Кто ты, чёрт возьми?

      — Нет, Руби, как я могла забыть про нашу встречу, а уж тем более про свой день рождения? — усмехнулась Эмма, прижав телефон к уху и пытаясь отыскать в сумочке ключи от входной двери в лофт-квартиру, пока поднималась по лестнице. — Сейчас я быстро заскочу домой, оставлю бумаги, переоденусь и бегом к тебе в бар. Целую! — звонко и весело попрощалась она и нажала на отбой.       Казалось бы, ничего не могло испортить настроение Эмме Свон. Да, свой двадцать пятый день рождения она в очередной раз будет отмечать только в компании лучшей и единственной подруги Руби Лукас, которая всегда помогала и поддерживала в трудную минуту и не давала отчаиваться. Эмма не беспокоилась о том, что безнадёжно одинока. Совсем скоро её ждало повышение на работе. Она работала в газете журналисткой, по её собственному мнению, ничем не примечательной. Самым грандиозным заданием, что давали ей, было участие в разоблачении мэра, точнее, его коррупционных махинаций — на этом заслуги амбициозной, но не очень везучей Свон заканчивались.       И в очередной раз она убедилась в том, что фортуна явно невзлюбила её с самого рождения, продолжая подкидывать неприятности и гаденько хихикать в сторонке. Хорошее настроение как ветром сдуло, когда Эмма поднялась на лестничную клетку и увидела его… Того, кого больше всех ненавидела, терпеть не могла и на дух не переносила. Того, кто медленно, но верно капал ей на мозги и выедал их огромной столовой ложкой. Нила Кэссиди! Чёрт бы его побрал!       — Сука!.. Твою ж мать, каким проклятым ураганом сюда принесло этого придурка? Он как чёртова Дороти из страны Оз, — прошипела Свон, сжав зубы, и её лицо тут же исказилось от злости и ярости. Она стиснула в кулаке ключи, прикидывая, как, в случае чего, можно будет ими защититься.       Ровесник Эммы, парень среднего роста с густой каштановой шевелюрой, карими глазами, негустой бородкой и усишками всё никак не мог найти удобное положение и переминался с ноги на ногу. Догадки Эммы подтвердились: не зря она перестала замечать его в спортзале, где они, собственно, и познакомились. Раскабанел приятель знатно! Вернее, неприятель. Одну руку Нил держал в кармане серой толстовки, а в другой же, спрятанной за спиной, наверняка таились цветы.       — Нил, чёрт тебя подери, что ты тут забыл? Разве я тебе не ясным языком сказала не появляться на пороге моей квартиры? Не появляться вообще в моей жизни! — без всяких вежливых условностей сразу с крика начала Свон, размахивая руками и грозясь с минуты на минуту взорваться. Она никогда не отличалась терпеливостью и услужливостью. — Сколько можно преследовать меня?       Кэссиди неловко достал цветы и протянул имениннице, но она даже не взяла их.       «Белые розы… Как оригинально! То же самое, что и в прошлый раз», — пренебрежительно подумала Эмма, представляя, как выбросит их в мусорное ведро, или, на крайний случай, сплавит подарит соседке-старушке. Будь это кто-нибудь другой, Свон приняла бы этот подарок и на крыльях радости упорхнула быстрее ставить цветы в вазу. Но только не от Нила. Ей хватило и прошлого раза, когда он, видимо, окончательно спятив, выложил её имя на асфальте перед домом лепестками роз. И то с ошибкой! Ох, как дворник потом ругался.       — Эмма, я лишь хотел поздравить тебя с днём рождения! — воскликнул с возмущением он, на что та лишь закатила глаза и издевательским, безразличным тоном ответила:       — Ну так прислал бы смайлик с цветочком в фейсбуке. Или, в конце концов, поздравление чирканул. Зачем нужно было утруждаться Вашему Величеству поднимать свою задницу и приходить ко мне, да ещё деньги тратить? У тебя всё? — со стальными нотками в голосе, сверкая зелёными глазами, спросила Свон, уже знатно нервничая. Она не дала ему даже вставить слово. — Раз всё, так и иди отсюда! Не порти мне праздник, и без тебя тошно.       — Нет, не всё. Я не преследую тебя, а хочу поговорить. Ты постоянно избегаешь меня, хамишь и не хочешь видеть. Чем я тебе так не понравился? Ведь я и лицом хорош, и фигура хоть куда, и характером недурен, — с важным, очень оскорблённым видом заявил Нил, но Эмма только иронично усмехнулась.       — Да-да… — закивала она, приглядываясь к появившемуся животу и бокам Нила. Она бы могла пошутить насчёт того, какого пола ребёнка он ждёт, но не стала. Это явно было пиво. Интересно, когда его самооценка ударится о потолок? — Кэссиди, тебе непонятно, что ты мне не нравишься? И нет для этого объяснений. Ты просто не мой типаж, ещё и очень уж раздражительно навязчивый! Не исключаю того, что, может, каким-то другим девушкам ты понравишься, но не мне. Тебе ясно? — Свон скрестила руки на груди, прожигая недовольным взглядом собеседника.       — Но нет же, Эмма! Я настойчив, и ты всё равно когда-нибудь станешь моей. Мне не нужны другие девушки, кроме тебя, — не переставал гнуть свою линию и упрямился Нил. Но того, что произошло дальше, Эмма никак не ожидала. Кэссиди сделал шаг вперёд, схватил её за руку и дёрнул на себя, грубо поцеловав сухими губами. Свон опешила, застыла от шока, но лишь на мгновение — она с криком и яростью вырвалась из хватки, оттолкнула его и ударила коленом между ног, заставив согнуться в три погибели.       — Не смей ко мне прикасаться, грёбаный придурок! — вложив всю горячую ненависть в слова, заорала она. Нил отшатнулся, вскрикнул, будто из него выбили весь воздух, и схватился за пах.       — Появишься здесь ещё раз — рожу тебе набивать будут люди пострашнее, — злобно выплюнула Свон.       Поймав момент, пока Кэссиди не в себе, она судорожно открыла дверь и захлопнула её прямо перед его носом. Сердце отбивало бешеный ритм от страха, слёзы жгли глаза, и Свон, закрывшись на ключ, медленно сползла на пол, трясясь и дрожа от ужаса. Поведение Нила перешло все границы, и, кажется, он совсем помешался на безумной любви. А что, если в следующий раз всё будет гораздо страшнее и серьёзнее? Нужно завтра же написать на него заявление в полицию.       Эмма прижалась затылком к стене, вытирая слёзы и пытаясь успокоиться. Она ощущала мерзкий вкус его поцелуя на своих губах. По деревянному полу послышалось цоканье когтей, а в следующую секунду из спальни выглянула кремовая, пушистая морда, глядящая на Свон большими чёрными глазами.       — Купер, мальчик мой, иди сюда, — ласково позвала к себе пса она, и тот, радостно повизгивая от встречи с хозяйкой, понёсся к ней. Год назад Эмма завела себе золотистого ретривера. Исполнила детскую мечту. Ведь в детских домах, по которым она скиталась ребёнком, никто бы не разрешил ей завести собаку. Говорят, любовь не купишь за деньги, но в этом случае Свон получила её от четвероногого друга. Гордон Купер (таково было его полное имя) с грацией слона подбежал, запрыгнул на неё, чуть не раздавив, и начал вылизывать лицо, виляя хвостом.       — Кто у нас такой хороший малыш? Хочешь, чтобы я почесала тебя за ушком? — потрепала она его за щёки, прижала к себе, чмокнула в нос и почесала за ухом. Эмма грустно улыбнулась, сморгнула слёзы и собрала волю в кулак. — Не время реветь, да, Купер? Сегодня мой день рождения, и никто не должен его испортить. Наверное, Руби уже заждалась меня, — в ответ собака высунула язык и лизнула хозяйке руки, подскочила и побежала к пустой миске. — Ты хочешь есть, да?       Эмма внимательно прислушивалась к происходящему за дверью, пока кормила пса, а потом посмотрела в глазок. И только полностью убедившись, что Нил ушёл и перестал крыть её проклятиями, она вздохнула с облегчением и отправилась одеваться. Этот день уже был полон потрясений! Свон быстро сделала лёгкий вечерний макияж, чуть дольше провозилась с выбором наряда и остановилась на коротком облегающем красном платье, идеально подходящим под чёрную кожаную куртку. Эмма похвалила себя за то, что утром заплела косу, и сейчас её белокурые волосы завивались в кудри.       И вот, Свон наконец была готова блеснуть красотой перед ночным Нью-Йорком, в довершение надев ботильоны на высоком каблуке. Прежде она упросила молодую соседку-собачницу погулять с Гордо, а потом заказала и оплатила такси и осторожно вышла из квартиры, надеясь не встретить в подъезде Нила. Благо из-за стеклянных дверей площадка перед домом хорошо просматривалась, и там никого не оказалось. С лёгким сердцем Эмма смогла покинуть дом, стараясь забыть произошедшее…       В то время, как другие города засыпали ночью, Нью-Йорк наоборот оживал. Яркие вывески реклам пестрили и мерцали на зданиях, в огромных небоскрёбах загорались огни, мимо проносились машины, освещая дорогу фарами, а людей становилось только больше. Сюда Свон переехала сразу, как только ей исполнилось восемнадцать, в надежде поступить в университет. И исключительно благодаря своему упорству и целеустремлённости она смогла получить грант на обучение и поступить на факультет журналистики, где и познакомилась с Руби. Сейчас же она договорилась встретиться с ней в одном из баров Бруклина.       Такси остановилось возле старого здания, расположенного в узком уютном переулке, за которым находилась гораздо более оживлённая улица. Кирпич был покрашен в насыщенный тёмно-зелёный цвет, посетителей встречали чёрные двери с таким же козырьком и белым номером дома «сто тринадцать». Над вывеской явно хорошо постарались дизайнеры, ведь она выглядела дорого и стильно, как и в целом всё заведение. Стоило Свон оказаться внутри, как она увидела не менее красивое помещение: матовые синие стены, длинные барные стойки, обитые бархатом стулья, на одном из которых сидела шатенка. Бармены наливали солидным гостям дорогой алкоголь. Музыка гремела, кто-то танцевал под неё, и сильный запах спиртного витал в воздухе.       — Руби, привет! — окликнула Эмма ту самую шатенку, и она обернулась.       У этой зеленоглазой, статной, с белоснежной кожей, любящей красный цвет, как саму себя, светской львицы от мужчин не было отбоя. И недели не проходило, чтобы кто-то новый не присылал ей цветы, или же Лукас не строила кому-то глазки и флиртовала. Сегодня она выглядела ещё прекраснее: небольшая чёрная шляпка на французский манер, бордовое платье с юбкой-солнцем и яркий, даже вызывающий макияж — всё это лишь сильнее подчёркивало её сексуальность.       — Привет, именинница! Двадцать пять: баба — ягодка опять! С днём рождения тебя, дорогая, — задорно воскликнула Руби и подскочила с места, обнимая подругу.       — Да ладно тебе. Вообще-то так говорится про сорок пять. Я ещё не настолько старая, — насмешливо фыркнула Эмма, улыбаясь. — Спасибо огромное.       — Сегодня твой день, и я купила тебе торт. А ещё весь алкоголь — за мой счёт, — ухмыльнулась Руби и плюхнулась на стул, попросив бармена достать подарок. — Тадам!       Шоколадный, аппетитный, с узором и клубникой. У Свон едва не потекли слюни от этой вкуснотищи. Эх, она очень любила сладости, и без занятий спортом наверняка бы никогда не влезла в свои джинсы.       — Потрясающе! Спасибо тебе ещё раз, — Эмма чмокнула Руби в щёку. — Ты лучшая. Давай закажем что-нибудь, — она посмотрела в меню, нарисованное прямиком на барной стойке. — «Секс на пляже», пожалуйста, — очаровательно улыбнулась Свон мужчине, заправив локон за ухо. Сегодня она намеревалась основательно оторваться и повеселиться.       — Вау, сразу на что-то горячее потянуло? А как же что-нибудь лёгкое для разминки? — с ухмылкой спросила Руби и пихнула подругу в бок.       — А зачем мелочиться? Я не скромная девочка, которая впервые решила выпить. А давайте тогда ещё коктейль «Оазис», уж слишком заманчиво он выглядит.       — Имей в виду, мой кошелёк не резиновый, — рассмеялась Лукас.       — В таком случае избыток я оплачу сама, — махнула рукой Свон.       Руби тоже заказала несколько коктейлей, уже высматривая симпатичных джентльменов в толпе. Своим фирменным взглядом, намекающим, что ночью она хочет великолепно расслабиться. Вскоре они уже с напитками перебрались за стол в тёмном углу, где Эмма разрезала торт. Она дьявольски любила проводить время с Лукас, смеяться и обсуждать всё на свете.       — Это божественно! — восхитилась Свон, съев кусочек.       — Согласна! Выпьем за тебя. Желаю тебе, чтобы ты никогда не унывала, была счастлива и много зарабатывала, — Руби подняла стакан со светящимся голубым коктейлем и ударилась им с подругой, а затем отпила.       — А как же счастье в личной жизни? — с вызовом спросила Эмма, вздёрнув бровь, и тоже сделала глоток. Мгновенно она ощутила вкус водки, продирающей горло, смягчающийся апельсиновым соком и персиковым шнапсом с ликёром.       — И это тоже. Мы с тобой ещё не старушки, так что, думаю, успеем себе мужчин найти. Не возле них одних мир крутится. Кстати, рассказывай, как твой день прошёл? — придвинулась ближе Руби, с любопытством глядя на подругу.       — О, чёрт подери… — поморщилась Свон, вымученно усмехнулась, вспоминая Нила, и залпом осушила стакан до дна. — Прекрасно! На работе дали новое задание. Слышала, недавно вышел новый голливудский фильм «Рождество в Нью-Йорке»? Ну, так мне и поручили взять интервью у всего каста на пресс-конференции, которая будет через две недели Поверить не могу, я буду общаться с такими знаменитыми людьми, кинозвёздами! — активно жестикулировала она, чувствуя, как алкоголь уже даёт о себе знать слабостью в ногах и приятным головокружением.       — Правда?! Я не слышала о таком фильме. Даже не знаю, порадоваться за тебя или посочувствовать. По большей части они просто самовлюбленные мудаки со звёздной болезнью… Скорее всего, они будут обращаться с простыми журналистами, как с грязью под ногами, — печально вздохнула Руби и поболтала в стакане напиток.       — Возможно, но я стараюсь настраивать себя положительно. Нельзя всех считать одинаковыми. Как ты могла не знать этот фильм?Господи, там же играет сам Киллиан Джонс! Ты видела его? — Глаза Эммы тут же азартно загорелись. — Где же такого найти себе?.. — мечтательно протянула она.       — Нет, никогда в жизни, покажи его.       — Да как же так? — наигранно возмутилась Свон и достала телефон из сумочки, нашла фотографию Киллиана в поисковике и показала Руби. — Смотри.       Именно такой реакции она и ожидала: Лукас удивлённо раскрыла рот и присвистнула. На экране появилась фотография красивого мужчины с пронзительными голубыми глазами, игривой ухмылкой, тёмно-каштановыми, почти чёрными густыми волосами, правильными чертами лица с лёгкой щетиной. Его улыбка наверняка влюбила в себя не один десяток девушек. От Киллиана так и веяло дикой сексуальностью, ему стоило лишь посмотреть на человека, и того пробивало насквозь этой пылающей, бушующей энергией.       — Представь, говорят, что он семейный человек. Жена есть, с которой он уже почти десять лет в браке, собака, дом в Ирландии на морском побережье. Он прекрасно устроился, — потягивала другой коктейль Эмма, вальяжно вытянув под столом ноги и воображая, как же повезло его жене.       — Даже не верится в это. Да такие красавцы на сто процентов не могут быть ангелами, у всех есть грешки за спиной… Но иметь рядом с собой такого богатенького и симпатичного мужчину было бы неплохо, — невпечатлённо фыркнула Руби.       — Я не собираюсь разбивать семьи, а уж тем более если им хорошо вместе. На чужом несчастье своего счастья не построишь, — справедливо отметила Эмма, отломила вилкой кусочек торта и тут же отправила его в рот.       — Я и не говорила про это. Тогда давай выпьем за то, чтобы не быть одинокими. Если не найдём к тридцати годам мужей, то я женюсь на тебе, — расхохоталась Руби и подняла второй стакан.       — А почему бы и нет? Я согласна, душа моя, — дерзко ухмыльнулась в ответ Свон и рассмеялась в унисон с подругой. Лукас уже хотела чокнуться вновь, но заметила синяк на запястье подруги и тут же поставила бокал обратно.        — Стой, что это? Откуда у тебя синяк? — настороженно спросила она.       Свон тут же замялась, поморщилась и отвела взгляд. Проклятый Нил!       — Я не рассказала тебе, что сегодня ко мне вечером завалился Кэссиди, абсолютно наплевав на то, что я не хочу его видеть, и заявил, мол, я всё равно буду его женщиной, а после этого поцеловал. Как это было мерзко! И я ударила его! Спасибо, что отвела меня в спортзал, — с горечью произнесла она и помрачнела, вздыхая.       — Что?! Этот мудак снова лез к тебе? Чёрт возьми, ты должна… Нет! Ты просто обязана написать на него заявление в полицию за преследование, ему выпишут ордер, и он не сможет даже подойти к тебе, — разозлённо воскликнула Руби и сочувственно положила руку ей на плечо. В зелёных глазах плескалось искреннее волнение.       — Я так и поступлю завтра утром. Ты просто не представляешь, как этот идиот достал меня. Вокруг так много красивых девушек, но нет! Он выбирает именно меня и везде поджидает. Давай выпьем за то, чтобы я поскорее избавилась от Нила и больше никогда не видела его.       Тогда, поднимая стакан и весело чокаясь, Эмма даже не могла представить, что её желание может сыграть с ней очень плохую (или нет, кто знает?) шутку. Вскоре алкоголь ударил в голову, музыка зазвучала громче, и Руби со Свон не смогли сидеть на месте. Ноги сами собой понесли их танцевать. Всё вокруг покрылось белой пеленой и казалось таким весёлым. Эмма не заметила, как в помещении стало слишком душно, людей — слишком много, и ей очень захотелось выйти на свежий воздух. Так она, на пьяную голову, и сделала, сказав Руби, что скоро вернётся.       Свежий вечерний летний ветер сразу же обдал лицо, лаская его. Эмма глубоко вдохнула, отдаваясь во власть приятной неге. Пила она не так часто, поэтому сегодня могла себе позволить это. Рядом с ней, за углом бара, стояли и курили ещё несколько человек, тихо беседуя между собой. Свон же не была обременена такой вредной привычкой, но запах табака всё равно начал доноситься и до неё.       К свету одиноких фонарей стремились мотыльки. За углом промелькнула чья-то тень, напрягающая и настораживающая Эмму. Вдруг оттуда вышел человек: щупленький, не особо высокий, сухой, в чёрном пальто — что было очень странно для начала июля — с отталкивающими чертами лица и острым носом. Но больше всего взгляд притягивала его трость с золотым наконечником.       — Вы — мисс Свон? — хрипло спросил мужчина, подойдя к Эмме, и та шарахнулась от него, как от прокажённого, внезапно протрезвев.       — Э-э-э, ну допустим… А вы кто? Откуда вы знаете моё имя? — испуганно протараторила она и попятилась назад. — Вы что-то хотели?       — Как сразу много вопросов, деточка. Простите, забыл представиться, я мистер Голд.       Это обращение возмутило Свон не меньше, чем в принципе присутствие этого странного типа рядом с собой. Какая она к чёрту деточка?! Ей уже далеко за двадцать.       — Извините, но я с незнакомцами не общаюсь, — Эмма резко развернулась и, как по щелчку пальца, ускорилась, шагая в сторону бара. Может, эта фраза и звучала смешно, но, когда к ней на улице незнакомый человек обращается по фамилии, сложно не испугаться.       — Нет-нет, постойте! Я отец Нила Кэссиди. — Эта фраза будто пригвоздила Свон к земле. Ах так, да?! Этот козёл не только руки распускает, но ещё и боится отвечать за последствия? Как последний трус позвал папочку на разборки с девушкой, отвергшей его?       — Вот как? Так вас Нил подослал? — мгновенно вспылила она и развернулась.       — Что вы? Не подослал, я сам пришёл узнать, кто же ударил его, — уж слишком учтиво улыбнулся ей Голд, чем взбесил ещё сильнее. Папулечке, значит, побежал жаловаться. Вот же подлюка!       — Единственное, что скажу: он это заслужил! Вместо того, чтобы ходить и разыскивать девушек, по которым он сохнет, лучше бы занялись его воспитанием, — алкоголь развязал ей язык, и Эмма с ненавистью рявкнула, мечтая на месте придушить эту семейку. Как же они осточертели ей!       — Милочка, вы понятия не имеете, на кого нарвались. Я хотел прийти и поговорить с вами мирно, но раз вы так эгоистичны и не хотите принимать ухаживания моего сына, — мысленно Свон добавила, что это были «преследования», — это будет ваш последний счастливый день. И вы пожалеете, что так отзывались о Ниле. И уж поверьте, он будет меньшей из ваших проблем! — как озверевший прошипел ей в лицо мистер Голд и несколько раз ударил тростью по асфальту. На секунду ей показалось, что из-под неё вылетели искры. — Ты будешь знать, каково это — страдать от любви и указывать мне, что делать.       Эмма вспомнила все самые смачные матерные ругательства на всех языках, которые только знала, несмотря на то, что она была определённо не дочерью сапожника.       — Значит так, слушайте сюда: мне глубоко посрать на то, что вы думаете обо мне и своём сыночке. И свои угрозы держите при себе! Один звонок в полицию точно остудит ваш пыл. И я сейчас же сделаю это. Ещё раз вы оба появитесь в моей жизни, и вам будет худо! — взорвавшись, закричала на него Эмма, доставая из кармана телефон с решительным настроем вызвать хранителей правопорядка.       Чёрт подери, он не включался. Разрядился, только не это! Ну почему телефон садится всегда в самый неподходящий момент? В её пьяном мозгу сработал лишь единственный инстинкт — бежать. И как можно быстрее от этого безумца. Она бросилась туда, куда глядели глаза, лишь бы побыстрее добраться до бара.       Эмма передвигала ногами так быстро, насколько это было возможно для нетрезвого человека. Она обернулась, чтобы убедиться, не кинулся ли в погоню за ней Голд, — но в следующее мгновение запнулась о камень и, подвернув лодыжку, поневоле выскочила на дорогу.       Свист тормозов.       Визг шин.       Пронзительный звук гудка.       А дальше сильный удар, резкая и нестерпимая боль во всём теле.       Эмма отлетела в сторону, прокатилась по асфальту, и, кажется, сломала пару костей. Из глотки вырвался истошный крик, и последнее, что Свон увидела — это ослепляющий свет фар.       «Идиотка, не нужно было столько пить! С днём рождения тебя, Эмма!» — пронеслось в её разуме, прежде чем в глазах резко потемнело, перед ними поплыли круги, звуки затихли, и она провалилась в небытие…

***

      Тик-так, тик-так…       Что-то очень назойливое, примерно как Нил, и медленное шумело под ухом у Свон.       Тик-так, тик-так…       Сквозь сон она поняла, что это тикают часы. И они не звенят… Получается, она может ещё часок-другой поспать в тёплой кроватке. Эмму нисколько не смутила ни мысль, что она лежит под мягким и толстым одеялом, ни ощущение домашнего уюта и спокойствия, будто вчера ничего не произошло. Однако голова гудела и дьявольски болела, жутко хотелось пить, как после студенческой пьянки. Стоп! Грандиозная попойка ведь действительно была вчера. И Свон отчётливо помнила, что она отмечала день рождения с Руби. В полудрёме Эмма насторожилась, подсознательно понимая, что здесь что-то не так, и сжала край одеяла, ёрзая на месте.       Перед закрытыми глазами пролетели, хоть и с диким трудом, вчерашние воспоминания.       Кэссиди. Коктейль «Секс на пляже» и обсуждение с Руби предстоящего интервью у голливудских звёзд в оживлённом баре. Странный незнакомец, который по итогу оказался папашей того придурка. Их яростная ссора, раздувшаяся до мировых масштабов, а потом его смешные угрозы и стучание тростью по земле.       Резко проскользнул фрагмент, как Эмма уносит ноги от мистера Голда, а после… Неужели её сбила машина? Твою ж мать! О лучшем завершении праздника она и мечтать не могла!       «Значит, сейчас я нахожусь в больнице», — констатировала Свон, боясь открыть глаза. Страх того, что её догадки подтвердятся, сковал тело, да так сильно, что Эмма не могла шевельнуться. Тогда почему нет специфического запаха спирта и лекарств или же пиканья приборов? Она внимательно прислушалась ко всем звукам вокруг и внезапно ощутила чужой запах на подушке, а позади себя чьё-то мерное, тихое дыхание.       Свон мгновенно распахнула глаза и замерла на момент, резко обернулась и пронзительно завизжала от ужаса: рядом с ней лежало чьё-то сопящее тело, повёрнутое к ней спиной. Порви её на куски, но Эмма никак не могла переспать с первым встречным парнем после того, как её проволокли по асфальту несколько ярдов!       Она панически заорала, подпрыгнула на месте и, запутавшись в одеяле, со всей силы ударила ногой в бок человека, лежащего рядом, скинув его с кровати.       — Кто ты, нахрен, такой?! Где я? — завопила Эмма и с грохотом рухнула на ковровый пол, больно стукнувшись об него головой. Она судорожно оглядывалась по сторонам и не понимала, что происходит.       Это точно была чужая спальня: деревянные шкафы-купе, бежевые стены с часами, показывающими семь утра, и высокие зашторенные окна. Каким ветром её сюда занесло? Спасибо, что хотя бы не в гадюшник-наркопритон, а во вполне приличный дом! Она метнула взгляд вниз, лихорадочно ощупывая себя. Слава господу, что он не лишил Эмму кружевной ночнушки, облегающей довольно большую грудь. Что?! Куда делся её скромный, но гордый первый размер? Или ей успели бесплатно и без регистрации за ночь по пьяне провести пластическую операцию? Кто этот благородный, но, скорее, чокнутый альтруист?       — Мила, чёрт тебя возьми, ты совсем спятила? Что ты несёшь, и почему ты пинаешься? — раздался хриплый, раздражённый и сонный мужской голос с другой стороны постели. — Ты дома, успокойся, всё хорошо, — понизил он тон, говоря уже ласково.       Мила?! Какая Мила? У Свон был тот же вопрос: кто он и что за чушь говорит? Быть того не может, чтобы она так представилась, даже если в теории переспала бы с кем-то! Или она всё же реально спятила… Пока Эмма пыталась осмыслить произошедшее, незнакомец показался из-за кровати.       В этот момент она потеряла дар речи и непроизвольно разинула рот: перед ней предстал самый что ни на есть настоящий Киллиан Джонс. Будь он проклят, Киллиан Джонс! Миллион вопросов вонзились кинжалом в её бедную, раскалывающуюся на части головушку: как она переместилась в кровать голливудского актёра? Что вообще случилось вчера вечером? Почему именно к нему? Какие грибы или наркотики ей добавили в торт?       Небесно-голубыми, испуганными, даже безумными глазами Киллиан уставился на Свон, прожигая её насквозь. Его тёмные, густые волосы, спадающие на лицо после сна, были похожи на буйный ураган, щёки и подбородок заросли лёгкой щетиной. А за поцелуй его соблазнительных губ девушки всего мира продали бы душу дьяволу. Когда он поднялся во весь рост, сердце Эммы на мгновение замерло и пропустило удар, заставив ахнуть от изумления — Киллиан стоял перед ней в одних синих боксерах с оголённым торсом. К слову, он был гораздо красивее и спортивнее, чем Свон могла себе представить. Она жадным взглядом скользила по его телу, метаясь от покрытой волосами груди и мускулистых рук до просушенного пресса.       «Всё это просто сумасшедший сон! Бред! Не нужно столько бухать, идиотка! Алкоголь — зло, а ты — мастер искать приключения на свою задницу».       — Киллиан Джонс?! Блять! — вырвалось из уст Эммы, и она попятилась назад, прикрыв руками рот.       — Мила, с тобой всё в порядке?Ты не ударилась головой? — заботливо спросил тот, подозрительно пригляделся к ней, как к умалишённой, а затем поморщился, тяжело вздыхая.       — Я-я-я… н-ничего, п-просто… кошмар приснился, — заикаясь, Свон быстро сориентировалась и сымпровизировала и выдавила нервную улыбку, хотя получилась, скорее, мученическая гримаса. Не зря же экспромт всегда был её вторым именем!       — Кошмар?! Да я чуть не разбил голову о тумбочку! — разозлился Киллиан, всплеснув руками. — Будь аккуратнее. Чёртова авария и амнезия… — пробормотал он, тут же совладав с собой, потирая ушибленное место.       Эмма же не обратила внимания на его возмущения, бегло глянула на себя в зеркало, висящее на дверце шкафа, и истерически рассмеялась.       Матерь божья! Из отражения на неё глядела зеленоглазая, длинноволосая шатенка с высокими точёными скулами и лохматым гнездом на голове вместо прически. Теперь Эмма уже точно была уверена, что у неё бюст второго размера. Пугающий, совсем свежий шрам, смазанный йодом, растянулся по всей ключице. Что говорил Киллиан? Авария… Эта женщина тоже попала в аварию? И, по всей видимости, недавно выписалась из больницы. Но сильнее всего ужасало, что она выглядела лет на десять старше Свон! Едва не закричав, она схватилась за лицо, на котором уже появились первые, хоть и не очень явные, но всё же морщины! На вид этой «галлюцинации» можно было дать лет тридцать пять.       «Что, чёрт подери, происходит?! Верните мне моё личико! Мила, Мила, Мила, — крутилось имя в голове Эммы, как вдруг её осенило: — Вот же срань господня, я в теле его жены и сейчас нахожусь в Ирландии?! Свон, только ты могла вляпаться в такую передрягу!» — от ужаса её глаза округлились, она ещё раз взглянула на Киллиана и упала в обморок.