Вопреки всему

Асти влетела на площадь Гриммо, как на автопилоте, не разбирая дороги и едва ли что-то замечая на своем пути. Снесла по пути злосчастную подставку в виде ноги тролля, но даже миссис Блэк промолчала, ощущая напряжение, царившее в доме. Дамблдор и Гарри были где-то позади, но она не обращала внимания на их тихие шаги и настороженные взгляды директора. Единственное, что ее сейчас волновало, — это два друга, жизни которых буквально висели на волоске. Едва Остин попала в гостиную, как тут же оказалась в объятиях Люпина. — Ты цела? — он обнял ее так, что ушибленные ребра затрещали, а потом резко отстранился, заглядывая в покрасневшие глаза. — Цела? — Как они? — проигнорировав вопрос, спросила Асти, ни синяки, ни ссадины, ни ноющие ребра не имели сейчас никакого значения. — Римус, — Дамблдор вошел в комнату неслышно, но сразу заполняя пространство своей невидимой силой. Казалось, все в комнате смогли вздохнуть спокойнее в его присутствии, даже Грюм, который до этого расхаживал около камина, наконец плюхнулся в кресло, потянувшись к своей фляжке. Гарри тут же бросился в дальнюю часть комнаты, где кучкой сгруппировались его друзья. — Они в лазарете. Там Поппи и Северус, но… нужен целитель. Поппи не под силу справится с такими травмами. Дамблдор кивнул, соглашаясь с Римусом. Его взгляд был серьезным и отстраненным, но в подробности своих размышлений он никого не посветил. Все в комнате напряженно замерли, наступившая тишина пугала своей безысходностью — Я знаю, кто нам поможет, — наконец сказал директор. Не говоря больше ни слова, он вышел из комнаты. Его шаги удалялись все дальше, пока входная дверь не хлопнула, вновь погружая дом в тишину. Римус переглянулся с Кингсли, между ними явно шел немой диалог, известный только им двоим. Тонкс потянулась к кружке с чаем, а Грюм закашлялся, хлебнув из своей фляжки. Напряжение в комнате достигло предела, кажется, стоило лишь зажечь спичку, как все вокруг полыхнет адским пламенем. Молчание угнетало. Миссис Уизли тихонько плакала, обрабатывала мелкие порезы на лице Невилла. Его лицо было белым, как полотно, а ухо залито запекшейся кровью. Асти так и стояла в дверях, придерживаемая Римусом. Только его руки помогали ей держаться в вертикальном положении. Ноги едва слушались, будь ее воля, она давно бы рухнула на пол. Она открыла рот, в попытке сказать хоть что-то, но с губ сорвался только всхлип. Асти тут же его закрыла и отвернулась, стараясь взять себя в руки. Она балансировала на грани, чувствуя, как близко подошла к опасной черте. Эмоции не поддавались контролю. Страх, паника, животный ужас. Гремучая смесь, сводящая с ума. Она аккуратно отстранилась, делая шаг назад. Римус не стал ее держать, но от сочувствия в его глазах стало совсем тошно. Остин вышла из комнаты, не в силах больше выносить гнетущей тишины и мельком брошенных взглядов. Бросилась наверх, перепрыгивая через ступени, пока не оказалась на четвертом этаже, где еще несколько месяцев назад они готовили комнаты лазарета. Стоило ей пересечь последнюю ступеньку, как воздух разрезал крик Сириуса, заставляя ее в ужасе пошатнуться. Преодолев защитные чары, реальность обрушилась на нее с новой силой. У Асти подкосились ноги, она прижала руку ко рту и оперлась на стену, боясь не удержать равновесия. Эти крики были нечеловеческими. Полными боли и мук. Слезы покатились из глаз, смешиваясь с чужой, засохшей кровью на лице. Она не могла заставить себя сделать и шага, ноги словно приросли к месту. Крики пробирались лезвием под кожу, пол перед глазами опасно качнулся, и она медленно осела на мягкий ковер, потеряв всякую опору. Она видела все собственными глазами. На них не было живого места. Никаких шансов. Ближайшая к ней дверь открылась. Свет небольшого светильника на стене загородила тень, с трудом разлепив глаза, она увидела Северуса. Родные черты стали спусковым крючком, Асти наконец разрыдалась в голос, взахлёб, как плачут маленькие дети в моменты истерики. - С…еверус? Получ…илось хоть… что-то? — с трудом прошептала Остин. Крики Сириуса стихли. Она с трудом различала окружающий мир, фигура Снейпа перед глазами теряла очертания из-за слез и опухших век. — Пойдем, — его голос звучал удивительно нежно и успокаивающе. Ей стало еще хуже.— Пойдем со мной. Он помог Асти подняться, крепко придерживая за талию, и они вместе вошли в комнату, пропахшую горьковатым запахом лекарств. Алекс лежал на кровати, с ног до головы покрытый бинтами, которые местами уже стали кровавыми. Только небольшая прорезь на лице, открывающая глаза и рот, напоминала о том, что перед ними был человек. Он был без сознания, но живой. Над постелью висела диаграмма с тысячей непонятных символов и огоньков, но главное Асти видела — неровное сердцебиение и прерывистый пульс. Он боролся. Пытался. Это придало ей сил. — Что мы… можем сделать? — дрожащим, хриплым голосом прошептала она. — Ему можно помочь? — Я пытаюсь. Но… Асти я не целитель, я не могу сотворить чудо… — Дамблдор отправился за целителем, он сказал, что знает, кто может помочь, и… — она громко шмыгнула носом, не закончив фразу. — Рассел сейчас под сильными наркотическими зельями. В противном случае он бы умер от болевого шока. Мне пришлось… Асти мотнула головой. Будто то, что он использовал не самые разрешенные зелья, сейчас действительно ее волновало. Она повернулась, утыкаясь лицом в его грудь и сжимая пальцами белую рубашку, запачканную кровью. Слишком много оттенков красного для одного дня. — Он не может умереть… не может, — словно мантру, шептала она, а потом резко подняла голову, встречаясь с черными, как ночь, глазами. — А Сириус? Ты его видел? — Видел, — Северус говорил спокойно, хотя его тело было напряжено, как струна. — Он в более стабильном состоянии. — Ас...ти — хрип с кровати заставил ее резко обернуться. — Ас…ти. — Алекс, — она бросилась к постели, опускаясь на колени около изголовья. — Алекс, ты меня слышишь? Я здесь, я рядом… Его невозможно было узнать, он походил на сломанную куклу в кровавых повязках: волос на голове не было, губы опухли и потрескались, кожа лица местами была почти черной, с мелкими пузырями ожогов на щеках. Ничего не осталось от того Алекса, которого все знали. Только глаза были такими же. Ярко-зеленые, живые, словно хвойный лес в летнюю пору. — Ас…ти… — Тише, не говори ничего! Береги силы. Не нужно ничего говорить, я здесь. Я буду с тобой, слышишь? Ты справишься. Мы справимся! Мы обязательно поставим тебя на ноги. Она не знала, говорила ли это ему или себе. Но повторяла, как заведенная, одни и те же слова по кругу, как будто от этого желаемое могло стать реальностью. Асти легонько провела дрожащими пальцами по его перебинтованной ладони. Едва ощутимо, чтобы он просто чувствовал, что она рядом. — Я хочу сказа…ть. Асти наклонилась ближе, с трудом разбирая слова, и увидела собственное отражение в глубине зеленых радужек. Его дыхание было свистящим и булькающим, каждый вдох требовал неимоверных усилий. Это пугало. — Потерпи, сейчас подействуют зелья. Мы вылечим тебя! Не напрягайся, не трать силы, пожалуйста… Алекс сморщился и непроизвольно дернулся от вспышки боли, которую до конца приглушить не способно было ни одно лекарство. В его глазах было столько боли, что ей хотелось выть от отчаяния. Снова эта беспомощность, снова на ее руках умирает человек, за жизнь которого она бы не раздумывая отдала свою. Она словно вернулась на десять лет назад. В тот день, когда потеряла Мэтью. Первая кровь на ее руках, ошибка, которую она себе не простила, первая зарубка на стене личной темницы, человек, которого она не смогла спасти. Он дернул пальцами, словно хотел к ней прикоснуться. Асти положила руку на его раскрытую ладонь, стараясь не потревожить бинты. Слабое сжатие заставило ее улыбнуться. — Я здесь. — Не плачь. Не х...чу, чтобы ты плакала… — Алекс, — кажется, Северус впервые обратился к нему по имени. — Не трать силы. Зелье обезболило, но повреждения слишком серьезны. — Не плачь, — снова повторил Алекс. Из его бездонных, покрасневших глаз скатилась первая слеза. — Наклони...сь. Остин подалась вперед, так что ее дыхание защекотало кожу. Алекс улыбнулся. — Я всегда буду тебя любить. Тихие слова, сказанные шёпотом, разбили ей сердце на тысячу осколков, каждый из которых почти реально разрывал кожу. Слезы катились из глаз, не поддаваясь контролю, впрочем, она уже не обращала на них внимания. Соленая влага падала на постель, оставляя мокрые капли на влажных простынях. — Не смей! — прошептала Асти, едва видя его сквозь пелену слез. Она боялась отвернуться, боялась увидеть, как крошечные искорки света погаснут в глазах лучшего друга навсегда. — Не смей со мной прощаться… Слышишь? Ты не можешь! Ты мне обещал… обещал быть со мной всегда! Помнишь? Мы поклялись друг другу… Алекс Рассел, ты никогда не нарушаешь обещания. Слова сорвались на всхлип, и она шумно втянула в себя воздух, стараясь справиться с эмоциями. Никакая физическая боль не могла сравниться с этим. Она была уверена, что ее слова заставили его улыбнуться. Губы едва шевельнулись, но она видела это в его глазах, которые никогда не лгали. Ресницы задрожали, взгляд расфокусировался, хотя Алекс отчаянно сопротивлялся, стараясь оставаться в сознании. Но сил на борьбу не осталось. Он провалился в беспамятство, подарив ей на прощание последнее слабое прикосновение к руке, прежде чем та безвольно обмякла на матрасе. — Что это? — она выпрямилась, глядя на диаграмму с испугом. — Он без сознания, Асти. Просто без сознания, — Северус положил руку ей на плечо и повернул к себе. Тонкая белесая линия сердцебиения все еще показывала слабый пульс. Он жив. Он борется. Он справится. Асти безвольно опустила голову. Северус мягко прикоснулся к ее лицу, убирая слипшиеся волосы. А потом прижал к себе, даруя чувство защищенности, которого ей так не хватало. Минуты растянулись в вечность, нарушаемую только тихим писком сердцебиения над постелью. Асти уткнулась в его рубашку, вдыхая знакомый запах хвои и сандала, позволяя себе тихо плакать, пока в дверь не постучали. Секундой спустя в проеме показалась голова Люпина. — Асти, — в его глазах застыл ужас. — На Хогсмид напали. Лицо Северуса побледнело. Руки на талии дрогнули, давая ей возможность отстраниться. — Что? — Аберфорд отправил патронус. Там с десяток Пожирателей, они просто грабят и жгут деревню… Она думала, ее уже ничего не может шокировать. Но ошибалась. Эта новость была словно обухом по голове. Асти растерянно посмотрела на Северуса, но увидела в его глазах тот же шок, что наверняка был написан и на ее лице. Он не знал. Снейп подлетел к двери быстрее, чем она. Едва не хватая Римуса за лацкан пиджака. Но он вовремя отшатнулся. — Есть погибшие? Говори?! — Не знаю, мы выдвигаемся туда немедленно. Люпин отступил, нервно запуская руку в отросшие волосы. Он выглядел уставшим и растерянным, как и все сейчас. Не говоря больше ни слова, Римус поспешил вниз. Асти подбежала к двери, чуть пошатываясь, и перехватила руку Северуса в то мгновение, когда он готов был броситься следом. — Нет, тебе нельзя. — Я не могу оставить их. — Нельзя, — она сжала его руку сильнее, заставляя развернуться к себе лицом. Тео. Оливия. Асти понимала его чувства, как никто другой, и никаких противоречий в этот момент не возникло. Ничто не имело значения сейчас, кроме их жизни. — Я найду их. Обещаю, я сделаю все, что смогу. Но ты не должен там появляться, ты станешь предателем в глазах Пожирателей. Это поставит под удар все. Северус снова дернулся. Глаза пылали огнем. — Нет! Пожалуйста, — взмолилась Асти, едва не повиснув на его руке. — Там Тео, — прошептал отчаянно Снейп, напоминая загнанного в угол зверя. — Я все сделаю, — твердым голосом сказала Остин. Слезы высохли. Разум прояснился, заставляя действовать решительно и быстро. Сейчас не было времени для эмоций. — Появившись там, ты только поставишь его под удар! Доверься мне. А ты позаботься об Алексе в это время. Хорошо? Северус медленно кивнул, сжимая кулаки. Его терзали сомнения, но он знал, что Асти права. Все было слишком очевидным. — Будь осторожна. Асти кивнула и сделала шаг в сторону лестницы. А потом остановилась и нерешительно посмотрела на Снейпа. — Ты знаешь, что я сделала сегодня? Знаешь, что я их… убила? — слова осели горечью на языке. — Да, — тихо ответил Северус, в глазах на секунду мелькнула странная эмоция, но тут же исчезла. А потом он добавил, опережая встречный вопрос: — Римус сказал, когда вернулся. Я не виню тебя в этом. Ты сделала то, что должна была. Я не тот человек, который станет тебя за это осуждать. Она опустила глаза, не в силах вынести его взгляд. Он смотрел на нее с пониманием и сочувствием, которое ей сейчас так трудно было вынести. В горле встал противный ком. Но ей в очередной раз за эту ночь некогда было об этом думать. — Я… я пойду.

***

Едва Фениксы аппарировали на окраину Хогсмида, как в нос ударил запах жженой древесины. Первым, что они увидели — это два дома на центральной площади, полыхающих огнем. Пламя уже доходило до верхушек деревьев, а черепица трещала, местами обваливаясь на брусчатку. Кажется, это был цветочный магазин и булочная рядом с фонтаном. С десяток мужчин отбивались от нескольких Пожирателей, прямо перед горящими зданиями, пока кто-то из мирных жителей бежал в сторону леса. Повсюду слышались крики, плач и жуткий треск плавящейся черепицы. — К школе, — закричала Асти, хватая пробегающую мимо женщину, которая тянула за собой паренька десяти лет. — Бегите к школе! Скорее! Асти отправила патронус Элизабет, молясь всем богам, чтобы она была в замке. Людям потребуется помощь, нужно укрытие и крыша над головой. Под защитой замка они будут в безопасности. — Римус, — Остин схватила крестного за руку, прежде чем он бросился в бой. — Отправляй людей к школе. И перекрывайте путь их отступления. В домах они как живые мишени! Запах едкой пластиковой гари ударил в нос, пламя перекинулось на киоск с мороженным. — Ты куда? — воскликнул Люпин, удерживая ее за плечо. — Я сейчас вернусь, мне… нужно проверить, — невнятно пробормотала Остин и, вырвавшись из его хватки, бросилась в противоположную сторону. Туда, где на отшибе деревни стоял маленький домик Берков. Издалека она увидела, что часть дом сильно пострадала, окна выбиты, передняя стена обвалилась, а почти все крыльцо было разрушено до основания. Тяжелая входная дверь болталась на одной петле. Мерлин. Асти побежала внутрь, перепрыгивая через булыжники. В доме было темно и пыльно. Мебель перевернута, зеркало разбито, занавески повисли лохмотьями на гардине. Очевидно, это была бомбарда, которая разворотила часть стены, как невидимый молот. Под ногами противно хрустела гранитная крошка и стекло. — Оливия! — закричала Асти, но в ответ была лишь тишина. — Оливия! Может быть она ушла, успела скрыться с Тео до того, как стало поздно? Асти сжала в руках палочку, намереваясь произнести заклинание обнаружение, когда с верхнего этажа раздался слабый плач, больше похожий на скулеж котенка. Она тут же бросилась наверх, откидывая с дороги перевернутые стулья. Ступени жалобно затрещали под ногами. Внезапно раздался взрыв, стены дома ощутимо дрогнули. Асти упала на колени, прикрывая голову руками. С потолка посыпался мусор, за спиной раздался грохот отвалившейся потолочной балки, с улицы доносились крики, словно кто-то гнался за людьми прямо по соседнему переулку. Она осторожно выпрямилась, опасаясь, что крыша рухнет, похороня ее под завалами. В нос ударил едкий запах гари. Асти подняла голову и увидела серые струйки дыма, пробирающиеся между стыками досок, словно маленькие змейки. На крыше начался пожар. Послышались первые потрескивания горящей древесины. Поднявшись на дрожащих ногах, Остин бросилась дальше, к единственной комнате на втором этаже. Дверь покосилась и завалилась на одну сторону, ей пришлось пригнуться и почти на корточках проползти дальше. Внутри было темно, только слабый лунный свет оставлял на стенах бледные полосы. Детская кроватка стояла нетронутой, около окна. Там сидя на коленях, раскачивался Тео и хныкал, дергая бахрому на потемневшем от пыли пледе. Асти подбежала к нему и аккуратно прикоснулась к лицу, проверяя, нет ли у малыша травм или повреждений. Но Тео был цел, несмотря на царящий вокруг хаос. Она хотела взять его на руки, но услышала слабый хрип за спиной и резко обернулась. — Оливия? — тихо прошептала она и выставив палочку вперед зажгла Люмос. Кровать была сломана и закрывала проход в сторону небольшой двери ванной комнаты, Подойдя ближе она, перешагнула через кучу сломанных досок и увидела руку, торчащую из-под завала. — О, Мерлин, — Асти тут же подползла ближе и наконец увидела Оливию, лежащую на спине и почти полностью придавленную тяжелым развороченным шкафом. — Ас... хрр, — прохрипела она едва слышно, изо рта девушки потекла кровь. — Оливия… Асти опустилась на колени, рядом с ней и аккуратно обхватила запястье, боясь причинить боль. Рука была вывернута под неестественным углом, пульс ощущался прерывисто и слабо, от чего вся кровь отхлынула от ее лица. — Спокойно, — прошептала она сама себе. К горлу тошнотой подкатил страх. — Спокойно… Оливия, держись. Я вытащу тебя. Я… Сейчас, — она попыталась сдвинуть шкаф, который весил, казалось, целую тонну, но ничего не вышло, сверху полетел мусор и мелкие деревяшки, Асти накрыла тело Оливии собой, чтобы она не пострадала — Держись, Я помогу… Сейчас… Она выхватила палочку, намереваясь сдвинуть шкаф магией, но Берк перехватила ее запястье целой рукой и прохрипела: — Нет, нет, не надо… Взгляд Асти опустился ниже, и с губ сорвался нервный всхлип. Из живота Оливии торчала толстая деревянная балка, почерневшая от крови. На белой ночнушке расползлось багровое пятно. Если Асти уберет его, Оливия умрет от потери крови за считанные минуты. У нее не был лекарств, чтобы ей помочь. Тео заплакал, за спиной раздалось шебуршание, когда он со второй попытки встал на ноги, ухватившись за перекладину кроватки. В нос вновь ударил запах дыма. Асти обернулась и увидела ярко-оранжевые отблески на лестнице. Серая пелена медленно заполоняла комнату. — Унеси его. Мне не помочь, — прошептала Оливия едва слышно, все ее силы уходили на то, чтобы оставаться в сознании. Взгляд ярко-голубых глаз сфокусировался на лице Асти. — Пожалуйста… унеси его… — Я не брошу тебя, — прошептала Остин, по щекам побежали слезы. Она прикусила губу, лихорадочно соображая, но в голову не лезла ни одна внятная мысль. Что же ей делать? — Я умру. Унеси его, — Оливия попыталась приподнять голову, шепча свою просьбу из раза в раз, словно заговор. — Тео должен жить, он имеет право жить…он должен… — она закашлялась кровью и обессиленно рухнула на пол. — Я не могу, — прошептала Асти, прижимая ладонь к дрожащим губам. Оставить ее здесь казалось предательством. Это было выше ее сил, словно она собственноручно подпишет ей смертный приговор. Как она после этого будет смотреть в глаза годовалому мальчику? В коридоре затрещало пламя. Асти в ужасе обернулась. Времени не оставалось. Нужно было принимать решение. Тео плакал, раскачиваясь в кроватке. — Пообещай мне, — Оливия сжала ее руку, заставляя посмотреть на нее. — Пожалуйста! Пообещай, что не оставишь моего Тео… — из ее горла вырвался булькающий звук. В коридоре рухнула балка. — Ему нужна семья. Ему нужен тот, кто о нем позаботится. Пожалуйста… Асти судорожно кивнула, от дыма стало тяжело дышать. — Поклянись мне, Асти. Я тебя прошу. — Я клянусь. Я не оставлю Тео, чтобы ни случилось, — она сжала ее ладонь, закрепляя свое последнее обещание — Что бы ни случилось, я буду защищать его. Оливия слабо улыбнулась, ресницы задрожали. — Что бы ни случилось… Он не поймет… когда узнает… не поймет. Уходите… ты хорошая…. Теперь я его понимаю. С каждым сказанным словом голос Берк звучал все тише, глаза закатились, а голова безвольно откинулась набок. Асти взяла себя в руки, бросив последний взгляд на безвольное тело девушки, она прошептала: — Прости меня. Соскочив на ноги, она бросилась к Тео. Схватив его на руки, повернулась в сторону двери, где уже во всю плясало пламя, и с помощью заклинания выстроила перед ними стену изо льда, которая быстро таяла, покрываясь сеткой трещин. Несколько секунд времени было выиграно. Она тут же преодолела расстояние до небольшого балкона, распахнула дверь и выбежала на площадку, на которой с трудом разместился лишь крохотный стул и пара цветков в ярких горшках. Высота была небольшая, но прыгать с ребенком она не могла, как и аппарировать. Оглядевшись по сторонам, она сделала то единственное, что было возможно. Мягко левитировав Тео на лужайку, ухватилась за старые гроздья винограда и плюща, и принялась торопливо спускаться вниз. Когда до земли оставалось совсем немного, хрупкие ветки не выдержали и она неловко повалилась вниз, в очередной раз ударяясь коленями о мелкие камни. Шипя от боли, Асти поднялась и пошатываясь бросилась к мальчику, который испуганно хныкал, привлекая ненужное внимание. Их могли услышать, это было слишком рискованно. Стянув с себя толстовку, она бережно укутала Тео и обернулась, в тот момент, как языки пламени показались в окне второго этажа. Все было кончено. Слезы катились по щекам, пока она несколько долгих секунд смотрела в одну точку, оплакивая ту, которой дала обещание за мгновение до ее смерти. Гибель Оливии была бессмысленной, случайной и такой несправедливой. От этого осознания щемило под ребрами. Тео закопошился в ее руках, возвращая Асти в реальность. Опустив голову, она поймала на себе взгляд мальчика, который наконец-то успокоился и смотрел на нее серьезными темными глазками. — Ну, здравствуй, — тихо прошептала Асти. — Кажется, мы с тобой еще не знакомы, — она выдавила из себя улыбку, на которую Тео тут же ответил. Она должна была спасти его. Сейчас только это имело значение. Она небрежно смахнула слезы рукой и прошептала: — У нас еще будет время на это, а сейчас давай убираться отсюда. Потом она обязательно даст волю слезам, оплакивая все, что потеряла этой ночью. Но только не сейчас. Асти выскользнула через дыру в заборе и побежала в лес. Как можно дальше от деревни, от битвы и летящих со всех сторон заклинаний. Запретный лес тонул во мраке ночи, зловещая дымка тумана ползла между многовековыми соснами, в воздухе витал запах сырости и прелых листьев. Небо было затянуто темными тучами, ни звезд, ни месяца, сплошная чернота. Звуки деревни стихли вдали. Асти остановилась, оглядываясь по сторонам и не узнавая местность. В темноте все вокруг выглядело одинаково. Она свернула влево, решив держаться ближе к дороге чтобы не заблудиться. Тео стих на ее руках, уютно устроившись на плече. Неожиданно впереди раздался плач и тихие бормотания мужского голоса. Остин резко остановилась. — Кто здесь? — внезапно мелькнувший луч, заставил ее отскочить за дерево и прижать к себе Тео, закрывая его голову руками. Выглянув, она увидела стоящего в боевой позе пекаря и несколько человек, испуганно прятавшихся за его спиной. — Тише. Уберите палочку. — Асти вышла, поднимая одну руку вверх в примирительном жесте, а второй прижимая Тео к груди. — Меня зовут Асти. Я из Хогвартса. Я не враг! — Мисс Остин, — пробормотала какая-то женщина, выходя из тени, за ее ногу цеплялась рыжеволосая девочка лет восьми. Кажется, эта были жена и дочка аптекаря, но самого мистера Харпера поблизости не было. — Стив, убери палочку, она из Хогвартса, помощница Альбуса. Асти с опаской приблизилась к группе людей, не выпуская из рук палочку. Одна из женщин прижимала к груди явно сломанную руку, а вторая тяжело опиралась на самодельную трость, сделанную из палки. Ее бедро было в крови. — Вы направляетесь в замок? — неуверенно спросила Асти. Стив так и сверлил ее взглядом, ожидая подвоха. — Да, — кивнул пекарь, разворачиваясь к женщинам. Моя жена и сестра ранены, — придерживая за талию женщину с поврежденной ногой, ответил он. — Мы бежали к замку, но отстали от группы, а потом встретили миссис Харпер и Ленни, и замешкались. У нас одна палочка, и быстрее мы идти не можем. Асти кивнула, понимая, что с двумя раненными женщинами и испуганным ребенком быстро преодолеть даже такое расстояние было проблематично. — Здесь недалеко. Пойдемте, я вам помогу. Если сократим расстояние и пойдем вдоль дороги, то через пятнадцать минут будем в замке. — Левитируем? — спросил Стив, явно готовый принять любую помощь. Остин кивнула, поудобнее перехватив Тео и трансфигурировала сосновую ветку в носилки. Через полчаса они стояли около ворот замка изрядно запыхавшиеся, но целые. По ту сторону кованной изгороди к ним бежала взволнованная МакГонагалл и, к удивлению Остин, мадам Помфри. — Асти! — воскликнула Минерва, пропуская их внутрь. На территории двора стояли палатки, рядом прямо на земле сидели с десяток людей, по большей части женщины и старики. Она узнала среди них мадам Розмерту. — Проходите, — Помфри засуетилась около женщин на носилках, на ходу накладывая диагностические чары. — Левитируйте их к крайней палатке, — сказала она Стиву, и тот поспешил выполнить ее просьбу. — Поппи, — Асти поймала колдомедика за руку. — Что там на Гриммо? — Я сделала, что могла, Асти. — с сочувствием сказала Поппи и сжала ее плечо. — Сейчас там Элизабет и Араберт. Они стараются как могут. Дамблдор привел лекаря. Эта новость придала ей сил и вселила надежду. — Что это у тебя? — кивая на сверток, спросила Поппи, а увидел лицо спящего мальчика на ее груди, ахнула. — Тео! Ох... Что случилось? А Олив… — она осеклась на полуслове и в ужасе прижала руки к губам. Асти опустила голову, стискивая зубы, и отчего-то сильнее прижимая к себе мальчика. Она покачала головой, не в силах сказать это вслух. С губ Поппи сорвался всхлип. — Помоги нам Мерлин, — она вновь сжала ее плечо в ободряющем жесте, но легче не стало. — Позови Тинки, — сказала Поппи, стараясь взять себя в руки. — Она отлично управляется с Тео. Пусть перенесет его в мою комнату, там они будут в безопасности, и она присмотрим за ним, пока мы не придем. Тебе нужно вернуться на Гриммо. Ты нужна мальчикам. Асти кивнула, соглашаясь с ней. Она хотела быть рядом с Алексом и Сириусом. Хотела лично убедиться, что все будет хорошо. Остин проводила Поппи взглядом, пока та спешно шагала в сторону крайней палатки и Стива, нервно вышагивающего около брезентной стенки, а потом позвала Тинки.

***

Асти вернулась на площадь Гриммо, когда на небе задребезжали первые отблески наступающего рассвета. Небо было удивительным с теплыми мазками ярко оранжевого и розового среди пушистых облаков. Серость ночи канула в небытие, возвращая в мир краски и теплые солнечные лучи. Дом был погружен в тишину, зловещую и пугающую. Она прошла мимо пустой гостиной и темной кухни, и медленно направилась наверх, минуя один лестничный пролет за другим. В голове было пусто. Ее одежда была перепачкана в засохшей крови и пыли, волосы спутались, а руки дрожали от усталости. Как одна ночь могла так сильно все изменить? Асти подошла к двери в палату Алекса и, глубоко вздохнув, решительно потянулась к ручке, но не успела. Дверь резко открылась. На пороге стоял лекарь, и, взглянув в его глаза, Асти ощутила, как холодная волна осознания накрывает её с головой. В тот миг, когда слова ещё не были произнесены, она поняла: Алекс ушёл. Это было не просто знание — это было интуитивное понимание, пришедшее из глубины её сердца, словно тень, предвещающая бурю. Иногда, в самые тяжёлые моменты, душа чувствует то, что разум ещё не готов принять. — Мисс Остин, — приветствовал ее лекарь, престарелый мужчина с рыжеватыми волосами полными седых прядок. Араберт Хоупп остановился, возвышаясь над ней на целую голову. От его белоснежного халата пахло горькими лекарствами и металлом. За его спиной тенью появился Снейп. — Мне жаль… Асти покачала головой, машинально делая шаг назад. Это не могло быть правдой, не после всего ужаса, что принесла им эта ночь. — Нет… Я не верю… нет… — Повреждения были слишком серьезными, — грустно сказал Араберт, снимая с носа узкие очки в черной оправе. В его ярко-голубых глазах сквозило сочувствие, от которого ее замутило. — Он старался, боролся до последнего, но не смог... Хоупп положил руку ей на плечо и сжал, как полчаса назад делала Поппи. Тогда в ее сердце еще жила надежда. Сейчас нет. Прикосновение зудело на коже, как нечто инородное. Хотелось стряхнуть его руку, но он сам сделал шаг назад и, кивнув Северусу, пошел вниз. Его шаги стихли на первом этаже. Дверь хлопнула, и этот звук стал ее концом. Она подняла голову. В приоткрытой двери виднелся край кровать и тело Алекса прикрытое белой простыней. Над ним все еще висела диаграмма безжизненного черного цвета, а линия пульса была ровной, подводя последнюю черту его короткой жизни. — Нет, нет, нет, нет… — шептала Асти, глядя в одну точку. Слезы обжигали воспалённую кожу. — Мне так жаль, Асти, — с нескрываемым сожалением в голосе тихо сказал Северус. — Нет… нет… нет… Ее голос сорвался, из горла вырвался нечеловеческий крик, полный боли и отчаяния, разрывающий душу на тысячи кровоточащих осколков. Внутри бушевала буря: гнев, печаль, безысходность — всё смешивалось в едином потоке, который не оставлял больше места для надежды. Она упала на колени, но не чувствовала последствий очередного падения, не ощущала рук Северуса на своей спине и тихий голос, что шептал ей слова поддержки, что доносился как будто издалека. Вокруг нее была только мгла и отчаяние, рвущее внутренности на части. — Нет! — кричала она до боли в горле, сжимая руки в кулаки, оставляя кровавые следы на коже. Тело била крупная дрожь, каждая клеточка тела кричала от невыносимости происходящего, и остановить это безумие ей было не под силу. За спиной раздался топот. Кажется, сквозь стук в висках она различила голос Молли, сменившийся тихими рыданиями. Спасительная темнота настигла ее внезапно. Мир перед глазами качнулся, и Асти отключилась, обмякнув в руках Северуса. В этот момент что-то внутри нее умерло навсегда.