В плену у боли

С самого утра Гарри почуял что-то неладное. Чувство тревоги зародилось в нем и не давало спокойно сконцентрироваться на домашних делах, что было замечено его сварливой тетушкой Петуньей. Она презрительно на него посмотрела, но ничего не сказала, продолжая трудиться над своим фирменным тортом. Торт. Вот оно что. Они кого-то ждали. Но почему Гарри не в курсе? Ах да, кто он такой, ему просто скажут в последний момент убираться в комнату и сидеть там тихо, не высовываясь. Вроде бы все логично, однако, что-то в голове мальчика кричало и металось из стороны в сторону, навевая панику, пробирающую до костей. Сидящий за столом дядя Вернон допил чай и взглянул на часы. — Ну, я пошел, Петунья. Мардж приедет к девяти часам, нужно успеть заехать за цветами. Гарри чуть не уронил тарелку, которую тщательно намывал в этот момент. Тетушка Мардж?! Могло ли что-то быть хуже, чем ее приезд? Навряд ли. — Она сегодня приедет? — сказав это, он мысленно застонал и пожалел о том, что не прикусил язык вовремя. Марджори Дурсль — старшая сестра дяди Вернона. К счастью для Гарри, она не была его кровной родственницей, хотя это мало могло его успокоить. Всю жизнь его заставляли называть её тетушкой, однако он ее таковой не считал, как, впрочем, и она его своим племянником не называла ни разу. У нее не было ни мужа, ни детей, только двенадцать собак, которых она обожает больше жизни, особенно своего бульдога Злыдню. Тетушка Мардж была не частым гостем на Тисовой улице, но каждый ее приезд значил для Гарри лишь новую порцию унижений и подзатыльников, которые ему приходилось терпеть, иначе за дело брался дядя Вернон, убежденный в святости своей сестры. Единственное, что радовало Гарри в какой-то степени — мисс Дурсль любила только Дадли и Вернона, а Петунью постоянно подкалывала насчет внешности, ведения хозяйства, проведения свободного времени и всего остального. Можно было сказать, что Гарри был не одинок в травле Мардж хотя бы в какой-то степени. — Слушай меня внимательно, — Вернон ткнул своим толстым пальцем в Гарри и презрительно сузил глаза, — Если ты посмеешь ей нагрубить — останешься без еды на целую неделю, ты понял меня, щенок?! — его глаза метали искры и Гарри ощутил прилив ярости. — Да, сэр, — сказал Поттер сквозь зубы, опустив глаза. Не хватало еще, чтобы мистер Дурсль увидел выражение лица Гарри, полное ненависти и отвращения к этой семейке. — Она приедет на неделю. Так что никаких фокусов, как в прошлый раз, ты меня услышал? Или я не знаю, что я с тобой сделаю! — Да, сэр, — повторил Гарри, мысленно считая от одного до десяти, чтобы успокоиться. Неделя. Неделя ада. Надо держаться. Только держаться. — И помни, ты ходишь в школу Святого Брутуса! Гарри глубоко вздохнул и молча кивнул. Не дай Мерлин сорваться. Я пережил Василиска, Тома Редлла, Квирелла, смерть Седрика, возрождение Волдеморта. Эту неделю я точно проживу. — Все, Петунья, я поехал, — он тяжело поднялся со стула и важно прошагал в прихожую, — мы скоро приедем. Раздосадованный Гарри не стал надолго оставаться в кухне и побрел к себе в комнату, чтобы привести себя в более человеческий вид. Снизу послышался вопль тети Петуньи: — Когда Мардж прибудет ты должен будешь выйти и поздороваться с ней! И сделай что-то со своими волосами или я обрежу тебе их под корень! — ну вот, еще и волосы. Что он мог сделать с ними? Да ничего. Через некоторое время послышалось хлопанье дверей машины, и Петунья окрикнула его, чтобы он незамедлительно открыл двери. Тетушка Мардж очень сильно походила на дядю Вернона. Такая же краснолицая и такой же внушительной комплекции. Да что уж там говорить, у нее даже усы были, правда не такие пышные, как у ее брата. — А где же мой Дадличек? — громко крикнула она, держа одной рукой старого бульдога, а второй свой чемодан. Тетушка Мардж была очень щедрой на подарки для своего племянника. Родного племянника. Поэтому чемоданы швырнули Гарри, а Дадли попал в тесные объятия своей тети, которые он терпел лишь потому, что он знал — через мгновение в его руке будет хрустеть зеленая бумажка, на которую потом он отлично проведет время с друзьями. Гарри все так же оставался пустым местом, даже после того, как Мардж обняла Петунью и последовала за ней на кухню. Что ж, он не удивлен. С небывалым усилием он потащил тяжелый чемодан на второй этаж. Когда он вернулся на кухню Злыдень — бульдог Мардж — уже вовсю лакал чай из блюдца хозяйки, пачкая все в радиусе метра от себя. Поттер даже позволил себе ухмыльнуться, всего лишь на мгновение, но, как назло, именно это и заметила Мардж. — Ты все еще здесь неблагодарный мальчишка? — Да, — спокойно ответил Гарри. — Как ты разговариваешь? Вернон и Петунья столько для тебя сделали, а ты? Клянусь, если бы тебя подкинули ко мне, я бы отправила тебя сразу в приют! Молчи, Гарри, молчи, у тебя будут неприятности. — Чего молчишь? Как был грубияном, так и остался! А я-то надеялась, что тебя в школе перевоспитают. Школа Святого Брутуса, если я правильно помню? — Да, именно там, дорогая, — ответил Вернон, метая глазами молнии, — Насколько мне известно, ему постоянно устраивают порки за непослушание, да, Поттер? — Да, дядя Вернон — скрипя зубами ответил мальчик. — Вот и правильно! — воскликнула Мардж, — Хотя в таком-то возрасте это уже бестолку. Гены взяли своё. Мало ты его лупил, братец, а так… — Да, Мардж, ты права, я действительно был с ним слишком мягок, но что поделать, такой уж я человек. Не хочешь ли выпить? — участливо спросил Вернон. — Конечно, не откажусь, — она задорно улыбнулась и приняла полный бокал из рук Петуньи, — Впрочем, мой брат ни капли не виноват, что ты такой. Порода такая. Отец твой пьяница, а мать шлюха. Чего ж от тебя ждать? — в этот момент посуда, стоявшая на столе, стала едва заметно звенеть и подпрыгивать, и Петунья с ужасом взглянула на Поттера. Так, успокойся, этого нам еще не хватало. Мардж тем временем ничего не заметила и продолжала свой монолог. — Вот всегда я говорила, дурная кровь — дело безнадежное. Рано или поздно даст о себе знать! Петунья, ты не подумай, я ничего не хочу сказать о твоей семье, но согласись, сестра у тебя была никудышная, всю семью опозорила. Сбежала с каким-то наркоманом, и вот поглядите, что из этого вышло! Насколько я знаю, он был безработный, да? — Вернон утвердительно кивнул, — Вот и неудивительно, что такой нищий дурак и… — Мой. Отец. Не. Был. Наркоманом. — отчеканил Поттер, не узнавая свой голос. Ярость захлестнула его, и он сжал кулаки. — Ну-ка повтори, что ты сказал, — начала багроветь Мардж. — Мои родители были великими людьми! — Твои родители были дном общества! А то, что ты пошел по их стопам совершенно неудивительно! На месте Вернона я бы забила тебя сейчас до… Стакан в руке Мардж лопнул, и Петунья с ужасом вскрикнула. Сама Мардж стояла и хватала воздух ртом, как рыба, не в состоянии что-то сказать. Когда она попыталась сдвинуться с места оказалось, что ее ноги будто приклеены к полу. Гарри не пришло в голову ничего лучше, чем спасаться бегством как в прошлый раз, когда он надул тетушку Мардж. В этом году никто не забирал у него вещи и не прятал в чулан, так что он сразу помчался в комнату и схватил свой чемодан, благо Гарри решил его не разбирать, вынул из него палочку, схватил клетку с Буклей и кинулся вниз, перепрыгивая через одну ступеньку. В этот же момент выскочил дядя Вернон, больше напоминающий вареную свеклу, нежели человека. — Куда ты собрался, щенок?! Сейчас же все исправь, идиот! Но злость кипела в Гарри и отвечала за его разум. Его волшебная палочка уже была направлена на мистера Дурсля. — История повторяется, не так ли? — усмехнулся Поттер и нашарил за спиной дверную ручку, — Она сама виновата во всем, что с ней происходит. Не подходи ко мне, урод. Еще секунда и Гарри стоит на пустынной улице. Немедля, он ускорил шаг, желая как можно быстрее сбежать от ненавистных Дурслей.

***

Далеко уйти ему не удалось. На место происшествия сразу явились работники Министерства, которые поймали мальчику за миг до того, как он сел в автобус «Ночной рыцарь». Гарри понимал, что в лучшем случае дома его за такое убьют быстро стал сопротивляться, даже попытался кого-то обездвижить. — Мистер Поттер, вы отдаете себе отчет в своих действиях?! — перед ним появилась какая-то пухлая женщина, напоминающая своим видом большую бледную жабу. Но долго ее рассматривать ему не удалось, так как перед ним тут же появился седовласый низенький мужчина, которого Гарри сразу же узнал. Министр. Гарри будто облили холодной водой. Его посадят. Он напал на тетушку, на аврора, и походил сейчас больше на психа, нежели на адекватного человека. — Отправьте его домой. Мы вернули твою тетю в нормальное состояние, если хочешь знать. Мы подчистили ей память и твои дядя с тетей уложили ее спать. Теперь, нам надо вернуть тебя домой. Мы не первый раз встречаемся, Гарри, не так ли? Будь моя воля — я бы исключил тебя сразу же после турнира, но Дамблдор не дал мне этого сделать. Сейчас же, у меня нет никаких препятствий, чтобы исключить тебя. Идем! — он дернул Гарри за руку и потащил за собой, как мешок с картошкой. В груди защемило и Гарри не понимал, как ему быть. В том, что сегодня он последний раз дышит, сомнений не возникало. На Тисовую улицу его вели, как на каторгу и никому не было жаль этого парнишку. Все решили, что слава ударила в голову и не стали разбираться почему все вышло именно так. Его просто вели, как преступника, взяв с обеих сторон под руки, чтобы он не вырвался. Но Гарри и не собирался вырываться. Он просто знал, что это бесполезно. Просто знал. За всем этим мальчик и не заметил, как они подошли к дому и даже успели постучать. Как назло, дверь открыл Вернон. Он не стал долго ни с кем говорить, просто схватил Гарри за руку и дернул на себя. Работники Министерства может и хотели что-то сказать, да дверь захлопнулась у них перед носом. Но больше никто стучать не стал. Гарри стало не по себе, когда поглощенный агрессией Вернон навис над ним и стал пристально смотреть в его глаза. — Я тебя, ублюдка, растил в своем доме! За свои деньги! Ты всегда был накормлен и одет! В тепле! А сейчас ты, мелкий крысеныш, снова посмел тронуть мою сестру?! — брызжа слюной распинался Дурсль. После этого он резко развернулся и потащил Гарри за собой на кухню. Поттеру уже показалось, что его просто заставят убрать беспорядок и отправят спать. Может, оставят на несколько дней без еды. Но так уже было и не раз, у него были свои запасы. Но когда Гарри увидел, что Вернон взял нож сердце упало в пятки. Первой мыслью был призыв бежать, причем как можно скорее и он попытался вырваться, но хватка Дурсля была железной. — Не дергайся, гаденыш! Если бы не твой поганый язык, все было бы хорошо, — он наотмашь ударил мальчика, отчего тот мог упасть на пол, если бы не рука, удерживающая его, — Теперь ты никогда не скажешь ничего плохого. Он толкнул мальчика к стене, отчего тот со всего размаху ударился головой и осел на пол. Его горло тут же оказалось прижато огромной рукой к стене и Гарри открыл рот от нехватки воздуха, чем и воспользовался Вернон. Он одним рывком раскрыл челюсть мальчика, причиняя тому адскую боль, и приблизил нож к лицу Гарри. — Ну вот ты и доигрался, мальчишка. Он схватил Гарри за язык и быстрым движением отрезал его. Та неслыханная боль постигла мальчика настолько резко, что он не успел сообразить, что с ним произошло. Он чувствовал, что ему больно, что по его лицу течет кровь, видел, что перед ним стоит дядя Вернон с окровавленным ножом. И только когда он слегка наклонил голову, Гарри увидел, что в сантиметре от него лежит его собственный язык. От осознания этого Поттера затошнило, но боль брала свои бразды над ним и отправила в небытие, что, возможно, было для него наилучшим исходом.