Ребус

Дверь тяжело поддавалась, и приходилось наваливаться на неё плечом. От мороза щипали нос и щёки, руки приходилось тереть друг об друга, дабы согреть заледеневшие пальцы. Задорно шмыгнув, ребёнок стряхнул снег с шапки, любовно связанной дядей Глебом, и прошёл вглубь их своеобразного домика. Дядя Слизень ушёл на какое-то время лечиться, но самостоятельность нисколечко не пугала, лишь добавляла интереса, как, что и сможет ли? «Стая», как прозвала бандитов девочка, бурно перешёптывалась, даже не замечая чужого присутствия.       — Пап? — Малютка заглянула в комнату Костяка, широко улыбаясь и пряча руки за спину. — Угадай, что я сегодня видела?       — Не знаю, — хмуро отозвался мужчина и нерасторопно обернулся. — Давай попозже? Иди отдохни пока. Таня отступила назад, чувствуя, как немного онемели пальцы ног в лёгких сапожках.       — Вечером познакомлю тебя кое с кем. Однако все обещания насчёт «доброго знакомого» и «недолгих каникул» совершенно не подходили под описание трясущегося грузовика.       — Запомните три правила: не визжать, не пищать, не реветь. — Загибая пальцы, рявкнул мужчина, ходивший взад и вперёд перед сидящими на полу детьми. — Надеюсь, все поняли, иначе будем говорить по-другому. Как только ребята замолчали, он скрылся за ширмой, перелезая на пассажирское рядом с водителем. Натянутая атмосфера давила на уши, заставляя ёжится и озираться.       — Если нас ещё не убили, значит, мы им нужны, — раздалось с боку, и Таня дёрнулась. Рядом сидела белокурая кудрявая девочка с голубыми глазами. Она наклонилась и положила руку Рубко на плечо:       — Я Оля, а ты?       — Таня…       — Предлагаю дружить, — Оля улыбнулась шире, казалось, что сложившаяся ситуация её не смущала, что немного вгоняло в ступор, но всё же не позволяло полностью замкнуться в себе. — А что у тебя с соулмейтом? Тату, цвета?       — Давай. У меня фенек, — брюнетка с неловким смешком от такого напора приложила ладошку к плечу. — Вот тут. А у тебя?       — Ничего, — Ольга вновь лучезарно заулыбалась. — Я пустая. Рубко растерянно уставилась на неё.       — Цвета я вижу, тело чистенькое, — Маренцова покачала ступнями в разные стороны, — мама говорила, это большая редкость, чтобы я не расстраивалась. А ещё я сама могу пару выбрать! Но, наверное, тоже только из пустых. Грузовик подпрыгнул и также внезапно остановился. Заднюю дверь открыли.       — На выход.

***

В подвале сыро и пахнет плесенью. Ржавый ножик еле поддаётся манипуляциям, начищая картошку.       — Сегодня обход будет с девяти до двенадцати, — тихо шепнули на ухо и сделали вид, что уронили что-то. Татьяна кивнула и покосилась на сторожевых. Те хмыкали себе под нос и осматривали помещение. Ольга выпрямилась. Кудряшек уже не было — срезаны, на руках ссадины, под глазами чёрные пятна. Таня отбросила шкурку в ведро и, поморщившись, повела плечами.       — Дождёмся, пока они пройдут в другие камеры, — Рубко повернулась к подруге, спешно шепча, — потом через окно и до забора. Маренцовой не дали и слова вставить, как затылки обожгло глухой болью.       — Растрынделись тут, дылды восемнадцатилетние. Работайте, пока куда похуже не отправили!

***

      — Тань, — руку аккуратно сжали, — если не получится, то мы попробуем ещё раз… Рубко вздохнула, отнимая окровавленный кусочек с футболки от губы — «воспитатели» перестарались, шрам теперь останется.       — Танюш.. — Боясь сделать больнее, Ольга мягко прикоснулась к ране, промокая. — Ну зачем ты полезла то к ним? Тут всем не нравятся их хотелки, но что делать?       — Мы попробуем, Оль, — игнорируя вопрос, Таня отвела голову от касаний. — Иди ко мне лучше. Печально выдохнув, Оля осторожно прижалась к её боку, стараясь заснуть в объятиях, как и всегда.

***

Лёгкие жгло, мышцы сводило судорогой от длительного бега. Татьяна пошатнулась, падая на колени и стирая ладони о землю.       — Оль, мы смогли… — губы тронула неверящая улыбка. — Оль? Желудок свело спазмом, заставляя завалиться на бок и выпустить и так последние ухваченные кусочки пищи. Устало простонав, Таня слабо вытерла кулаком рот, отплёвываясь. Тишина резала по слуху хуже, чем ор, когда их заметили за пределами забора. Ольги нигде не было видно.       — Оля-я? Оля! Внутри всё сдавило, мешая соображать. Холодная звенящая глушь ответила очередным молчанием. Всхлип просился наружу. За спиной послышались шаги.       — Нет смысла звать, — за руку крепко подхватили, поднимая. — Всё, стоишь? — Чёрные глаза еле-еле просматривались в темноте. Таня вздрогнула, неосознанно обхватывая держащую её ладонь.       — Да… спасибо… Хмыкнув, парень закатил глаза:       — Со мной пойдёшь. Звать Хлыстом если что, имени нет. А ты? О заблудшая душа..       — Таня..       — Вот и порешали, — не ослабляя хватки, Хлыст начал выводить её из лесу. — Торпедой будешь.