История болезни/Медкарта/病案本

«Старика звали Чжуан Чжицян, и он действительно был упрямцем*...». Через полчаса приехали сотрудники спасательной службы Управления по гражданским делам, чтобы объяснить ситуацию и поблагодарить врачей. Се Сюэ и Бай Цзин, которые настаивали на том, чтобы их уже развезли по домам, также вышли из подземного гаража и сели на диван в лазарете, прислушиваясь к разговору. «Чжуан Чжицян... Его ситуация немного нестандартная. Это проблема, которую мы не в силах решить», — рабочий потер руки и отпил чай, который медсестра приготовила и подала в одноразовом бумажном стаканчике. Мужчина вздохнул: «Кажется, это было три года назад. Он пришел на Шанхайскую фондовую биржу и сказал, что ищет дочь, но мы проверили его прописку, и на тот момент он жил один. Его семья ютилась в яодуне* в Шаньчжоу. Это место даже для птиц слишком бедное. У него совсем не было соседей, и ему нужно было ходить по две мили, чтобы добраться до воды. Наши люди специально ездили туда, чтобы воочию увидеть деревню. Местные жители сообщили, что он был очень замкнут и совершенно не понимал, в каком положении находится». — Это не причина, по которой вы уклоняетесь от своих рабочих обязанностей, разве вы не должны арестовать его за такие опасные действия? Он влияет на репутацию города и может нападать на людей! — закричала Бай Цзин. — Девушка, так не делается, — мужчина смутился. — Мы не можем лишать бездомных свободы, они тоже граждане своей страны, в наших силах только организовать жилье и отправить их к врачу на лечение... Бай Цзин с горечью произнесла: «Меня это не волнует, все психические больные должны быть принудительно задержаны. Разве этих ненормальных не следует изолировать?». Изначально Хэ Юй не испытывал симпатий и антипатий к этой персоне. Его уровень этики считался довольно низким, другими словами, он относился достаточно толерантно ко всем людям. Для него даже слова Се Цинчэна не имели никакого значения. У каждого свой образ жизни, и у каждого свой выбор. Но тирады Бай Цзин о «психах», в самом деле, действовали на нервы. На лице парня внезапно появилась насмешка. Он молча опустил голову. Сотрудник спасательной службы протёр выступивший на лбу пот: «Девушка, не волнуйтесь, уверяю вас, сейчас кажется, что состояние пожилого Чжуан Чжицяна действительно может ухудшиться, и это не исключено... Когда он придёт в себя, мы отвезем его в психиатрическую больницу для наблюдения и лечения...». Се Цинчэн внезапно спросил: «В какую психиатрическую больницу?». — В соответствии с текущей ситуацией, предполагается, что мы должны поехать в Чэнкан, несмотря на то, что удобства там не очень хороши. Однако в Ваньпине уже забиты все палаты, другого варианта нет. Бай Цзин слушала и, наконец, удовлетворенно пробормотала: «Это уже получше...». Пока они разговаривали, к ним подошёл врач. Он поведал им о ситуации Чжуан Чжицяна — так как его вовремя довезли до больницы, его жизнь уже была в безопасности. Также разрешили кому-то одному пойти и проведать старика. — Лучше, чтобы это была девушка. Пациент всё ещё немного потерян и иногда зовёт свою дочь. — Я схожу, — спохватилась Се Сюэ. Она последовала за доктором. Изначально Хэ Юй лениво оперся на диван в приемной, поставив локти на его спинку и опустив голову, равнодушно слушал разговор. Увидев, что Се Сюэ уходит, он посмотрел на её длинные ноги и почти уже был готов пойти за ней. Се Цинчэн насторожился: «Ты остаёшься здесь». — Почему? — Ты уже второй день ошиваешься рядом с моей сестрой. Парень сел на диван и на какое-то время замолк. Казалось, между ними происходила немая беседа, его миндальные глаза были полны издёвок и насмешек. — Тогда, может, мне за тобой ходить? — ... — Ты и твоя подружка оба здесь, почему тогда мне запрещено сидеть с вами? Я оставлю вам немного пространства, чтобы не мешать, — тепло промолвил Хэ Юй. Бай Цзин сразу же понизила его ожидания и громко сказала: «У нас нет шансов!». Парень скромно засмеялся, но даже не посмотрел на нее. Наклонив голову в бок, он тихо проговорил, чтобы только Се Цинчэн мог его услышать: «Доктор Се, вы не думаете, что ваша харизма с годами ослабевает? У вас даже не получается подцепить эту девчонку». — ... Непотребство. Как у благополучной семьи могло родиться такое двуногое животное*? *衣冠禽兽 yīguān qínshòu — разодетая скотина; зверь в человеческом облике (в человеческой шапке); двуногое животное; разодетая скотина. Лицо Се Цинчэна похолодело, губы слегка зашевелились: «Проваливай». Хэ Юй улыбнулся и внезапно встал, прижав рукой его плечо к дивану. Се Цинчэн был поражен. Он не знал, что собирался сделать этот безнравственный мерзавец, который любил играть не по правилам. Но когда парень наклонился к нему, он смог ощутить его запах и жар, исходящий из юношеской груди. Гнетущая атмосфера, образовавшаяся вокруг них, заставила Се Цинчэна почувствовать себя очень некомфортно. В тот момент он разволновался из-за вторжения на личную мужскую территорию. Как только Се Цинчэн собирался оттолкнуть его, Хэ Юй, нарушивший границы между ними, уже сам выровнялся и отпустил захват. Он взял большой стакан кофе с журнального столика позади него. Парень заказал напитки. — Гэ, я тоже хочу что-нибудь выпить. Его взгляд потемнел, он улыбнулся уголками губ. Хэ Юй взял кофе и раздал стаканчики сотрудникам из службы безопасности, врачам и медсёстрам. Он также попросил, чтобы Се Сюэ передали напиток и прихватил один для Бай Цзин. Но... — Ах, как же так! Прости, я забыл заказать для тебя. После короткой паузы, он протянул свой стаканчик Се Цинчэну: «Как насчёт кофе со льдом?». Однако, конечно, его предложение было неискренним. Он уже успел вставить трубочку и подставить стакан прямо к губам мужчины. Хэ Юй думал, что он откажется и никогда не ожидал, что это, наоборот, воспламенит нрав Се Цинчэна. С хитрым взглядом, сидя на диване, вопреки ожиданиям юноши, его бледные губы медленно раскрылись и обхватили трубочку, которую поднесли к его лицу. Их взгляды встретились. Смотря друг на друга, мужчина сделал большой глоток, не проявляя и капли учтивости. Его кадык перекатился, когда он глотнул кофе, словно подстрекая Хэ Юя к очередной перепалке. — Можешь поставить сюда, — промолвил Се Цинчэн влажными губами и с резким взглядом. — Я приму это в качестве извинений. — ... Когда Хэ Юй наблюдал, как этот человек опускает голову и открывает рот, чтобы держать трубочку, он почувствовал раздражение, хотя он всегда был взбешён, независимо от того, что делал Се Цинчэн, однако теперь ему хотелось заставить его испытывать смущение, и это желание действительно было сильно. Но, на самом деле, он всегда относился к нему снисходительно. У парня на мгновение возник настоящий импульс — он хотел выплеснуть кофе со льдом в лицо Се Цинчэна и увидеть, как это сбивает его с толку, в то время, как вода промочила бы его одежду. Но, в конце концов, он просто улыбнулся и легонько поставил напиток на журнальный столик. Опустив голову, парень прошептал: «Ладно, раз таково твоё желание, не теряй ни капли. Выпей всё. Дай мне знать, если захочешь ещё — я принесу». — Как бы я посмел? Сегодня ты уже сыграл роль водителя, оплатил счета, а теперь хочешь стать мальчиком на побегушках. — Се Цинчэн ухмыльнулся, взял стаканчик и тонкими пальцами провел по выступившему от тепла конденсату, собирая влагу. Хэ Юй ушел с потемневшим от недовольства лицом. После того, как эти двое вновь устроили словесную дуэль, всем вокруг стало немного неловко, ведь было очевидно, что они не очень хорошо ладят. Но Се Цинчэн проигнорировал их настороженность. Он встал и бросил стаканчик прямо в мусорное ведро. Только ребёнку могло прийти в голову заказать кофе в такое время, как же он потом заснёт? Се Цинчэн снова сел и спокойно посмотрел на сотрудников спасательной службы: «Простите, этот мальчишка немного взбалмошный, мы повеселили вас?». — Нет, ничего страшного. Он усмехнулся. — Кстати, вы уверены, что у Чжуан Чжицяна нет дочери? — Да, у него нет родственников. Мы пытаемся помочь бездомным связаться с их семьями, но этому старику даже некому позвонить, — ответил рабочий. Мужчина промолчал. Судя по его опыту, он чувствовал, что реакция Чжуан Чжицяна не походила на неспровоцированную истерию. Должно быть, дочь, которую он ищет, была его главной сердечной тревогой.

***

— Доченька... На больничной койке старик с кислородной трубкой в носу все еще бормотал во сне о человеке, которого он сам себе и вообразил. — Моя дорогая доченька, ты выросла на моих глазах, я видел, как ты шла в школу с маленьким портфелем за плечами, как сдала вступительные экзамены в колледж и переехала в центр... Он остановился на время, и из морщинистых век потекли капли мутных слез. Сонные бредни мужчины звучали очень болезненно, и их едва можно было разобрать из-за накатывающей тихой истерики: «Почему ты... не можешь вернуться, чтобы увидеть своего старика...». Се Сюэ было легко растрогать, и она заплакала. Получив разрешение от медсестры, девушка взяла на себя инициативу и вложила ладонь в руку Чжуан Чжицяна: «Не плачьте. Я... Я здесь. Я останусь с вами. Вам нужно поправиться как можно скорее...». Ей не было позволено контактировать с ним слишком долго. После того, как врач проверил состояние пожилого мужчины, он сообщил ей, что пора покинуть палату. Се Сюэ вышла из отделения неотложной помощи, хотела достать пару салфеток из сумки, чтобы вытереть слезы, но обнаружила, что их уже не осталось. В это время красивая рука протянула ей носовой платок. Девушка подняла свои красные опухшие глаза и встретилась с нежным улыбающимся лицом Хэ Юя. Он вёл себя мерзко и грубо перед Се Цинчэном, но выглядел, как послушный пёс, перед Се Сюэ. Ткань шёлкового платка была очень тонкой и элегантной без лишних складок. — Можешь пользоваться. — Спа... Спасибо. — Всё в порядке. Он заранее знал, что Се Сюэ так отреагирует. Родители девушки умерли незадолго после её рождения, в то время как у неё уже не осталось ни бабушки, ни дедушки. С детства она завидовала тому, что другие могли громко выкрикнуть: «Мамочка!» или «Папочка!». В свою очередь, она могла лишь промолвить эти слова во время фестиваля Цинмин*, который проходил каждый год, а затем, держа букет нежных белых хризантем, шепнуть несколько слов холодной и мокрой могильной плите. Поэтому она не привыкла смотреть свысока на людей, у которых есть семья. — Доктор, — Се Сюэ ​​вытерла слезы и обратилась к врачу в отделении неотложной помощи, — скажите, когда дедушку переведут в психиатрическую больницу? Я пойду с ним. Хэ Юй слегка нахмурился: «Что ты собираешься делать?». — Не волнуйся. На работе меня попросили поговорить с несколькими тюрьмами и психиатрическими больницами, чтобы пригласить учеников на экскурсии. Им не помешает дать особый социальный опыт. Но у меня не было времени решить этот вопрос. Она уже упоминала об этом, но парень не мог найти, что ответить, поэтому девушка отошла в сторону и подняла бездомную маленькую рыжую собачку. Её желто-белые лапы торчали вперед, а черный нос встретился с абрикосовыми глазами Се Сюэ, и животное немного испугалось. Хэ Юй мягко произнёс: «Поживешь со мной некоторое время, а когда твоему хозяину станет лучше, я отправлю тебя обратно». Щенок задрожал: «Ух...». У животных имелось то самое шестое чувство. Они могли различать давление и болезнь человека под улыбкой, поэтому щенок одновременно и боялся, и хотел оставить о себе хорошее впечатление, высунув свой мягкий язык и нервно облизавшись. Хэ Юй улыбнулся и погладил собаку по голове. Она лизнула кончики его пальцев, и он тихо сказал: «Хороший мальчик. Ты намного интереснее Се Цинчэна». Автору есть, что сказать: Предупреждение! Следующий абзац содержит спойлеры: Ах, я видела, как в комментариях некоторые милашки писали, что думают, будто Се Цинчэн совершил ради Хэ Юя много разных хороших поступков, и потом, когда он узнает, что это была не Се Сюэ, то сразу изменит своё отношение к Се Цинчэну. Нет, такого не будет, ха-ха-ха-ха, Се Сюэ чиста на все сто процентов.