Автор и постановщик Твик

ИЗ ЗТМ:

ЭКСТ. ОЧЕНЬ РЕАЛЬНОЕ ФУТБОЛЬНОЕ ПОЛЕ — ПОЛДЕНЬ Сцены здесь нет. Не сегодня. Из-за изменчивой погоды некогда обильный снег растаял, оставив после себя лишь грязь, слякоть и тонущую в ней траву. Так как обувь Твика не водонепроницаема, его носки быстро начинают промокать. Мальчик не против. Это становится его оправданием для дрожи. Вчера он выпил кофе. Не смог удержаться. Всё забурлило и вынудило его согнуться под давлением и сдаться. Как он должен воздерживаться, если бесконечно вдыхает его в кофейне? Никак. В том-то и дело. Твик обнаруживает себя на пути к трибунам. Искусственная трава чересчур пружинит в такую сырость. Поднимаясь по ступенькам, он оставляет за собой следы на цементе. Над головой беззвучно пролетает стая птиц, чёрных и однообразных. Без сомнения, здесь слишком тихо. Твик садится рядом с сутулой фигурой Кайла, который уже как час сидит на пять рядов выше первой линии стульев. Блондин всё это время виновато наблюдал за ним. Мужество сесть рядом пришло к нему всего несколько мгновений назад. Твик не разговаривал с Кайлом с того самого дня, когда тот попытался задушить Крэйга. Он не знает, что должен теперь сказать. Признаться, он даже не знает, правда ли это имеет значение. И всё же он говорит, конечно, из-за давления. — Я слышал о случившемся, — произносит блондин, изучая взглядом футбольное поле. Кайл только мычит в ответ. Поднимается ветер. Кайл хватается за края своего свитера и посильнее его захлопывает, стараясь спрятаться от холода. Твик продолжает дрожать. — Хочешь… хочешь об этом поговорить? Разговор может помочь, я… я раньше так не считал, но это помогает, это… Не стану врать и говорить, что это всё исправит, ничто не сможет этого исправить, но это может всё изменить, просто сбросить вес с плеч и сказать… — Нет, — отрезает Кайл. Твик относится к этому с уважением. — Ладно. Ещё ветер. Ещё птицы. Лицо Кайла покраснело от холода. Твик чувствует порыв что-то сказать. Он не хочет этого произносить. Он нелепым образом напуган, что слова могут разорвать ему горло и вытащить органы наружу. Он боится, что истечёт из-за них кровью. Кроме того, однако, он прежде всего просто боится. Твик сглатывает. Он вытаскивает из кармана мятый тетрадный листок. Он подумывает положить его на поверхность трибунной скамейки между ними, но не делает этого. Скамейка ледяная и сырая; к тому же выпустить листок из руки — значит позволить ему улететь. Какое-то время ничего не происходит. Только они, мёрзнущие на морозе, пока Кайл наконец не оглядывается. Он не выглядит слишком уж заинтригованным бумажкой. Твик не против. Он не ждёт бурной реакции. — Что это? — наконец интересуется Кайл. Блондин начинает разворачивать бумагу, чтобы показать содержимое. Как только становится видна первая строфа, Кайл действует мгновенно и вырывает листок. Твик почти ждёт, что тот его разорвёт, но нет. Дрожащими руками, покрасневшими от холода и побелевшими из-за силы, с которой он сжимает бумажку, Кайл осторожно её разворачивает. — Откуда это у тебя? — спрашивает Брофловски. — Он торчал из шкафчика Стэна, чувак… если ты не хочешь, чтобы люди копались в твоих вещах, то стоит получше их прятать, — говорит Твик. Кайл, кажется, не очень хорошо воспринял его слова. Твик отворачивается, пиная ступнёй приплюснутый мокрый лист на скамейке впереди. — Так что это? Кайлу требуется время для ответа, а когда он наконец говорит, Твик не понимает ни слова. — Mizmor leDavid. — Что это значит? — спрашивает Твик. — Загугли, — только и говорит Кайл. После слишком затянувшейся возни с листком он аккуратно убирает его в карман своего свитера. Его взгляд, мягкий и водянистый, изучает далёкую линию горизонта, расплывающуюся в сгущающемся тумане. Твик хмурится. — Он и с тобой это сделал, да? — нерешительно спрашивает он. Кайл не двигается. Его внимание остаётся приковано к горизонту. Проходит секунда. Кайл чешет сторону носа. Ещё одна секунда. Наконец: — Что ты имеешь в виду? Кайл формулирует это как вопрос, однако в его тоне такового не звучит. Он не спрашивает — это приглашение к разговору. Твик складывает руки, скрестив их на груди, чтобы унять дрожь. Он тоже не надел куртку. На нём один из свитеров Крэйга. Это похоже на сцену из фильма. Твик сделал это ради иронии. Он сделал это, потому что знает, что Крэйг такой тип человека, что сказал бы «это так тупо», если бы увидел, что так сделал кто угодно, кроме Твика. Но больше всего он сделал это потому, что вещь пахнет Крэйгом. — Эту игру, — сказал Твик. Кайл делает вдох. Твик тоже. — Больную игру, ту, что с… — Ага, — выдаёт Кайл. Он поглубже усаживается на скамейку, притягивая колени к груди так удобно, как только получается. Твик пытается сосредоточить внимание строго на луже вдалеке, отмечая про себя ямку в неестественно гладком рельефе футбольного поля впереди. — Ага, я тебя понял, знаю. Солнце не кажется настоящим, особенно его отражение в той лужице. Никакого свечения, просто отражение и колья травинок. — На тебе кофта Крэйга, — замечает Кайл. Он указывает пальцем, словно это нелепо, словно это нечто в сути своей смехотворное. Твик почти наверняка уверен, что будь у Кайла ментальные и эмоциональные силы, он бы усмехнулся. Твику всё равно. Он ритмично стучит ногой по скамейке перед собой. — И что? — спрашивает он, переводя взгляд на Кайла, который по-прежнему обнимает себя из-за холода. — На тебе свитер Стэна. Кайл ничего на это не отвечает. Он просто сильнее вжимается в свитер. Вода капает с краёв трибун и оседает каплями росы. Они превращаются в новые лужи, маленькие, вытянутые, яркие и сильные от всеобщей неумолимой монотонности. На небе сегодня ни облачка, с безразличием подмечает Твик. Ни облачка. Само по себе небо — одно гигантское облако. Твику хотелось бы, чтобы оно его поглотило. Он сжимает края рукавов в ладонях и подносит руки к лицу, вдыхая запах кого-то, кого здесь нет. Кайл, наверное, заметил, потому что спрашивает: — С ним всё будет нормально? Твик снова переводит на него свой взгляд. Он не отнимает лица от ткани кофты своего бывшего парня. — Не знаю, — отвечает он. — Крэйг ведёт себя, как крутой, но на самом деле он большой добряк, знаешь? Он не создан для тюрьмы, чел. Кайл кивает. — Он порвал со мной, ты знал? — спрашивает Твик. — Когда я ходил навестить его, он расстался со мной, он… он сказал, что не хочет монополизировать меня, потому что не знает, как долго там пробудет, и я думаю… Твик осекается. Он дёргает края рукавов, лучше обдумывая всё это. — Господи, чел, я… Я люблю его и не хочу потерять, — говорит он. — Но в то же время, думаю… Я думаю, что чтобы показать ему, что я его люблю, я должен позволить этому случиться, понимаешь? Я должен научиться отличать моменты, когда я могу что-то исправить и когда не могу… и, кажется, это что-то, что я не могу исправить. — Это… — Кайл опускает голову, глядя на пустое отражение пустоты, исходящей откуда-то из-под скамеек у них под ногами. Трава выкопана из-под трибун. Твик видит это в пробелах между сидениями. Несомненно, Кайл тоже это видит. Маленькие полоски. Маленькие паттерны. Маленькие вещи. Кайл мотает головой. — Ты сдаёшься. — Я не сдаюсь, — говорит Твик. — Я отпускаю, и он тоже. Мы двигаемся дальше, и это нормально. — И не больно? — спрашивает Кайл. — Конечно, больно, — отвечает Твик. — Больше всего на свете я хочу защитить его и сделать счастливым. — Тогда попробуй. — Мы пробовали, ясно? Долгое время, и это не сработало, — Твик вздыхает, проводя пальцами по волосам. — Мы любим друг друга, но мы не созданы друг для друга, понимаешь? Мы всё ещё друзья, мы по-прежнему будем поддерживать друг друга, когда можем, во всём этом безумии, просто… это будет по-другому. Кайл ничего не говорит. Твик жалеет о сказанном. Кайл, наверное, не лучший человек, чтобы выговориться. Между ними ещё нет достаточного доверия. На деревьях нет листвы. Февраль. — А с ним всё будет нормально? — интересуется Твик, кивая на свитер Кайла. Тот реагирует так, будто Твик дал ему пощёчину, тут же резко поднимая глаза. — Он будет в порядке, — настойчиво произносит Кайл. — Он будет в порядке, он должен быть в порядке. Твик хочет попросить Кайла перестать себе врать, но сдерживается. Он пододвигается поближе и не обращает внимания на то, как напрягается Брофловски. Твик тоже напряжён. Он терпеть не может ощущение присутствия Кайла, сильное и недвижимое рядом с собой. Однако она спадает. Это загрубелость. Она отшелушивается и спадает, пока Кайл больше не выглядит как Кайл. Пока Кайл не выглядит так, как выглядел Стэн. — Слушай, знаю, ты сказал, что не хочешь разговаривать об этом, но если тебе когда-нибудь понадобится поговорить… — говорит Твик, повернувшись лицом к Кайлу. Тот мотает головой и отводит взгляд. — Господи, чел, я серьёзно, посмотри на меня. Кайл неохотно подчиняется. — Если тебе когда-нибудь нужно будет поговорить, о чём угодно. Не важно, о домашке, о Стэне или… боже, о Картмане, я… Я открыт для разговора, ладно? — Твик начал сильно, но закончил неловко. Он изо всех сил старается исправиться, но разъяснения уже ускользают от него. — Или… чёрт, если ты не хочешь говорить, а просто хочешь побыть в одной комнате с другим человеком, я здесь. В смысле, ну, я понимаю. Я не знаю, что именно за хуйню он с тобой сделал, но я знаю… Я знаю, каково потерять контроль, и это ужасающе, ладно? Глаза у Кайла широко раскрыты. Он почти не шевелится. Он едва дышит. Твик делает вдох. — Это ужасающе, — выдавливает Твик, задыхаясь, — и никто не заслуживает проходить через это… проходить через это в одиночку. Румянец на щеках Кайла имеет особый оттенок. Особый намёк на хмурое напряжение и на боль, так заметную в его глазах. Он выглядит таким крошечным, таким разгромленным, таким чутким. Таким, ну… человеческим? И для Твика необычно так думать, но это правда. Он догадывается, что всегда возводил других на пьедестал. Словно они были ничем иным, как скульптурами. Ничем иным, как глиной. Ничем иным, как незнакомцами, стоящими на горах. Кайл зажмуривает глаза и шепчет: — Мне нужно об этом поговорить.

В ЗТМ…

КОНЕЦ Автор и постановщик: Твик