Вопреки всему

В этот день светило ослепительно яркое солнце, на небе ни единого облачка, только бескрайняя голубая гладь, нарисованная кистью невидимого художника. Листья шептались на ветру, вторя веселому щебету птиц, и создавали почти умиротворяющую картину, так резко контрастирующую с черными траурными нарядами людей вокруг. Кладбище Грин-Вуд в Бруклине, одно из самых старых и дорогих в округе, в этот день утопало в цветах. Ярко-алые розы, как символ вечной любви и горькой утраты, были в руках каждого, кто пришел этим утром отдать последнюю дань уважения человеку, чья жизнь так рано оборвалась. Полсотни человек стояли рядом с семейным склепом Расселов. Стены из серого гранита отражали яркие блики солнечных лучей, незамысловатые пики тянулись к небу, как башенки старинного замка, колонны были обвиты цветущим вьюнком, а в центре мавзолея плита с высеченным именем Алекса на белом мраморе. Асти стояла поодаль, в тени раскидистого дуба, растущего на пригорке. Ветер трепал тонкий черный шифон, а каблуки неприятно проваливались в землю. Темные очки скрывали красные глаза и пустой взгляд, смотрящий в одну точку. Остин не могла заставить себя подойти ближе. Она видела среди людей знакомые лица: однокурсники, соседи, общие знакомые, даже Питер с Кейт были там, хотя она не видела их больше семи лет. Миссис Рассел плакала на плече мужа, красивая статная женщина словно постарела на десяток лет за эти дни. Рядом стояла Ана, младшая сестра Алекса, так удивительно похожая на него. Она нервно теребила в руках платок и зябко ежилась на ветру. Черный траурный наряд резко выделялся на ее мраморной коже. Звук приближающихся шагов, утонул в шелесте листьев. — Здравствуй, — Асти даже не подняла головы, когда со спины к ней неслышно подошел Сэм. — Здравствуй. — Я прочитал в газетах о том, что произошло… это ужасно. Мне очень жаль. Алекс был хорошим парнем и удивительным волшебником… Жаль. Как часто она слышала это слово за последние два дня. Асти не ответила, лишь кивнула, не находя подходящих слов. Да и что она могла сказать? Газеты не смогли обойти стороной смерть юного наследника империи Расселов. Нелепая случайность, несчастный случай — так они назвали произошедшее. Лишь единицы знали правду, но легче от этого не становилось. Сэм перехватил букет алых роз в руке и повернулся к ней лицом, нервно переминаясь с ноги на ногу. Толпа около склепа понемногу рассеивалась, люди расходились, а могила Алекса все больше утопала в цветах. — Ты не одна, — наконец тихо сказал Сэм. В его голосе в этот раз не было издевки, только горечь и странное облегчение. Асти чуть повела головой и на периферии зрения заметила Северуса, тенью скользнувшего к ним. В груди разлилось странное тепло. Последние дни прошли в вакууме, лица сменяли друг друга, слова сожаления и поддержки казались бессмысленными и пустыми, а синяки расцветали на коже всеми оттенками фиолетового. Асти не дала Северусу их залечить, они были живым напоминанием о той ночи, которая разрушила ее до основания. Она хотела чувствовать эту боль. Остин ушла глубоко в себя, огородившись от внешнего мира за толстыми стенами, переживая утрату в одиночестве и только Северус не пытался вытащить ее из собственных темниц. Он просто был рядом: кормил, укладывал спать, вытирал слезы и прижимал к себе крепко, когда ночные кошмары перерастали в истерику. Он не требовал от нее ответов, не доставал пустыми разговорами и словами сочувствия, которые сейчас ничего не значили, а просто был рядом, даже если на расстоянии нескольких шагов. Она отправилась на кладбище одна, а он был поблизости. Как и всегда. Это давало ей сил не рассыпаться окончательно. — Мистер Мартер. — Мистер Снейп. Приветствие было холодным, но вежливым, они оба старались ради нее. В другой момент это бы наверное ее позабавило. Сэм смутился. В присутствии Северуса ему явно было не по себе. Он, словно телохранитель, замер за ее спиной, готовый в любой момент защищать ее, даже если в этом не было необходимости. Разговор больше не клеился. — Если тебе нужна будет какая-то помощь, что угодно… — после длительной паузы все-таки сказал Сэм. — Ты можешь рассчитывать на меня. Асти подняла голову, встречаясь с ним взглядом. Время, проведенное в Англии, наложило на Мартера свой отпечаток, это читалось в его глазах. И хотя противоядие сделало свое дело, лицо Сэма все еще было болезненно бледным. Никто из них уже не будет прежним. — Спасибо. Все в порядке, — меньшее, что она сейчас хотела, — это его помощь. Повисла тишина, нарушаемая лишь щебетом птиц и шелестом ветра. Толпа людей продолжала редеть. Питер, придерживая за талию Кейт, которая была на последних месяцах беременности, направился к машине. Заметив Асти, замедлился, но передумав, просто кивнул в знак приветствия и скорби. Когда-то они вчетвером были неразлучны, а сейчас едва походили на знакомых. Между ними была пропастью длиною в семь лет и боль за ошибки прошлого. Асти глубоко вздохнула, проводя кончиком пальцев по острым шипам роз в руках. Воспоминания были слишком болезненными. — Я решил вступить в Орден. Слова Сэма прозвучали слишком громко в повисшей тишине. Даже птицы затихли. Остин резко повернула голову, обескураженная этим заявлением. На лице отразилось недоумение, тут же сменившееся гневом. — Ты рехнулся? — прошипела Асти, снимая с глаз очки и убирая их в маленькую сумку. — Тебе мало? — кивнув головой в сторону могилы, спросила она. — Это… тебя ничему не учит. Хочешь оказаться там же? Это исключено! — Я не спрашивал разрешения, — абсолютно спокойно сказал Сэм, готовый к такой реакции. — Это мое осознанное решение, я прекрасно все понимаю. И Алекс понимал… Асти вспыхнула. — Понимал? Понимал? — ее голос сорвался, запнувшись на полуслове. — Не приплетай сюда Алекса. Его вообще не должно было быть там! Это не его война, не его, понимаешь?! И не твоя! Он был там из-за меня, и умер из-за меня… Это неправильно, нет. Я не хочу быть свидетелем и на твоих похоронах! Она сделала шаг назад и уперлась в грудь Северуса, который мягко придержал ее за талию. — Асти, я взрослый человек и сам в состоянии решать за себя, — так же спокойно ответил Мартер и отвернулся, возвращая свой взгляд к мавзолею. У гранитной плиты осталась лишь семья Алекса и море ярко-алых роз. — Ты хочешь оградить меня, защитить, но знаешь… за этот год в Англии я многое понял. Я хочу помогать людям, действительно помогать и сражаться за то, во что я верю. И это в моих силах! Сделать что-то действительно важное. Спасать людей, помогать, построить лучший мир. Там я исполню клятву в полной мере, пусть эта не была моя война, но теперь стала. И мне не все равно. Я не собираюсь отсиживаться в стороне и делать вид, что ничего не произошло. Сегодня я… уволился. Остин опустила голову, переключая внимание на цветы в руках. Колючки мягко вонзались в кожу при каждом движении, отрезвляли и возвращали в реальность. Она знала Сэма слишком хорошо и понимала, что он принял окончательное решение. И плевать, на самом деле, что она об этом думала. У каждого из них свои счеты, но путь был один. Рука Северуса скользнула с ее талии вниз. Он переплел свои пальцы с ее, заставляя ослабить хватку на несчастных цветах. — Не думал, что когда-нибудь скажу это, но я согласен с мистером Мартером. Это полностью его ответственность и решение, если оно окончательное, то его помощь вполне может быть… полезной. Асти едва не хмыкнула, но сил и желания спорить у нее уже не было. Не сейчас. Она подняла голову в тот момент, когда семья Алекса наконец покинула склеп, направляясь к черной, тонированной машине, ожидающей их на дороге. Мистер Рассел шел последним, а затем остановился, устремив свой взгляд прямо на нее. Сказав жене пару слов, отдалился и направился в их сторону, отчего колени Асти подкосились, а к горлу подкатила желчь. Она не была готова к этому разговору, и вряд ли когда-то будет, но проигнорировать отца лучшего друга она не могла. Прикусив губу, Асти сделала шаг ему навстречу, лишь сильнее сжимая острые стебли в руках. — Асти, — он протянул руку и сжал ее ладонь в своих. — Я благодарен, что ты здесь. Алекс бы этого хотел. — Разве могло быть иначе, — она попыталась улыбнуться, но губы не слушались, лишь тонкая пленка кожи на заживших трещинах лопнула от усилия. В уголке губ собралась капелька крови. Мистер Рассел грустно улыбнулся. Его лицо сквозило отцовским теплом. — Ты как? Держишься? Он знал их дружбу лучше, чем кто-либо другой. Видел, как она зарождалась и росла, открывая новые грани. С самого детства и до настоящего времени. Они повзрослели на его глазах. — Стараюсь, — выдавила из себя Остин, а потом добавила очень тихо. — Мне очень жаль, мистер Рассел. Мне так жаль… — Смерть никогда не приходит вовремя, — грустно ответил он и махнул рукой в сторону каменных надгробий. — Все они заслужили жизни, но судьба распорядилась иначе. Нам остается только принять это и научиться жить, храня память о тех, кого мы любим. Слова встали комом в груди, даже дышать было невыносимо трудно. Асти часто заморгала, стараясь унять подступающие слезы. — Если тебе потребуется помощь, ты всегда можешь на меня рассчитывать, ты же знаешь? — сказал мистер Рассел абсолютно серьезно. — Только скажи. — Спасибо, — ответила Асти, зная, что никогда не осмелится ее попросить. Не после всего, что произошло. — Ты так выросла… я помню тебя девчонкой с косичками, а сейчас передо мной взрослая молодая ведьма. Как быстротечно время. Еще вчера вы с Алексом… — он осекся и мотнул головой, отгоняя наваждение. Эмоции брали верх, и даже такой мужчина, как он, не мог с ними совладать. — Я никогда вам этого не говорил, но… — мистер Рассел отвернулся, глядя куда угодно, лишь бы не в ее глаза. В янтарных радужках он видел глаза собственного сына. — Я очень горжусь вами. Обоими. Кем вы стали, как повзрослели… Будь Алекс сейчас рядом, он бы засмеялся. Звонко, запрокинув голову и потрепав отца по плечу. Но его рядом не было, и никогда больше не будет. Асти опустила голову, зная, что в этот момент мистер Рассел думал о сыне, который для него всегда будет мальчишкой с вечно разбитыми коленками, точащими в разные стороны волосами и скейтом подмышкой. — Береги себя, Асти, — наконец сказал мистер Рассел. — Прости старика за сентиментальности. Я пойду, я нужен Маргарет и Ане сейчас как никогда. — Конечно, я понимаю. Передайте им мои соболезнования, — ответила Асти, в последний раз сжимая его широкую ладонь. — И спасибо вам за все, что сделали для нас. Мистер Рассел напоследок крепко обнял ее и шаркающей походкой побрел к машине, оставляя Остин в одиночестве на полпути к склепу. Пришла ее пора прощаться. Медленно, делая усилие над каждым шагом, она подошла к мавзолею. Каблуки звонко цокнули по камню. Имя Алекса казалось чужеродным, словно оно никак не могло здесь быть. День рождения и дата смерти, короткая жизнь длиною в двадцать шесть лет. — Прости меня, — прошептала она, чувствуя, как слезы вновь обжигают лицо. В этот момент в ее памяти всплыло все. Их тайные вылазки из школы, секреты в яблоневом саду, слезы обид и радости маленьких побед. Улыбки, смех, шутки. Все, что она будет бережно хранить в памяти до самого конца. — Покойся с миром. Мой дорогой друг, — прошептала Асти, опускаясь на колени. Алые розы мягко опустились на холодный камень. А потом она вытащила из сумки свой последний подарок - маленькую модель белоснежного парусника. Покрутив ее в руках, она грустно улыбнулась. Алекс никогда не станет моряком, не уплывет навстречу приключениям в бескрайнее синее море, не станет мужем и отцом. Но память о нем будет жить, пока будут живы те, кто его помнит. Положив парусник возле плиты, она тихо прошептала: — Я надеюсь, ты обретешь мир и вечный покой. А я…. всегда буду тебя любить. Она покинула кладбище, ни разу не обернувшись.

***

Асти аккуратно приоткрыла дверь в комнату Сириуса и, убедившись, что никого нет, вошла внутрь. Меньшее, что она сейчас хотела, — это разговоры с членами Ордена. В нос ударил запах горьковатых лекарств. Блэк неподвижно лежал на кровати, светильник на прикроватной тумбе отбрасывал на стены удлиненные тени. На тумбе с десяток флаконов зелий и свежие бинты. Услышав шум, он приоткрыл глаза. — Асти, — его голос звучал хрипло и гортанно. — Привет, — улыбнулась она, подходя к кровати. Тело Блэка было перебинтовано, часть повязок с ладоней снята, а то, что осталось от кожи, обработано толстым слоем желтой мази. К счастью, его лицо почти не пострадало, только правая сторона щеки была повреждена до самого уха, кожа была почти черной, покрытой корочкой спекшейся крови. — Как ты? — она опустилась в кресло возле постели и вытянула уставшие ноги. Ступни неприятно ныли от каблуков, которые она уже давно не носила. Ее взгляд прошелся по фигуре Блэка, сегодня он явно чувствовал себя лучше. Слава Мерлину за это. — Порядок, все тело горит, но это пройдет. Ладоням уже лучше, — он вытянул руку вперед, медленно поворачивая поврежденные пальцы. Останутся шрамы, уродливое напоминание обо всем пережитом. Но это была ничтожно маленькая цена за жизнь. — Как ты? — с беспокойством спросил Сириус, опуская руки на кровать и чуть поворачивая голову в ее сторону. В кудрявых волосах блеснула широкая прядка седых волос. Еще одно живое напоминание о событиях последних дней. — Я была на похоронах сегодня, — тихо ответила Асти, глядя на скрещенные пальцы. — Все прошло быстро. Блэк тяжело вздохнул. Он воспринял смерть Алекса так же остро, как и она сама. Они с Расселом по-настоящему сблизились за последний год, и то, что сейчас чувствовал Блэк, она понимала как никто другой. — Нам нужно пережить это… Алекс хотел бы, чтобы ты жила дальше. И не винила себя, — добавил он спустя секундную заминку. Она глубоко вздохнула и подняла голову. Серые глаза смотрели на нее с тревогой и болью. Остин подалась вперед, но не нашла куда положить руку, чтобы не причинить ему боль. Опустив ладонь рядом с его рукой, она тихо прошептала: — Ты тоже, Сириус. Ты не виноват. Блэк покачал головой, словно соглашаясь с ней, но она знала, что это не так. Эти слова сейчас не значили ничего, но возможно, если повторять их чаще, это изменится. — Элизабет от тебя не отходит, — решив сменить тему, сказала Асти и улыбнулась. Блэк усмехнулся. В его глазах блеснули искорки искреннего тепла. — Да, пичкает меня лекарствами, от которых меня тошнит. Заставляет есть чечевичный суп. Ты знала, какой он гадкий? Жуть. Или Кикимер решил все-таки меня отравить. — Правильно делает, — улыбаясь, сказала Асти. — Именно это поднимет тебя на ноги. Мистер Хоупп заходил? — Заходил. У меня тут не палата, а проходной двор, — проворчал Блэк, а потом добавил: — И Снейп заходил. Асти замолчала, выжидательно глядя на него. Но Сириус не торопился, тщательно выбирая слова. — Он варит мне зелья. Если бы не его обезболивающие, я бы с тобой не говорил. Регенерация кожи — процесс не быстрый и весьма болезненный, только его зелья и позволяют мне быть в сознании, — Блэк, откинулся на подушки. — Не думал, что он мне поможет. Асти покачала головой и опустилась на спинку кресла вслед за ним. В голосе Блэка звучала благодарность, которую он никогда бы не признал. Некоторые обстоятельства могут примирить даже врагов. Пусть и только на время. — Ты плохо его знаешь, он бы не оставил тебя. Уверена, мы что-нибудь придумаем… Северус что-нибудь придумает. Шрамы… Сириус повел плечом, отмахиваясь от ее слов, делая вид, что это его не волновало. Возможно, это действительно было так. — Римус рассказал, мне что произошло в Министерстве после того, как нас… — Римус всем успел рассказать? — раздражено процедила Асти, передернув плечами. — Я не буду извиняться за это. Мне не жаль, сейчас я сделала бы точно так же. — Я не считаю, что ты должна извиняться. Смерть меньшее, что заслужили эти подонки, но… — Всегда есть «но»… — грустно усмехнулась Остин, прослеживая кончиком пальца стрелку на колготках. Ей не хотелось говорить о произошедшем. Ни с кем, кроме Северуса, наверное. — Прежде чем ты продолжишь, я хочу сказать одно, — она подняла голову, глядя прямо в серые глаза Блэка. Голос стал ледяным. — Я убила этих Пожирателей и сделала бы это еще раз. Мы не выиграем войну, если будем пытаться лишь связать их и доставить в Азкабан, надеюсь, ты это понимаешь?! Нам не пятнадцать лет, пора смотреть на вещи реально. Они будут пытаться убивать нас, и я не задумываясь сделаю то же самое. Сириус молчал, глядя на нее со странной смесью эмоций. Но, к ее огромному облегчению, в его глазах не было разочарования или отвращения. Он только медленно кивнул, соглашаясь с нею. Так и не начавшийся разговор был прерван появлением Элизабет. — Асти, — улыбнулась она, придерживая одной рукой увесистую коробку под боком. — Ты вернулась. — Да, заглянула ненадолго, — сказала Остин и поднялась, подхватив с пола маленькую сумку. — Я уже ухожу. — Нет, что ты, оставайся. Я помешала? — Нет, конечно, нет, — Асти помогла Фоули поставить коробку на кресло. Внутри звякнули с десяток новых зелий. — Не будем мешать нашему дорогому пациенту. У вас перевязка? Блэк от досады едва ли не зарычал на кровати. Элизабет рассмеялась. — Перевязка. Пациент не в восторге, как ты понимаешь. _ Восторг? — возмутился Блэк. — Дамы, вы лишаете меня остатков достоинства! — Мы никому не расскажем, — улыбнулась Асти, протягивая Фоули баночку с пахучей желтой мазью, которую, судя по этикетке, тоже готовил Снейп. — Честное слово! Развлекайтесь, не буду вам мешать. Она перекинула сумку через плечо и пошла к выходу. — Стеш! Асти обернулась, стоя в дверях. Лицо Блэка почти не было видно в темноте комнаты. — Это не твоя вина. Все это знают, не бери на души грехи, которые тебе не принадлежат. В ответ она лишь едва заметно улыбнулась и закрыла за собой дверь. Асти медленно спускалась по лестнице, а слова Блэка все еще стучали в висках, словно на повторе. У них была одна вина на двоих, а смогут ли они когда-нибудь отпустить это чувство — покажет только время. Асти вошла в пустую гостиную, освещаемую лишь парой старых светильников на стенах. Ребята вернулись в школу сегодня днем, последние дни учебы смешались с трауром. Дамблдор вновь занял пост директора и возвращался к делам, стараясь нормализовать работу школы и сорванные выпускные экзамены. Амбридж нашли, но она приходила в себя в Мунго, встреча с кентаврами наложила на нее свой отпечаток. Впрочем, вряд ли ей кто-то искренне сочувствовал. Остальные члены Ордена помогали восстанавливать Хогсмид. В ту ночь они потеряли девять человек. В том числе Оливию и мистера Харпера. Дочь аптекаря осталась без отца. Без людей гостиная выглядела еще более пустой и мрачной чем обычно. Асти бесцельно обошла комнату, не зная куда себя деть, а потом остановилась около каминной полки и фотографии в простой металлической рамке. Портрет, сделанный в баре всего несколько месяцев назад, был одним из немногих воспоминания, запечатлённых на тонкой бумаге. Римус неуверенно обнимал Тонкс, Сириус под оборотным зельем громко смеялся рядом с Элизабет, а Алекс прижимал к себе Асти, улыбаясь широко и искренне, как умел только он. На глаза Асти вновь набежали слезы. Интересно, они когда-нибудь закончатся? Принцесса. Ты должна быть сильной, — она почти слышала его голос, словно он стоял за спиной, но обернувшись, увидела лишь пустоту. Не будет больше смеха и улыбок, крепкий объятий и слов поддержки. Все, что у нее осталось, — это воспоминания и дружба длиной в четырнадцать лет. — Я всегда буду тебя любить. В комнате стало невыносимо душно, словно сама обстановка сдавливала ее в своих мрачных объятиях. Асти вышла на маленький внутренний дворик, огороженный высокими кирпичными стенами. На воздухе ей удалось вздохнуть полной грудью. Ночь была безоблачной, а небо усыпано миллиардами ярких звезд. Прислонившись спиной к стене, она глубоко вдохнула и прикрыла глаза, наслаждаясь прохладными прикосновениями ветра к лицу. Вытащив из кармана пачку сигарет, подожгла ее с помощью палочки и сделала глубокую затяжку. Горький дым обжег горло. Она уже и забыла этот вкус. Внутренний двор был небольшим с одинокой качелью в углу, клумбами, которые стараниями миссис Уизли стали вполне приемлемыми и цветущими яблонями по периметру. Аромат цветов витал в воздухе, смешиваясь с табачным дымом. Асти стояла неподвижно, позволяя ветру пробираться под тонкую ткань платья, а кожу покрываться мурашками. Ночная свежесть отрезвляла и дарила спокойствие. В горле жгло с непривычки, а дым мягкими завитками рассеивался в воздухе. По ту сторону забора раздался лай собак, выводя ее из размышлений. Она повернулась в сторону звука и заметила короткий, яркий отблеск на южной стене. Этого она раньше не видела. Выпустив в воздух еще одну струйку дыма, она заставила сигарету исчезнуть, а затем медленно приблизилась, пока не сумела разглядеть то, что стало частью маленького дворика совсем недавно. Члены Ордена Феникса не смогли присутствовать на похоронах, поэтому устроили церемонию прямо на заденем дворе и теперь рядом с цветущей яблоней прямо на кирпичной стене висела серая гранитная табличка с вырезанным именем Алекса на холодном камне. На земле стояли огарки свечей и цветы, в этот раз белые. Асти подошла ближе, мягко проводя кончиками пальца по знакомым буквам. — Как мне дальше жить, Алекс? — слезы набежали на глаза, хотя ей казалось, она уже выплакала все. Шумно выдохнув, подняла голову, глядя на яркую россыпь звезд. Когда-нибудь наверняка станет легче, боль притупится, а воспоминания потеряют былую яркость. Когда-нибудь она наверняка снова сможет вздохнуть спокойно. Но только не сейчас. Шаги за спиной утонули в дуновении ветра. Она почувствовала прикосновение рук, которые могли ее успокоить. Северус прижал ее к себе, мягко опуская подбородок на плечо. Запах можжевельника и сандала окутал своим саваном. — Я думала, ты в замке. — Был. Там все хорошо. — Как Тео? — она не видела мальчика эти дни, не найдя в себе сил вернуться в школу. Сердце кольнуло от чувства вины. — Он в порядке. С ним Тинки... и Поппи приглядывает за ними. Не волнуйся, он в моих комнатах. Асти сглотнула и прижалась к груди, позволяя его рукам обнимать себя еще крепче. В объятиях Северуса было спокойно и тепло. Только здесь она могла по настоящему расслабиться, сбросить хоть на мгновения с плеч весь тот груз, что тянул ее ко дну. — Я пришел забрать тебя, — тихо сказал Северус. — Забрать? — Асти повернула голову в его сторону, но не смогла разглядеть лицо. — Пора возвращаться домой. Асти промолчала, проигнорировав его слова, хотя в глубине души знала, что Северус прав. Там, за пределами дома, ее ждали те, кого она любила. Там была другая реальность, суровая и жестокая. И как бы она ни хотела, она не могла утонуть в своих переживаниях и бросить все. — Думаешь, ему хорошо… там? — внезапно спросила Остин тихим, потерянным голосом. — Я не знаю, вера в загробную жизнь умерла во мне давным-давно. Но я знаю одно, — Северус замолчал, а когда она чуть повела голову в его сторону, тихо продолжил: — Там… ему не больно. Чуть отстранившись, он повернул Асти к себе за плечи, силой заставляя посмотреть ему прямо в глаза. — У меня есть для тебя кое-что. В следующее мгновение Северус вытащил из кармана простую серебряную цепочку, а когда протянул ее, она увидела, что в качестве медальона на ней висит знакомая золоченая монетка. Портал, что Алекс подарил ей много лет назад. К сожалению, он потерял волшебное свойство вместе со смертью своего создателя. Теперь это была просто железяка, покоцанная от времени и хранящая в себе тысячу воспоминаний. Она так и не узнала, что это за магия, тайна монеты ушла навсегда. Холодный метал опустился на раскрытую ладонь. Асти прикусила губу, обещая себе, что больше не будет плакать. — Спасибо. Это… спасибо, — она подняла голову, глядя на Северуса, не в силах сказать большее. Он все понимал без слов. Взяв цепочку в руки, откинул ее волосы и, зайдя за спину, застегнул защелку на шее. Медальон аккуратно опустился в ложбинку на груди, отзываясь теплом в каждой клеточке ее тела. — А теперь нам пора. Асти кивнула и сжала его руку. Пришла пора возвращаться домой.

Конец IV тома...