялась на «прогулку», если исследование палуб корабля можно так назвать. Она здоровалась с Бэй Доу, иногда болтала с женщиной какое-то время, рассказывая о новостях «с земли», общалась с матросами, с мальчишками-юнгами, помогала, насколько хватало умений и сил. В основном, это была легкая работа по типу: подмести и помыть палубу, отнести какие-либо канаты из одной части судна в другую, придержать дверь проходящим с занятыми руками, подержать трос, пока его крепят к крюкам, проверить сохранность парусов и наличие какого-либо продукта в трюме. Пусть и звучит легко, но к обеду девушка была измотана и голодна. Однако это было намного лучше, чем бесцельное сидение в каюте. Люмин не хотела быть обузой, она обязана была хоть как-то отплатить капитану и команде за помощь. Потом был обед: суп-солянка, вареный картофель и огурцы. Пили разбавленный черный чай с галетами – матросскими лепешками, напоминающими печенье. После обеда Люмин позволяла себе недолгий сон в каюте, после читала или занималась какими-либо своими делами примерно до трех-четырёх часов. Ближе к вечеру девушка поднималась на палубу и, немного прогулявшись, спускалась в камбуз помогать повару готовить ужин, потому что именно ужин был самым насыщенным для моряков, поскольку нужно было продержаться двенадцать часов без еды, а некоторые и без сна, поскольку несли ночную вахту. После ужина девушка умывалась в принесенной Кадзухой воде, недолго сидела на корме, любуясь закатным солнцем, и шла спать примерно в десять вечера. Так прошли первые четыре дня плавания. Это был спокойный, размеренный темп, к которому Люмин быстро привыкла и которому готова была следовать. Однако идиллия продлилась, к сожалению, недолго.