Автор и постановщик Твик

В больнице они дожидаются, пока Крэйг не придёт в себя достаточно, чтобы сесть за руль. Как только он перестаёт тереть свои плечи, Кенни возвращает ему ключи. Машина принадлежит Крэйгу, но Кенни стащил его ключи потому, что не хотел, чтобы Крэйг впал в истерику, когда они окажутся на дороге. Крэйг уважает это в нём.

Факт: У Кенни действительно отличная интуиция.

Крэйг забирается на водительское сиденье, а Кенни запрыгивает с пассажирской стороны. Они пристёгиваются. Крэйг предлагает Кенни довезти его до дома, но тот вежливо отказывается. Кенни говорит, что у него дома ужасно воняет из-за какого-то крупного проёба с товаром. Он не хочет пока туда возвращаться или рисковать надышаться этой гадостью. Ситуация мутная, но Крэйг не напирает. Они решают направиться в дом Такера. Там они смогут потусить, поиграть в видеоигры или глянуть фильм, просто выкинуть весь этот кошмар из головы. Им обоим нужно что-то, чтобы снять боль. Им обоим нужно что-то, чтобы почувствовать себя в норме. Крэйг поворачивает ключ в зажигании и жмёт на педаль газа. Он съезжает с парковочного места и покидает стоянку, осторожно выезжая на шоссе. Машина всё ещё урчит, двигатель всё ещё нуждается в ремонте, каталитический конвертер всё ещё в жопе, но это ничего. Крэйг опускает солнцезащитный козырёк, чтобы лучше видеть дорогу, а Кенни жмёт на кнопку включения радио. Радиостанция транслирует какую-то классику. «Piano Man» Билли Джоэла, «Come Sail Away» Стикс и ещё что-то из того, что Крэйг раньше никогда не слышал, на что он не обращал внимания. Когда начинают играть Битлз, Крэйг выключает радио. Краем глаза он видит, как Кенни бросает на него странный взгляд. — Что-то не так, чувак? — спрашивает он. — Битлз делают меня сентиментальным, — отвечает ему Крэйг. Кенни по-прежнему выглядит немного сбитым с толку, но ничего больше не говорит. Крэйг благодарен за это, пусть вслух и не озвучивает. Он уверен, что Кенни это улавливает. Когда они приближаются к светофору, он меняет полосу движения, прислушиваясь к мягкому, словно метроном, звуку поворотника. Стук напоминает ему о Пандоре. Она бы махала хвостом с той же скоростью. Тук-тук-тук-тук. Он хочет вывести её на прогулку. Хочет поиграть с ней. Хочет погладить её и назвать хорошей девочкой, потому что это правда. Она очень хорошая, очень терпеливая в отношении него и тяжести помощи сразу двум людям. — Баттерс рассказал мне о том, что ты сделал, — вдруг подаёт голос Кенни. Он глубже вжался в пассажирское сидение, поставив колени на приборную панель, и теперь бездумно вертит в руках телефон. — Не сиди так, — говорит Крэйг. Кенни поводит бровью. — Почему? — Потому что, если мы попадём в аварию, твои ноги пройдут прямо через грудную клетку, и ты умрёшь. — Ладно, как скажешь, Анатомия страсти, — Кенни опускает ноги с приборной панели и садится как следует. За это Крэйг также благодарен. Загорается зелёный свет. Крэйг жмёт на педаль газа. Он с привычной лёгкостью проворачивает руль. Кенни повторяет: — Баттерс рассказал мне о том, что ты сделал. — Что я сделал? — О сигаретах, — уточняет Кенни. Он кашляет в локоть, пряча телефон в карман. Видимо, он закончил с ним играться. Парень убирает руку от лица и откидывает голову на сидение. — О том, что ты забрал их, чтобы у него не было рака. — Ох, — произносит Крэйг. — Ага. Машина снова на шоссе. Они едут по дороге на скорости в шестьдесят пять. Крэйг сконцентрировался, поочерёдно поглядывая то на дорогу, то в зеркало заднего вида, то в боковое. Он едва смотрит на спидометр. После всего проведённого за рулём времени он отлично понимает свою скорость без её непосредственного отслеживания. В принципе, это хороший навык, но он немного бесполезен из-за того, какой концентрации требует. На любителя, как он бы сказал. — Спасибо, — слышится от Кенни. Крэйг не отводит взгляда от дороги. — За что спасибо? — За… ну, знаешь, всё это дело с сигаретами, — отвечает Кенни. Он засовывает руки в карманы, тупо глядя в лобовое стекло. — Я тоже не хотел, чтобы у него появился рак, знаешь ли, но он меня не слушает, и, ну. Не мне раздавать ему советы. Крэйг мычит. — Он делает это, только чтобы тебя впечатлить. Кенни странно ворчит в ответ. — А? Чё ты имеешь в виду? — Курение, — отзывается Крэйг. — Он курит только для того, чтобы тебя впечатлить. Наверное, по крайней мере, с этого всё и началось. Теперь, думаю, он подсел. На мгновение Кенни замолкает. Крэйг не заставляет его говорить. Нет ничего в том, чтобы посидеть в тишине. Шум дороги под колёсами, гул асфальта и гудрона — всё это и так составляет им компанию. Однако атмосфере и звукам не суждено продлиться вечность. — Какого хрена? — говорит Кенни. Крэйг не уверен, как ему это понимать. Поэтому он понимает это единственным известным себе образом. Он подробно делится своим исследованием. — Он видел твои порно-журналы, — говорит он. — На большинстве изображены женщины, которые курят сигареты, и всё такое, что было модным во времена, когда курение считалось полезным. — А он здесь ещё при чём? — Ты ему сильно нравишься, вот при чём. Кенни ничего не говорит, но Крэйг из-за этого не расстраивается. Он понимает. Он не уверен в том, в каких отношениях находятся Кенни с Баттерсом, но почти наверняка знает, что это не официальный роман. Кенни питает слабость к Баттерсу, но это не означает, что он ему нравится в таком смысле. Кенни роняет голову в ладони, его перчатки скользят по ткани парки. Он снимает капюшон куртки и убирает волосы назад. На носу сверкает заживающая ссадина. — Вот же чёрт, — шепчет Кенни. Он звучит растерянно. — Я смотрю не на сигареты, а на сиськи! Чёрт, чел, я… блять, и как я должен ему объяснить, что не играю за эту команду? — Он знает, — говорит Крэйг. Парень за рулём Импалы на соседней полосе ускоряется. Крэйг игнорирует желание показать этому мудаку средний палец. — Поверь, Баттерс может вести себя, как несообразительный дурачок, но он не такой. Поэтому он зацепился за сигареты, он в отрицании. Кенни отпускает ещё несколько ругательств. Проходит ещё пара минут, прежде чем они подъезжают к главному району Саус Парка. Кенни до сих пор расстроен, но он ничего не сказал. Он подвинулся, чтобы понаблюдать за пейзажем за окном со своей стороны. — Не верь мне на слово, — добавляет Крэйг. Кенни переводит на него взгляд. Крэйг пытается не обращать внимания на то, что они проезжают мимо дома Марша. — Я уверен в своей информации, но я уже раньше ошибался. Я человек, ясно? Поэтому не принимай мои наблюдения за факт. Может так выйти, что Баттерс решил начать курить просто так. — Он не похож на того, кто делает что-то без причины, — говорит Кенни. Крэйг не может не согласиться. — Думаю… Думаю, я всё же спрошу у него, почему он начал, просто чтобы… ну, знаешь, прощупать почву. Я не хочу давать ему надежду, когда ничего и быть не может. Я не хочу его вот так обманывать. — Звучит как хорошая идея, — подтверждает Крэйг. Кенни мычит в знак согласия. Он снова вытаскивает телефон, чтобы продолжить с ним играться, переворачивая его снова и снова в руках. Игрушка. Дорогая игрушка, которая способна на куда большее, нежели одни сообщения или звонки, но всё же игрушка. Ещё несколько минут они едут по округе. Они проезжают мимо дома Баттерса. Мимо дома Эрика. Они доезжают до… Кенни резко выпрямляется и выпаливает: — Чувак, какого? Крэйг давит на тормоз, сильно замедляя скорость по мере приближения к его дому. Он бы поинтересовался, чего Кенни так испугался, но в этом нет никакого смысла. Он знает. Он видит. Полицейская машина, припаркованная у лужайки дома Такеров. Крэйг останавливается за ней, в нескольких метрах от подъездной дорожки. Дверь служебной машины со стороны водителя открывается. Из неё выходит мужчина в форме: офицер полиции в полном облачении. Сердце Крэйга подпрыгивает к горлу. Он уверен, на миллион процентов уверен, что не оставил никаких следов к своему бизнесу, но всё равно парень чувствует дискомфорт. Крэйг паркуется, глушит мотор и наблюдает. Тихо. Офицер подходит к окну и стучит. Крэйг делает глубокий вдох и опускает стекло. — Чем могу помочь, офицер? — спрашивает Крэйг так вежливо, как только может. Он держит руки на руле. В поле зрения. Офицер, положив одну руку на крышу машины и другую на бедро, не выглядит впечатлённым. У него есть усы, тёмные и седеющие из-за старости или стресса. Крэйг не может сказать наверняка. — Ваше имя? — спрашивает офицер. Сердце Крэйга ускоряется. Он смотрит на Кенни, который выглядит столь же нервным. — Крэйг, — отвечает Крэйг. Он задумывается, не уличает ли его в чём-нибудь его нерешительность. — Крэйг кто? — Такер. Крэйг Такер. Что-то меняется. Усы офицера двигаются. Его взгляд прожигающе остёр, словно он раз за разом проходит через это дерьмо снова и снова. Скорее всего, так и есть. Это выражение говорит об опыте. Крэйг чувствует собственное сердцебиение в ушах. Он слышит, как кровь толчками течёт по венам. — Выйдите из машины, сэр. К Крэйгу ещё никогда никто не обращался словом «сэр». Это сдавливает ему лёгкие. Он усилием воли заставляет себя успокоиться. С дрожью в руках, парень отстёгивает ремень и тут же снова поднимает руки, чтобы их было видно. Родители научили его тому, как стоит вести себя, когда останавливает полиция. Они говорили ему подчиняться, держать руки на виду и ни за что не совершать никаких резких движений. Оставаться спокойным. Не сопротивляться. Крэйг выходит из машины. Он захлопывает за собой дверь. Офицер ждёт. Одна рука болтается сбоку, а другая держится за ремень. Крэйг не отводит взгляда. Он делает глубокий вдох. Он начинает спрашивать: — Что такое… Офицер снимает с пояса пару наручников. Мужчина делает с правой ноги шаг вперёд. — Повернитесь, руки за спину, — спокойно приказывает он. Крэйг борется с желанием ахнуть. Он чувствует нехватку воздуха. Этого на самом деле не происходит. Этого не происходит, верно? Нет. Нет, этого не происходит. Он спит. Выражение лица офицера становится жёстче, и он повторяет настойчивее: — Повернитесь, руки за спину. Крэйг замирает в шоке. Он не двигается. Это ошибка. Офицер переходит к делу. Он хватает Крэйга за руку и резко разворачивает его. Парень шипит, инстинктивно пытаясь вырваться. — Эй, отпусти меня, мудила… Хватка офицера за считанные секунды превращается из просто крепкой в такую, что практически оставляет синяк. Крэйг вздрагивает, зажмурив глаза. Офицер тащит его в сторону ровно настолько, чтобы подросток смог склониться над капотом машины. Плечи Крэйга ноют, его руки выкручены, прижаты к телу почти неестественным образом. Сердце стучит всё сильнее. Он дёргается. Офицер что-то говорит, но он не слышит. — Отпусти меня! — возмущается Крэйг. На капоте машины лёд. Он тает, впитываясь в ткань свитера. Крэйг ощущает давление офицера позади, неподвижного и целиком контролирующего ситуацию. Он судорожно вздыхает. Один наручник обвивается вокруг его запястья. Щелчок. Туго. Жмёт. Крэйг делает ещё один вдох. Снег продолжает падать с облаков. Небо до сих пор ослепляюще серое. Офицер надевает другой наручник. Крэйг мотает головой. Он сильнее извивается, пытаясь встать ровно. Офицер просовывает руку ему за спину и придавливает к капоту. Дверь с пассажирской стороны машины Крэйга раскрывается. Выскакивает Кенни. — Эй, какого хуя! — Оставайся в машине! — приказывает полицейский. Основание его ладони впивается Крэйгу в спину, не оставляя ему иного выбора, кроме как сдаться. Его лицо близко к холодному капоту. Дыхание облачками пара взрывается перед лицом. Наручник щёлкает сильнее, впиваясь в запястье. Он сжимает кулаки. Боль усиливается. Крэйг жмурит глаза. Офицер давит сильнее. — Я сказал оставайся в машине, пацан! Крэйг думает о Пандоре. Он должен убедиться, что у неё есть еда. Он должен её покормить. Он должен с ней поиграть. Он должен выпустить её наружу. Он снова пытается вырваться, но бесполезно. Силы иссякли. Он вымотался, устал от холода. Мороз раздражает нос и горло. Он стукается головой о машину. Ото льда её отделяет лишь его шапка. Крэйг не знает, что происходит, но офицер больше ничего не говорит Кенни. Он может только предположить, что Кенни решил подчиниться. — Вы арестованы, — сипит полицейский. — По подозрению в хранении наркотиков и сексуальном насилии… Глаза Крэйга резко и широко распахиваются. — Что? — восклицает он, борясь с новыми силами. Он сглатывает тошноту. — Я не!.. — У Вас есть право хранить молчание, — продолжает офицер. Крэйг прикусывает внутреннюю сторону щеки, когда оставшийся наручник защёлкивается на другом запястье. — Всё, что Вы скажете, может и будет использовано против Вас в суде…

Права Миранды: I. Вы имеете право хранить молчание. II. Всё, что Вы скажете, может и будет использовано против Вас в суде. III. Вы имеете право связаться с адвокатом, и он может присутствовать при допросе. IV. Если Вы не можете позволить себе услуги адвоката, он будет предоставлен Вам государством. V. Вы можете в любой момент воспользоваться этими правами, не отвечать на вопросы и не делать никаких заявлений. (VI. Вы понимаете каждое из озвученных Вам прав?)

Дыхание Крэйга участилось. Он изо всех сил старается сдержать возражения, возгласы недоумения, вопросы. Он кусает щёку до тех пор, пока не пойдёт кровь, и даже тогда продолжает впиваться зубами к кожу. Боль ещё не настигла его целиком, но он знает, что скоро всё почувствует сполна. Завывает ветер. — Да, — тихо отвечает Крэйг. — Зная эти права, Вы всё ещё желаете с нами разговаривать? Ещё тише прежнего, Крэйг говорит: — Мне нужен адвокат. Будто это отсрочит неизбежное.

Факт: Крэйг напуган.

Офицер заставляет его выпрямиться. Наручники врезаются в кожу на запястьях и кусаются, словно дикие звери. Всё ещё с широко открытыми глазами, Крэйг дышит сквозь жар, нахлынувший на лицо и грозящий сломать ему рёбра. Полицейский тянет его к служебной машине. Второй офицер уже успел открыть заднюю дверь. Крэйг видит решётку, неудобный пластик, сидение, где окажется через пять секунд, четыре секунды…

I. три секунды II. две секунды III. одну секунду

Крэйга поворачивают. Офицер помещает руку ему на голову и запихивает в машину. Крэйг не сопротивляется. Снаружи на снегу что-то хрустит. Он слышит это. Он поворачивает голову как раз вовремя, чтобы увидеть появление Кенни. На его белом лице ужас, глаза круглые. Он спотыкается в сугробе, на джинсах снег. — Крэйг… — зовёт блондин. Тут же офицер рявкает, чтобы он отошёл. — Слушайся их, Маккормик, — кричит в ответ Крэйг, надеясь, что Кенни его слышит. — Убедись, что Пандора в порядке, запасной ключ под ковриком! Кенни смотрит. Молча, он кивает. Полицейский запихивает ноги Крэйга внутрь машины, заставляя сесть лицом вперёд. Крэйг терпит металлический привкус во рту. Он верит, что Кенни знает, что делать. Он верит, что Кенни ничего не скажет. Он доверяет Кенни. Они это обсуждали. Они говорили о том, что делать в такой ситуации. Они знают, что делать в случае чрезвычайной ситуации. Крэйг думает о Твике. Его глаза округляются. Погодите. Стойте, стойте, стойте. Ему нужно убедиться, что Твик в порядке. Он должен сказать ему, как много он для него значит, потому что Крэйг боится, что у него больше никогда не будет шанса. Он не может никого больше потерять. Не может. Он не может больше никому позволить уйти от него без возможности попрощаться. Он не может. Он не может. Он не может. Он не может. Не задумываясь, Крэйг совершает рывок — чтобы сказать что-то, чтобы увидеть Кенни, чтобы сбежать, он не знает. Он не знает, но он встаёт и начинает кричать. — Кенни, подожди!.. Он не замечает, как полицейский его хватает. Единственное, что Крэйг замечает, так это ощущение, что он в ловушке. Что-то накатывает на него, заставляет бороться, вынуждает пытаться прорваться. Боль от наручников почти не чувствуется. Животное желание сбежать перекрывает любые рациональные мысли. Он не может видеть, он не знает, он просто чувствует, борется и извивается. Ему нужно выбраться. Ему нужно убираться отсюда, ему нужно… — Вернись в чёртову машину! — кричит офицер и начинает тянуться

(I. за II. своим III. пистолетом)

Выжить. Крэйг застывает. В один момент он пересекается взглядом с удерживающим его полицейским. Тот единственный момент, мимолётная секунда, когда он безмолвно умоляет карие глаза мужчины, смотрящие на него в ответ. Но он сталкивается с барьером, словно Крэйг — инопланетянин. Его неподвижность принимается за покорность. Его запихивают обратно в машину. Дверь захлопывается.

В случае чрезвычайной ситуации: I. Крэйг возьмёт на себя полную ответственность. КОНЕЦ ДЕВЯТОГО АКТА «Он»