История болезни/Медкарта/病案本

«Прошлой ночью в резиденции «Золотая магнолия» произошло двойное убийство. Полиция обнаружила тела мужчины и женщины в заброшенном доме. Погибшей было 52 года, мужчине — 26 лет. Они оба родственники. Жена и наследник управляющего лечебницей Чэнкан, Лян Цзичэна». «В полиции подтвердили, что это самоубийство. Так как жертвы были замешаны в случае с недавним пожаром, их смерти в некотором роде — наказание…». Се Цинчэн сел на вечерний поезд в Наньши, и когда уже был в пути, получил уведомления об этих новостях. Он нахмурился и открыл вкладки в телефоне. Статья оказалась не слишком большой. Как всегда, самыми кричащими в ней были слова: «Жена и сын Лян Цзичэна…». Он вспомнил всё произошедшее в лечебнице. Молодая медсестра, которая приветствовала их, тогда сказала, что у управляющего есть супруга и ребёнок. Именно эти слова заставили Хэ Юя понять, что «Лян Цзичэн», которого встретила Се Сюэ, был вовсе не тем человеком. Разве те двое могли покончить жизнь самоубийством… Что-то в этом деле заставляло Се Цинчэна чувствовать подвох, однако он не был полицейским, а детали несчастного случая освещались слишком размыто. К статье даже не приложили ни одного снимка, поэтому если ему и хотелось бы покопаться в этом, было мало доказательств. Таким образом, он заблокировал телефон и мягко выдохнул. Стоило ему только подумать, как перед его глазами возникли языки пламени горящей лечебницы. Цзян Лан Пэй истерически смеялась, говоря, что на протяжении двадцати лет к ней так никто и не пришёл, о ней не вспомнила ни одна живая душа. Она хотела превратиться в мстительного призрака и сжечь Чэнкан до тла. Может быть, это просто карма? «Добрый день, вы выбрали услуги нашего «G12***» поезда. Через десять минут мы прибудем на станцию в Наньши. Пожалуйста приготовьте свои вещи заранее. Благодарим за выбор в пользу нашего сервиса». Звук объявления прервал размышления мужчины. Се Цинчэн вежливо извинился перед зардевшейся девушкой, которая оказалась у него на пути в проходе. Держа в руках коробку, он подошел к выходу и стал ждать высадки. Он начал убеждать себя в том, что случившееся в лечебнице — уже события прошлого, так что не стоит заострять на этом внимание.

***

Сериал, в котором снимался Хэ Юй, был низкобюджетным. Сценарист являлся новичком в этой сфере, так же как и режиссер, и актёры… Из-за того что у дорамы было не слишком много спонсоров, то для всего каста и съёмочной команды это выдался новый опыт, однако реквизит, наоборот, оказался старым. Но в этой ситуации были и свои плюсы — все в команде равны между собой, их лица ещё не утонули в дымке популярности, а обувь ещё не успела загрязниться в болоте славы. Их сердца до сих пор находились в их груди, завёрнутые только в тонкий слой плоти, на которую можно надеть свитера. Конечно, трудно сказать, насколько все эти люди были искренними, однако, по крайней мере, они не были стопроцентной подделкой. Как и говорила Се Сюэ, атмосфера вокруг оказалась неплохой. К тому времени, как такси доехало до нужного места, они уже заканчивали отыгрывать последнюю сцену, перед тем как уйти на перерыв. Хэ Юй как раз был в процессе съёмок. Честно говоря, Се Цинчэн не знал, к какому проекту присоединился парень, но после недолгих наблюдений, мужчина понял, что это была мелодрама и полностью клишированная любовная история студентов. В дораме Хэ Юй играл богатого человека, который влюбился в главную героиню. Его персонаж действительно подходил ему, а его судьба сходилась с ситуацией в реальной жизни. В этой сцене юноша признавался в любви, но его отвергли и оставили одного. Такой момент надо было бы снимать во время грозы и ливня, но для сериала это оказалось слишком затратно — в нём играли даже бабушки и тётки самих режиссеров, чтобы сэкономить. Поэтому оставалось мало вероятности, что создатели приберегут денег для искусственного дождя. Так, когда небеса сжалились и начался ливень, режиссер сразу же потянул актёров на съемочную площадку. Хэ Юй снова и снова эмоционально повторял свои реплики, стоя под дождём… Это был его первый опыт в съёмках, однако у него очень хорошо получалось брать под контроль чувства и выражать их перед камерой. На самом деле, это не выглядело так, будто парень играет, он словно выплёскивал всё, что накипело. Се Цинчэн очень удивился, и не только он один. Все, кто находился по ту сторону камеры, были впечатлены. — Вау, этот горячий мальчик реально не получил главную роль? — мягко прошептал кто-то из съёмочной команды, пролистав сценарий. К тому времени, как всё закончилось, небо уже полностью заволокли тёмные тучи. Работники на площадке сделали небольшой навес, чтобы актёры могли отдохнуть и переодеться. Хэ Юй зашел внутрь, но долгое время просто не сдвигался с места. Се Цинчэн отправил ему сообщение где-то десять минут назад, и молодая ассистентка подошла к парню, взволнованно протянув ему телефон. Удерживая большой черный зонт с мягкой и приятной на ощупь ручкой, девушка вышла наружу, где ждал мужчина. Палатка сама по себе была очень маленькая, внутри стоял лишь пластиковый небольшой стол и пара стульев. Когда Се Цинчэн вошёл внутрь, Хэ Юй сидел на одном из них, протирая мокрые волосы полотенцем. Услышав чьё-то движение, он посмотрел в сторону и наткнулся на Се Цинчэна. Это был не тот взгляд, который мужчина ожидал увидеть. Он полагал, что Хэ Юй будет в отвратном состоянии. Парень выдал столько эмоций на съёмочной площадке, что даже обычные работники, которые наблюдали со стороны, были удивлены и некоторые не смогли сдержать слёз от его игры. Но он, вот-вот закончивший работу, теперь выглядел апатично и со спокойным выражением лица сидел, слушая музыку в наушниках. Его худая левая рука медленно отбивала ритм пальцами по столу, словно и вовсе ничего и не происходило. В целом, когда они столкнулись в больнице, ментальное здоровье Хэ Юя казалось вполне приемлемым. — Се Сюэ говорила, что ты приедешь, — он вынул наушники из ушей и безразлично положил их на стол. Юноша даже улыбнулся Се Цинчэну: «Твоя аллергия прошла?». Тот немного расслабился. — Если бы нет, я б умер. Он взглянул на телефон парня. — Что читаешь? — Новости. Последствия произошедшего в лечебнице Чэнкан. Жена и сын Лян Цзичэна умерли вчера ночью, говорят, что это суицид. Ты ведь уже видел, да? Се Цинчэн утвердительно кивнул. Хэ Юй улыбнулся: «Даже у таких людей есть семья… Даже у него был кто-то, кто полюбил его». Мужчина не заметил тьму, скрытую в его словах, и протянул ему коробку от сестры прямо в руки. — Это передала Се Сюэ. Улыбка сползла с лица парня, когда он взял посылку. — Спасибо. Се Цинчэн без проблем принял его благодарность и через некоторое время спросил: «Хватит о Лян Цзичэне, давай поговорим о тебе. Почему ты вдруг захотел сниматься?». — У меня появилось желание попробовать что-то новое. Возможность скользнула прямо в руки, да и персонаж мне понравился. Мужчина кивнул. Подвинув стул, он присел и был уже готов закурить. Но до того, как пламя коснулось сигареты, со стороны внезапно послышалось: «Ты бы мог не делать этого?». — … Хэ Юй не переносил когда кто-то дымил, так как в детстве друзья родителей постоянно приходили к ним в гости и сидели в табачных облаках. Се Цинчэн вернул сигарету обратно в пачку, но сам бессознательно по привычке прикусил губу, вместо фильтра. — Ты раньше не курил, — Хэ Юй взглянул на него. — Мгм. — Когда начал? Казалось, мужчине и вовсе не хотелось об этом говорить, он погряз глубоко в своих мыслях. Наконец, Се Цинчэн посмотрел на парня и с безразличием в голосе ответил: «Не помню». Он сделал паузу, будто пытался подобрать тему для их беседы, поэтому, сидя напротив Хэ Юя, вновь бросил на него взгляд: «Ты очень хорошо сыграл. Думаю, у тебя получилось прочувствовать персонажа». Юноша прижал кончик языка к задней стенке зубов и мягко улыбнулся. Он часто так делал, независимо от того, хорошее или плохое у него настроение. В его случае, улыбка не была показателем состояния его ментального здоровья. Более того, она была маской, которую он надевал, чтобы взаимодействовать с людьми. Это являлось чрезвычайно заманчивым галлюциногеном для того, чтобы другие не могли заглянуть в его истинное «я». — Нет, я не такой тупица, который будет воспринимать сценарий всерьёз. — Тогда, как у тебя так получилось сыграть? — Я лгал. Разве я не притворялся все эти годы? — голос Хэ Юя был таким тихим, что Се Цинчэн едва мог его услышать. — Я болен, но делаю вид, что всё в порядке. — … Говоря это, парень облокотился о спинку стула и начал крутить один из наушников. Он вертел его, словно на столе была скользкая поверхность. — Мне показалось, у тебя что-то случилось, и ты согласился сняться в дораме, чтобы освободиться от эмоций. Хэ Юй поднял взгляд на Се Цинчэна. — Неужели я так хорошо сыграл? — Неплохо. Как твой ожог? Парень коснулся руки, перед тем как осознать, что сделал. Он спокойно, обыденно и почти беззаботно промолвил: «Всё нормально, но из-за роли мне нельзя, чтобы на виду были шрамы. Так что гримеры позаботились об этом». На его запястье нарисовали тату в виде надписей на санскрите. Сакральные буддистские тексты были размыты и переплетались с рисунком, что довольно чётко подходило замкнутой, мрачной личности персонажа. — Выглядит хорошо? — поинтересовался Хэ Юй. — Ужасающе. А в комплекте с твоей школьной формой, ещё хуже. — У него не было тату, когда он учился, поэтому во время смены костюмов мне наносят макияж и кое-как скрывают рисунок под одеждой. Собираешься остаться здесь и наблюдать дальше? Съёмки закончатся поздновато. — Я не наблюдаю. Мне уже доводилось видеть тебя в форме почти все десять лет, теперь на моих глазах мозоли. Хотя он и сказал, что не будет дальше смотреть за игрой, но потом спросил: «Что у вас дальше по плану в съемках?». — Сцена с экзаменом, — проговорил Хэ Юй с намёком на ухмылку. — Здесь реально больше нечем любоваться. Почему бы тебе не отнести эти вещи в отель, я дам тебе свою ключ-карту. Ты остановишься в том же месте, где и наша съёмочная команда? Но не переживай, если не хочешь, я потом сам заберу после работы. Се Цинчэн проверил сообщение от Се Сюэ, которое она прислала ему ранее. «Я была в 8062». «Это рядом с моим номером». Мужчина согласился, ведь уже убедился, что болезнь парня не начала прогрессировать. Он взял его ключ-карту и направился в отель, чтобы отдохнуть. В конце концов, ему завтра нужно будет рано вставать, чтобы успеть на поезд и приехать к началу занятий.

***

Когда Се Цинчэн вошёл в комнату Хэ Юя, он не заметил ничего необычного. Внутри всё выглядело так, как полагается парню-студенту — на кровати лежала одежда, которую уже давно пора было отправить в стирку, мяч для баскетбола в углу, пара кроссовок и несколько книг на столе. Он положил коробку рядом со столом, а затем вернулся в свой номер, чтобы принять душ. Одетый в мягкий белоснежный банный халат, он вытирал мокрые волосы, в то время как услышал внезапный звонок телефона. Это был Чэнь Мань. — Се-гэ, я пришел к твоему общежитию, ты сегодня не дома? — Я в Наньши. Парень удивился и сказал: «Ты ведь только выздоровел, почему ты туда поехал?». — Проверить состояние пациента. — …Какого пациента… Разве ты не бросил эту работу? Се Цинчэн зажёг сигарету. Наконец-то, ему удалось покурить. — Чертёнок примерно твоего возраста… Немного младше тебя. Почему-то Чэнь Мань замолчал на пару секунд. Спустя какое-то время, он очень резко спросил: «Мужчина или женщина? Гэ, почему ты проделал такой путь, чтобы увидеться с этим человеком?». Он сделал ещё одну затяжку. Его озадачило поведение друга. — Мужчина. Я знаком с его отцом и раньше был лечащим врачом парня. Иначе я бы и пальцем не пошевелил. Почему тебе так интересно? Чэнь Мань расслабился и рассмеялся: «Я просто спрашиваю». — …Зачем ты вдруг пришёл ко мне в общежитие? — О, я хотел передать тебе крабовой икры, мама лично просила поделиться с тобой. Это реально вкусно, если добавить в лапшу. — Можешь занести Се Сюэ. Чэнь Мань обезоружено сказал: «Ни в коем случае! У неё такой большой аппетит, что тебе точно ничего не останется. Забудь, я приду ещё раз, когда вернёшься». — …Хорошо. — Гэ, у тебя очень уставший голос, так что я не буду тебя больше беспокоить. Иди отдохни… Мужчина спокойно промычал в ответ. Ему было всё равно на любезности Чэнь Маня, и он не собирался зависать на телефоне. Парень раньше с ним не общался так часто, но после смерти брата, он был очень подавлен и начал видеться с Се Цинчэном. Позже, после того, как ему стало легче, он стал приходить к нему в гости время от времени. Но если его это раздражало, он прекращал. Однако Чэнь Мань был прав. Се Цинчэн действительно устал, проведя полдня в дороге и спешке. Поэтому он лёг на кровать прямо в халате и прикрыл глаза. Когда мужчина очнулся, на часах уже было 23:10. Хэ Юй уже должен был вернуться, но Се Цинчэн так крепко спал, что не слышал ни единого звука за дверью. Других вариантов не было — съемки парня начались рано утром, а сейчас уже поздно, поэтому оставалось мало шансов, что они снова столкнутся. Так, немного подумав, Се Цинчэн взял тонкую ключ-карту со стола и направился к комнате Хэ Юя. В любом случае, ему нужно было её вернуть. Он постучал в дверь несколько раз, но по ту сторону ничего не было слышно. Вспомнив, что парень, должно быть, снимался целый вечер, повторяя одну и ту же сцену под проливным дождем, Се Цинчэн пришёл к выводу, что он полностью измотался и уснул. Опустив руку вниз, мужчина склонился, чтобы просунуть карту через дверной просвет, а затем отправить Хэ Юю сообщение, чтобы тот утром забрал её, когда проснётся. Но перед тем, как сделать это, Се Цинчэн внезапно осознал… В комнате был включен свет. Он не был слишком ярким, горела лишь одна настольная лампа, но внизу на полу можно было увидеть мягкое свечение. Се Цинчэн удивился, но потом выровнялся и вновь постучал. — Хэ Юй, ты там? Я пришёл вернуть тебе ключ-карту. Ответа не последовало. Вынув телефон, мужчина набрал его номер. Спустя недолгое время, он услышал мелодию, доносящуюся изнутри. — … — Слышишь меня? До сих пор тишина. Се Цинчэн провёл карточкой по сенсору, затем последовал короткий писк, и дверь открылась. Внутри витал запах алкоголя, плотные шторы закрывали окно. Мужчину сразу же стала переполнять злость. Оглядев комнату, его взгляд остановился на парне, который съёжился в самом углу. В этот момент он осознал, что все его предположения оказались верны. Се Цинчэн был так раздражён, что не знал, с чего начать, поэтому выкрикнул: «…Ты!». Хэ Юй плавно задвигался, как змея в клетке, но так и не ответил. Мужчина, наконец-то, узрел правду, скрываемую под маской притворства. Интуиция не подвела его. Юноша явно не просто так согласился на съемки и сорвался в такое отдалённое место. Его состояние действительно ухудшилось, ухудшилось настолько, что ему нужно было выплеснуть эмоции. На самом деле, болезнь Хэ Юя начала проявляться, когда он узнал о том, что Се Сюэ нравится Вэй Дунхэн. Однако, он всё ещё мог контролировать себя. Понимая, что его психическое здоровье ухудшается, Хэ Юй сразу же наведался в больницу, чтобы получить лекарства и только потом присоединиться к съёмочной команде. Он хотел отвлечься. Хотя у него и получалось притворяться, оставаясь спокойным на протяжении дня, юноша не мог контролировать себя одинокими ночами. Чтобы предотвратить ухудшение болезни, он начал принимать разные лекарства, заливаясь спиртным. Когда Се Цинчэн зашёл к нему, его встретили пустые бутылки вина и такие же пластинки от таблеток, разбросанные по полу. Хэ Юй принимал медикаменты без разбора. Перед тем, как уволиться, Се Цинчэн проинформировал Хэ Цзивэя о том, как важно для его сына контролировать количество выпитых им лекарств. Если какие-то из них начнут терять эффективность, тогда, скорее всего, болезнь прогрессирует. Другим выходом была только госпитализация. Он даже не назвал бы это «лечением». Потому что Хэ Юй определённо бы закончил, как те пациенты из лечебницы Чэнкан. Его бы принуждали там находится, связывали бы ремнями и проводили бы электрошоковые терапии. В заключении у него бы не было шанса на выздоровление, это бы заставило его превратиться в злобного зверя, на которого наденут намордник и оковы, чтобы он не мог причинить вред окружающим. Хэ Юй бы определённо стал сумасшедшим. Ни один доктор не способен наблюдать за тем, как его пациенты себя разрушают. Подойдя к парню, Се Цинчэн произнёс с толикой злости в голосе: «…Хэ Юй». — … — Хэ Юй. — … — ХЭ ЮЙ! Тот, в конце концов, дёрнулся, его прекрасные миндальные глаза под густыми длинными ресницами медленно обратили взор на гало, исходящее от света тусклой лампы, где стоял Се Цинчэн в халате. — Это ты. Перед тем, как мужчина успел ответить, он облокотился головой о прикроватную тумбочку и тихо промолвил: «Господи… Почему ты сюда пришёл?». — … — Я просто устал от работы и немного выпил. Ничего страшного не случилось. Алкоголь позволил ему взять под контроль свою жажду к кровопролитию, но в то же время это повлияло на его разум до такой степени, что он не смог соврать. Хэ Юй чувствовал такое изнурение, что вообще не мог и слова связать, а тем более — придумать ложь. — Уходи, хватит совать нос в чужие дела. Всё, что он получил в ответ — боль в запястье. Его дернули изо всех сил, и до того, как он смог бы прийти в себя, Се Цинчэн потянул парня вверх и намеревался подтолкнуть к креслу. Затуманенным взглядом Хэ Юй мог лишь видеть знакомое яростное выражение лица мужчины… Его глаза персикового цвета. Почувствовав, словно он получил удар ножом, юноша отвернулся и совершенно непричастно уставился на картину в самом углу комнаты. Придерживаясь определённого стиля, в отеле развесили работы Ван Гога, в особенности — «Звёздную ночь», сверкающую на стене. Голос Хэ Юя звучал надломлено, хотя он и пытался оставаться спокойным, но что-то в его тоне было не так: «Се Цинчэн, я же сказал, всё нормально, так почему ты ещё здесь? Тоже хочешь выпить?». — Думаешь, я за этим сюда пришёл? Просто посмотри на себя, что это за поведение? — … Парень не потрудился ему ответить и накрыл глаза рукой. В этот момент Се Цинчэн увидел его запястье под тусклым светом лампы… Тату уже стёрлось, консилер, который использовали, чтобы наложить грим, исчез. Теперь на коже были видны недавние глубокие порезы от ножа. Сердце мужчины почти замерло. — Ты, блядь, опять себя начал резать! — Это не твоё дело и не твоя рука! Се Цинчэну реально не хотелось вмешиваться в происходящее. Но, вспомнив о «Психической Эболе» и о сказанных Хэ Цзивэю словах, он оскалился: «Хорошо. Я не буду с тобой спорить. Не буду, ясно?». Он подошёл к столу, на котором лежали пачки с медикаментами. — Быстро, прими их. Се Цинчэн вернулся с большой чашкой тёплой воды, затем взял две таблетки с успокаивающим эффектом и протянул их Хэ Юю, который уже сидел на полу, свернувшись в позу эмбриона. Он перевёл взгляд в сторону. — Ты выпьешь их сам? Или мне запихнуть их тебе в глотку? — … — Прими лекарство. Когда примешь, я больше не стану вмешиваться в твою жизнь. Хэ Юю не хотелось выглядеть таким жалким перед Се Цинчэном, особенно, когда он был пьян. В итоге парень взял таблетки и проглотил их, запив водой. — Сделано. Теперь уходи. Однако мужчина не был джентльменом и не собирался держать своё слово, поэтому схватил его за запястье. — Сядь. Юноша выдернул руку из захвата с ледяным выражением лица. — Я сказал, сядь. — Ты ведь обещал, что не будешь лезть не в своё дело, если я выпью таблетки, — Хэ Юй облокотился о стену, устремив взгляд вверх, его кадык перекатился. Се Цинчэн не ответил. Парень закрыл глаза. — Просто позволь мне успокоиться и посидеть вот так, ладно? Его длинные ресницы задрожали. — Прекрати докучать мне. Кажется, у него действительно началась депрессия. Умирающая рыба всё ещё может трепыхаться, если у неё есть тяга к жизни, но сейчас Хэ Юй будто полностью отказался от уготованной ему судьбы, ожидая момента, когда испустит свой последний вздох. Схватив его за руку, Се Цинчэн посмотрел на него сверху вниз и строго произнёс: «Что с тобой случилось?». — … — Ты человек с психическим расстройством, тебе не стоит этого стыдиться. Во всём виновата твоя болезнь, не ты. Прошло семь лет, Хэ Юй, я думал, ты не будешь скрывать ото всех своё состояние, не откажешься от помощи, но теперь ты ведёшь себя вот так. — … Парень нахмурился, его запястье всё ещё удерживали в захвате. Смешение алкоголя и таблеток привело к тому, что его сердцебиение ускорилось, словно при приступе клаустрофобии. То, как Се Цинчэн держал его за руку, напоминало измерение пульса. Как и раньше он пытался пробраться сквозь внутренний щит мыслей и симптомов, чтобы узнать то, что прячется внутри на самом деле. Чувствуя, что больше не сможет этого выносить, Хэ Юй начал бороться и вырывать запястье из захвата. Тьма в парне начала разрастаться, в конце концов, он прислонился к стене, смотря снизу, в то время как его грудная клетка тяжело опускалась и поднималась. — Се Цинчэн, отказываешься отпускать? Юноша отвернул лицо в сторону, но когда он взглянул на мужчину в ответ, его уголки глаз стали кроваво-красными, частично из-за интоксикации, частично из-за ненависти. Он ухмыльнулся: «Ты прав, я несчастен, мне грустно, я не могу себя контролировать. Всё, что ты сказал — правда, теперь доволен? Хочешь посмеяться надо мной, ты смеёшься? — Думаешь, это весело? Я присматриваю за тобой, только из-за твоего отца, — с потемневшим лицом ответил Се Цинчэн. — Боишься, что со мной что-то случится? — Хэ Юй говорил, почти насмехаясь над ним, его глаза горели. — Наши отношения доктора и пациента закончены, почему же ты здесь? Отец заплатил тебе? Он кинул* тебя! *白嫖 — báipiáo — задарма, на халяву; (буквально значит: «пользоваться услугами шлюхи и не заплатить»). Закончив говорить, парень злобным рывком убрал руку. В этот раз ему удалось вырваться из его хватки. Се Цинчэн не понимал, что значит «кинуть» на современном молодёжном сленге. — Что за херню ты несёшь?! Что это за «кинул»? Он твой отец! Почему ты себя так ведёшь?! — Ты такой послушный для него, делаешь всё, чтобы сохранить его репутацию. В таком случае, иди и приглядывай за ним. Можешь вернуться, когда он тебе заплатит. Теперь я уверен, что смогу позволить себе твои услуги. — Хэ Юй сильно напился, и его депрессия ухудшалась. — Если хочешь остаться в моём распоряжении, тогда я могу лишь кинуть тебя. «Кинуть» означает «не заплатить», Доктор Се. Вы готовы к такому? — … Се Цинчэн заглянул в его глаза. Они были влажными, пустыми, наполненные самоиронией… Несмотря на то, что их заволокло густой дымкой нетрезвости, в них ещё можно было увидеть эмоции. Хэ Юй отклонил голову назад и отвернулся. Казалось, в уголках его глаз собрались слёзы, но их там не было. Затем он посмотрел на человека напротив. — Это того не стоит, да? Се Цинчэн? Ты не готов, не так ли? Тогда в чём смысл лезть в чужие дела? Порезы не убьют меня, почему ты просто не можешь мне позволить сделать это без чувства вины? Я уже и так пересилил себя и никого не убил, и не устроил пожар, так почему же, блядь, мне не нельзя себя поранить? Вы все хотите загнать меня в гроб? Разве тебе не достаточно всего этого?! Разум Хэ Юя постепенно затуманился до такой степени, что он был не в силах ускользнуть. Обычно он никогда не беседовал с Се Цинчэном так долго. Такое случалось, когда парень напивался и становился раздражительным или слишком разговорчивым. Мужчина посмотрел вниз прямо на него, не прекращая слушать болтовню. Но потом… Он внезапно подошёл ближе и накрыл его глаза ладонью. Без картинки перед глазами Хэ Юй моментально замер, перед тем как схватить Се Цинчэна за запястье. Его захват был довольно сильным, но голос — мягким, таким мягким, что был похож на шёпот. — Се Цинчэн. — С закрытым взором, его губы открывались и закрывались. — Что ты пытаешься сделать? Автору есть, что сказать: Фото Се Цинчэна в профиле WeChat. В двадцать лет: Снимки без людей; редкие обновления. Сейчас: Снимки без людей, которые вообще не обновляются. Фото Хэ Юя в профиле WeChat. В десять лет: Обычные тёмные фото. Сейчас: Всё еще обычные тёмные фото. Фото Чэнь Маня в профиле WeChat. В подростковые года: Персонажи из мультсериалов, любимые спортсмены, герои из видеоигр. Сейчас: Пейзажи, спортсмены, натюрморты крупным планом.