В плену у боли

Первое, что почувствовал Поттер, придя в себя — боль. Адская боль вспышками проносилась по телу, не давая ему вспомнить, что с ним было и откуда она взялась. Болело все, что можно, пара пальцев на руках, кажется, были сломаны, настолько больно было ими двигать. Дышать тоже было тяжело, так что ребра скорее всего тоже были не все целы. И рот. Он горел огнем. Вокруг было слишком темно, чтобы понять, где он. Тишина сводила с ума, и он понял, что все это время лежал на холодном полу. Гарри с трудом вздохнул и тут же захрипел от боли, но прикусив губу, он попытался аккуратно сесть, опираясь на более-менее здоровую руку. Ему повезло, что все это время он лежал у стены и сейчас смог опереться на нее без проблем. Холод стены успокаивал раны и боль немного отступала. Поттер попытался позвать кого-нибудь на помощь и с ужасом обнаружил, что он не может произвести ни звука, кроме слабых хрипов. Мардж. Министр. Нож. Язык. Воспоминания захлестнули Гарри и его накрыла паника. Не обращая внимания на боль, он рывком поднялся со стены и побежал прямо, врезавшись в противоположную стену. Ему хотелось кричать, но он не мог, он захлебывался слезами, снова бился о стены, его тошнило и рвало от осознания ситуации, из его носа шла кровь, а лоб уже был похож на кровавое месиво. Вскоре парень, истекая кровью, вновь потерял сознание.

***

Когда дверь со скрипом отворилась Гарри все так же был без сознания. Вернон вошел в подвал и шумно спустился вниз. Щелкнув выключателем, он увидел, что мальчишка лежит в собственной крови, а рядом несколько луж тошноты. Запах у этого всего был отвратительный и Дурсль поморщился. Рывком он поднял мальчишку и дал ему пощечину, приводя в сознание. Едва открыв глаза, Гарри попытался отодвинуться от своего мучителя так далеко, насколько это было возможно. Но у того при виде такой реакции лишь забегали искорки в глазах. Он медленно подошел к юноше и только тогда Гарри заметил, что у того в руках какая-то сумка. Недобро усмехнувшись Вернон, раскрыл сумку и достал оттуда ошейник. Глаза мальчика расширились, и он как окаменевший боялся двинуться с места, хотя интуиция подсказывала ему бежать. Тем временем Дурсль надел на мальчика ошейник, затянув так, чтобы он слегка придушивал мальчика и прицепил сзади поводок. — А ну, пошли со мной! — дядя Вернон дернул поводок на себя и Гарри упал лицом к его ногам. Но дядю это мало волновало, и он потащил Гарри наверх, как безвольную игрушку. Поттер попытался встать, но из-за боли он постоянно падал и в итоге решил, что самое удобное для него будет ползти на четвереньках. Ему было тяжело подниматься по ступенькам, но он знал, что у него нет особо выбора и, сдерживая слезы, он пытался успеть за дядей. Выбравшись из подвала Гарри обратил внимание на то, что свет падает из окон, а не светильников, значит сейчас день или утро. Вернон потащил его на кухню, и Поттер все так же на четвереньках пополз за ним, мысленно мечтая умереть. — Ну что, гаденыш, сейчас будем обедать, — весело сказал Вернон, озадачив Гарри. Обедать? Дурсль потер руки и достал сковородку, налил на неё масла и кинул туда что-то обжариваться, затем обернулся на Гарри, пытавшегося встать и одним ударом осадил того на пол. — Ведешь себя, как шавка, значит и жить будешь, как псина! На колени, тварь! — он ударил ногой в нос Поттера и тот встал на колени, роняя голову на пол, держа окровавленный нос одной рукой, — Так-то, — весело промурлыкал дядя и вернулся к сковородке. Через пару минут он переложил то, что жарил в железную собачью миску и поставил перед Гарри. — Жри, урод. Едва мальчик взглянул на содержимое миски — его затошнило, и он закрыл глаза. О, Мерлин. В миске лежал его жаренный язык. Он с ненавистью глянул на Вернона и постарался укусить того за ногу, за что снова получил удар ногой и был перевернут на спину. Вилкой подцепив язык, дядя надавил с двух сторон на сжатую челюсть мальчика и с дьявольской улыбкой затолкал язык в глотку парню, заставив того сразу же стошнить. — Ах ты ничтожество! Этот удар прилетел Гарри в живот и тот задохнулся от нахлынувшей боли. Все, чего он хотел это чтобы эти мучения прекратились и его оставили в покое. Он уже не сдерживал слезы и понимал, что его никто не спасет, никто не поможет. Он не нужен Дурслям, его исключили из школы, друзья даже ни разу не написали за все лето, крестный писал один раз и то, не сказал, где он и что с ним, Дамблдор бросил его, совсем одного…

Воспоминания

Гарри сидел в директорском кабинете в ожидании Дамблдора. Феникс участливо пел ему песню, сидя на столе директора, иногда утыкаясь головой в руку Гарри, который механически поглаживал птицу и думал о своем. Он не знал, сколько времени тут сидит, но был убежден, что прошло многим больше часа, хотя ему некуда было больше спешить. Министерство на него ополчилось за рассказ о возрождении Волдеморта, друзья шарахаются, как от прокаженного. Не все конечно. Гермиона сказала, что верит ему, но вот Рон… Этот мальчишка всегда считал, что Гарри избранный и делает все только ради того, чтобы выделиться, показать себя. Какой же ты глупец. Поттер не сразу заметил, что Фоукс перестал петь и вернулся на свое законное место, и перебирал пальцами воздух, убежденный, что гладит феникса. За всем этим в дверях наблюдал директор школы. Ему было тяжело. Он знал, что хочет услышать мальчик и понимал, что не может дать ему этого. — Гарри… — он подошел к парню со спины и положил ему свою руку на плечо. Мальчик тут же подпрыгнул от испуга, но через мгновение с надеждой взглянул на старого волшебника. — Профессор Дамблдор, мне нужно с вами поговорить! — Поттер вскочил с кресла, но директор тут же усадил его обратно и занял кресло напротив него. — Гарри… Я попрошу тебя меня выслушать. Я знаю, мой мальчик, как ты хочешь остаться в Хогвартсе, но пойми, сейчас здесь опасно. У замка нет должной защиты в связи с нынешней ситуацией. Чтобы укрепить защиту понадобится время, пара месяцев. Я просто не могу так тобой рисковать. — Но почему я не могу пожить у Гермионы или у Сириуса? — голубые глаза директора грустно сверкнули, с такой жалостью и мольбой был задан этот вопрос. — Прости, Гарри… Ты ведь понимаешь, что дом твоих родственников надежно защищен, а для нас это главное? — Профессор, я умоляю Вас, — в глазах парня начали скапливаться слезы и сердце Дамблдора сжалось от боли. — Прости меня, Гарри, прости меня, — он потянул мальчика в свои объятья, давая тому время выплакаться. — Почему… вы… не можете… ничего… сделать… — всхлипывал парень. Слеза покатилась по щеке Дамблдора. — Как бы мне хотелось тебе помочь, мой мальчик. Если б я только мог… Он не стал говорить Поттеру о том, что будь Гарри где угодно, кроме этого дома Лорд сможет найти его ментально и выманить. А Гарри так молод, так неопытен. — Я заберу тебя, как только смогу… Гарри оторвался от директора и зло сверкнув глазами оттолкнул того и выбежал из директорского кабинета.

Конец воспоминания

Конечно, Гарри понимал, что старик хочет сделать только лучше, дом Дурслей и правда надежно защищен, а будь он у Гермионы, то мог бы подставить под удар и ее, и ее родителей. Но имела ли смысл эта защита, если сейчас его избивает родной дядя, не давая ему ни шанса на то, чтобы выжить?

***

Когда Гарри вновь потерял сознание — его тело напоминало один сплошной синяк. Вернон вначале даже подумал, что убил мальчишку. Но слабый пульс говорил о том, что мальчик жив. Злоба внутри дяди кипела с каждой минутой все сильнее и сильнее, но он подавил порыв привести племянника в чувства, аргументируя это тем, что полутруп наказывать не так действенно, чем отдохнувшее тело. Поэтому он поднял парня и потащил в подвал. Там он кинул Поттера на пол и привязал поводок к батарее, несколько раз затянув узлы, чтобы мальчишка не посмел сбежать. Кинув последний раз взгляд на щенка Вернон поднялся и раскрыл чулан с вещами Гарри. Все добро он кинул в багажник машины, намереваясь уничтожить все, что могло бы пригодиться Поттеру при попытке побега.

***

Когда сумерки достигли своего пика и все соседи мирно спали, Вернон вышел из своего дома и направился к машине. Еще раз воровато оглянувшись и удостоверившись что никто из соседей не решил подглядеть за ним, он сел в машину и отъехал от своего дома, доставая параллельно карту местности из бардачка. Ближайший лес был всего в десяти верстах от их улицы. Всю дорогу он ехал молча, не включая ни круглосуточное радио, ни повтор новостей, которые так любил послушать в дороге. Вена на его лбу пульсировала, и он старался доказать сам себе, что мальчишка заслужил это. В конце концов, только Поттер был виноват во всем, что происходило с их семьей, так почему он должен был пустить все на самотек? Он кормил этого щенка, воспитывал, а тот ему так отплатил. Злоба вновь поднималась в мистере Дурсле, и он нажал на педаль газа еще сильнее, желая поскорее с этим покончить. Приехав на нужное ему место, он вытряхнул все содержимое чемодана Поттера и облил бензином. Немного подумав, он взял палочку Гарри и разломал ее пополам. — Так-то лучше, — проворчал себе под нос Вернон и кинул зажжённую спичку в вещи своего племянника. Огонь горел зеленым светом, забирая с собой все частички магии, содержавшиеся в учебниках и волшебной палочке Гарри. Лишь когда все сгорело дотла, Дурсль спокойно сел в свою машину и со спокойной душой поехал домой, не представляя, какую боль своими действиями он доставил парню. Хотя нет сомнений, что это вызвало бы у него лишь радость.

***

Поттер метался в агонии, находясь в полуобморочном состоянии. Палочка выбирает волшебника, мистер Поттер. Казалось, что он в огне. Он поглощен огнем. Он и есть огонь. Пожалуйста, хватит! Было ощущение, что его рубят пополам. Остановите это! Боль, всепоглощающая боль… Едва ли он мог встать сейчас. И он уже не надеялся, что когда-то сможет выйти отсюда. Все, чего он хотел — смерти. Помогите! Рядом с Поттером что-то щелкнуло и осветило пространство ярким светом, но мальчик уже потерял сознание и ушел в так желаемое небытие.

***

Альбус Дамблдор рвал и метал. Сегодня с утра ему пришло письмо из министерства магии с указанием, что Гарри Поттер отчислен из Хогвартса за нападение на свою родственницу, а после на нападение сотрудника министерства — Долорес Амбридж. Крайне неприятная женщина, мечтающая скинуть его с поста директора. Так же, как и этот идиот Фадж. — Что же делать, Фоукс? — директор устало посмотрел на своего питомца, но тот даже не глянул в его сторону. Наверное, он тоже не знал ответа на этот вопрос. Тяжело вздохнув, Дамблдор шагнул в камин и произнеся: «Николас Фламель» испарился в зеленом огне. Фоукс же с тихим хлопком исчез.

***

В этот раз, когда Гарри очнулся он с удивлением обнаружил, что у него почти ничего не болит. Вне сомнений, он все еще лежал на том же холодном полу, все так же привязанный к трубе, но что-то здесь было не так. В подвале не было окон, однако он видел свет, как от солнца. Неужели это конец? Он закрыл глаза и слезы начали течь сквозь закрытые веки. Он оплакивал мать, отца, Седрика, крестного, друзей, профессора Дамблдора, себя. Он не смог спасти Магический мир, не смог добиться оправдания крестного, не увидел, как дети его друзей делают первые шаги, не застал по-настоящему счастливого Дамблдора. Он так много не успел. Подумать только, Мальчик-Который-Выжил после убивающего заклятья самого могущественного злодея умер от рук собственного дяди. Какая ирония. Поток мыслей пробегал у Гарри в голове, полностью поглощая его внимание, из-за чего парень и не видел сидящего сзади Фоукса, тихо напевающего ему свою песню.

***

Уставший директор школы Чародейства и Волшебства вышел из камина в своем кабинете и медленно осмотрел его на предмет изменений. Что-то не давало ему покоя с того самого момента, как он покинул кабинет. Если бы кто-то вломился — ему пришел бы сигнал. Но никаких сигналов не было, да и внешне все было так же, как и до его ухода. Омут памяти стоял у противоположной стены, флаконы с воспоминаниями стояли на столе в том же порядке, как и до этого, фолианты с древнейшей магией все так же стояли в запечатанном шкафу, Распределяющая шляпа все так же лежала на полке… Все как обычно. — Альбус, вы что-то потеряли? — скрипучий голос вывел директора из транса, и он начал искать того, кто к нему обращался. — Да ладно, Альбус, неужели я так редко к вам обращаюсь, что вы забыли, как звучит мой голос? — шляпа, на которую Дамблдор смотрел до этого тихонько хихикнула. — Да, вы правы, я действительно не сразу понял, кто со мной говорит, — улыбнулся директор, — Вы хотели мне что-то сказать, многоуважаемая Шляпа? — Фоукс, — сказала шляпа и опустила свой кончик вниз, давая понять, что разговор закончен. — Фоукс? — нахмурился директор. И правда, его феникса не было на привычном месте. Обычно он всегда находился в кабинете, изредка выбираясь ночью полетать. — Что же произошло? — поглаживая бороду спросил старик, глядя на жердочку птицы.

***

Ему снился водопад. Красивая лазурная вода, стремительным потоком падающая вниз. Шум воды настолько громкий, что кажется, будто есть только ты и этот миг. Наверное, из-за этого шума не слышно ничего, даже если кто-то стоит тебе вплотную и кричит о чем-то. Здесь было красиво. Брызги воды долетали до него, но это никак не огорчало. Если бы он умел плавать — прыгнул бы вглубь не задумываясь. Он всегда мечтал побывать на водопадах и в горах. Может, он здесь, потому что умер? Это многое бы объяснило. Но где же тогда родители? Он начал озираться по сторонам, силясь увидеть хоть кого-то рядом, но это было бесполезно. Он стоял один. Мы рождаемся одни. И на тот свет нам суждено уйти одним.

***

Пускай феникс и залечил многие раны мальчика — срастить кости и вырастить новую часть тела он не мог. Фениксы удивительные существа, необычайно умные и обладающие хорошей интуицией. Фоукс мог проникнуть в дом Гарри, но вот вытащить его он уже бы не смог. Защита работала так, чтобы Гарри не мог забрать никто из дома. С крыльца, улицы, заднего двора уже можно было бы аппарировать, но конкретно из дома его забрать никто не мог. Фоукс мог бы вернуться в Хогвартс за подмогой, но интуиция феникса вопила о том, что ему нужно оставаться здесь.

***

— Северус, ты не мог бы зайти ко мне? — произнес Дамблдор глядя в сквозное зеркало. Ответом ему служил кивок. Через пару минут в его кабинет вошел угрюмый мужчина, недовольный тем, что его прервали от важного зелья. — Вы хотели меня видеть, профессор? — Да, Северус, мальчик мой, присаживайся. Мне нужно с тобой серьезно поговорить. Снейп уселся на кресло напротив Дамблдора и молча изогнул правую бровь. — Видишь ли, Северус, вчера мне пришло письмо из Министерства о том, что Гарри Поттер исключен из школы за нападение на маггла… — И что вы хотите от меня, директор? Чтобы я стер всем память? — Снейп начал потихоньку закипать. Ради какого-то заносчивого мальчишки он был вынужден оторваться от важного дела?! — Ты не понял меня, Северус. Этот вопрос уже улажен. Просто… Фоукс. Он исчез и не отзывается. Он не может не прийти на мой зов, только если что-то не случилось из ряда вон выходящее, когда он выбирает ожидательную позицию. Понимаешь? — Вы хотите сказать, что что-то с мальчиком? — нахмурился Снейп. — Я очень переживаю, Северус. Мне так никто и не сказал, где находится Гарри. В деле было только то, что память стерли лишь Марджори Дурсль, на которую как было сказано напал Гарри, но вот остальным членам семьи память оставили. Я… Не особо уверен в методах воспитания юного Гарри. — Вы хотите, чтобы я проверил, дома ли Поттер? — Нет, Северус, я хочу, чтобы ты был со мной на связи. Я буду ждать Фоукса. И. Подготовь пожалуйста, на всякий случай восстанавливающих зелий. У меня очень нехорошее предчувствие. — Я понял вас, директор. Вы можете на меня рассчитывать. — Спасибо, мой мальчик. Снейп кивнул и поднявшись с кресла устремился обратно в свою лабораторию. Паника, которой поддался Дамблдор смогла поселиться и в сердце зельевара. — Что же с тобой, Поттер? — печально вздохнул Снейп, вглядываясь в свой стеллаж с запасами зелий.

***

Омут памяти приветливо стоял перед директором школы. — Что-то я все-таки упустил. Прислонив к своему виску палочку и закрыв глаза Дамблдор, вытянул серебряную нить воспоминаний и стряхнул его в омут памяти. Через пару мгновений он оказался в своем собственном воспоминании.

Воспоминание

— Корнелиус, что это значит? — разъяренный Альбус практически вбежал в кабинет Министра и яростно на него посмотрел, — Как вы можете отчислить моего студента, не оповестив сначала меня?! — Дамблдор, успокойтесь! Ваш Поттер напал сначала на маггла, а позже на нашего сотрудника, мы должны его по головке за это погладить? — На кого он напал? — директор гневно смотрел на седовласого старика. — На свою тетку, Марджори Дурсль. Хочу заметить, что он уже совершал нападения на неё два года назад. Так же нападению подверглась наша сотрудница — Долорес Амбридж, он пытался её оглушить. Вы думаете, этого недостаточно для исключения? — Я думаю, что он вам просто неугоден. Вы слишком предвзяты к нему. — Вы считаете, что ему все можно? — Я еще раз повторюсь, мистер Поттер не стал бы ни на кого нападать первым, — спокойно сказал Дамблдор. — Да что вы себе позволяете, директор?! Хотите сказать, что мои сотрудники напали на мальчика первыми? — Я почти уверен, что так и было. Что вам известно о нападении на тетю Гарри? — Он наложил на нее заклинание немоты и приклеил к полу. Мы почистили ей память, но остальным родственникам не стали. — Я требую о пересмотре дела, Корнелиус. И мне хотелось бы пообщаться с мисс Амбридж. — Вы хотите, чтобы я открыл судебное заседание? — Да. Я буду представлять интересы юного Поттера. — Хорошо, Альбус, раз вам так это необходимо, заседание будет через неделю в девять утра. Не опаздывайте. — Не сомневайтесь, я этого так не оставлю.

Конец воспоминания

***

Он не знал, сколько времени прошло, может пара дней, может минут. Он знал, что он все в том же подвале и не хотел открывать глаза, даже тогда, когда ржавая дверь лязгнула, впуская старшего из семейства Дурсль. Вернон щелкнул выключателем, и мальчик приоткрыл один глаз, щурясь из-за яркого света. Он видел, что дядя медленно спускался по лестнице, но даже не попытался сесть, настолько у него не было сил. — Ну что, щенок, очнулся? — спросил Дурсль, подходя к Поттеру, — Теперь ты ничего не можешь сделать. Все твои ненормальные штуки я сжег к чертям, так что ты беспомощен. Ты не сможешь уже тыкать в меня своей этой дурацкой палкой, гаденыш. Теперь ты полностью мой, — дядя недобро усмехнулся и потер руки. Внутри Гарри все сжалось и ему отчаянно захотелось исчезнуть отсюда. Он видел, как Дурсль заносит руку над ним, чтобы ударить и инстинктивно вжал голову в плечи, ожидая удара, но его не последовало. — Ч-что за черт?! Гарри открыл глаза и вскинул голову наверх и увидел феникса, раскинувшего перед ним крылья, не подпуская к нему уже багровеющего от злости Вернона. — Что это за шутки, Поттер? Дядя шагнул вперед, чтобы добраться до племянника, но Фоукс быстро сложил крылья друг к другу, создавая мощнейшую волну ветра, которая откинула Дурсля обратно к стене. Издав крик, феникс быстро исчез из помещения, чтобы через несколько мгновений вернуться с Альбусом Дамблдором и Северусом Снейпом.

***

Дамблдор ждал. Он знал, что Фоукс прилетит. Он чувствовал. Перед ним сидел Северус, закинувший ногу на ногу и постукивающий пальцами о край стола. — Вы уверены, директор, что он скоро появится? — Да, я почувствовал, что Фоукс очень зол. Я уверен, что он будет здесь с минуты на минуту. — Хорошо, — Снейп глубоко вздохнул и спросил, — А почему он не может забрать мальчика сам? — Видишь ли, если бы Гарри находился не дома, а где-то еще, он бы сразу перенес его сюда, но дом не выпустит Гарри с кем-то. Аппарировать из его дома нельзя, лишь за пределами. Такова кровная магия. Возможно, даже он не смог бы аппарировать из своего дома, даже если бы умел… В этот момент мужчин озарила вспышка, исходящая от Фоукса, появившегося в этот момент. Не секунды немедля Дамблдор схватился за Фоукса одной рукой, а второй за предплечье Снейпа.

***

Появившись в подвале в доме Поттера, Дамблдор огляделся, оценивая ситуацию. Мальчик лежал в углу, прижав колени к голове. Вернон валялся бессознательной тушей в другом конце комнаты, и лишь поднимающаяся и опускающаяся грудная клетка давала магам понять, что тот жив. — Альбус, посмотри… — тихо произнес Снейп, указывая на поводок, привязанный к батарее с одного конца. Какого драклла?! — О, Мерлин, — директор резво подскочил к мальчику и осторожно коснулся его головы, — Гарри… Ответом ему было молчание. Поттер старался не шевелиться, войдя в некое подобие транса. Он не совсем понимал, что происходит на самом деле, а что из действий разворачиваются только у него в голове. Северус аккуратно отвязал поводок от батареи и принялся медленно расстёгивать ошейник, боясь придушить мальчика, сделав всего одно резкое движение. Ошейник был затянут так, что не было сомнений — каждый вдох давался Поттеру с трудом. — Поттер, посмотри на меня, — требовательно сказал Снейп, отбрасывая ошейник в сторону, однако, не получая никаких действий на свою просьбу, — ну же, Гарри… Но Поттер все так же боялся шевелиться и думал, что он сошел с ума и стоит ему хоть на миллиметр приоткрыть глаза — снова появится Вернон и заставит его есть собственный язык. — Альбус, он в шоке, нам срочно нужно забирать его в больничное крыло. Альбус! Дамблдор сидел около мальчика на коленях и тихо шептал что-то, гладя его по голове. Никогда он не желал такой боли этому ребенку. Только он был виноват в том, что Гарри сейчас лежит здесь, как безвольная кукла, боясь даже дышать. Слезы капали с щек старого волшебника и Северус окончательно растерялся. Ему самому хотелось сесть рядом с ними и разрыдаться, но сознание вопило, что мальчику срочно нужна помощь, и что если маггл придет в себя, то первым делом схватится за ружье, лежавшее на полке, как раз на той стене, около которой он валялся. А против маггловского оружия не спасет ни одна палочка. — Альбус! — он положил руку на плечо старика и слегка потряс его, — Нам надо уходить. — Да, Северус, ты прав. Возьми, пожалуйста Гарри. Фоукс перенесет вас на заднем дворе. — А… — Мне нужно закончить здесь. А ты поспеши в Хогвартс. Гарри сейчас важнее. Снейп кивнул и поднял мальчика, с удивлением отметив, что тот едва ли весит больше пятидесяти килограмм. Насколько он знал, для такого роста средний вес около шестидесяти. — Как же ты на метле держишься, — пробормотал Северус и толкнул дверь, ведущую с кухни на задний двор, — Фоукс! — птица тотчас подлетела к ним и села на плечо к зельевару. Через пару секунд они втроем оказались в больничном крыле Хогвартса. — Поппи, скорее! — крикнул Снейп, укладывая мальчишку на кровать. Беглым взглядом он окинул мальчишку и застыл, глядя в его глаза. Там была пустота. Зеленые глаза потускнели и тупо смотрели в одну точку и, казалось, не видели ничего вокруг. Не смей сломаться, Поттер! — Мерлин, что с ним? — ахнула мадам Помфри, напуганная криками профессора. — Я не знаю, — вяло отозвался зельевар, присаживаясь на край кровати мальчика, — Я боюсь, что мы его теряем. — Как ты смеешь такое говорить, Северус Снейп?! — она кинула на него злобный взгляд и начала проводить диагностику. — Ребра сломаны, пальцы на руках тоже, на одной ноге порваны мышцы, сильное сотрясение и… О Господи… — палочка упала из рук медсестры и укатилась под кровать. Поппи Помфри стояла, закусив губу, пытаясь подавить ужас от увиденного. — Поппи? — тихо окликнул Снейп. — Я… Я не могу, Северус. Ты должен посмотреть сам. Пожалуйста. — Что именно? — Я думаю, тебе придется посмотреть его воспоминания. Снейп нахмурился, но кивнул. Неужели Вернон испытывал к нему ТАКОЙ интерес, о котором он подумал? — Легилименс! — черные, как уголь глаза непрерывно смотрели в потухшие зеленые, а разум профессора вклинивался в разум студента, стараясь отыскать все воспоминания Поттера, связанные с последними днями. Вынырнув из чужих воспоминаний Снейп, не сдержался и осел на мраморный пол, подавляя в себе приступы тошноты. Как можно было сделать это с ребенком? — Это ужасно, Поппи. Это ужасно… — сказал он, все еще не отойдя от шока. — Северус, где Альбус? — Я думаю, он все еще в доме Поттера, — едва он это сказал дверь в больничное крыло распахнулась, впуская седовласого мага в помещение. Казалось, что он успел постареть на десять лет за последние полчаса. Голубые глаза не источали надежду, а руки едва подрагивали. Он был мертвенно бледен и скорее всего едва стоял на ногах. — Альбус, что вы с ним сделали? — спросил Снейп, не уточняя о ком речь. Всем присутствующим и так было ясно, что он говорил о мистере Дурсль. — Ничего. Я лишь собрал его воспоминания. Я не мог позволить себе большего, хотя после того, что я увидел… — Я смотрел воспоминания мальчика, Альбус. Что нам делать? Дамблдор не ответил. Он присел на пустую кровать и прикрыл лицо руками. Тишину нарушала лишь мадам Помфри, вливающая в Поттера костерост, обезболивающие и восстанавливающие.

***

Часом позже Альбус и Северус сидели в директорском кабинете, вливая в себя тонны успокоительного, чтобы продолжить разговор, начатый в больничном крыле. — Северус, я боюсь, что запас успокоительных в моем кабинете ничтожно мал для нашей ситуации, — нервно произнес Дамблдор. — Скажите мне сразу, насколько хуже реальность, чем то, что я увидел в воспоминаниях Поттера? — обеспокоенно спросил Снейп. — Ох, Северус… — директор отвел глаза и смахнул выступившие слезы. — Я понял, — сглотнул Снейп и судорожно вздохнул, — вы позволите мне?.. — Да, Северус, конечно, — старик поднес свою палочку к виску и выудил оттуда несколько серебряных нитей, которые он тотчас смахнул в стеклянную колбу, находящуюся в руках Снейпа. На негнущихся ногах Северус подошел к омуту памяти и вылил содержимое колбы, сразу же погружаясь в водоворот чужих воспоминаний.

***

— Альбус, это отвратительно! Люди не могут быть такими… Даже Лорд не был таким ублюдком! — зельевар сжимал кулаки. — Тише, Северус, я прошу тебя. Я в ужасе, ты сам это видишь. Я не представляю, как лечить его душу после всего этого… — обреченно произнес директор, смахивая непрошенные слёзы. — Он отрезал ему язык, а потом скормил ему его. Он насиловал его, пока он был без сознания, уничтожил все вещи Поттера и сломал ему все, что только можно было сломать. Сейчас даже я не знаю, что делать. Я никогда не видел такой жестокости даже от Беллатрисы… — Снейп устало опустился в кресло и закрыл лицо руками, сдерживаясь из всех сил, чтобы не аппарировать обратно на Тисовую улицу. Дамблдор устало вздохнул. — К нашему счастью, Гарри не был в сознании, когда его дядя… Поппи сказала, что сможет нарастить новый язык мальчику, но для этого нужно время, части тела вырастить сложнее, чем кости. Месяц на восстановление уйдет точно. Мне придется перенести заседание с министром, показав ему эти воспоминания. Иначе мне откажут, — Альбус поморщился и потер переносицу, — Идиоты министерские. — Я понял вас, директор. Могу ли я проверить состояние Поттера? — сдавленно спросил Северус. Дамблдор удивленно поднял брови в немом вопросе. — Я никогда не видел такой жестокости, — повторил Снейп, — никогда. — Иди, мальчик мой. А потом постарайся уснуть. Северус кивнул и вышел за дверь.

***

— Как он, Поппи? — пытаясь скрыть волнение спросил зельевар. Но медсестра только тяжело вздохнула и ушла в свой кабинет, давая понять, что этот разговор закончился даже не начавшись. Северус тихо прошелся до кровати мальчика и сел на стул рядом. Гарри спал, изредка судорожно вздыхая и сжимая во сне кулаки. — Никогда бы не подумал, Поттер, что ты узнаешь, что такое жестокость от собственных родственников, — тяжело вздохнул Снейп, поправляя одеяло мальчика, — Лили убила его, если бы была жива. И Джеймс тоже, — невесело сказал он, — Я так боялся, что ты вырастешь таким же заносчивым и высокомерным. Я видел в тебе твоего отца и не видел, как тебе больно. Прости меня, По… Гарри. Прости нас всех. Мы не знали. Никто не знал, что все так выйдет. Никто не хотел, чтобы ты страдал. Ты ведь и правда удивительный. Я никогда не любил Квидич, но уверен, что ты и правда отличный ловец, я не видел кого-то лучше тебя в этой игре. Мне говорили, что ты всегда первый в классе по Защите. Должен признать, что твой «Экспеллиармус» неплохо меня тогда приложил. Ты невероятно сильный волшебник, Гарри и не менее сильный человек морально. Я прошу тебя, держись. Ради себя, ради друзей, ради… Крестного. У тебя есть крестный, Гарри, который обещал меня прикончить, если я еще раз занижу тебе оценки по зельям, — Северус усмехнулся, — хотя ты и бестолочь по моему предмету. У Лили был талант к зельям. Жаль, что тебе он не передался. Если хочешь знать — она усовершенствовала перечное зелье, теперь оно на вкус не такое противное, как двадцать лет назад. Она часто болела и жаловалась на горечь этого зелья. Она тогда выпросила у Слизнорта — нашего преподавателя допуск к запретной секции и к лаборатории. Лили была умницей… Он грустно вздохнул и посмотрел на спящего мальчика. — Поттер был еще той занозой, конечно, но у него правда был талант к трансфигурации. Он мог за пару минут сделать то, чего остальные добивались часами. Джеймс был неусидчив и это в какой-то мере сыграло ему на руку. Чтобы долго не сидеть в концентрации он просто сразу все делал хорошо. Такое редко кому удается на самом-то деле. Но не зря же говорят «ленивый делает все хорошо с первого раза, чтобы не переделывать», — мужчина усмехнулся, — А когда у них появился ты он вообще не затыкался и всем про тебя рассказывал. Мы все знали о твоих первых шагах, первых полетах на метле, первых словах. Ты не поверишь, но я даже один раз держал тебя на руках, хотя Поттера с Блэком тогда перекосило. Но Лили хотела, чтобы я подержал тебя. Ты был очень храбрым ребенком, сразу начал отдирать мне пуговицы с сюртука, — он погладил Поттера по голове. Ответом ему всё так же было молчание. Снейп чувствовал себя отвратительно. Отношения с мальчиком не заладились с самого его поступления в Хогвартс. Слишком уж Гарри был похож на Джеймса. Но самым паршивым было то, что мальчик напоминал ему о том, что Северус был виноват в смерти его родителей. Боль не утихала даже спустя четырнадцать лет. — Прости меня, Поттер. Я знаю, что бываю жесток и несправедлив. И я знаю, что ты ни в чем не виноват. Ты всего лишь ребенок, на плечи которого взвалили нереальный груз. И знаешь, какие бы ты эмоции во мне не вызывал, ты — живое напоминание о том, ради чего я иду дальше, — мужчина вглядывался в отрешенное лицо спящего ребенка, — Спи, Гарри, спи. Я спасу тебя, если ты мне позволишь. Я спасу. Нехотя подумалось о том, что он впервые взглянул на мальчика, как на обычного подростка, со своими проблемами, целями, мечтами, а не как на сына Джеймса Поттера. Отвратительно было осознавать, что для этого Гарри пришлось пережить всё это. Северус Снейп, ты самая большая задница в мире! Внезапно у Снейпа потемнело в глазах и он поспешил откинуться на спинку стула, сжав зубы от накатившей боли. Перед его глазами проносились вихри воспоминаний, причиняя нереальную боль.