Кто ты, чёрт возьми?

      Невероятный шум стоял в павильонах. Огромное количество косплееров в разных, самых фантастических костюмах мигрировали туда-сюда, и Эмма ощущала себя маленькой рыбкой среди гигантских косяков планктона, боялась, как бы случайно не потеряться. Множество людей в костюмах Человека-паука, капитана Америки, Халка, Джокера и Харли Квинн мельтешили перед глазами и сливались в пятна, что Свон даже не успевала запомнить их. Она никогда в жизни не была на таких значимых мероприятиях, потрясающих сознание и вызывающих эйфорию, поэтому нервно перебирала журналистский бейдж и поглаживала фотоаппарат, висящий на груди. Эмма, на удивление, хорошо перенесла поездку на поезде. На самолёте не решилась из-за рекомендаций врача.       Где-то здесь должны были проходить премьеры фильмов, в том числе и панель «Давным-давно». Однако редакция направила её на представление нового фильма Марвел, так что с Киллианом она могла увидеться только в самом конце. И это томительное ожидание отдавало волнением со сладким привкусом.       Очень мучительно тянулось время, пока Эмма и другие люди задавали вопросы актёрам. Просто удивительным образом после премьеры она не потерялась в нескончаемых выставочных залах и толпах людей и смогла выбраться на улицу, где договорилась встретиться с Джонсом. Багровое, закатное солнце озаряло площадку и парковку перед концерт-залами.       Сердце Свон бешено стучало, ей до сих пор не верилось, что обстоятельства сложились именно так, и всё, что произошло, было не сюжетом голливудского фильма, а её жизнью! Неужели она спустя столько времени вновь увидится с Джонсом?!       — Эмма… — позади послышался мягкий, родной и знакомый голос, и дыхание Свон перехватило. Она обернулась и замерла, осматривая Киллиана в живую! Не по зуму или скайпу! Вот он — стоит перед ней, смотря очарованными, влюблёнными голубыми глазами на неё, на его лице переливаются золотые лучи заката. Всё такой же невозможно красивый, с лучезарной улыбкой, в клетчатой рубашке и джинсах. Лишь бы это не оказалось сном! Таким сладким и прекрасным!       — Киллиан!       Отойдя от шока, Свон бросилась к нему в объятия, спрятала лицо на его груди и счастливо засмеялась. Джонс крепко, так тепло прижал её к себе, с наслаждением уткнувшись в волосы.       Киллиан посмотрел ей в глаза и с трудом поверил, что это правда — его Эмма теперь с ним. Живая, почти здоровая, без этих страшных синяков. Бесконечно сильная, отважная и весёлая. Его неунывающая героиня. Господи, им пришлось пройти такой огромный путь, чтобы наконец-то просто дотронуться друг до друга! Стоило ему коснуться Свон, как их словно ударило разрядом молнии.       — Эй, ты бьёшься током! — в шутку возмутилась Эмма, не желая отодвигаться.       — Между прочим, ты тоже! Я так ждал этой встречи… Я всё это время мечтал обнять тебя, поцеловать, как это было, когда ты находилась в теле Ми… — сбивчиво, взволнованно прошептал он, но Свон не дала ему договорить, схватила за ворот рубашки и дёрнула на себя, неожиданно втянув в опьяняющий, едва ли не отчаянный водоворот поцелуя.       Вмиг стало плевать на всех и вся вокруг! К чёрту! Когда они есть друг у друга.       Киллиан не мог противостоять и отвечал ей также рьяно, упоительно, пытаясь насытиться её нежными, бархатными губами. Но этого слишком мало. Как же ему не хватало её поцелуев и ласки... Мурашки пробежали по телу, вознося обоих на небеса от удовольствия. Джонс нехотя, со стоном отстранился.       — Не хочу ждать следующего конца света или перемещения и скажу сейчас: я люблю тебя, Киллиан! Очень-очень сильно, — так искренне, почти по-детски воскликнула Эмма и вновь поцеловала его. На глазах заблестели слёзы счастья, которые она попыталась тут же стереть.       — Ты меня опередила. Я тебя тоже люблю и никуда не отпущу, — он обнял и погладил её по белокурым волосам. Свон хотела коснуться его щеки, но рука не дала этого, непроизвольно дёрнувшись. — И часто она так? — взволнованно спросил Джонс.       — Постоянно! Левая рука не слушается меня… Врачи говорят, это может и вовсе не пройти, — печально вздохнула Эмма.       — Эх, Голда бы сюда с его магией, — мечтательно добавил Киллиан, и Свон встрепенулась, шокировано посмотрев на него.       — Нет! Вот только без него, пожалуйста! Пойдём лучше куда-нибудь, погода прекрасная, — предложила она, переплетя их пальцы. — Кстати, где Роджер, ты взял его с собой? Я ужасно соскучилась по этой чёрной морде, — вдруг вспомнила Свон, прильнув к его груди и прикрыв глаза.       — Он на передержке, пока я здесь, а потом я заберу его и полечу в Нью-Йорк. И что насчёт какого-нибудь ресторанчика возле океана? — лукаво ухмыльнулся Джонс, убирая её свисший на лоб локон.       — Отличная идея! Пойдём! Теперь нам некуда торопиться. Но не хотела бы я расставаться даже на несколько дней, ведь я приеду позже.       Эмма не заметила, как пролетел вечер рядом с Киллианом. Казалось, что она держит в ладонях трепещущее, заветное счастье, сидя с Джонсом на побережье океана в кафе. Багряные лучи почти зашедшего за горизонт солнца растворяли и окрашивали волны, набегающие на берег и разбивающиеся о камни, сверкая и переливаясь. Чайки кричали и парили в прохладном воздухе прямо над водой, разбегающейся рябью в разные стороны. Иногда на небе появлялись перистые облака, и в их просветах Эмма видела первые звёзды и созвездия.       Джонс смотрел на неё зачарованным, боготворящим взглядом, нежно обнимал, мурлыкал что-то на ухо, и Свон не хотелось отпускать его. Впервые за долгое время она чувствовала себя настолько безмятежной, умиротворённой, окутанной уютом. Они неспешно попивали безалкогольные коктейли и ужинали, смеялись, обсуждали всякую ерунду, не боясь, что в один миг всё может исчезнуть.       Ночь наступила внезапно. Свон и Киллиан даже моргнуть не успели, как стемнело и похолодало.       — Ну что, по домам? — с тоской спросил Джонс, жалобно смотря на неё.       — Киллиан… поехали к тебе? Я не хочу оставаться одна, — тихо предложила Эмма и накрыла его руку своей, взглянув в небесно-чистые глаза. Сердце забилось быстрее, пропустило удар, и бросило в жар. Господи, неужели она сказала это?! Почему волнуется, будто между ними ничего не было? Свон и самой не верилось, что она так скоро позвала Киллиана в номер, однако именно этого сейчас хотелось больше всего на свете.       — Ко мне?! Конечно, поехали, — его брови изумлённо взлетели, и озарённый Джонс пылко поцеловал её.       Они добрались до отеля на океанском побережье за несколько минут, и всё это время в такси Свон не отпускали тревожные мысли: «А что, если что-нибудь пойдёт не так? Если я не понравлюсь Киллиану из-за шрамов? Если мои конечности перестанут слушаться в самый важный момент?», хотя она отлично понимала, что лишь накручивает себя. Джонс принял такой Милу, значит, полюбит и её после всех травм. Успокаивали лишь его объятия, от которых по телу пробегала дрожь, и горячий шёпот, щекочущий ухо. Киллиан незаметно, но слишком распаляюще отодвинул волосы с шеи и дотронулся губами до кожи, поймав судорожный вздох Эммы.       Но все сомнения растворились в накалённом калифорнийском воздухе, как только Свон и Джонс попали в номер. Каждая частичка тела непреодолимо и блаженно затрепетала, едва комната утонула во тьме, снимающей оставшиеся внутренние оковы и путы. Эмма не успела даже перевести дыхание и снять красную кожанку, как Киллиан впился в уста беспощадно сладким поцелуем. Таким страстным, нетерпеливым, заставляя забыть обо всём на свете. Припечатал к стене, лишая рассудка. Свон поддалась навстречу, запустив пальцы в волосы, и целовала, целовала его в ответ, не в силах насытиться близостью Джонса. Словно он заменил ей яркое солнце, словно мог исчезнуть в любой момент, а всё происходящее — оказаться жестоким сном!       Не верилось, что Киллиан смотрит так заколдованно-влюблённо именно на неё! Почти раздевает взглядом и мечтает дальше покрывать лихорадочными поцелуями. Её, а не Милу! И Джонс плевать хотел на последствия аварии!       Со стоном оторвавшись от Эммы, Киллиан с её помощью неловко стянул любимую кожанку, сумку и небрежно бросил на пуфик.       — Подожди, сегодня было слишком жарко, и мне нужно в душ, — сбито прошептала Свон, обхватив его лицо ладонями.       — Лебедь моя, пойдём вместе? Я бы тоже не отказался, — он слегка усмехнулся и чмокнул её в висок. Сердце сжалось от такого обращения. Никто не звал Эмму с такой нежностью и лаской.       На ходу она сбросила кроссовки и пошла вслед за Киллианом. Жар от волнения и предвкушения сильнее расползся по телу, когда они влетели в ванную, и Джонс принялся расстёгивать пуговицы рубашки. В пару движений Эмма сняла футболку и джинсы и осталась в одном простом нижнем белье. Джонс замер буквально на секунду, слишком соблазнительно закусив губу, и цепким, восхищённо-пожирающим взглядом прошёлся по ней. Его глаза возбуждённо заблестели, и Свон неожиданно зарделась.       — Тебя не смущают мои шрамы? — застенчиво спросила она. На животе, горле и ногах остались отметины, напоминающие о катастрофе.       — А почему должны? — беззаботно улыбнулся Киллиан и наклонил голову набок, задорно осматривая её. — Я принимаю тебя такой, какая ты есть, и ты прекрасна, Эмма, — заботливо добавил он и избавился от штанов, а после сделал шаг навстречу и притянул её к себе. — Я очень хочу тебя, — пламенно прошептал Джонс и вовлёк в ещё один поцелуй.       Свон тотчас растаяла: как она могла даже подумать об этом? Руки Киллиана незаметно расстегнули застёжку бюстгальтера, и он с наслаждением накрыл небольшую грудь ладонью. Стоило ему коснуться сосков, как Эмму обдало огнём желания, всевластного и безграничного, выбившего воздух из лёгких. Обожгло ветром самой горячей пустыни. Она охнула, когда почувствовала, что на боксерах Джонса появился большой бугор, упирающийся ей в пах, и низ живота налился ноющей тяжестью.       Они наконец-то обнажились друг перед другом без всякого стеснения. Свон упорно не верилось, что вот он — Киллиан, прямо перед ней, а не на экране, прижимает к мускулистой, горячей груди, беспощадно крадёт один за другим поцелуи, опьяняя без вина. По венам неслось раскалённое возбуждение, стук сердца отдавался в висках. Голова закружилась от эйфории, от ощущения себя богиней в его руках.       — Я тоже чертовски хочу тебя, — отчаянно выпалила Свон, и Джонс потянул её в душевую кабинку.       Водопадом хлынула горячая вода, ни капли не остужая пыл, наоборот ещё сильнее раззадоривая. Три месяца! Три месяца они ждали этого больше всего на свете. Никто не решался заняться чем-то подобным по интернету, растягивая мучительное предвкушение, добавляя остроты и огня, и Киллиан не пожалел об этом. В миллиард раз лучше скользить по изгибам, бёдрам, ласкать грудь, покрывать шею и ключицы поцелуями, слизывая капли, получать отклик Эммы в живую.       Вода ручьями стекала по телам, стучала об пол и летела во все стороны, поднимая клубы жаркого пара, вместе с тем смывая усталость. Джонс с трудом держал в голове мысль, что им нужно быстро ополоснуться, а не заняться сексом прямо здесь, несмотря на то, что безумно хотелось. Хотя Свон и сама подначивала его, дразнила, игриво проводя по плечам, спускаясь ниже по торсу и прикасаясь к возбуждённому члену.       — Киллиан… Господи, ты сведёшь меня с ума, — простонала Эмма, кусая губы, когда он обхватил мочку уха зубами, а его пальцы дотронулись и погладили напряжённый клитор, а после прошлись по намокшим складкам, проникли во влажную, мягкую глубину и начали двигаться.       — Киллиан, пожалуйста… подожди, только не здесь, — заскулила она, выгибаясь ему навстречу.       Свон и сама желала поскорее избавиться от свербящего чувства, заполоняющего всё сознание, но меньше всего она хотела случайно забеременеть.       — Ладно, ты нужна мне в здравом рассудке, полотенца там, — тяжело дыша, усмехнулся Джонс и закрыл кран, указав на стойку.       Эмма взбудораженным взглядом смотрела, как Киллиан быстро вытирается, и в какой ураган превращаются его волосы чернее угля. Он чуть не подхватил её на руки, но Свон воспротивилась и побежала в спальню.       Они смерчем ворвались в комнату. Казалось, ещё чуть-чуть — и сердце выпрыгнет из груди, когда Джонс поймал и повалил Эмму за собой на кровать. Он буквально расцвёл от её радостного смеха, нависнув над ней, и Свон притянула его для ещё одного жадного поцелуя. Её объятия были воздушнее облака, прекраснее любого вина, а аромат вкуснее диких цветов. Лунные серебряные лучи просачивались сквозь высокие окна, освещали и переливались на стенах и скользили по её телу, застывая на по-девчоночьи раскрасневшихся, манящих губах. Из приоткрытой балконной двери пробирался лёгкий ветерок и колыхал шторы, а с улицы доносился расслабляющий шум прибоя и солоноватый запах волн.       Киллиан никогда бы не подумал, что сможет влюбиться и вожделеть кого-то, кроме Милы, настолько сильно. Но сейчас та жизнь ощущалась настолько далекой и миражной.       Обнажённые, совсем беззаботные и счастливые, они любовались друг другом.       — Киллиан, поцелуй мои шрамы, пожалуйста, — выдохнула Эмма и хотела провести по мокрым волосам, но рука опять дёрнулась, заставив Свон шипеть.       — Конечно, как пожелаешь, — расплылся в широкой улыбке Джонс, склонился над ней и без капельки отвращения коснулся устами каждого из них, благо, Свон повезло, и их было не так много. Да и те находились в незаметных местах. Самое главное — не пострадало лицо. — Самая чудесная. Весёлая. Красивая. Озорная, — он искреннее говорил комплименты и целовал рубцы, а после перехватил ту самую непослушную руку и прижался губами к костяшкам пальцев. Эмма стала для Джонса светом, не дав утонуть во тьме, и поэтому он был готов стараться для неё изо всех сил.       Сердце Эммы щемило от нежности, и она таяла, отдаваясь ласкам и жмурясь от блаженства. Она затаила дыхание, когда Джонс спустился к низу живота, раздвинул ноги и запечатлел соблазнительные, медленные поцелуи на внутренней стороне бедра, подбираясь к сокровенному месту. Будто с новой накатившей волной пылкой страсти, он с рвением подтянул Свон ближе к краю кровати, склонился и показательно развратно, с наслаждением провёл языком по влажным от смазки складкам и лизнул чувствительный клитор.       Джонс даже с излишком исполнил её просьбу! Хриплый стон вырвался из груди, и её словно пронзил разряд, напряжением и жидким огнём расползающийся по ногам до кончиков пальцев и вверх — к затвердевшим соскам. Эмма цеплялась и сминала покрывало, не могла найти покоя на кровати, выгибалась, до боли кусая губы.       Ох, Господи! Настолько же прекрасно и невыносимо, как тогда, когда они играли в рабыню и патриция. Но тогда Эмма в бешеной схватке сражалась и гналась за утекающим временем, а сейчас могла просто отдаться чувствам и пламени, с невероятной скоростью вспыхивающим между ними. Джонс точно так же, словно кукловод, искусно руководил её трепещущим телом, усердно выписывая языком замысловатые руны.       Дыхание участилось, когда он подключил и ловкие пальцы, умело проникающие во влагалище, поглаживая и задевая самые чувствительные точки. Киллиан горящими глазами поглядывал на неё и сбивчивым шёпотом спрашивал, нравится ли Эмме то, что он делает. И всё сильнее той казалось, что он пытается хоть как-то сгладить то, что произошло с ней. Его имя срывалось с уст громче, надрывнее, так жгуче и возбуждающе, проникая на подкорки сознания, окутывая туманом, и тонуло в шуме морских волн.       — Киллиан! — Эмма вновь и вновь смаковала, пробовала на вкус эти медовые, мягкие и лакомые звуки, вцепившись в его копну волос одной рукой.       — Киллиан, пожалуйста, не прекращай! — они превращались в стенания, бурей проносясь по телу и пульсацией скапливаясь в клиторе.       Свон всхлипывала, почти скулила и молила его.       — Киллиан, да! — она сдавленно закричала, больше не пытаясь сдерживать себя, и невольно выступили слёзы. До этого мгновения Эмма из последних сил балансировала на грани, но теперь рухнула и полетела в головокружительную пропасть. Мышцы свело, и долгожданный оргазм обрушился на Свон, забирая последние силы.       — Ну, как? Ты кончила? — обеспокоенно спросил Джонс.       — Бог мой, конечно! Это было потрясно! — блаженно ответила Эмма и устало рассмеялась, погладив любимого по щеке.       — Я старался, любовь моя! Одну секунду, — на его губах снова появилась нахальная ухмылка, и Киллиан поднялся с кровати, метнувшись к дорожной сумке. Из одного кармана он достал квадратик фольги, и Свон изумлённо вскинула брови:       — Эй, выходит, ты рассчитывал на продолжение вечера в виде секса, шалунишка? — игриво поинтересовалась она, потягиваясь, как кошка.       — Ну, можно сказать и так, я надеялся на твою благосклонность, поэтому подготовился заранее, — промурлыкал Джонс, зубами оторвал край упаковки и раскатал презерватив на возбуждённом члене.       Внутри Эммы всё на миг замерло от предвкушения. По сути, это будет далеко не первый их секс, но она настолько же сильно волновалась. Киллиан подошёл к ней с грацией хищника, только от вида которого мурашки пробегали по коже, а желание разгоралось с двойной силой, забрался на постель и навис над Свон, прильнув к губам в нежном поцелуе.       — Ты готова? — слегка усмехнулся Джонс, чмокнув её в висок.       — Чёрт, ты серьёзно спрашиваешь это сейчас?! — в недоумении изумилась Эмма и обвила талию ногами, чувствуя, как трётся о неё член.       — Мало ли, вдруг передумала! — невозмутимо парировал он.       — Дурак! — хотела шутливо возмутиться Свон, но сорвалась на стон — Киллиан плавно проник в неё.       О, боги! Наконец-то! На секунду Эмме показалось, что происходящее — точно сон!       Она много раз фантазировала, представляла, как оказалась бы с Джонсом наедине, но даже приближающаяся встреча казалась ей чем-то эфемерным и ненастоящим. Такого никогда не могло быть!       Но сейчас эту вуаль словно сорвали и показали правду! Она неровно билась в висках и сладкой эйфорией растекалась по телу вместе с безжалостно нарастающим возбуждением.       Это реальность!       Свон прижималась к Киллиану, скользила ладонями по напряжённой, вспотевшей спине, перенимая его дьявольский жар, и выгибалась ему навстречу. От его ритмичных толчков низ живота сводило сильнее, они ощущались каждой клеточкой, но Джонса всё равно не хватало! Звуки за окном вмиг смешались и замерли, абсолютно всё застыло на мгновение, и остались лишь они вдвоём. Их развратные, протяжные стоны пронзали и раскаляли и так до предела наэлектризованную комнату и сливались воедино.       Её любимый Киллиан выглядел неимоверно порочным и сексуальным, по-своему дико, с адски полыхающим огнём в глазах! Как же это заводило Свон!       Его бесстыжие губы и пламенные поцелуи, кажется, стали наркотиком для неё. Джонс не скупился на них, покрывая плечи и шею, осыпая ласками грудь и покрасневшие соски, и всё с большим рвением, набирая темп, входил в Эмму. Отчего-то сейчас с особенной остротой ощущались размашистые проникновения члена, и Свон металась по скрипящей кровати, не находя себе места. Он окончательно разошёлся и с наслаждением выбивал из неё рваные вздохи. Руки сами собой тянулись к клитору и массировали его, вознося на небеса от райского удовольствия.       Сердце грохотало, и мысль о том, что она избранная, разжигала в ней собственническую, какую-то злорадную и торжествующую радость.       — Эмма, иди ко мне, сядь, — Джонс на мгновение остановился и потянул её за собой. Свон села ему на колени, крепко обнимая.       Глаза в глаза. Тёмно-зелёные, как свежая трава после дождя, и синие — словно чистое ночное небо. Дыхание сбито, и вновь растекается тугая истома.       Эмма уткнулась Киллиану в шею, вдыхая самый вкусный запах, и поймала с ним один темп, уже куда более вальяжно и плавно поднимаясь и опускаясь.       — Ты не представляешь, как я ждала этого, — прошептала она и застонала, потому что Джонс жадно стиснул ягодицу.       — Я тоже, флирт по переписке не сравнится с этим, — с нежностью вторил он и переплёл пальцы непослушной, дёргающейся левой руки Эммы, крепко сжав её.       Свон любовалась, как по его лицу блуждают лунные лучи, чувствовала, что мышцы снова напрягаются сильнее, и помогала себе другой рукой. Она была готова поклясться, что это больше, чем просто секс. Слияние душ, высшая степень доверия и принятия друг друга.       — Киллиан, я скоро!.. — вскрикнула Эмма и выгнулась, сильнее надавив на чувствительный клитор. Она успела лишь схватить глоток воздуха, прежде чем её вышвырнуло в другую вселенную с рассыпанными звёздами перед глазами, а по измотанному телу пронёсся оргазм. Дрожь охватила её, и Свон обессиленно обняла Джонса.       — Чёрт возьми, да! — вслед за ней воскликнул Киллиан и вцепился в бёдра стальной хваткой, а Эмма ощутила, как тепло наполняет её внутри. Несколько секунд он восстанавливал дыхание, а после рухнул на кровать, повалив и Свон.       — Определённо, было шикарно! Этот вечер стоил своих усилий, — устало усмехнулась она, посмотрев в затуманенные глаза Джонса. — Я люблю тебя, — Эмма чмокнула его в кончик носа.       — Аналогично. Кстати, можешь остаться сегодня у меня, — опередил Киллиан, расплывшись в блаженной улыбке.       — Эй, это я хотела спросить! — опешила Свон.       — Я читаю твою мысли, солнце, — загадочно подмигнул ей Джонс, и она прильнула к нему, вздыхая. Вот оно — её счастливое начало буквально на краю света с любимым человеком! Дальше на многие мили был только безграничный Тихий океан да редкие острова.

***

      Снежинки, словно в вальсе, кружились в тёмном небе и летели на землю. Каждая неповторимая, с особенным рисунком и неописуемо красивая. Одну из них Эмма и поймала языком, рассмеявшись.       Сумерки уже опустились на город, и вместе с ними пришёл морозный декабрьский ветер. Свон в изумлении осматривалась по сторонам и всеми фибрами души ощущала покой и умиротворение, чего совсем не хватало в Нью-Йорке.        — М-м-м, дом, милый дом! Боже мой, я не думал, что когда-нибудь настолько сильно соскучусь по Ирландии. Здесь потрясающе чистый снег, прямо как в сказке! — Киллиан достал чемоданы из такси и глубоко вдохнул студёный воздух.       — Мне самой не верится, что я вернулась сюда, откуда всё началось. Твоя идея приехать к родителям на Рождество оказалась ещё лучше! — Свон восторженно оглядела дом четы Джонсов: кирпичный, двухэтажный с уютной заснеженной изгородью. Вдоль карнизов тянулись мигающие гирлянды, большую ель возле веранды украшала мишура и игрушки.       — А то! Что я говорил? — Джонс довольно улыбнулся и подмигнул Эмме. — Пойдём, мама с папой заждались уже. Пора вас познакомить.       — Да уж я знаю их! Спасибо, что мы живём далеко, — нервно усмехнулась Эмма, поправив шапку с помпоном.       Свон не заметила, как пролетели дни и закончилась осень. По возвращении в Нью-Йорк её неожиданно повысили до корреспондента, чему Эмма была неимоверно рада! Она думала, что её наоборот могут уволить при первой же возможности. Реабилитация продолжилась, и совсем скоро у Киллиана начались съёмки. К несчастью, из-за них они не успевали видеться так часто, как им бы хотелось, но не упускали ни одного шанса. В свободное время Джонс звал Эмму на свидания, поддерживал и учил заново играть на гитаре. Конечно, фанаты пронюхали и начали догадываться о его новом романе после развода, хотя Свон и Киллиан тщательно это скрывали. Буквально несколько недель назад они съехались, поняв, что ночевать друг у друга по очереди неудобно, и Эмма стала «мамой» двух детёнышей — Роджера и Гордона.       Пожалуй, об их отношениях теперь знали все, кроме Алисы и Бреннана, и Джонс решил устроить им сюрприз на Рождество. Какую же щемящую ностальгию он почувствовал, когда оказался в Ирландии. На своей родине, по которой столько времени тосковал. Дух захватывало от бескрайних заснеженных полей, укрытых свинцовыми, тяжёлыми тучами.         — Киллиан, дорогой, привет! Что-то ты поздно приехал, — воскликнула от счастья Алиса и бросилась обнимать сына, открыв двери. — Я очень скучала по тебе! Ты так вырос! — она потрепала его за щёки, окончательно засмущав.       — Привет, мам, пап! Не поверите, как я скучал по вам, — неловко рассмеялся он, уворачиваясь от её проворных рук. — С Рождеством!       — Здрасьте! Счастливого Рождества вам тоже, — разрушила семейную идиллию Эмма, широко улыбнувшись и наблюдая, как вытягиваются лица Джонсов от удивления. Отчего-то Свон вообще не волновалась перед знакомством с этим семейством. Наверное, потому что она уже знала их, как свои пять пальцев.       — Киллиан, а кто это? Ах, да, проходите скорее, — растерянно спросил Бреннан, пропуская их в дом.       — Я Эмма Свон. Приятно познакомиться, — она вошла в коридор и пожала руку ошалевшим родителям. Обстановка здесь выглядела действительно очень солидно, по крайней мере, начиная с обилия рождественских и новогодних украшений: свечей, обмотанных вокруг перил, ведущих на второй этаж, еловых ветвей, гирлянд и бесконечного количества мишуры.       — Знакомьтесь, это моя девушка, мы встречаемся, — как ни в чём не бывало рассказал Киллиан, отряхивая снег с пальто и раздеваясь.       — А почему ты раньше нам не говорил? Давно? А как вы познакомились?! Не думала, что ты так быстро отойдешь от развода, — обомлела Алиса и внимательно осмотрела новую пассию сына.       — Решил вам сюрприз устроить. Давайте мы сядем за стол и там обо всём поговорим? Я, знаете ли, очень устал после долгого перелёта, — измученно улыбнулся Джонс.        — Ладно… Пойдём, Эмма, покажем тебе, где ванна, — осторожно сказал Бреннан.        Свон огромными глазами с любопытством разглядывала каждую мелочь в доме: за всё время пребывания в теле Милы она так и не успела здесь побывать.       Помыв руки, она прошла в гостиную и в глаза сразу бросилась высокая ёлка с золотым наконечником и множеством разных шариков. Свон сразу заметила огромное количество разных статуэток и побрякушек на горящем камине, возле которого стоял большой диван и телевизор. Впрочем, Эмма и сама любила добавить милый декор в квартиру, чему Киллиан даже удивился, когда впервые пришёл к ней в гости. Зал переходил в кухню с очень даже стильным ремонтом, откуда так вкусно пахло жареной индейкой и другими блюдами. Отовсюду веяло уютом, таким, какого Эмма всегда была лишена.        Алиса расставила еду на стол, и все быстро собрались возле него, накладывая вкусности в тарелки.        — Ну что, расскажи, Эмма, что-нибудь про себя, как вы познакомились? Казалось бы, только что этот шокирующий развод… Мы были поражены! — не унималась миссис Джонс, поставив Свон в тупик. Почему она не продумала историю заранее?!        — Ох, ну… Я работаю журналисткой в одной из газет Нью-Йорка, мне двадцать пять. И мы познакомились в сети совершенно случайно, я в тот момент лежала в больнице… — замялась Эмма.        — У вас солидная разница в возрасте. А что с тобой случилось? — обеспокоенно поинтересовался Бреннан.        — Она в июле попала в страшную аварию и лежала месяц в коме, — объяснил Киллиан, и Джонсы побелели.        — О боже! Какой кошмар! И как ты выбралась, деточка? Прямо, как Мила… — запричитала Алиса.        — С трудом. Представьте, что вам придётся заново учиться делать абсолютно всё, только при этом вы не милый пупсик, а взрослая женщина. Обнулились, так сказать, до заводских настроек. Но если бы не Киллиан и моя лучшая подруга Руби, то я, возможно, бы восстанавливалась гораздо дольше. Да и сейчас реабилитация идет, — нервно усмехнулась Эмма, погладив шею. Да, Алису и её эмоциональность ничего не изменит!        — А где были твои родители? Они не помогали тебе? — выпалила миссис Джонс, на что Свон фыркнула.        — Их нет! Я сирота, всегда сама справлялась со всем. И я понятия не имею, где они, что с ними случилось и почему меня отдали, хотя пыталась искать их,  — печально вздохнула она и принялась уплетать фирменный суп Алисы. Та одарила её косым, подозрительным взглядом, граничащим с жалостью, однако это никак не тронуло Эмму.        — Господи, какой ужас! Никому такого не пожелаю, — сочувственно воскликнула Джонс.       — Но мы всё преодолеем, да? — с улыбкой спросил Киллиан и уютно приобнял Эмму за плечи, а та ещё раз убедилась, что выбрала именно того мужчину. — Я хоть и простил Милу, но мне было очень одиноко, и я написал Эмме. Всё закрутилось, завертелось, и мы начали общаться, а после встретились в Сан-Диего и недавно съехались. Сняли дом в пригороде Нью-Йорка.        — Как у вас всё быстро! А известно что-нибудь про Милу? Её и дух простыл, ни весточки, — поинтересовался Бреннан.        — Я с ней списывался недавно. У неё все хорошо: в Мексике она несколько месяцев проработала волонтёром, а потом поехала во Францию преподавать английский. Рабочую визу уже получила и устроилась там. Я очень и очень надеюсь, что она будет там счастлива, — тепло отозвался Киллиан, незаметно и лениво перебирая волосы Свон.       — Я вообще не ожидал от неё такого! Я удивлён, что ты так быстро переключился с неё на Эмму, — растерянно почесал затылок отец.        — Ну, любовь — штука такая непредсказуемая, — усмехнулся Джонс, поедая жареную индейку.        Семейный ужин шёл неторопливо, блюда на столе пустели, а Свон всё нахваливала фирменный куриный суп Алисы, как вдруг случайно сболтнула:       — Киллиан без ума, когда я готовлю суп по вашему рецепту! — Эмма поперхнулась своими же словами, испуганно посмотрев на мать. Какого чёрта она не следила за языком…       — Подожди, откуда ты можешь его знать? Я не рассказывала его тебе, — опешила миссис Джонс.        — А-а-а… Так Киллиан рассказал мне! — быстро выкрутилась Свон, облегченно выдохнув. Будущая свекровь смерила её сомневающимся взглядом, но промолчала.       По телевизору шёл какой-то концерт, гирлянды на ёлке мигали и переливались, и Бреннан достал французское вино. С хлопком он открыл пробку и разлил по бокалам.       — Ой, а мне нельзя. Я лучше сока попью, — неловко отказалась Эмма, и Алиса в своём репертуаре резко спросила:        — Почему?! Ты что, беременна?!        — Что?! Мама! — Киллиан подавился напитком и закашлялся, ошарашенно уставившись на них обеих.       — Алиса! — возмутился Бреннан очередной выходке жены.        — Что?! Нет! Господи, конечно, нет! Мне нельзя алкоголь из-за лечения, — смутилась Свон. Кто бы сомневался, Алиса ни капли не поменялась за эти полгода.        — Так, ладно, давайте поднимем бокалы за то, чтобы Киллиан и Эмма были счастливы! Счастливого Рождества всем! — прервал столь неловкий момент мистер Джонс, поднявшись со стула.       — С Рождеством!        — И с наступающим Новым Годом тоже! — поздравления утонули в звоне стекла и радостном смехе.        Да, несмотря на некоторые неурядицы, Свон всё равно была счастлива, что оказалась в семье Киллиана. Обычно она отмечала праздники с Руби, а сейчас хоть в каком-то виде ощутила эту любовь и заботу, и даже свекровь отнеслась к ней нормально. До позднего вечера они веселились, играли в настольные игры, делились историями из жизни, а когда наступило время ложиться спать, то Джонс повёл Свон в спальню и неожиданно остановил около лестницы на втором этаже.        — Посмотри наверх! — лукаво ухмыльнулся он, и Эмма заметила один из главных традиционных символом прямо над головой.        — Омела… — томно выдохнула она.       — А что нужно делать под ней? — намекающе добавил Киллиан и провёл пальцами по губам. Однако Свон не словом, а действием ответила на его вопрос, вовлекши его в сладкий, как карамель, поцелуй. — Молодец, лапочка, правильно думаешь, — довольно усмехнулся тот, погладив её по щеке.        — Ещё бы, я у тебя смышленая, — хихикнула Эмма.       Она чувствовала себя немного неудобно, не в своей тарелке, собираясь спать в одной кровати с Киллианом в родительском доме. Поэтому переоделась в любимую пушистую пижаму с единорогом, а не в сорочку с глубоким вырезом, умылась и почистила зубы, уже собираясь ложиться спать, как на пороге ванной её подловила Алиса:       — Эмма, я хочу тебе кое-что сказать, — Свон напряг её заговорческий тон.        — Что такое? — осторожно поинтересовалась она.        — Я знаю, что в теле Милы была ты! — внезапно заявила миссис Джонс, и душа Эммы рухнула в пятки, а сама она стала белее снега. Боже, как?! Почему?! Откуда она могла знать?! Это же невероятно!        — Откуда?.. Почему вы так решили? — оторопев, пробормотала Свон.        — Я долго пыталась понять, почему Мила настолько резко изменилась, будто стала другим человеком, перебирала разные варианты, но этот всегда отметала… Но сейчас я уверена, что это — правда. У вас была одинаковая манера говорить, ты знаешь секретный рецепт супа, который я даже не говорила Киллиану, уж очень спонтанная и неуверенная у вас история знакомства. К тому же из памяти Милы пропал целый месяц, — выложила все факты Алиса, и пол ушёл из-под ног Эммы. Плохая из неё актриса!        — Вы сердитесь? Господи, да вам в детективы надо было идти, — брякнула она первое, что пришло на ум.        — Отчего же? Я не знаю, как это возможно, и как ты попала в её тело. Однако, если ж так случилось, и вы теперь вместе, то живите счастливо. Благослови вас Господь, — Алиса по-матерински положила ей руку на плечо и тепло улыбнулась, так, что у Эммы от сердца мгновенно отлегло. Она с облегчением выдохнула.        — Спасибо вам! Только не дарите нам, пожалуйста, гроб, — нервно рассмеялась Свон.        — Не бойся, это была одноразовая акция, — подмигнула ей Алиса и крепко обняла, даря ей ласку и заботу.       Однажды, давным-давно, ещё живя в приюте, Эмма загадала Санте желание на Рождество — обрести дом. Тогда её высмеяли и сказали, что этого никогда не будет, но ведь главное — надежда. И кажется, Свон наконец-то нашла свой дом и самых близких людей. Рядом с Киллианом и его семьёй.