Ты здесь чужой

Густав шёл по пыльной дороге, мимо него проносились повозки с продовольствием и иностранными товарами и люди, спешащие по своим утренним делам. Поднимался первый дым, пекарни, кузницы и разные мануфактуры приходили в работу. Хендрикс как раз направлялся в одно из таких мест, в кузницу господина Клеза. Его до сих пор грызла ревность по отношению к Найре, хоть в глубине души он и понимал, почему девушка сделала такой выбор. Но он не хотел сдаваться, ведь искренне любил её и готов был свернуть горы. Он не забывал о ноющей боли в груди, путешествующей с ним повсюду и не оставляющей его одного ни на секунду. Но он научился её скрывать и подавлять. Это не являлось решением проблемы, но в одиночку Густав решить с ней дело раз и навсегда был не в силах. Для этого ему требовался друг, который его поддержит, а этим человеком был Лоуренс, который теперь, пожалуй, стал если не врагом, то конкурентом точно. Повернув за угол дома, Густав увидел ту самую кузницу. Ему сразу вспомнились слова Найры: «Он часто лжёт». Теперь он опирался только на них. Густав выдохнул и вошёл в кузницу. Обстановка внутри не поменялась, был всё такой же профессиональный хаос, только на этот раз в помещении был человек, раздувающий горн. Услышав, как кто-то вошёл, он повернулся в сторону Густава: — Доброе утро, господин. Чем могу быть полезен? — он приветливо улыбнулся и поправил тёмные волосы, залезающие ему на глаза. Его голос звучал властно и твёрдо. Густав не мог не заметить схожести со внешностью сына, Лоуренс будто бы был его живой копией. — Доброе, — кивнул Густав и хотел было начать говорить, но его перебил какой-то парень с ящиком в руках, вышедший из-за стеллажей. — А свинец уже поставили? — он не сразу обратил внимание на посетителя. — Почему они задерживают поставку на неделю? — парень уронил ящик на стол. — Они что там, совсем оборзели?! — он ударил кулаком по столу в подтверждение своих серьёзных намерений насчёт поставщиков. парень выглядел всего на несколько лет старше Густава. У него были такие же черты лица, как у господина Клеза, только телосложением он был крупнее. Вдруг он посмотрел в сторону Хендрикса. — Ох, простите мне моё невежество. Приветствую вас, в нашей кузне, господин. — Да, здравствуйте. Вы отец Лоуренса, верно? — обратился он к кузнецу. Тот несколько секунд постоял в немом молчании, потупив взгляд в стену, а потом неспешно повернулся к Густаву. — У меня только один сын, — твёрдо сказал господин Клез и удалился дальше раздувать горн. — Говорите, зачем вы пришли? — с нескрываемым раздражением спросил кузнец. — У меня и так много дел, — буркнул он себе под нос. — Да… — протянул старший брат Лоуренса, — ляпнул ты, конечно. Вот тебе и доброе утро, — шепнул он Густаву и опасливо посмотрел на отца. — Ты зачем пришёл? — Если честно, как раз по поводу Лоуренса… — чуть замявшись, ответил Хендрикс. — Но, видимо, я ошибся кузней. — Нет, ты пришёл по адресу, мы Клезы. Через пару минут я освобожусь, и мы поговорим на эту тему, хорошо? Только отца больше не дёргай с вопросами. — Хорошо, — Густав вышел на улицу, прислонился спиной к стене кузни, сложив руки на груди, и стал ждать. Минуты тянулись долго, он успел вспомнить, насколько непростые отношения между Лоуренсом и отцом. Сам Лоуренс мало об этом рассказывал, старался как можно меньше упоминать всё, что связано с семьёй и вообще уходить от этой темы. — А где же Лоуренс тогда живёт? — сказал он в воздух. К нему пришло осознание, что он никогда не бывал у друга в гостях, а тот, по возможности, оставался ночевать в доме Хендриксов. Случайная мысль его сильно ужаснула. Но вот, наконец, послышался заветный скрип открывающейся двери. — Дерек, — старший брат Лоуренса протянул руку. — Густав, — он пожал её, и парни двинулись вперёд по улице. Они ещё несколько минут шли молча, никто не осмеливался начать разговор. — Рассказывай, — прервал молчание Дерек. — Что тебя интересует? — Лоуренс, он… Что происходит? — Густав Хендрикс, верно? Он рассказывал о тебе. Надеюсь, что он не обидится, если я доверю тебе эту информацию, — он хмуро посмотрел на небо, ненадолго задумавшись. — Семья в каком-то смысле отреклась от него. Мои родители считают его тупым, бескомпромиссным, наивным… Они не поддерживали его мечты по изменению мира к лучшему, считая, что он несёт бред. Отец всегда был строг к нему, до пяти лет мой младший брат жил нормально, но потом у него появился персональный Ад. Лоуренс воспитывался в побоях, упрёках и лишениях. Матери было всё равно, она занималась моим воспитанием. Я часто вступался за брата, и хочу вернуть его в семью. В пятнадцать лет он сбежал из дома и больше там ни разу не появлялся, — голос Дерека под конец истории становился тише, будто вот-вот он сорвётся, и из его глаз польются слёзы. Густав видел, что ему было нелегко. Они дошли до небольшого сквера и двинулись по тропинке. Парни нашли уютную поляну и сели на траву. После небольшой паузы Дерек продолжил. — Первые пару недель от него не было ни слуху, ни духу. Потом я заметил странные письма в почте, адресованные мне. Лоуренс просил помощи. Я поддерживаю с ним связь втайне от родителей, ведь они выступают яро против того, чтобы я с ним общался. Этот вор и лжец, якобы, плохо на меня влияет. — Они сами сделали его таким, — тихо молвил Густав, слегка прервав монолог Дерека. Тот кивнул и продолжил дальше. — Я не могу понять, почему так происходит. Это не справедливо. С тех пор Лоуренс сильно изменился. Я уже давно не видел того наивного, милого, окрылённого надеждой мальчика, что с увлечением наблюдает в окно за падающими звёздами. — А я не могу поверить, что он был таким когда-то, — честно признался Густав. Дерек больше не мог говорить, он закрыл рот рукой и опустил веки. — Он мой брат, — его дыхание было прерывистым и частым. — Я понимаю, — Густав взял его за руку, чуть сжав, чтобы это было ощутимо. — Он справится, правда. Лоуренс уже не тот маленький беззащитный мальчик, он может постоять за себя, я это видел. Он не пропадёт. — Да, но он всё также глуп. Густав вдохнул сладкий аромат полевых цветов. Яркое солнце играло на его волосах, делая их ещё более рыжими на вид. На его плече висел футляр со скрипкой. Он топтался у дома Найры и ждал, когда же девушка выйдет. Они назначили встречу ровно на час дня, но Густав пришёл на полчаса раньше из-за волнения и боязни накосячить. Дверь распахнулась, и из дома вышла Найра в льняном белом платье, летящем на ветру. Несколько гвоздик были вставлены в её длинную косу. Увидев её, Густав снова замялся, но вовремя взял себя в руки: — Привет, Найра, — он мило улыбнулся и протянул ей букет. — Спасибо большое, — воительница чуть смутилась, не ожидая такого приёма. — Пройдёмся? — Хендрикс спокойно выдохнул, ведь начало было положено. Они направились в сторону центральной площади. — Как ты себя чувствуешь? — Не очень, — честно призналась она. — Я снова поругалась с родителями. — Оу… — поджал губы Густав. — А почему? — перед тем, как ответить, Найра немного помолчала. — Они не поддерживают моё увлечение воинским искусством, поэтому я живу с дядей. Они отвергают меня, говоря, что: «не женское это дело!» — она обиженно надула губки. — Такой бред, ей Богу. — А дядя тебя понимает? — Да, он меня всему и научил. Он главнокомандующий армии в отставке. Так, давай сменим тему. — Хорошо. Я не могу не заметить, что между тобой и Лоуренсом что-то происходит… — Умеешь же ты темы выбирать, — недовольно прошипела Найра, перебив Густава. — Извини, пожалуйста, — он стдыливо закусил губу и замолчал. — Ладно уж, спрашивай, — отмахнулась воительница. — Уже всё равно. — Он тебе нравится, да? — Нравится — да, влюблена ли — нет. — Что? — такое признание его сильно удивило. — А мне казалось… — Мало ли, что там тебе казалось! — выкинула руки Найра. — Лоуренс хороший друг. Возможно, как и парень тоже. Но зная его, я не представляю, как можно построить жизнь с этим человеком. И вообще, мы с ним поругались немного. — У себя в мыслях Густав довольно улыбнулся, а на деле только пожал плечами. Они дошло до центральной площади. Около фонтана веселились дети, плескаясь водой. Найра умилённо улыбнулась. Ребята подошли ближе, и на них случайно попали капли воды. Они оба задорно рассмеялись, это явно разрядило обстановку. — Любишь детей? — Очень, — воительница отделила от букета самый красивый лютик и подарила его девочке. Та, радостная, убежала снова играть. — И я, — Густав тепло смотрел на маленькие резвящиеся солнышки. — Всегда хотел себе младшую сестрёнку или брата. — А у меня есть младшая сестра, — Найра присела на край бортика фонтана. — Камила, она всего на год младше меня. — Она живёт с родителями? — Густав сел рядом, положив футляр на колени. — Нет, она живёт с Дереком, старшим братом Лоуренса. Они уже несколько лет как вместе. — Ничего себе, это так здорово! — он открыл футляр. — Любишь скрипку? — Больше флейту, конечно, но скрипка тоже прекрасна. — Буду знать, — подмигнул ей Густав и достал музыкальный инструмент, поудобнее расположив его. — Эту мелодию я сочинил сам, когда думал о тебе, — смычок заскользил по струнам, напевая медленную ласковую мелодию, местами светлую, местами сказочную. Найра откинула голову назад, поставив руки за собой. На её губах застыла тень улыбки. За игрой Густав полностью расслабился и позволил себе закрыть глаза. Воительница разглядывала острые черты его лица, вьющиеся волосы, падающие на плечи, веснушки на розовых щеках и немного худое тело, скрывающееся под одеждой. Густав даже не подозревал, что так сильно привлёк внимание любимой девушки. Он просто играл, отдавшись миру музыки. Проходящие мимо люди останавливались и тоже вслушивались в мелодию, которая проникала в самое сердце. Закончив игру, Густав открыл глаза. Он увидел перед собой аплодирующую толпу и радостное лицо Найры. — Она восхитительна, — заворожена произнесла воительница. — Густав, ты просто волшебник! — Эй, парень, а ты играть ещё будешь? — крикнул кто-то из толпы. Все затаили дыхание. Вот оно! То самое, проникновенное, что затрагивает людские души. Густав, наконец, разгадал для себя секрет музыки. — У меня много таких мелодий, — он загадочно улыбнулся и продолжил играть, наслаждаясь каждой секундой. Он искренне хотел, чтобы этот день не заканчивался никогда. *** Отношения между Густавом и Найрой налаживались с каждым днём. Они стали чаще видится, гулять, Хендрикс делал ей ненавязчивые подарки. Но и Лоуренс не спал. Он ровно также пытался добиться внимания воительницы. Ей надо было сделать выбор, но был настолько сложен, что она постоянно откладывала тот день, когда признается парням и самой себе в чувствах. До этого никто так не интересовался ей, как эти двое. Для Найры были чужды эти эмоции и мысли, она отторгала их до последнего. Но они взяли вверх и победно утянули в свою пучину. И начиная с этого момента её жизнь пошла по совершенно другому пути. Дракон мирно посапывал в своей пещерке, как вдруг его разбудили громкие выстрелы. Он осторожно выглянул из пещерки и увидел группу молодых ребят из четырёх человек, разгуливающих по его территории. Они было одеты в полное обмундирование, и у каждого с собой было оружие. Ленмириона это сильно возмутило, но здравый смысл успел вовремя проснуться. — Да где же она?! — один из крепких на вид парней яростно ударил мечом по кусту. — Тише, Руди. Мы скоро найдём пещеру, — сказал самый высокий из них с арбалетом в руках. — Поскорей бы найти того злосчастного дракона! — прорычал сгорбленный с мерзким голосом. — Дракона? — тихо усмехнулся Мири. — Ну-ну, они же все в горах, дурни… Так, стоп, — он вмиг посерьёзнел. — Ой, мамочки! — он стал быстро читать заклинание на древнем языке. Пещера растворилась в воздухе, и на её месте образовалась самая что ни на есть обычная большая поляна. — Мы дракона так и не нашли, гад он эдакий! — орал Руди, сидя в окружении своей компании. Но его крик не был таким уж громким по сравнению с тем шумом, который творился в таверне. Помимо вояк за этим же столом сидели ещё двое: Густав и Лоуренс. Они пришли в разное время, и каждый по своим причинам решил подсесть. Последние пару дней некогда лучшие друзья старались не пересекаться на улице вообще. — Поход нам нормальный организовать надо, — спокойно сказал тот самый высокий человек и отпил немного эля. Некоторые тоже подняли кружки. — Что вам дракон сделал? — сдерживая гнев, спросил Густав. — Парень, ты что, слепой? — рявкнул на него Руди. — Глаза разуй. Он же дракон! Если мы его не убьём, он разрушит наш город к чёртовой матери! — Да с чего вы взяли, что он это сделает?! — Хендрикс ударил кулаком по столу и грозно посмотрел на Руди. — Успокойся, — холодно осадил его высокий. Почему-то Густава такой тон быстро привёл в себя. — Давайте начнём сначала, — он сложил руки в замок и внимательно осмотрел подсевших парней. — Моё имя Ян, и я глава этой шайки. — Густав Хендрикс, сын Мирона Хендрикса. — Выпендрёжник, — фыркнул Клез. — Я Лоуренс, — он лукаво ухмыльнулся. — И я согласен, что нам надо организовать поход, — он допил содержимое кружки и поставил её рядом с ещё одной пустой. — Нам? — тактично переспросил Ян. — Я в деле! — Да ты пьян! — возразил Густав. — Ой, будь я трезвым, сказал бы тоже самое. — Чёрт с тобой, — Хендрикс тоже поднял кружку. — Так ты с нами? — сгорая от нетерпения спросил Руди. — Нет, — коротко, но твёрдо ответил Густав. — Как одумаешься — присоединяйся. Я буду ждать, — пообещал Ян, склонив голову в знак почтения. — Надоели вы уже со своими драконами… — подперев рукой голову простонал один из вояк, возрастом с Густава. — А что тебе интересно? — Бабы конечно! — За баб! — они подняли засмеялись и подняли кружки за такой прекрасный тост. За этот вечер прозвучало множество тостов, на которые Густав смотрел с сомнением, да и пил маленькими глотками, чтобы не уснуть на месте… … — А я ей значит говорю: милая, да ты самая горячая штучка, которую я когда-либо встречал! — Лоуренс отпил немного медовухи и засмеялся. Его щёки раскраснелись, а вояки поддержали пьяным смехом. — Если б не все эти её доспехи, ну вылитая шлюха! — Да как ты смеешь говорить такое о Найре! — Густав подскочил со своего места, уперев руки в стол. — Ты совсем с ума сошёл?! — он чувствовал, как к его рукам начала приливать кровь. Всё внутри него поднялось как по щелчку. — А что я такого сказал? — Клез ухмыльнулся и громко ударил кружкой по столу. — Я, Лоуренс Клез, могу говорить всё, что захочу! И не собираюсь следовать правилам таких зануд, как ты! — вояки поддержали его задорным улюлюканьем. Густава не тревожил тот факт, что Лоуренс в стельку пьян, ему было плевать. — Не смей порочить честь Найры! — Иначе что? — Ты ответишь за свои слова. Я теперь понимаю, почему от тебя отреклась семья! — в порыве внезапной ярости выпалил Густав. Ему показалось, что в этот самый момент Клез полностью протрезвел. — Кто тебе это сказал? — он тоже встал из-за стола, сравнявшись ростом. Хендрикс замолк, поняв, что наговорил лишнего. — Говори, сволочь! Откуда ты это знаешь?! Молчишь? — уголок его губ потянулся вверх. — Ну, молчи, молчи. Ты такой же трус, как и твоей отец! — между ними повисло напряжённое молчание. Они поняли, что за их ссорой наблюдает по меньшей мере половина всей таверны. Первым не сдержался Лоуренс и замахнулся кулаком, чтобы внезапно нанести удар. Но Густав легко перехватил его руку. — Не здесь. Я вызываю тебя на дуэль, — уже более спокойным голосом проговорил Хендрикс. — Время и место, — прорычал сквозь зубы Клез, испепеляя некогда лучшего друга взглядом. Подул холодный ветер и растрепал волосы Густава. Тот сидел на камне в назначенном месте и точил обжигающее лезвие меча. С минуты на минуту должен был прийти Лоуренс. Они условились провести дуэль вдали от любопытных глаз, поэтому им идеально подходила та самая поляна, с которой когда-то стартовал охотничий турнир. Секундантов не было, решили разобраться быстро и без лишних свидетелей. Оба были задеты, оба оскорблены. Густав посмотрел на карманные карманные часы, а потом огляделся вокруг: — Опаздывает, — тихо сказал он и убрал часы обратно в карман. — Ну здравствуй, — спустя пару минут Лоуренс всё же явился. Он вышел из-за кустов и встал неподалёку, опершись на меч. — Привет, — Густав встал, подошёл ближе и пожал ему руку. — Подготовим площадку? — Предлагаю пять на пять метров, условный круг. — Понял, — они разошлись и отмерили две диагонали, потом начертили круг. Густав чувствовал дрожь в коленях, он сомневался, что принятое им решение было верным. Теперь, когда он поостыл, эта дуэль казалось ему самым глупым, что могло произойти. Они ещё могут всё отменить, могут изменить ход событий, но оба молча чертили поле битвы. Закончив, дуэлянты встали друг напротив друга. — Так, утвердим правила дуэли. Все запрещённые захваты, удары, подставы также запрещены у нас. — Три попадания — победа. Бьёмся не на смерть. Или уже появилось такое желание? — Прекрати… — рука Густава машинально сжалась на рукояти меча. — Начнём. — Они разошлись по разным углам. Дыхание Густава сбилось, ладони начали потеть. — Три… — Лоуренс поудобнее взял меч, приняв боевую стойку. — Два… — Мышцы обоих сильно напряглись, что можно было наблюдать невооружённым глазом. — Один! — Лоуренс сразу перешёл в нападение, пользуясь эффектом неожиданности. Густав еле успел уклониться, на несколько секунд потеряв равновесие. В тот же момент Клез успел нанести удар по голени, разрезая ткань вместе с полтью. — Один — ноль, — он хищно улыбнулся и, опьянённый удачей, решил нанести ещё один такой же удар. Но второй раз Хендрикса было сложно провести, он никогда не наступает на одни и те же грабли. Он принял атаку на меч, ловко обошёл противника со стороны нерабочей руки и полоснул того по плечу. Сквозь белую рубашку стала просачиваться кровь. — Один — один, — они разошлись, чтобы немного отдышаться. Парни смотрели друг на друга с нескрываемым презрением, как бы говоря: «Я лучше тебя. Этот бой будет за мной!» — Ха! — Лоуренс сделал резкий выпад вперёд, но Густав ушёл, и предпринял контратаку. Лезвие его меча налетело на меч противника с громким лязгом. Клез отбивался, стоя на колене. Спустя мгновение последовал град ударов от обоих, железо запело в быстром ритме. Но со временем частота атак становилась всё меньше, и Густаву удалось пробить оборону противника, задев его ногу. — Два — один. — Лоуренс отвлёкся на боль, идущую сразу из двух источников, и пропустил следующий удар, выбивший оружие у него из рук. Меч отлетел в кусты и с грохотом упал на ветки. Клез пытался встать, но мог лишь отползать назад, пока он не достиг края круга. Густав поставил меч ему на горло, слегка коснувшись. — Три — один, — казалось, что они дышали в унисон. Злость прошла, её как будто ветром сдуло. В глазах Лоуренса не было ни капли страха или сожаления, он полностью принял своё поражение. — Ты победил, — тихо произнёс Клез. — А теперь, я хочу умереть. — С ума сошёл? — Густав отбросил меч в сторону и наклонился к другу. — Всё закончилось, давай я помогу тебе, — он протянул ему руку, но тот оттолкнул её. — Убей меня, — взмолился Лоуренс. — Ну же! Давай, пожалуйста. Закончи это представление. — Прекрати, — он смотрел другу в глаза, силясь понять, что происходит. Но, к сожалению, вопросов было куда больше, чем ответов. — Моя жизнь не стоит и гроша! Я вор, пьяница, бродячий пёс, мошенник, лжец. Я хочу, чтобы ты убил меня. — Нет, — Густав взял его лицо в ладони, соприкоснувшись лоб в лоб. Он не знал, что говорить. Все слова вылетели из головы, оставалась лишь удушающая пустота. — Тогда это сделаю я. — Стой, подожди, нет! — но острое лезвие потайного кинжала уже вошло наполовину в грудь. Густав со скоростью молнии схватился за рукоять и потащил на себя, благо сил у него было сейчас больше, чем у сопротивляющегося Клеза. Из глубокой раны полилась густая багровая кровь, пропитывая собой землю. — Лоуренс! Ты… Господи, Боже! — Густав схватил кусок ткани, попавшийся ему под руку и попытался зажать рану. Слёзы смешались с кровью, он как никогда осознал собственную беспомощность. — Ты должен жить, слышишь? Должен! Лоуренс, прошу тебя, не уходи. Ты не можешь… — Я рад умереть в компании… такого… человека, — прокряхтел Лоуренс, гладя друга по волосам. — Я верю в тебя, Оська, — на его губах навечно застыла лёгкая улыбка. — Нет, стой! — он успел подхватить его голову. — Лоуренс! — но веки того даже не дрогнули. — Лоуренс!.. — с его уст сорвался крик, ушедший далеко в лес. — Я… Но как же?! — он аккуратно положил голову друга на мягкую траву. Мысли улетели куда-то далеко, в другое измерение. Перед глазами будто встала пелена, все звуки слышались из-под воды. Краски мира погасли. Густав не помнил, как он дошёл до своего дома, как положил мёртвого друга на кровать. Не помнил также, каким образом в спальне оказались Найра и Дерек, не помнил, как подготавливали тело к похоронам. Очнулся он только, стоя у заколоченного гроба, лежащего на дне ямы. Монотонный говор священника резал слух, выдёргивая обратно в реальность. Людей пришло совсем немного, даже отец Лоуренса не удостоился появится на похоронах своего сына. Когда речь закончилась, близкие стали по очереди подходить к могиле и бросать на крышку гроба горстку земли с словами благодарности, либо напутственными. Пришёл черёд Густава. Каждый шаг давался ему с трудом, ноги отказывались слушаться. Пока он нёс землю, он почти всю её рассыпал из-за тряски рук. Он бросил горсть, она ударилась о дерево, словно раскат грома. — Ты всегда был достоин быть любимым, — выдавил слова из себя Хендрикс, чуть сжимая своё горло из-за нервов. — Я рад, что когда-то повстречал тебя. И… — он замолчал. Простояв так пару минут, он шепнул лишь одними губами, — Спасибо за всё. — Густав отошёл от могилы, и рабочие принялись её закапывать. Все гости ушли на поминки. Столы были накрыты, скатерти выбелены. Ни у кого кусок в рот не лез. Густав стоял в углу, держа бокал вина в руках, и смотрел в никуда: — Это я виноват, — бормотал он одними губами. — Я надеюсь, ты меня простишь. — Густав, — окликнула его подошедшая Найра и встала рядом. — Сейчас не время, но… — его голос заметно дрожал, а нервы были на пределе. — Что произошло? Ты вышел из леса с телом Лоуренса на руках, а потом из тебя нельзя было выпытать ни слова. — Ты должна знать правду, — он опустил взгляд в пол. — Я вызвал его на дуэль, дабы защитить твою честь и свою. Мы бились не на смерть, но… — Замолчи, — не дала договорить ему Найра. — Нет… Ты убил его! — Подожди, ты не дослу… — Заткнись! — рявкнула воительница срывающимся голосом. Последние струнки души были задеты, и истерике удалось вырваться наружу. — Я не хочу больше ничего слышать! — она закрыла уши руками и согнулась в три погибели. — Найра, я не убивал его! — он аккуратно взял её за плечи, заставляя выпрямиться. Она смотрела на него беспомощными глазами, отражавшими всю ту боль, бушующую у неё внутри. — Пожалуйста, услышь меня, умоляю, — Густав взял её руки в свои и медленно опустил их вниз. — Я не убивал его. Лоуренс решил убить себя сам. — Найра только всхлипывала, слёзы мешали ей говорить. — Я не верю, — она вырвалась из его хватки. — Ты лжёшь! — каблуки застучали по полу, а после послышался грохот захлопнувшейся двери. Все гости в недоумении оглянулись в ту сторону. С того момента разговоры стали ещё тише, ещё грустнее, ещё тяжелее. Выйдя с поминок, Густав сразу направился в лес, напрочь забывая обо всём. Следы от его сапог оставались в многолетнем мху, он пробирался сквозь дебри и, наконец, вышел на знакомый путь. Сердце разрывалось в клочья, голос Найры в голове глушил. Как Густаву удалось вспомнить, с момента смерти прошло уже три дня. Он еле переставлял ноги, перешагивая упавшие деревья. Хендрикс за всё этого время ничего не ел и не пил, а сон обходил его стороной. Но потихоньку усталость давала о себе знать. Веки становились тяжелее. Густав ускорил шаг, чтобы не отключиться прямо в лесу. На последнем издыхании он ступил в пещеру, спотыкаясь и валясь с ног: — Мири!.. — крикнул он внутрь в надежде, что дракон сейчас здесь. Густав увидел размытые очертания тёмно-синих лап, медленно направляющихся в его сторону. Это полностью его успокоило, он почувствовал себя в безопасности и позволил себе отключиться.