Грань

Внутри Чимина все бурлило. Музыка неразборчивыми басами затекала в уши, будто превращая опьянённый мозг в фарш. Вспышки то и дело проносились перед глазами, а кожа горела. Хотелось раздеться, да, что там, разорвать кожу и вдохнуть побольше кислорода, потому что душный воздух заставляя тонуть в запахе алкоголя и пота. Странно, как быстро дорогое и роскошное заведение превратилось в клуб отморозков Грани, где они продолжали вести себя словно голодные животные, попавшие на банкет из освежеванных тел. Был ли Чимин хищником или падальщиком? Черт, он не знал, но что бы это ни было, чувствовалось оно феерически. Губы на шее, руки под рубашкой, разжигающие внутри что-то яркое и ядовитое, словно кислота. Все тело не имело ни грамма веса, стало словно вода, позволяя Паку впиться в парня напротив. Он куда-то его вел? Он просто продолжал танцевать сквозь поцелуй? Чимину было все равно, пока собственный язык блуждал в чужом рту, ощущая привкус травки. У него самого был точно такой же вкус, перемешанный со сладостью ярких дорогих коктейлей. Чимин очнулся от этого ощущения полнейшей эйфории, когда музыка притупилась, а кожа столкнулась с прохладным воздухом вокруг. Незнакомец, чьи глаза горели красным пламенем, затолкал Пака в последнюю кабинку мужского туалета, приходясь рукой по его ширинке. Чимин был пьян и немного обкурен. Он терялся в реальности, терялся в парне, раздвигающем его ноги слишком напористо. Он не мог понять, как оказался в этом месте и когда успел подцепить этого чувака, но Пак знал точно: он не хотел быть жестко оттраханным в не самой чистой кабинке туалета, когда ноги уже начали сдавать позиции и подкашиваться. Он отстранил руки, обвитые вокруг незнакомца с русыми крашенными волосами, пытаясь отодвинуть чужое тело от собственного. Губы парня все еще ощущались на собственных, хотя те уже давно переместились на чиминову шею, оставляя мокрый ряд засосов. Черт, Пак тонул в этом, но он не мог позволить себе захлебнуться. — Хей, — попытался отстранись он, но вместо этого выдал протяжный стон, стоило парню рядом зажать его сосок между пальцев. Больно и приятно, он слишком любил это сочетание. Слава богам, парень понял малодейственные попытки Чимина отстраниться. Он прошелся языком вдоль скулы, прошептав на ух и опаляя мочку горячим дыханием: — Не переживай, детка, я просто помогу тебе расслабиться. Пак даже не сразу понял, что это значило, пока парень не опустился на колени и не принялся расстегивать его ремень, спуская с бедер штаны вместе с нижним бельем. Чимин следил за чужими действиями затуманенным взглядом, он даже и не заметил, что у самого жутко стояло, пока не увидел собственными глазами. Ему резко захотелось прикоснуться к себе, или чтобы кто-то прикоснулся к нему. Его нетрезвый мозг был готов на что угодно, лишь бы низ живота перестало так тянуть, а член пульсировать от возбуждения. Парень на колониях усмехнулся, приходясь языком по собственным губам. Пак даже не успел проследить за его действиями, как чужой рот уже вбирал в себя его стояк, заставляя Чимин тихо простонать. Он сам часто оказывался на коленях и с чужим членом во рту, хотя это совершенно не значило, что ему самому отсасывали крайне редко. Нет, он любил делать минет так же, как и смотреть, как чужие губы растягиваются вокруг его возбуждения. Чимин моментально впился рукой в волосы незнакомца, судорожно хватая воздух ртом, будто его было в обрез. Этот парень, как бы его не звали, отличался от предыдущих партнеров Пака. Те любили истязать его, давать и сразу забирать, заставляя молить о большем, пока этот парень просто позволял ему получить такую нужную разрядку, насаживаясь и приходясь языком вдоль вен или головки, втягивая щеки и заставляя Чимина плавиться из-за его прикосновений. Будь Чимин менее опьянён всем этим, он бы заметил лёгкие поглаживания на тазобедренных косточках или неприличные звуки, издаваемые на уровне его паха. И тем более, Чимин бы заметил собственные стоны намного раньше, чем с его губ сорвался последний хриплый, символизирующий разрядку. Пак не понял, успел ли незнакомец отстраниться или нет. Господи, да он даже не заметил, как парень испарился из кабинки, позволяя Чимину осесть на пол, а отголоскам оргазма расходиться по всему телу. Понадобилось несколько минут, прежде чем он понял, что сидит на плитке в туалете со спущенными штанами. Чимин неуклюже поднялся на ноги, держась за стену и пытаясь собрать себя по частям. На языке все еще чувствовалась сладость напитков с щедрой долей алкоголя и горьковатым привкусом обкуренного парня. Он еле-еле застигнул ремень, чувствуя, как тело остывает, а губы саднит от терзаний и укусов. Рассудок был все еще затуманен, но пелена немного рассеивалась. Глаза фокусировались на надписях на стене кабинки, а дыхание приходило в норму. Резко Пак ощутил непреодолимую жажду, чуть ли не выламывая дверь. Его глаза расширились, соревнуясь с монетами в идеальности формы круга, когда наткнулся на черноволосого бледного парня, повернутого к нему лицом. Хоть Чимин и был пьян, но смог узнать своего недавнего знакомого со странным именем — скорее кличкой — Шугу. Неожиданность этой встречи заставила его подавиться воздухом и прокашляться. Наверное, встречаться с этим чуваком в самом неподобающем виде и после очередного секса было их судьбой. Шуга, к слову, выглядел не менее удивленным. Ну, Паку так казалось, ведь единственным, что выражало эмоции на этом каменном лице — были его темные, почти сливающиеся со зрачком, глаза. Парень непринужденно опирался о раковину, и Чимин непроизвольно перевел взгляд на свое отражение в зеркале за чужой спиной. Тени и подводка размазались, идеальная укладка не имело ничего общего со словом «идеально», рубашка сваливалась с плеча, обнажая багровые засосы. А вишенкой на торте оказались припухшие и раскрасневшиеся губы вместе с расширенными от травки и эндорфина зрачками. — Какая встреча, — нарушил тишину Шуга. — И не говори, — вырвалось хрипло у Пака. Его горло немного болело и до его светлой головушки резко дошло, что, скорее всего, Шуга слышал его далеко не тихие стоны. — Но нам не стоит заводить дружескую беседу, знаешь. Ему не было неловко. Ну, может, какую-то секунду или две, но Пак Чимин не знал таких слов как стыд и совесть. Он знал лишь то, что жизнь вновь столкнула его с этим странным парнем, который явно задумал что-то глупое и обещающее дерьмовый исход. Шуга же продолжал криво ухмыляться, ничего не отвечая. Чимину не хотелось пытаться понять, о чем тот думал, парень так и кричал, что был ходячей загадкой и проблемой. И, если это и заманивало Пака в свои сети, он должен был сопротивляться. Что ж, сделать это было не так-то и просто, когда даже руки отказывались слушаться, трясясь и неумело открывая холодную воду. «Неумело»? Чимину впервые начало казаться, что для того, чтобы просто умыться нужны были некие знания и даже практика. Его обкуренное тело ими не обладало. — Я надеюсь, ты сумел найти душ с горячей водой, — Шуга явно следил за его движениями, заставляя Чимина воспламеняться от жгущего взгляда. Волосы парня были влажными и зачесанными назад, давая Чимину возможность хорошенько осмотреть их владельца. Под тусклым освещение туалета Шуга казался еще бледнее, а круги под чужими глазами еще больше. Пак вспомнил, как посчитал его «аристократичным».  — Не переживай, Шуга, я взрослый мальчик и могу о себе позаботиться, — проговорил он, уже собираясь уйти. Ему нужно было это сделать, мозг вновь будто туманился из-за присутствия этого парня в такой непростительной близости. Тот то прикусывал губу, задумываясь, то сканировал Чимина нечитаемым взглядом. Пак не мог сказать, что тот думал. Черт, да он даже не мог сказать, вносил ли парень какой-то сексуальный подтекст в свои реплики и флиртовал ли с ним. Иногда Чимину казалось, что да, а иногда, он приходил к выводу, что новый знакомый вообще был не по парням. — Знаешь, — резко выпали парень, останавливая Пака прямо у двери, — я остановился в мотеле «Полночь», там шикарный душ. Чимин не знал, был ли это алкоголь, травка, сам Шуга или его любовь к хорошему душу, но он обернулся, смотря на парня через плечо и произнес: — На парковке через десять минут. И да, я не люблю ждать. Чимин вышел так спокойно, как только могло его заведенное тело, а после буквально пулей помчался к выходу, надеясь не наткнуться на какого-нибудь из во его окружения. Их не должны были видеть вместе. Даже больше, они не должны были находиться вместе. Пак не знал этого парня, не знал, что у него на уме и что тот задумал, но он точно знал, чувствовал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Чимин мог поспорить на свой любимый мотоцикл, что Шуга умрет, гоняясь за этим «чем-то». Чимин стоял под горячими, считай обжигающими струями воды, и задавался одним единственным вопросом: какого хера? В голове проносились все те освещенные улицы Центра и темные переулки Грани, которые проскользнули перед его глазами, пока они ехали в отель. Ладони все еще чувствовали ощущение жесткой кожи чужой куртки, за которую Пак так отчаянно держался, обвивая талию Шуги. Боги, да Чимин до сих пор ощущал, как по щекам скользил ветер, путаясь в волосах, пока черный переливающийся байк набирал скорость. Пак любил скорость, поэтому его нетрезвый мозг влюбился в ту поездку. Новый знакомый просто сорвался с места, стоило Чимину перекинуть ногу через мотоцикл и придвинуться ближе. Он не смотрел на светофоры и знаки, не носил шлем и был пьян, когда садился за руль. Возможно Чимин был фетишистом, но это заводило. Сердце стучало как бешенное, грудь прижималась к чужой широкой спине, а само тело еще помнило, как Шуга сделал тот трюк, проехав по ночной дороге на заднем колесе. Он пах сигаретами, виски и скоростью. Чимин чувствовал, как парень довольно ухмылялся, стоило Паку громко закричать от восторга, когда стрелка скорости перевалила за сотню. Поэтому.... Какого хера Шуга не пригвоздил его к стене мотеля, стоило припарковаться у входной двери? Какого хера не затолкал в номер, кидая на кровать и какого хера не изнасиловал его рот своим языком? Парень лишь бросил на Чимина нечитаемый взгляд и указал на дверь в ванную комнату. Последний был на столько ошеломлен тем, что его не пытались затащить в постель и тем, что в этом приглашении в душ не было никакого сексуального подтекста, что поспешил скрыться с чужих глаз раньше, чем все еще подвыпивший мозг не выдаст какую-нибудь глупость. Как результат: Чимин стоял под напором поистине божественного горячего душа, но не испытывал ни малейшего удовлетворения. Он не знал, был ли Шуга так горяч или эта недоступность делала его таковым, но Пак просто сгорал от сложившейся ситуации. Вода и сложные мысли почти полностью отрезвили его, поэтому парень абсолютно сознательно выключил напор, выходя из ванной комнаты с одним белым махровым полотенцем на бедрах. Тазовые косточки виднелись из-под ткани, а волосы были зачесаны назад, позволяя каплям с них падать на плечи. Половина Грани бы убила, за такого Чимина в своем номере. Шуга поднял взгляд на парня, видимо услышав хлопок двери, отрываясь от телефона. Пак смог заметить секундное замыкание, явно произошедшее в чужим мозге. Рот Шуги приоткрылся, а рука так и застыла на пол пути к челке. Он прошелся языком по нижней губе, быстро взяв себя в руки. — Закончил? — спросил новый знакомый. Не много, но Чимин был рад и этому. — Ага, — хмыкнул парень. — Шуга же твое не настоящее имя. Потому что если настоящие, то просто информирую, что ты мог представиться другим. Менее… — Нет, не настоящее, — перебил парень раньше, чем Чимин бы продолжил. — Тогда какое настоящее? — Я не стану тебе этого говорить, — фыркнул парень, не скрывая своего самодовольства. Он сидел на двуспальной кровати, откинув телефон в сторону, но Пак заметил, как пришло беззвучное уведомление. Он не будет обращать на это чужое внимание, учитывая, что даже сложившийся разговор было достаточно сложно поддерживать. Стоит Шуге отвлечься, как они потеряют нить, а Чимин был настроен решительно. — Тогда зачем ты привез меня сюда? — Ты видел себя? Чимин, тебе было просто необходимо сходить в душ. С горячей водой. — Да? — ухмыльнулся Пак. — И как же я выглядел? — Затрахано, — левый уголок его губ приподнялся. Парень совсем не смущался говорить прямо. — Черт, тогда не стоило мыться. Это мой любимый образ. Чимин ждал чего-то колкого. Может, даже осуждающего и обидного. Ждал, что его назовут потаскухой, но этого не произошло. Шуга промолчал, приходясь взглядом от макушки, медленно по торсу и до самых ног. — Иногда мне кажется что ты меня хочешь, а иногда, что ты жесткий натурал, — проговорил Пак после минуты молчания и пожирающего взгляда. Вообще, стоять вот так вот голым посреди ночи было не особо комфортно. Холод уже пробирался вдоль позвоночника, а ледяной взгляд Шуги не делал лучше. — Меня зовут Мин Юнги, — резко выдал парень, отводя взгляд к потолку, будто он не планировал этого говорить. Чимин нахмурился. — Вот и хорошо, а то я бы не смог называть тебя Сахарком, не заржав. — Тебе не стоит знать мое имя. Или говорить его, — он сделал небольшую паузу. — Если ты не хочешь лишиться своего языка, конечно. — Ох, милый, от потери моего языка тебе же хуже будет, — он попытался состроить «сладенькое» лицо, надеясь, что Юнги от этого перекосит. Его сексуальные наклонности все еще оставались загадкой. Мин склонил голову, смотря ему прямо в глаза. Чем больше времени шло, тем глупее казалось находиться здесь в одном лишь махровом полотенце. Да и вообще, находиться здесь. — Ты сказал, что ничего не делаешь бесплатно, но я не настолько глуп, чтобы подумать, что ты говорил про секс. — Знаешь, я стою голым в твоем номере в мотеле. Поверь мне, ты как раз на столько глуп. От части Чимин правда имел это ввиду, но от части старался изменить тему разговора. Он резко вспомнил, почему ехать сюда, да и вообще находиться рядом с Юнги, было дерьмовой идеей. — Ты же говорил про информацию, да? — не унимался парень. Мин встал с кровати, подходя ближе, пока не оказался на расстоянии полу метра от Пака. Чимин видел, что тот пытался сделать. — Не знаю о чем ты, Юнги-я, — ответил он, чувствуя уже знакомый запах сигарет, виски и скорости. — Правда? — черная бровь Мина изогнулась, как и тонкие губы, принявшие странное подобие ухмылки. — А так? Он подошёл в плотную, опаляя дыханием кожу. Мин быстро скинул с него белое махровое полотенце, все еще не отводя взгляда от чужих глаз. Чимин мог бы утонуть во властных движениях, мог бы кинуться в них с головой, но он не был готов повестись на столь глупую провокацию. — Хочешь потрахаться, так давай потрахаемся. Но если хочешь, чтобы я тебе с чем-то помог, то прости, — Пак невинно пожал плечами, — не понимаю о чем ты. Судя по тому, как прищурились глаза Юнги, ему нужно было последнее. Чимин разочарованно проскользил взглядом по бледному лицу, а потом с тихим, буквально выплюнутым «серьезно?», зашел в ванную, надевая нижнее белье и штаны, и хватая все оставшиеся вещи, чтобы поскорее смыться от сюда. И да, ему было обидно. Данное чувство было совершенно не характерно для Пака. Он привык чувствовать разочарование, но ни как не обиду. На кого ему было обижаться? На парней, с которыми он проводил максимум пару ночей? Глупость, они не имели для него никакого значения. На своих партнёров в бизнесе, с которыми он так же мешал деловые отношения и секс? Нет, они его никогда не подводили. Но вот Юнги. Шуга. Почему-то осознание того, что Чимин был ему не интересен, что парень хотел его использовать, неприятно жгло под кожей. Пак убеждал себя, что это за него говорил алкоголь и травка, еще не выветрившиеся с «Туза». Парень вышел из ванны, накидывая пропахшую людьми и спиртным рубашку, даже не удосуживаясь застегнуть ее. Он быстро зашагал к входной двери, держа туфли в левой руке и даже не пытаясь найти Мина взглядом. Он уже брался за ручку, когда откуда-то сзади послышалось: — Я знаю, кто ты, Пак Чимин, — хрипло и низко, пробирающе до костей. — У меня есть деньги и я могу заплатить за нужную информацию. Чимин усмехнулся, прикрывая глаза. Ну, конечно, он знал. Парень развернулся, сталкиваясь с черными глазами Юнги. Он быстро зашагал в противоположную от двери сторону, где Мин опирался и голубую стену, скрестив руки на груди. — Деньги? — он стоял вплотную к Шуге. — Чего они будут стоить, когда твое тело закатают в бетон из-за глупых вопросов? — И кто это сделает? Ты? — его бровь вновь изогнулась. Даже не нужно было напрягаться, что бы прочитать насмешку в чужом лице. — Я мог бы, — пауза. — Но ты сам себе выроешь могилу. Уже роешь. Чимин не понял, как тонкие губы парня оказались на его собственных. Он резко вдохнул от неожиданности и почувствовал, как Юнги раскрывал его рот своим языком. Пак как-то на автомате поддался, ощущая напор, с которым тонкие пальцы впились в его рубашку. Обувь мгновенно выпала из рук, позваляя Чимину зарыться ладонью в черные взъерошенные ветром волосы. Он не задумываясь, вложил в мокрый развязный поцелуй все свое раздражение и подступающую злобу. Парень не собирался поддаватьс, отстраняясь раньше, чем это зайдет слишком далеко. Губы раскраснелись и покалывали. Юнги, наверное, выглядел как и сам Чимин, быстро дыша и пытаясь прийти в себя, после внезапного переплетения языков. — Удачи, — выпалил Пак, прежде чем направиться к двери, — с чем бы там ни было. Мин ничего не ответил и не попытался остановить. Выходя на холодную ночную улицу, Пак гадал, был ли этот поцелуй провалившейся уловкой, или скрытым желанием. Хотя, это не имело значение. Во всяком случае, не должно было иметь.