История болезни/Медкарта/病案本

«Щёлк». Загорается свет. Экран телевизора мерцает, и появляется изображение.

***

Общежитие для администрации представляло собой комплекс старых школьных зданий, расположенных в глуши. Здесь проживали более полудюжины молодых профессоров университета. Снаружи виднелись красивые белые ступени, а стены здания, выстроенные из красного кирпича, были увиты плющом с прелестными зелёными лозами как в западном стиле. Кто бы ни прошёл мимо, не мог не бросить взгляд на это строение. Изнутри можно заметить, что оно ремонтировалось годами, однако стены были в пятнах, как утомлённое человеческое лицо, которое пытались перекроить множество раз. Здание настолько старое, что в нём даже не было цифрового телевидения, в каждой комнате имелось лишь устаревшее кабельное. «Сильные проливные дожди продолжают идти вдоль регионов реки Янцзы…» В то время, как парень вошёл в коридор, звуки телепрограммы донеслись сквозь окна приемной. Обычно старая женщина на вахте его бы остановила и выкрикнула: — Эй, студент, ты снова явился? Это место только для преподавателей, а ты ученик и не можешь сюда приходить. Но сегодня она не устроила ему допрос. Возможно, просто отвлеклась или не заметила его, поэтому он прошёл дальше. Парень поднялся на третий этаж и постучал в знакомую железную дверь. Та открылась со скрипом, после чего голова женщины показалась наружу. — Ты? Юноша мягко ответил: «Учитель Се». Хотя уже поздно и он оказался неожиданным гостем, она была его учительницей и единственным близким ему человеком. После небольшой заминки, женщина пригласила его войти. Она заварила чай и добавила туда кусочек имбиря. Снаружи шёл дождь, парень промок и замёрз, поэтому горячий имбирный напиток помог бы ему согреться. Учитель Се поставила дымящуюся чашку на журнальный столик напротив него. — Когда ты вернулся? — Сегодня. Остановившись напротив дивана, он чувствовал себя неуютно. Учитель Се промолвила: «Можешь присесть». Только тогда он сел, сложив руки на коленях. Парня так сковала сдержанность, что он даже и не притронулся к чашке. — Почему не сообщил заранее, что собираешься приехать? Разве автобусы ездят так поздно в этот район? — Мгм… — Как дела дома? Он на время затих и опустил голову, всматриваясь в разрез на джинсах. — Мама всё ещё хочет, чтобы я бросил учёбу… Учитель Се молчала. Он уже был студентом, университет не имел никакой власти, чтобы заставить его продолжить учиться. Она уже обсуждала это с матерью мальчика и обещала, что попробует сократить плату за обучение, как для семьи с ограниченными финансовыми возможностями. Женщина надеялась, парню позволят закончить учёбу, ведь он был очень способным. Но его мать настойчиво отказывалась: — Какая ещё учёба? Китайский? Кто его не знает? Вы все просто пытаетесь вытянуть из меня деньги! Женщина вежливо и терпеливо пыталась объяснить ей: «Ваш сын очень талантлив. Послушайте, он уже второкурсник, разве это не будет пустой тратой времени, если сдаться на полпути? После выпуска ему будет легче найти работу. Мы уже это обсудили, он хочет стать учителем. С его оценками, у него не будет проблем получить такую должность. Это же мечта вашего сына, а преподавание — стабильная работа…» — Он не станет учителем! Вы же видели его лицо! Её слова, словно тупое лезвие, рассекло середину невидимого потока в воздухе. Учитель Се пришла в ярость, но не смогла подобрать нужных слов. — Я хочу, чтобы он вернулся и продолжил работать! У нас совсем нет денег! Хватит тратить наше время! С таким лицом… Чего он сможет добиться, даже если доучится! Какая школа захочет такого учителя? Так, как же он выглядел? В комнате Учителя Се мигала эконом лампа, поэтому освещение было достаточно тусклым, но это не мешало разглядеть парня. Она уже привыкла видеть его особенности, но у всех, кто узрел их впервые, замерло бы дыхание. Его лицо условно разделялось на две половины — фиолетовые пятна, будто гниющая плоть, покрывали его кожу ото лба до задней части шеи. Ужасающее зрелище, невозможное уродство. «Урод». «Не подходите к нему, а то вдруг это заразно!» «Эй, Инь-Ян!» Вместе с ним и с его «особенностью» росли и насмешки. Из-за того, что он был болен и не собирался как-то это скрывать, мальчик получал бесконечное презрение с самого детства. Не имело значения, как усердно он учился, насколько вежливо общался с остальными, юноша всё ещё казался злым драконом, парящим среди ясного неба, неспособным получить и крупицу хорошего к себе обращения. Люди, подобные Учителю Се, которые могли бы разглядеть, что нормальная половина его лица казалось милой и нежной, попадались очень редко. Он всегда спокойно переносил издевательства. Иногда парень тоже смеялся над собой, будто был в чём-то виноват. Но, в самом деле, разве он сделал что-то не так? Учитель Се всё замечала. Во время учёбы юноша был самым сфокусированным среди всех, он ответственно подходил к выполнению заданий и тихо делал большую часть работы, если попадал в групповые проекты. В то время, как другие совершали нападки в его сторону, он без проблем переносил трудности, практически ничего не говоря в ответ. — Всё в порядке, учитель, мне и так очень радостно, что вы общаетесь со мной. Когда я жил в деревне, никто даже не смотрел на меня и не слушал мою болтовню так внимательно, как вы. — Мои одногруппники тоже неплохие, они хотя бы не кидаются в меня камнями. Он говорил очень спокойно, но его голова всегда была опущена, а плечи наклонены вперед. Годы насмешек и издевательств заставили его позвоночник деформироваться, из-за чего он постоянно горбился. Спустя некоторое время женщина ответила ему: «Можешь приходить ко мне после учёбы на индивидуальные занятия. Если есть что-то, в чем тебе нужна помощь или чего ты не понимаешь, дай мне знать». Он смущенно улыбнулся, румянец проявился на нормальной стороне его лица. За эти два года она уже привыкла, что мальчик приходит, стучится в дверь её комнаты и приносит свои работы, будь то проза или поэзия, иногда даже песни, которые он лично написал, с целью узнать её мнение. Ныне многие умеют материться, но не многие в силах написать стихотворение. Но он всё ещё упорно продолжал трудиться. Студенты издевались над ним, называя его уродцем, который пишет уродливые вещи, не идущие в сравнение с его прогнившим лицом. Он просто улыбался и продолжал работать. Но сейчас у него даже нет права заниматься подобными делами. Вспомнив об этих событиях, Учитель Се почувствовала грусть и с жалостью взглянула на парня, сидящего перед ней. Тот промолвил: «Учитель, сегодня я пришёл, чтобы попрощаться с вами. Завтра я уезжаю». — Домой? — Мгм, вроде как, — студент замялся. — Учитель, знаете, если бы моя болезнь не покрывала лицо, если бы она была где-то не на видном месте, люди были бы немного добрее ко мне. Было бы здорово. В конце концов, Учитель Се не сдержалась, уголки её глаз покраснели. Она действительно сделала всё возможное для него. Но она не была частью его семьи, она не могла принимать решений и спасти его. Ситуация в семье мальчика становилась хуже день ото дня; его мать сожалела, что отпустила сына учиться, особенно, когда у них появился ещё один здоровый ребёнок, который только перешёл в среднюю школу. Так, жертвуя больным сыном, они дают больше шансов на успех второму. Женщина чувствовала, что это правильное решение, ведь как мать, она бы взвесила все за и против, чтобы поступить так, как будет лучше. — Ты… Эссе, которое ты прислал, я ещё не закончила правки… Учитель Се сменила тему, потому что чувствовала, что больше не сможет сдержать слёз. — Но я очень внимательно прочитала первую часть. Почему бы тебе не забрать документы немного позже, подождал бы, пока я не закончу проверять… — Нет, — он тряхнул головой и улыбнулся. — Утром мне уже надо будет уходить. Она сожалела о том, что понадеялась, будто у неё в запасе ещё есть время. Почему она не потратила ночь на проверку этой работы? И почему пошла по магазинам, посещала все эти долгие бессмысленные совещания? Ведь именно в это время мечты мальчика были готовы вот-вот разрушиться, а его сердце — сдаться. Как последний учитель, она даже не подготовила для него прощальный букет. — Прости меня. — Всё в порядке, — ответил он. — Но я написал последнее стихотворение, можете прочитать его? Она торопливо кивнула. Парень вынул что-то из рюкзака и протянул ей. Это был небольшой клочок бумаги, который казался совсем невесомым в её руках. Она прочитала каждое слово, являющееся любовной поэзией, обжигающе страстной, но робкой и осторожной. Если говорить о романтике, ранее женщине доводилось читать много всего подобного, начиная с: «…когда же к окну подойдем мы в полуночный час, и в лунном сиянии высохнут слёзы у нас» [1], до: «…глаза мои красивее, ведь в них есть ты» [2]. Однако на данный момент ничто из этого не сравнится с тем, что она держала в руках. Он не признался напрямую, будто если бы и поступил таким образом, это убило бы всю гармонию стихотворения. Парень был творцом. Он понимал, что если неравная по статусу любовь между двумя людьми испортит его работу, то всё, что останется — неловкость. — Это подарок для вас. Нежность отобразилась на обеих половинах его лица. — Извините, у меня нет возможности что-то вам купить. — В мире не найдётся ничего лучше этого. — Она отвернулась, подавляя всхлип. — Тебе нужно что-нибудь поесть, я сейчас поищу что-то к чаю. Женщина нарочно выскользнула из комнаты, чтобы взять под контроль эмоции. Учитель Се принесла коробку печенья и положила на стол. Юноша вежливо её поблагодарил. Под её взглядом он, наконец-то, потянулся к чашке чая, но затем поставил её на место. — Горячо. Она прикоснулась к напитку. — Хм, он просто тёплый. Но всё-таки добавила немного холодной воды. Студент откусил кусочек любимого лакомства и принялся потихоньку пить. Закончив, он спросил: «Учитель, могу я ещё недолго здесь почитать?». — Конечно. Он снова улыбнулся, но с толикой раздражения. — Я всё ещё беспокою вас, даже в тот момент, когда уже почти ушёл. — Ничего страшного, если хочешь, можешь остаться подольше… И если уезжаешь, тогда ты должен оставить мне свой адрес, я отправлю тебе книжки, которые мне понравятся. Даже если будешь на самообучении, ничего не упустишь. — Учитель Се лишь так могла подарить ему немного тепла. — Когда тебе понадобится помощь, можешь написать мне в WeChat. Парень взглянул на неё. — Спасибо, — он замешкался. — Если б только все были, как вы, тогда, может быть… Он лишь опустил голову пониже, но не продолжил. Большинство вещей в её комнате — книги. Из-за того, что парень был уродлив, его появление в библиотеке привлекало всеобщее внимание, поэтому женщина приглашала студента к себе, чтобы у него была возможность почитать. Юноша всю ночь напролёт проводил за книгами, словно хотел забрать все эти слова с собой. Он редко мог позволить себе быть таким своевольным. Раньше мальчик бы не остался допоздна, беспокоясь о том, что потревожит учителя и нарушит её распорядок дня. Но сегодняшний день — исключение. Учитель Се не обвинила его во фривольности. Она просидела рядом до середины ночи, но чувствовала сильную усталость, поэтому не заметила, как уснула сидя, опираясь о стол. В полусонном состоянии ей послышалось, как парень внезапно позвал её: «Учитель Се». В полудрёме она едва осознавала, что происходит. — Есть ещё кое-что, за что мне следует извиниться перед вами. Кражи, прежде случившиеся в классе… Те студенты, у которых пропадали вещи, портили вам жизнь и критиковали вас. В общем, я виноват в этом. Она услышала сказанное сквозь сон, но была слишком уставшей, чтобы ответить. — Но мне не нужны были эти вещи, я не притронулся к их деньгам. Просто, когда все вокруг издевались надо мной, я действительно их ненавидел… Я всё сжёг. Они подозревали меня, но вы даже не расспрашивали меня и поручились за мою невиновность. Но я действительно причастен к этому. — У меня не хватало мужества, чтобы признаться. Лишь в ваших глазах я предстал нормальным или даже хорошим человеком. — Учитель, я безнадёжен, не так ли? Но даже если бы вы разочаровались во мне, я не знал бы, что делать. Вы единственный человек, признание которого я получил. Под конец голос парня становился всё мягче. Однако его взгляд был чист, почти полупрозрачен, словно он освободился от тяжкой ноши. — Это единственная вещь, из-за которой я больше всего сожалею… Учитель Се, мне очень жаль. Кажется, моё уродство перешло на сердце. В следующей жизни я бы хотел быть обычным человеком… Я не хочу быть больным и даже не хочу иметь право на любовь. — Учитель Се… С характерным звуком ветер задул в окно, разметав лежащие на столе бумаги, которые трепыхались, как флаг призыва душ. Затем настала тишина. Чай остыл. Когда следующим утром Учитель Се проснулась, она обнаружила, что всю ночь проспала за столом. В комнате идеальный порядок. Мальчик всегда был очень вежлив, но в этот раз даже не попрощался, перед тем как убрать за собой и уйти. Она чувствовала себя подавленно и ничего не могла с этим поделать. Женщина поднялась и сонно прошла в гостиную. Когда она посмотрела на журнальный столик… На неё будто вылили ушат ледяной воды, Учитель Се широко распахнула глаза. Чай, который она приготовила вчера для парня, полностью заледенел, но… Температура в комнате была примерно 27-28 °C! Как такое возможно? Как же так? Она осмотрела комнату потемневшим взглядом, замечая всё больше деталей, которые шокировали её. Вчера ей чётко виделось, как мальчик ел пряники из коробки, но, смотря на неё сейчас, стало заметно, что еда осталась нетронутой. Чай замерз до льда, но уровень жидкости совсем не изменился… И, наконец, стихотворение, содержание которого она помнила, как ясный день, исчезло. Другими словами, будто его и не существовало. Её почти трясло. Внезапно завибрировал телефон, заставив Учителя Се чуть ли не подпрыгнуть на месте. Она сразу же его схватила, но затем осознала, что это лишь спам-уведомление. Женщина с облегчением выдохнула, но потом, подумав о чем-то и словно очнувшись ото сна, она быстро набрала номер матери студента. Бип. Бип. Бип. Её голос и сердце дрожали в унисон. — Алло? Этот голос был ей довольно знакомый — голос женщины среднего возраста. Он казался грубым, но сейчас она говорила в нос, словно недавно плакала. Сердце Учителя Се провалилось в бездну. — Это опять вы! У меня не было времени вас искать! Вы всегда звоните нам первой! — обвинительным тоном произнесли на другом конце провода. Учитель Се не могла вспомнить, что она говорила в самом начале, её разум застлала белая пелена. Всё, что она расслышала, это жалкие крики в конце, звучащие, как будильник: — Он мёртв! Мёртв! Кровь застыла в жилах. Мёртв? — Это всё ваша вина! Он начал спорить со мной и убежал, на улице шёл ливень, полиция сказала, там был оголённый провод… В ушах Учителя Се звенело. Она едва могла что-либо услышать из-за своего скорбного рыдания, всхлипы которого звучали по-дьявольски потусторонними. Женщина на другом конце провода оглушительно взвизгнула: — Почему вы его ищите? Зачем он вам? Вчера был седьмой день с его смерти*!!! *В Китае верят, что на седьмой день после смерти дух умершего человека вернется домой, чтобы навестить родных. Автору есть, что сказать: Существует небольшая разница между персонажами, о которых я говорила раньше. Так как меня не удовлетворял конечный результат, пришлось удалить множество глав и переписать их заново… Как видите, я не особо обращаю внимание на первоначальную задумку, хахаха. Кроме того, мне действительно очень нравится читать и отвечать на вопросы об истории, это то, что мне полюбилось делать больше всего в процессе письма, но какое-то время спустя я постоянно видела такие комментарии, из-за которых моя голова просто раскалывалась. Честно говоря, это реально повлияло на моё настроение, и я до сих пор ещё не закончила все свои наброски, так что я просто лишённая эмоций загрузочная машина, которая заходит в сеть, чтобы запостить новую часть и на этом всё. Я не могу отвечать, простите ⁓ Верите или нет, но я пишу лишь потому, что мне нравится это дело, хах. Несмотря на это, я в курсе, что драматические новеллы сейчас в моде, где дающий и принимающий приходятся друг другу первой любовью без третьего лишнего, а весь этот процесс кажется сладким и изнеженным, как приятная пощечина. Многие авторы и читатели любят такие романы и хотят попробовать себя в каком-то новом жанре. Но мне такое не по нраву, я не одна из них. К тому же сейчас у меня нет намерений практиковать нечто подобное. Мне нравится писать о клинически сумасшедших безумцах, о грозной холодной красоте, подлых извращенцах и негодяях. Это длинные истории, в основе которых лежат отношения, по типу «‎ты ударяешь меня — я бью в ответ». Поэтому я буду продолжать работать над этим и писать для тех, кому тоже нравится такой жанр. Ничего страшного, если любителей подобного не так уж и много, по крайней мере, я буду счастлива, пока тружусь, а вы сможете развлечь меня.