Доза в их крови

(I Hold You — CLANN) Вдалеке Драко увидел Патронус в виде пантеры. «Блейз» Он давно хотел с ним поговорить. После той стычки в Большом Зале Забини не раз пытался поймать его в коридорах Хогвартса, но безуспешно. Драко не видел смысла в их разговоре, он не чувствовал себя виноватым и извиняться не собирался. Их пути разошлись полгода назад, когда вместо того, чтобы приехать и поддержать его Блейз попивал вино в Италии с очередным отчимом, а приехать он смог только перед учебным годом, с травкой. Вот и вся его помощь. — Это Блейз меня ищет. — он выплюнул эти слова. — Зачем? — Хочет поговорить. После той стычки он пытался это сделать, но я его избегал. И делал бы это дальше, если бы он не дёргал меня каждую секунду. Будет проще поговорить с ним, — он встал со скамьи, — Я скоро вернусь. Оставайся здесь, не уходи без меня. — Ладно. Если тебя долго не будет, я пойду по той же тропинке. Ты запомнил дорогу? — Конечно, Грейнджер. — Драко, конечно же, не запомнил, но всё равно развернулся и уверенным шагом пошёл навстречу очередному бессмысленному разговору. Слизеринцу интересно, что же хочет сказать ему однокурсник. Опять попытается засунуть его в клинику или всё-таки поймёт, что это бессмысленно? Драко надеется, что второе. Ведь ему больно осознавать, что даже бывший лучший друг не может его понять. Боль, которую он ощущает, такая невесомая, но Драко всё равно чувствует её, проживает каждую минуту с ней, она уже стала его частью и никогда больше не оставит. Малфой может делать вид, что всё наладилось, стало лучше, но обманет лишь самого себя. Боль подобна темной глубине — кто-то всё ещё не может достать до дна и не знает, что ему делать. Ведь кислорода для того чтобы всплыть уже не хватит, и никто не поделиться им. Всем кажется, что без него ему лучше и единственные их слова — это «просто вздохни», а слизеринец не может, иначе захлебнётся. Всё, что ему остаётся — смириться. Не так далеко уже виднелась верхушка замка. До Хогвартса оставалось идти не больше пяти минут. Драко проходил мимо камня, рядом с которым Гермиона открылась ему от безысходности. Это было вынуждено, никак не связано с любовью. Это было им чуждо. Они не знали что это такое, им не дали даже попробовать всё это ощутить. Война, скорбь, боль и наркотики, им было некогда окунуться в чувство любви, для них это было страшно. Опять кого-то терять? Им и так хватило. Малфой заметил что находится уже около дверей в Хогвартс лишь тогда, когда его окликнул Блейз. — Далеко собрался? — не дожидаясь ответа проговорил мулат, — Пойдём лучше пройдёмся, внутри дела обстоят не очень хорошо, — заметив удивленный взгляд друга он продолжил, — Вечер памяти. Как оказалось, раны ещё ни у кого не зажили и многие находятся у Помфри в приступе истерики. Макгонагалл слишком рано напомнила всем об этом. Да и вообще, есть ли смысл всего этого? Забини развернулся, и они пошли по тропинке в сторону Грейнджер. Драко не думал, что разговор может затянуться надолго, но с таким «рвением» к диалогу, они могут проторчать в лесу около часа, так что он решил начать его первым. — Что ты хотел, Блейз? — Прости меня. Я не хотел как-то задеть тебя тогда, я лишь протягиваю тебе руку помощи, друг. Будет сложно, но ты справишься. Буду рядом я, Тео и Пэнс, мы уже… — Что вы уже? Клинику нашли? — резко оборвал его Драко, — Я уже сказал, что мне ничего от тебя не надо. Что ты пытаешься спасти, Блейз? — он смотрел ему в глаза, — Забудь меня прошлого, выкинь из головы образ тусовщика и хорошего друга. Никто не сможет мне помочь! Даже я не могу себя вытащить. Ты оставил меня умирать в скорби, которая сжирала и будет сжирать меня заживо! Жизнь тянула его в неизвестность и он мирился с этим. Камень привязанный к шее не отпускал, а Драко и не пытался от него избавиться. Зачем? Смысла бороться давно нет, с момента смерти родителей. Он никогда не сможет заменить это чем-то кроме того, что у него есть сейчас. Малфой знал, что ему никто не сможет помочь. Блейз? Тео? Пэнси? Его уже не вытащить, он падает вниз очень давно и его это вполне устраивает. Ему больно приезжать даже в поместье Малфоев. Идти домой и начинать плакать до того, как попадёшь внутрь; лежать на полу час за часом, выплакивая всё что есть, потому что чувствуешь себя чертовски одиноко и ненавидишь всё, что тебя окружает. Драко некому успокоить, и в этом состоит часть всей проблемы. — Знаешь что? — он услышал разъярённый голос друга, — когда ты сдохнешь, я даже не приду к тебе. Я не собираюсь оплакивать смерть такого паршивого ублюдка как ты! Тебе надо было давно сдохнуть. Тогда, вместе со стариканом Дамблдором. Может тогда в Нарциссу не попала бы Авада, а Люциус не убил бы себя сам. Он развернулся и зашагал прочь. Драко подумает над этими словами, но позже, а сейчас ему надо идти к Грейнджер. — Драко, — он услышал её голос, значит идти никуда не надо, — Я шла по тропинке и услышала конец разговора, мне жаль… — Всё нормально. Не впервые мне приходится слышать такое. — Я хочу уйти. Ты со мной? Он сразу понял, что она имела ввиду, и надеялся быстрее попасть к ней в комнату, чтобы ощутить приятную негу, а главное, больше ничего не чувствовать, никогда…