В плену у боли

Ровно в семь утра на Тисовой улице послышались четыре хлопка. Если бы кто-то решил сейчас посмотреть в окно, то увидел бы четырех странно одетых людей во что-то, отдаленно напоминающих балахоны. Впереди шел странный старик с длинной седой бородой. Чуть позади, левее, шел низкий полноватый седовласый старик, а сзади шли двое темноволосых парней, не старше тридцати лет. И если бы этот кто-то не просто решил посмотреть в окно, но еще и приоткрыл его, то услышал бы примерно такой странный разговор: — Альбус, министр магглов дал согласие на то, чтобы мистер Дурсль провел неделю в Азкабане, — произнес полноватый старичок. — Неужели? — вскинул брови старик с бородой, — Неужели Вы показали ему воспоминания? — Естественно. Именно поэтому мы идем без маггловской полиции. Мы выдвинем обвинения, возьмем воспоминания у миссис Дурсль и их сына. В воспоминаниях мистера Поттера мы не заметили их в данном… инциденте, — поморщившись сказал собеседник, — Но это не означает, что там не было других похожих моментов, — с сожалением сказал он. Старик с бородой лишь нахмурился и с каким-то сожалением посмотрел на дом номер четыре на Тисовой улице. Полноватый старик, а это был Корнелиус Фадж, решительно поднялся по ступенькам и трижды стукнул в дверь. За дверью раздались шаги и не слишком тихое бормотание «кого там еще принесло». Как только дверь распахнулась, взору четырех магов предстал Вернон Дурсль собственной персоной, одетой лишь в ночную рубаху. Не удивительно, что он спал в такое время, сегодня был выходной, но мечтам Вернона о долгом сне сегодня сбыться было не суждено. Несколько секунд он растерянно смотрел на магов, но как только его взгляд зацепился за Альбуса Дамблдора, его лицо начало багроветь, а жилка на лбу начала интенсивно пульсировать. — Вы-ы-ы, — прошипел он, — Что еще вам нужно в моём доме?! — зарычал Дурсль, готовый броситься с кулаками на любого из них. — Я бы попросил вас пригласить нашу скромную процессию в дом, если не хотите перебудить всех ваших соседей, — спокойно произнес директор Хогвартса, лукаво улыбаясь. Но одного взгляда в его глаза было достаточно, чтобы понять — он в ярости. — Черт с вами, заходите, — пропыхтел мужчина, отодвигаясь в сторону. Мнение соседей всегда было важно для него, — Петунья! Здесь эти пришли! — поморщился он. Уже через мгновение вниз по лестнице бежала миссис Дурсль, на ходу кутающаяся в халат. — Что опять вам нужно? — завопила она, тыкая в Дамблдора, — Вы уже забрали этого мальчишку, все, что он натворит уже не наша ответственность, — вскинув голову процедила Петунья. — О, вы знаете, после того, что сделал ваш муж с вашим племянником, Гарри не то что натворить что-то не может, он в принципе не может ничего сделать, даже самостоятельно поесть, — с угрозой прошипел Дамблдор. Сейчас ему было все равно, что он никогда не позволял себе выпускать эмоции наружу, сейчас главным было собрать с этой семейки воспоминания и забрать это чудовище в Азкабан. Если раньше лицо Вернона было просто красным, то сейчас он был ярко багровым. Его кулаки то сжимались, то разжимались, а рот постоянно открывался, будто мужчина хотел что-то сказать, но не мог. Наконец прозвучал удрученный голос Петуньи. — Что вы имеете ввиду? Да, Вернон запер мальчишку в подвале, но он ничего с ним не делал, — произнесла она с каким-то сомнением, кинув взгляд на мужа. Тот лишь отвернулся от неё, вновь уставившись на Дамблдора. — То есть вы хотите сказать, что неоднократное изнасилование, сломанные пальцы, четыре раздробленных ребра, разорванные мышцы на левой ноге, сотрясение мозга и отрезанный язык в вашем доме считается «Ничего не сделал»? — подал голос Фадж, разрезая своими словами воздух. — Что ты сделал?! — яростно завопила Петунья, подбегая к мужу и цепляясь тому ногтями в лицо, — Ты для этого отправил на пару дней в Лондон?! Для этого, черт тебя дери?! — орала она нечеловеческим голосом, раздирая его лицо, — Ты монстр! Присутствующие при всем этом маги были в замешательстве, поэтому даже не сразу сообразили оттащить женщину от мужа. — Он вредил моей семье! Я защищал вас, идиотка! — крикнул Вернон, сжимая кулаки. — Да, Вернон, я тоже не любила его, но никто такого не заслуживает! И ты прекрасно знал о том, кто он, когда мы его приняли! Ты всегда мог сказать нет, а не становиться чудовищем! — визжала Петунья, норовясь снова броситься на мужа, но двое мужчин держали её достаточно крепко. — Мам? Пап? — на втором этаже стоял растерянный Дадли. Фадж оценил ситуацию и вынул из-за пазухи ордер на арест Вернона. — Вернон Арнольд Дурсль, вы осуждены за нанесение телесных повреждений, а также применение насильственных действий по отношению к вашему племяннику, Гарри Джеймсу Поттеру. Министр вашего мира дал разрешение судить вас по нашим законам, а после отправить в вашу тюрьму. Вас ждет судебное заседание в Министерстве Магии через семь дней, а сейчас мы забираем вас в Азкабан, — министр повернулся к Петунье, — Мне будут необходимы ваши воспоминания, касающиеся этого дела, для засвидетельствования обвинения, — женщина лишь кивнула и попросила ее отпустить. Как только руки перестали держать её, она кинулась к сыну. — Не беспокойтесь, я передам вам все воспоминания, — холодно произнесла она, глядя на мужа, — Так же я готова предоставить вам воспоминания своего отношения к моему племяннику. К сожалению, я не была к нему добра, но никогда не позволяла себе поднять на ребенка руку. Но у меня есть условие, — Петунья выжидающе смотрела в глаза Дамблдору. — Я вас понял, миссис Дурсль. Никто не тронет вашего сына, но я настойчиво попрошу вас отвести его к психологу, чтобы он проработал свои вспышки агрессии, направленные на тех, кто слабее. И я обещаю, что мы не приставим вас к суду за то, что вы не останавливали сына в таких ситуациях. Но вы должны понимать, что за вами будет постоянный контроль и, если исправления со стороны Дадли не будет видно, его у вас заберут. Петунья нахмурилась, но кивнула. Её сын остался с ней. Остальное она исправит. — Я смогу увидеть По… Гарри? Дамблдор удивился и заинтересованно глянул на женщину. — Я думаю, это будет решать мальчик, — он прищурился, глядя на неё, ожидая ответа, но та лишь спешно кивнула и отвела взгляд. — Пройдемте, Мистер Дурсль, — министр магии потянул багрового мужчину к выходу. Всем в тот момент было видно, что он ни капли не раскаивается.

***

Северус снова был в больничном крыле и наблюдал, как Поппи вливает в мальчика зелья, подкрепляя это необходимыми заклинаниями. Он видел, как исказилось лицо мальчика от боли, но ничем не мог облегчить его страдания. Оставалось ждать, когда подействует обезболивающее. Он судорожно наблюдал, как в течение минуты лицо Гарри разглаживается и выдохнул, когда мальчик улыбнулся им, показывая, что теперь все в порядке. — Ну вот, мистер Поттер. Нам придется наращивать язык в течение нескольких недель. Зелье будем использовать раз в три дня, чтобы все процессы протекали правильно, — улыбнулась ему колдмедик и потрепав его по волосам удалилась в свой кабинет. Внезапно Снейпу стало не по себе оставаться с Гарри наедине. Он должен был сказать ему. Должен был. Но сегодня он не сможет. Может быть завтра. Или послезавтра… Чертовски сложно объяснить всю ситуацию подростку, у которого мир делится только на хороших и плохих. Хотя, что он вообще знал об этом мальчике? Почти ничего, кроме того, что знали и все вокруг. Лучший по ЗОТИ, неплохо успевал по Чарам и Трансфигурации, был лучшим ловцом Грифиндора и полным нулем в зельях. Снейп усмехнулся. Ну что ж, бывает. Он повернулся к Гарри, который все это время задумчиво смотрел на него. — Ну чего, Поттер? — беззлобно спросил Северус, откидываясь на спинку стула, гадая, почему он все еще его не превратил в удобное кресло. Вы сказали, что расскажете, каким образом мы с вами общаемся. Мужчина вздохнул. — Легилименция, Поттер. Маглы называют это телепатией. Способность общаться невербально. И нет, если бы вы не разрешили, я бы не стал читать ваши мысли. Хотя, — он усмехнулся, — Честно признать, вы слишком громко думаете. Обычно, легилименцией обучаются вместе с окклюменцией. Окклюмениця — умение закрывать свой разум, как раз, чтобы никто не мог читать ваши мысли. Это если говорить простым языком. Вау. Вы научите меня? Снейп выгнул бровь и удивленно посмотрел на мальчика, который поспешно отвернулся и прикусил губу. Извините. — Научу, Поттер, научу. У нас с вами будем много времени до конца лета, потому что вы все равно останетесь в замке. Правда? Лицо мальчика озарила счастливая улыбка. — Мерлин, Поттер, я разве говорю когда-нибудь что-то просто так? Нет, сэр. — Тогда я надеюсь, что мы больше не затронем ваше недоверие к моим словам. Постарайтесь поспать. Мальчик неуверенно дернул плечами и откинулся обратно на подушки, прикрывая глаза. Через пару минут в больничном крыле тишину прерывало только мирное сопение Гарри. Завтра. Он обязательно расскажет ему обо всем завтра. *** Это стало уже традицией, смотреть, как дверь больничного крыла тихонько отворяется, являя взору голову Альбуса. Он всегда смотрит на него выжидающе, словно спрашивая, можно ли с ним поговорить. И конечно Северус снова кивает ему, бросает беглый взгляд на мальчика и выходит из помещения в коридор, аккуратно прикрывая за собой дверь. — Северус, мы задержали Дурсля. Петунья предоставила свои воспоминания. Она действительно не знала, что сделал её муж. Нет, конечно, она не раз была свидетелем их, непростых, скажем так, взаимоотношений, но в этот раз миссис Дурсль действительно ни при чем. О, и еще, — он лукаво улыбнулся, — Она расцарапала Вернону лицо. Снейп ухмыльнулся. Это было довольно… Забавно. — Что ж, насчет наказания мистера Дурсля. Неделю он проведет в Азкабане. Министр магглов разрешил нам такие меры наказания. Также осужден он будет по нашим законам, но все же отбывать весь срок ему предстоит в маггловской тюрьме. Но мне кажется, что для маггла неделя в Азкабане намного тяжелее, чем для волшебника, — Северус кивнул. — А вы расскажете об этом Поттеру? — Не знаю, мальчик мой. Возможно. Если он спросит сам, — печально ответил директор, — А когда ты поговоришь с ним? — Я планировал сделать это завтра. Но я думаю, будет лучше, если вы будете рядом. Вдруг Поттер на меня накинется, — грустно улыбнулся зельевар. — Гарри славный мальчик, Северус, — покачал головой старый волшебник. Снейп лишь дернул плечами и ничего не ответил. Больше говорить было нечего.

***

Северус лежал в своих комнатах и не мог уснуть. Стоило ему ненадолго провалиться в дрёму, как сразу фантазия подсовывала ему картинки, где Поттер кидается на него, после того, как узнает правду. Конечно, он не рассчитывал, что мальчик преисполнится чувствами к новоиспеченному родителю, но надеялся, что тот сможет его понять. Хотя, по правде говоря, он и сам себя не понимал. У него не проснулось отцовских чувств к мальчику, совсем ни капли. Но должны ли они были появиться? Северус ничтожно мало знал о своем сыне. Даже то, как к нему относятся родственники стало для него шоком. Знал ли Дамблдор? Знал. Но самую малость. Но кроме Дурсля здесь некого было винить. Его сыне. Удивительно. Даже без каких-либо отеческих чувств, он ощущал себя отцом. Ощущал ответственность за этого мальчика. И его действительно беспокоила его неугомонная совесть. За то, как он относился к нему. Вопреки всем мнениям, совесть у него действительно была, но он старался запихнуть её так глубоко, как только мог. Ему стоило извиниться перед мальчиком. Да, он уже просил прощения, но Гарри был без сознания в тот момент и вряд ли он услышал его откровения. Снейп вздохнул и сел на кровати. Часы показывали четыре утра. Как давно он в этом режиме? Наверное, с того самого дня, как Поттер оказался в Хогвартсе. Первые дни он как приклеенный сидел у его постели и рассказывал ему о его родителях. Больше о Лили конечно, но никогда не забывал и про Джеймса. Может он и был заносчивым засранцем, но все равно о нём было что рассказать хорошего. Северус вздохнул. Ему было страшно. Страшно за Поттера. За его реакцию. За его разум. Снейп всегда считал себя мудрым и сдержанным человеком, но сейчас ему хотелось кричать и рвать на себе волосы от досады, а еще лучше — спрятаться в чулан и не выходить оттуда как минимум лет сто. Но голосок Лили в его голове отчаянно шептал, что мальчик заслуживает знать правду. Заслуживает, чтобы с его мнением считались. Заслуживает постоянного ухода и заботы. И Северус знал, что может в нем и не проснулись отцовские чувства, он сможет дать мальчику все необходимое и не заставит его чувствовать себя обузой.

***

— Альбус, обещайте, что не сбежите, прикрываясь благими намерениями, — серьезно сказал Снейп, стоя у больничного крыла. — Северус, успокойся, все пройдет хорошо, — чертики плясали в голубых глазах директора и это ох как не нравилось профессору зельеварения, но он лишь фыркнул и толкнул дверь в помещение. Гарри не спал и увлеченно читал «Историю Хогвартса». Видимо, очки ему доставили с самого утра, потому что вчера их еще не было. Как только в больничное крыло зашли посетители, Поттер оторвался от книги и посмотрел на своих посетителей. В какой-то степени он был смущен, что к нему постоянно приходит Дамблдор или Снейп в основном, чтобы поговорить с ним. Конечно, они вместе с этим проверяют его здоровье и все такое, но чаще они просто разговаривают с мальчиком. И если одна часть Поттера смущалась от этого, то другая была бесконечно счастлива этому, потому что в одиночку тут можно было сойти с ума. А так он чувствовал себя более чем спокойным. Здравствуйте, профессор Снейп. — И вам здравствуйте, Поттер. Кстати, смею вас заверить, профессор Дамблдор прекрасный легиллимент, так что он тоже вас слышит, — Снейп присел на стул около кровати Гарри и откинулся на спинку, прикрывая глаза. Ему нужно было собраться перед разговором. — Привет, Гарри, — мягко улыбнулся Альбус, — Как твои дела? О, со мной все хорошо. Мадам Помфри срастила все мои кости и приступила к наращиванию языка. Она говорит, что процесс идет хорошо, хотя я всего лишь раз выпил зелье. — Ты молодец, Гарри. Я думаю, что скоро мы сможем общаться как раньше, да, мой мальчик? Гарри смущенно улыбнулся и быстро закивал. Есть вещи, которые просто как в порядке вещей для большинства людей. Зрение, слух, голос, конечности. И конечно, ты не думаешь, что с этими частями что-то случится. Это просто часть тебя и все. Но когда ты лишаешься чего-то, то считаешь себя неполноценным. Именно так чувствовал себя мальчик. Поэтому, когда он узнал, что все это поправимо, то испытал небывалое облегчение вперемешку с радостью. Может, это было не совсем нормально, но кто бы взялся судить его за это? — Гарри, — директор мягко присел на край кровати Поттера и посмотрел ему в глаза, — Нам нужно с тобой поговорить. Отнесись к этому серьезно и выслушай пожалуйста до конца, хорошо? — мальчик неуверенно кивнул, но удержался от вопросов. — Северус? — он посмотрел на Снейпа, который заметно побледнел, но через секунду уже взял себя в руки. — В общем, Поттер, — он прочистил горло, — Я думаю, что ты слышал, что такое бесплодие в маггловском мире. По крайней мере, я на это надеюсь, — Гарри снова неуверенно кивнул, — Так, это уже хорошо. В мире магов это тоже довольно распространенное явление. В то время как магглы придумали искусственное оплодотворение, у нас были разработаны специальные зелья, позволяющие женщине забеременеть. Обычно, в основу зелья закладывают частичку мужа и его родственника, чтобы ребенок был похож на отца, — Северус перевел дыхание и посмотрел на мальчика, который сидел абсолютно багровый и думал, как продолжить свою речь. Но к его счастью, за него продолжил Дамблдор. — Твой отец был бесплоден, Гарри, — Поттер нахмурился, — И как ты знаешь, у него никогда не было братьев, а родители умерли, когда он окончил школу. Поэтому Лили и профессор Снейп усовершенствовали зелье, чтобы зелье приняло частичку не только родственника мужчины. Таким образом, зелье родства в случае чего показало бы кровную связь на двоих мужчин, твоего отца и того, кто поделился своей частичкой. Кто это был? Мальчик сидел бледный, как смерть, и невероятно серьезный, хотя совсем недавно был необычайно смущен этим разговором. — Я, — коротко ответил Снейп, устанавливая с Поттером зрительный контакт. Почему? Этот простой вопрос выбил из Северуса весь воздух. — Что почему? Почему тогда вы меня так ненавидите? — Я не… Я не ненавижу тебя, Поттер. Есть определенные правила, которых мне приходится придерживаться. Я могу? — вопросительно посмотрел Снейп на директора. — Не стоит, Северус, я сам. Гарри, когда в прошлый раз шла война, то Северус был нашим агентом, в тылу Волан-де-Морта. Он поставлял нам необходимые сведения. Именно благодаря ему большинство из нас выжило. Но мы знали, что Тёмный Лорд вернется, поэтому нам необходимо, чтобы Северус продолжал играть свою роль. Почему вы мне рассказали о том, что я… Не совсем Поттер только сейчас? На удивление Снейпа, Гарри здраво размышлял обо всем, что ему сейчас сказали. Для своего возраста он был необычайно взрослым. Но была мысль о том, что это всего лишь затишье перед бурей. Ведь никто не обещал, что будет легко. — Видишь ли, Поттер, твоя мать была удивительным человеком. Она запечатала мои воспоминания об этом. Так что блок снялся, как только мы вытащили тебя из дома. А зачем вы мне это вообще говорите? — По понятным причинам ты не можешь вернуться к Дурслям. Твой дядя осужден, — сверкнули глаза Дамблдора, — Поэтому тебе необходим опекун. Но я не могу им стать, возраст не позволяет. А внезапно открывшиеся обстоятельства позволяют сделать все тихо. Нам необходимо сделать все так, чтобы Волан-де-Морт не узнал. Вряд ли он полезет в твоё личное дело, а так об этом мы будем знать вчетвером. Мы и Министр. Я понял. Это единственный выход? — Да, Гарри, — мягко сказал Альбус. Хорошо. Извините, я могу переварить эту новость в одиночку? — Конечно, Поттер, — Снейп встал со стула и задержался взглядом на мальчике, — И… Я хотел бы попробовать наладить с вами контакт, насколько вы мне позволите. Вы можете мне доверять, я постараюсь оправдать ваши ожидания, — Северус неуверенно переступил с ноги на ногу, — И еще. Я бы хотел попросить у вас прощения за то, как я с вами обходился. Стыдно признавать, что я, взрослый мужчина, срывал на вас свою злость. Я не могу исправить прошлого, но я могу помочь вам пройти весь ваш путь в настоящем, — после этого он развернулся на каблуках и пулей вылетел из больничного крыла. Альбус Дамблдор все также сидел на кровати Гарри и мягко похлопал его по коленке. — Гарри, дай Северусу шанс. Я верю ему. Я понимаю, как тяжело эта новость тебе даётся, учитывая то, что ты пережил, но я прошу тебя лишь попытаться. Ты не должен кидаться ему на шею или называть папой. Но мне бы хотелось, чтобы у тебя был рядом взрослый, которому ты можешь довериться при необходимости. Я вам верю, сэр. — Это немного другое, Гарри. Я знаю, что ты доверяешь мне. Знаю, что ты в случае чего можешь обратиться ко мне за помощью. Но еще я знаю, что ты чрезвычайно сильный и упрямый молодой человек, который всё держит в себе. Я хочу, чтобы ты научился не взваливать на свои плечи всё, что с тобой происходит. Я попробую, профессор. — Вот и молодец. Не хочешь пожить с профессором Снейпом в его комнатах? Я понимаю, что ты можешь этого бояться, но у тебя будет отдельная комната, в которой будет камин, через который ты можешь попасть либо ко мне, либо сюда, если почувствуешь себя в опасности. Тебе стоит лишь подумать о том, куда тебе нужно переместиться. Я могу подумать? — Конечно, мой мальчик, — улыбнулся Дамблдор и встал с кровати, — Только когда будешь обдумывать этот вопрос, помни, что Северус все время находился здесь и если бы он хотел с тобой что-то сделать, то давно бы сделал, — с этими словами он удалился из помещения, оставляя мальчика подумать. Гарри откинулся на подушки, кладя руки за голову. Все это было неожиданно, но… Не страшно. Ему и правда не было страшно. Снейп действительно был не таким засранцем, как во время учебного года. Пару раз он даже пошутил с ним. И обещал научить его леггилименции. А еще он только что извинился. И Поттер видел с каким трудом ему дались эти слова. Был шанс, что его заставил Дамблдор, но директор выглядел слишком удивленным, так что мальчик сделал вывод, что инициатива исходила от самого Снейпа. Конечно, Гарри по-прежнему ему не доверял. Но сколько бы мальчик не перебирал в голове ситуации, когда он подозревал профессора, в голову всегда влезала мысль о том, что Снейп всегда защищал его. Когда он чуть не свалился с метлы, когда он заслонил их спиной перед Люпином в обличье оборотня. Даже в этом году, всего полтора месяца назад, именно он вливал в Гарри успокоительные и залечивал его рану на руке. Поттер поднял левую руку и начал всматриваться в едва заметный шрам, оставленный Петтигрю. Да, Снейп определенно хорошо постарался, когда залечивал его руку. Но это был шрам оставленный артефактом, наполненным темной магией, а темная магия всегда оставляет свои метки. Подавив вздох, он повернул голову налево. На тумбочке лежали разные книги, которые появились тут с утра, вместе с очками. Мадам Помфри сказала, что книги передал профессор Снейп. Удивительно, но тут не было ни одной книги по зельеварению. Гарри усмехнулся. Такой Снейп определенно различался с тем, которого Гарри знал заранее. Вопреки здравому смыслу, внутри почему-то появился маленький проблеск надежды. Да, Снейп никогда не станет ему отцом, но он вряд ли станет его бить. Во время бесконечных отработок он ни разу не позволил себе ударить его. А так тоже было неплохо. Просто в кои-то веки Гарри хотелось хоть немного спокойствия. Совсем немного. Он не станет делать попыток добиться от Снейпа похвалы в чем-то или что-то подобное, но у него будет хоть какое-то подобие дома. Конечно, это было что-то из лучших размышлений. Но были и плохие. Были мысли о том, что Снейп заставит его постоянно работать на него, уборка, зелья и все такое. Но это не было таким уж страшным. К этому он уже привык. Тем более, что он всегда может рассказать обо всем Дамблдору. Старый волшебник был для него родным. Этаким дедушкой, которого у него никогда не было. Конечно, чем больше Гарри взрослел, тем больше видел, что директор не всесилен, но он знал, что Дамблдор всегда старался для него. Понятное дело, он по-детски потакал Гарри в его мальчишестве, но в этом году Поттер даже не старался лезть на рожон, неприятности сами нашли его. Да и если подумать, он никогда не старался лезть на рожон. Сказывалось недоверие к взрослым, из-за которого происходили все его «подвиги». Тот же философский камень. Макгонаггл не поверила ему, когда он пытался предупредить, что камень хотят украсть. На втором же курсе он даже не стал кому-то рассказывать о своих подозрениях. Ему хватало давления со стороны студентов, считавших его наследником Слизерина. О третьем курсе и говорить было нечего. А что я теряю? Он действительно ничего не терял. Внезапно, Гарри ощутил прилив жалости к себе. Почему-то отчаянно захотелось иметь кого-то рядом. Взрослого, что не осудит и поможет. Не важно с чем. Домашняя работа или просто жизненный совет. Он не был уверен, что Снейп даст ему все это, но Поттер привык верить в лучшее, несмотря на то, как он рос. Его много раз предавали, разбивали на части, уходили. Но он ведь может попытать счастья в этот раз, правда? Я ведь заслуживаю рядом с собой кого-то, кто сможет меня поддержать? Слеза скатилась по щеке Гарри и он резко вытер её. Вот жалость к себе совсем не то, что мне надо. С такими мыслями мальчик уснул, решив напоследок, что он уже ничего и не теряет, если позволит себе согласиться на то, чтобы в какой-то мере впустить нелюдимого и злого профессора зельеварения в свою жизнь.

***

Прошло еще два дня перед тем, как мадам Помфри разрешила мальчику перебраться из лазарета в апартаменты профессора Снейпа. Гарри дал своё согласие на проживание на следующий день, тщательно всё обдумав. Конечно, можно было бы отказаться и остаться в больничном крыле, но эти белые стены начали нещадно давить на его неокрепшую психику, так что, скрепя сердце, Гарри согласился. Вещей у него не было, поэтому перемещение прошло налегке. Профессор Снейп не настаивал на разговорах, но упорно продолжал приходить к нему, пока мальчик лежал в лазарете и рассказывал что-то о родителях, или про заклинания, зелья, даже кое-что про неупомянутые в книге факты о Хогвартсе. Апартаменты Снейпа были выполнены в темных тонах. Кресла в гостиной были темно-синего цвета, столик у камина был из темного дерева, а диван был обит в тон креслам, но с незатейливым узором из серебра по бокам. Вдоль одной из стен стояли стеллажи с различной литературой, там были даже маглловские комиксы, поэтому Гарри сделал себе заметку взять отсюда что-нибудь для себя. Из гостиной вели четыре двери. Слева была кухня, в которой был даже холодильник. Сама кухня была маленькой, но все же уютной. Еще одна дверь вела в лабораторию профессора. На ней никто останавливаться не стал, но Северус предупредил мальчика, чтобы без лишней необходимости тот туда не заходил. Остальные две двери были спальнями. Та, что левее принадлежала профессору зельеварения, а та, что справа была подготовлена для Гарри. Когда Поттер зашёл в неё, то обомлел. Несмотря на то, что они были в подземелье, окна были зачарованы и если постучать определенное количество раз, то локация за окном менялась. По середине комнаты стояла большая дубовая кровать с балдахином, в правом углу расположился небольшой угловой шкаф, а рядом с ним стоял комод. У окна стоял письменный стол с выдвижными ящиками, а перед ним был мягкий стул. Напротив кровати, как и обещал Дамблдор, стоял камин. Стены были светлого бежевого оттенка, что, честно сказать, обрадовало мальчика. Мебель же была преимущественно темных цветов, кроме, разве что стеллажа с книгами. — Я решил, что новые учебники вам не помешают, — замешкался Снейп, — Также я добавил несколько справочных материалов по разным предметам и кое-какую литературу просто для души. Не знаю, что вы предпочитаете, поэтому выбор пал на детективы и фантастику. Ох… Спасибо, профессор. Гарри чуть улыбнулся Северусу и провел кончиками пальцев по корешкам книг. Надо же, Снейп ради него собрал мини библиотеку. И все это, чтобы мальчику было чем заняться. — Кхм… К сожалению, все ваши вещи сжег ваш дядя, поэтому я взял на себя ответственность купить вам вещи на первое время. В ближайшем будущем мы, конечно, отравимся в Косой переулок за мантиями и палочкой, но пока что одежда у вас есть. Вы купили мне одежду? Что-то внутри защемило, не давая мальчику нормально дышать. Это было похоже на заботу, которой он довольствовался слишком редко за всю свою жизнь. Конечно, Дамблдор и Сириус заботились о нём, но… Это было не то. Совсем не то. Ему никто не покупал одежду просто так. Чаще это были обноски кузена, либо то, что он купил себе сам. — Да, Поттер, не будете же вы ходить голышом, — усмехнулся Снейп. Спасибо… Гарри поражённо выдохнул и взглянул на своего преподавателя, чувствуя, как его глаза начинает щипать. Это все было так неожиданно и безумно приятно, что он растерялся. Для него это никогда не было в порядке вещей, поэтому мальчик совершенно не знал, как благодарить Снейпа. Это ведь наверняка стоило кучу денег, да и времени, чтобы всё это приобрести человек потратил немало. — Поттер? — вопросительно посмотрел на Гарри Северус. Он видел, что мальчик готов вот-вот расплакаться. Извините, сэр. Сколько я вам должен? Снейп мысленно хлопнул себя по лбу. Ну конечно, как он мог забыть о том, что этот ребенок постоянно считал, что должен всем вокруг, даже за малое проявление заботы. — Гарри, послушай, — начал мужчина, устало опускаясь на кровать, — Я понимаю, что для тебя это слишком сложно, но поверь, ты ничего мне не должен. Просто пойми, что это элементарные вещи, которые родители делают для своих детей. Да, я никогда не стану для тебя полноправной семьей, я даже не надеюсь на это. Но я хочу попытаться стать для тебя хорошим опекуном, наставником, если хочешь. Ты и твоё благополучие — моя забота. Тебе лишь нужно постараться мне довериться. Я прямо сейчас готов дать тебе непреложный обет, что не причиню тебе физического или морального вреда специально. Если бы я знал, что происходит в доме твоих родственников, то блок спал бы в ту же минуту и я забрал бы тебя сразу. Гарри всхлипнул. Как давно он не плакал? Наверное, лет с восьми. Он всегда старался быть сильным, несмотря ни на что. Старался быть опорой для друзей. Хотел, чтобы родители им гордились, даже если они сейчас не рядом. Но сейчас мальчик чувствовал себя настолько уставшим и разбитым, что, наплевав на все позволил горячим слезам бежать по щекам, оставляя серебристые дорожки на лице. Снейп замешкался. Ему никогда не доводилось успокаивать плачущих подростков. По правде говоря, последний раз он успокаивал плачущую Лили почти шестнадцать лет назад, так что он понятия не имел, что делать. — Поттер… — Северус подошёл к мальчику и неловко его обнял. Гарри напрягся, но через пару секунд расслабился, давая себе возможность хоть ненадолго почувствовать себя ребенком, которому можно проявлять эмоции, не ожидая за это криков или побоев. Немного неуклюже он обвил спину зельевара в ответ и уткнулся тому в плечо. Запах трав, которыми была пропитана мантия профессора успокаивал, а рука поглаживающая его спину дарила умиротворение. Истерика медленно отступала и Гарри неловко отстранился, вытирая рукавом оставшиеся слёзы. Простите, сэр. — Не извиняйся. Ты ребёнок. Не важно, десять тебе или пятнадцать, ты всё равно ребёнок. И ты заслуживаешь того, чтобы кто-то был рядом, чтобы успокоить тебя и дать выплакаться. Спасибо… Гарри закусил губу, чтобы вновь не расплакаться. Все эти слова… Как же они были нужны ему. Как же ему хотелось услышать их от кого-то взрослого, от кого-то, кто не стал бы над ним насмехаться. — Гарри, я сейчас принесу тебе Зелье сна без сновидений. Поспи, хорошо? Организм еще не окреп, — Поттер кивнул и присел на кровать. Снейп вернулся через минуту, ставя на прикроватную тумбочку флакон, и прошел к шкафу, выуживая оттуда синюю пижаму. — Переоденься и выпей зелье. Когда проснешься, дай мне знать. Я буду в гостиной. Если не найдешь меня там, значит я у Дамблдора. Сигнальные чары дадут мне знать, что ты проснулся и я постараюсь вернуться как можно скорее. Хорошо. Спасибо, сэр. Снейп растеряно взглянул на него и кивнул, покидая комнату. Да, это определенно будет тяжело.

***

Когда Гарри проснулся, за окном уже было темно. Мальчик сел на кровати и провел рукой по хлопковым пижамным штанам. С ума сойти, Снейп купил ему даже пижаму. Сердце снова защемило, и Поттер тряхнул головой, отгоняя мысли. Босыми ногами он прошёл к двери и осторожно выглянул за дверь, выискивая Снейпа. Тот сидел на кресле, закинув ногу на ногу и листал какой-то журнал. — Ты голоден? — внезапно спросил профессор. «Точно, сигнальные чары» — подумал мальчик. Да, сэр. — Пошли, — Снейп положил журнал на столик и махнул Гарри рукой, призывая идти за ним на кухню, — Хочешь чего-то особенного? — спросил он. Э-э-э, не знаю. Нет, наверное. Поттер пожал плечами. Что он мог ответить? Нелегкая жизнь научила его есть все, что дают. Помнится, после недельной голодовки он ел апельсиновую кожуру, выкраденную из мусорки, так что предпочтений в еде у него не было. Да и не думал он об этом никогда. Как-то не приходилось. В Хогвартсе всегда было полно еды и на том спасибо. — Не против курицы с лапшой? Я только за. Мальчик робко улыбнулся и присел на стул. — Отлично. Мисти, принеси, пожалуйста, две порции курицы с лапшой и… — он перевел взгляд на Гарри, — Сок, чай, какао? О… Сок. Яблочный. — Хорошо, — Снейп кивнул, — И яблочный сок. Эльфийка кивнула и с тихим хлопком исчезла. — Как ты себя чувствуешь? — спросил зельевар, усаживаясь напротив Поттера. Я в порядке, сэр. Ну, насколько это возможно. — Хорошо. Ненадолго повисло молчание, которое нарушила эльфийка, принёсшая ужин. Гарри втянул аромат, доносившийся с его тарелки и живот громко забурчал. Недолго думая, он намотал лапшу на вилку и незамедлительно отправил её в рот, прикрыв глаза в наслаждении. Снейп тихонько фыркнул. Что? — Не думал, что еда может вызвать у тебя такое выражение блаженства на лице. О, я просто проголодался. Гарри смущенно улыбнулся и продолжил свою трапезу. Конечно, всю порцию он не осилил, но две трети съел, после чего отодвинул от себя тарелку и запил всё прохладным яблочным соком. — Гарри… Не хочешь поговорить? — осторожно начал Снейп. О чем? — О тебе. О твоих родственниках. Не самый приятный разговор, я знаю, но мне, как твоему опекуну нужно знать о тех вещах, которые расскажешь именно ты, а не те, которые я видел в их воспоминаниях. О, ну… Хорошо. Чтобы вы хотели узнать? — Почему у тебя нет любимого блюда? Этот вопрос выбил Гарри из колеи. Ну-у-у, наверное, дело в том, что до одиннадцати лет я редко ел. Меня так наказывали. Оставляли без еды, запирали в чулане. А в Хогвартсе я просто ел то, что появлялось на столах и все. Мне без разницы, что есть. Я просто наслаждаюсь тем, что у меня регулярное питание и все. Мальчик поднял взгляд и посмотрел на Северуса. Тот сидел с растерянным выражением лица, а вена на его лбу пульсировала. — Я… Извини. Не хочешь сыграть партию в шахматы? — севшим голосом спросил Снейп. Гарри лишь коротко кивнул.

***

Гарри понял, что отвратительно играет в шахматы уже на начале второй партии, но почему-то от этого не было обидно. По правде говоря, ему даже нравилось, что после его проигрыша Снейп подбадривал его и говорил, что это просто дело времени и когда-то Поттер сможет его обыграть. — Я бы хотел тебе кое-что сказать, — прочистив горло, произнес зельевар после третьей партии. Что такое? — Ничего такого, о чем стоило бы волноваться, но думаю, ты в праве знать. Мой отец был магглом, но мать была чистокровной волшебницей из рода Принц. У моих родственников был всего один особняк, который разрушили до основания во время первой войны с Тёмным Лордом. Но сейчас я занимаюсь его восстановлением. О, это замечательно, сэр. — Я сказал это не для того, чтобы похвастаться, Гарри. Я хотел сказать, что дом восстановят за пару месяцев и мне бы хотелось отправиться туда с тобой. Он находится в Шотландии, если быть точнее, в Эдинбурге. Один из моих предков был основателем этого города. Именно от него и пошла наша фамилия — Принц. Давид I был королём Шотландии и его сын естественно был принцем. Отсюда и появилась фамилия Принц. Это довольно интересно, если честно. Мне всегда было интересно, как в магическом мире возникали чистокровные семьи. — Ну, если быть совсем откровенным, никогда не было абсолютно чистокровных родов. Сам подумай, волшебники появились гораздо позже, нежели магглы. Да и сам Мэрлин был полукровкой. Его отец был обычным человеком. Так что нет абсолютно чистокровных волшебников, но кому как удобнее думать. Магия сама выбирает к кому идти. Так и появляются магглорожденные. Раньше было около двухсот чистокровных семей, сейчас же осталось всего двадцать семь. Род прекращается, когда, допустим, единственная дочь в семье выходит замуж. Её род прекращает существование на ней. Её ребенок уже будет носить фамилию мужа. Род моей матери закончился на ней. Но я всё равно считаюсь Принцем из-за происхождения моего отца. Знаете, я как-то раньше об этом и не думал. Мальчик задумался. — Еще партию? — спросил Снейп. Давайте. Гарри робко улыбнулся и принялся расставлять фигурки по доске.