Автор и постановщик Твик

Крэйг старается очищать свою голову перед выходом из школы. Он не рассказывает об этом другим людям, но, если бы ему вдруг стало необходимо объяснить почему, он бы, наверное, списал всё на отделение церкви от государства. В каком-то смысле это даже не ложь. Явные детали просто игнорируются. Это одновременно и наиболее, и наименее любимая вещь Крэйга. Существует несколько отличительных черт, которые Крэйг заметил в других подростках и вокруг которых он построил большую часть своей школьной жизни. Однако ради сохранения собственного рассудка Крэйг игнорирует эти черты. У него нет сил иметь дело с настолько обширной пропастью. В общем и целом, он ужасно измотан. Твик составляет ему компанию на пути. Это случается не каждый день, но достаточно часто, чтобы стать обыденностью. Они устраиваются за школой, сразу за мусорными баками, которые блокируют разделённую оградой область. Раньше в этом углу располагался небольшой склад, но позже его снесли, оставив пустое пространство. Теперь здесь лишь мусорные баки, альков и свежий воздух. — Тебе нужен перерыв? — спрашивает Крэйг, уже дернувшись, чтобы открыть сумку. Однако Твик мотает головой, и Такер останавливается и просто отталкивает сумку к другому концу стены. Твик подтягивает колени к груди, склонив голову и устремив взгляд в небо. Крэйг тоже поднимает глаза, но больше ничего не делает. Он расставляет ноги перед собой, смотря на землю. Гравий не на своём месте. Здесь недавно побывали люди — и это не он и не кто-то из его друзей. Не спрашивайте, откуда Крэйг это знает, потому что даже он сам не имеет ни малейшего понятия. Он просто знает. Есть что-то в том, как всё сместилось со своих мест. В общем, причина несомненно физическая. Крэйг не верит в бестелесное. Он не верит в духовные штучки. Возможно, в этом смысле Крэйг немного простодушен. — Почему ты в театре? — Твик морщится на вопросе, но это не тик, а просто нечитаемое выражение лица. Крэйг заставляет себя пожать плечами. — Спроси дебильную школу, — отзывается он. Это не тот ответ, который хочет получить Твик. — Какая-то проблема в расписании? — любопытствует блондин. — Если проблема в расписании, тебе точно стоит кому-нибудь об этом рассказать. Это пример иронии? Крэйг не развивает эту тему. Он шмыгает, чувствуя, что не может дышать, и прикрывает рукой нос, дабы защитить дыхательные пути от холода. Он ощущает, как их начинает саднить. — Почему ты вводном театральном классе? — спрашивает Крэйг. Твик пожимает плечами, но у него есть ответ. Крэйг знает это наверняка. — Школа что-то напутала с моими оценками, и теперь я должен пересдать курс, чтобы вроде как выполнить требования для выпускной работы, — бормочет Твик. Его объяснение произносится на одном дыхании. С безопасного расстояния Крэйг восхищается Твиком.

Крэйг восхищается: I. прямотой Твика II. тем, сколько всего Твик может сказать с таким малым количеством воздуха, и III. много чем другим (слишком многим, чтобы перечислить; слишком многим, чтобы назвать, слишком многим).

— Ненавижу эту школу, — говорит Такер. — Я тоже, — вторит Твик. Он придвигается спиной к кирпичной стене сзади. — Не могу дождаться колледжа, когда смогу свалить из этого тупого городишки и никогда не оглядываться назад. — Здесь полно идиотов, — соглашается Крэйг. Твик мычит. Это невнятный звук, но Крэйг понимает множество звуков, которые издаёт блондин. Полезно понимать множество его звуков — особенно в моменты, когда Твик не может говорить. Это важно. — Ненавижу глупых людей, — мягко произносит Твик. Крэйг ничего не отвечает. Он знает, что Твик распознаёт согласие в его молчании. Впрочем, иногда Крэйг задумывается, как другие люди могут быть такими глупыми. Это занимательный ход мыслей, однако в то же время он очень изолирует. Он возвращает к разделению между церковью и государством, но на другой манер. Крэйг ощущает себя государством. Все остальные в мире кажутся церковью. Твик является исключением из правил. Крэйг ненавидит ненавидеть людей, но в то же время ничего не может с этим поделать. Он этого не понимает. Он не понимает, почему должен быть таким, какой есть. Размышления о других людях вызывают в нём желание спрятать лицо. (Но Крэйг, покуда жив, никогда и никому в этом не сознается.) Иногда Крэйг теряется в мыслях о церкви и государстве. Он не спит, размышляя. Множество его худших мыслей происходят из его комнаты.

Комнатные мысли Крэйга включают в себя, но не ограничиваются следующими вопросами: I. Что другие люди думают обо мне? II. Как другие люди думают? III. Я думаю не так, как остальные? IV. Если так, узнаю ли я когда-нибудь об этом? V. Я не хочу отличаться.

Крэйг проводит в спальне не так уж много времени. Как бы по-детски это ни звучало, он этого боится. Он боится оставаться наедине с собой так же, как его сестра боится темноты; иррационально. — Чего мне стоит ждать? — спрашивает Крэйг, и нарушение тишины вынуждает Твика двинуться. Он больше не подпрыгивает и не дёргается, когда тишину нарушает Крэйг. Однако блондин двигается, когда слушает. Каким бы незначительным ни было движение, оно есть. В этот раз поворачивается его голова. — Что? — От театральных уроков, — поясняет Крэйг. — Что мне от них ждать? — Кучу упражнений и технических заморочек, — отвечает Твик. — Честно говоря, сперва всё достаточно логично, так что, думаю, тебе может понравиться… Или, по крайней мере, заинтересовать. Есть ещё несколько вещей в Твике, которыми Крэйг восхищается.

Эти вещи: I. то, как Твик его понимает, и II. то, как Твик этого даже не осознаёт.