История болезни/Медкарта/病案本

— Се Цинчэн… Что ты пытаешься сделать? Логично, что как для доктора и как для старшего, подходящим ответом было бы предложение о помощи и проявление заботы. Но он поступил иначе. Опустив руку, мужчина накрыл глаза парня, позволяя ему крепко ухватиться своей большой ладонью за его кисть. — Хэ Юй, моё терпение на исходе. Когда ты безрассудно принимаешь таблетки, ранишь себя, я больше не могу с тобой спокойно разговаривать. Так что для тебя же лучше перестать смотреть на меня своим раздражающим взглядом. Закрой глаза и успокойся. Прекрати думать о всякой чепухе. — … Давление Се Цинчэна оказалось результативным. Хоть его слова ни капли не утешали, но каким-то образом они достигли сердца юноши через прикосновение. Он медленно перестал двигаться, однако чувство опьянения ещё было довольно сильным, поэтому Хэ Юй просто сидел с прикрытыми глазами. Спустя какое-то время парень моргнул, его ресницы прошлись по внутренней стороне ладони Се Цинчэна. Ощутив, что тот немного успокоился, мужчина был готов уже убрать руку, но внезапно заметил маленький синяк на его щеке и не смог подобрать слов. — Что случилось с твоим лицом? Ты ранил себя на видном месте, зная, что тебе надо сниматься? — …Я споткнулся на репетиции. — Думаешь, я поверю тебе? — …Если не веришь, тогда забудь. Уходи. Хэ Юй отвечал ему подобным образом, так как его разум вновь становился затуманенным из-за раздражения. Его тонкие губы всё ещё открывались и закрывались, когда он изо всех сил пытался сохранить ясность в голове. — Проваливай уже. Се Цинчэн пришёл в ярость, когда увидел юношу в таком состоянии. — Я говорю тебе последний раз, Хэ Юй. Даже если ты думаешь, что я не понимаю тебя и не могу тебе посочувствовать, просто позволь сказать — все болезни можно лечить, в этом нет ничего постыдного. Если плохо себя чувствуешь, попроси о помощи. Если у тебя затрудняется дыхание, нужно просто вовремя принимать лекарства, а если они слишком горькие, можешь съесть что-нибудь сладкое, и никто не обвинит тебя в том, что ты попросил ложку сахара, чтобы протолкнуть таблетку. Не нужно принимать это всё так близко к сердцу и ранить себя. — … — Тебе только девятнадцать, Хэ Юй. Честно говоря, ты даже ещё не достиг брачного возраста, ты всё ещё ребёнок. Можешь плакать, когда больно или подсластить себе вкус, когда горько. В мире нет ни одного доктора или медсестры, которым бы было весело наблюдать за мучениями пациента. — Катастрофа в лечебнице Чэнкан уже прошла. Ты должен быть счастлив, что выжил. Что заставило тебя чувствовать себя таким подавленным? Парень не отвечал, он прислонился к стене и медленно дышал. Се Цинчэн наблюдал за ним, замечая, что дыхание Хэ Юя становилось расслабленнее и глубже. Так как он закрывал его лицо, у него не представилось возможности видеть его миндальные глаза, но мужчина мог почувствовать, что сопротивление уменьшилось. Он на мгновение заколебался, но затем протянул вторую руку и провел по мокрым от пота прядям волос, пропуская их сквозь пальцы. Хэ Юй слегка отпрянул. Се Цинчэн ощутил нечто странное на своей ладони. Удивившись, он понял, что это что-то влажное. Мужчина не был уверен и не смел верить, так как никогда прежде не видел, как Хэ Юй плачет. Уголки его глаз покраснели. Он не убрал руку и подумал: «Может, ощущения подводят меня?». Се Цинчэн не знал, что его речь заставила парня упасть в пропасть между сном и реальностью. Хэ Юй думал о Се Сюэ. Однажды она уже говорила ему похожие слова. Тогда он был помладше, а она склонила голову и спросила мальчика, который не особо обращал внимание на окружающих. — Диди*, ты расстроен? *弟弟 dìdi - младший брат. — … — Слышала, мой брат знаком с твоим отцом. Он работает на него, и теперь мы будем часто видеться. Девочка взяла его за руку. — Если вдруг загрустишь, можешь попросить у него шоколадку, но только если у тебя нет кариеса. Он точно тебе не откажет. Можешь просить его сколько захочешь! Видишь? Я получила одну утром! Она засунула руку в карман своего цветастого платья и выудила оттуда плитку молочного шоколада. Девочка мягко улыбнулась, когда вложила лакомство в ледяную ладошку мальчика. — Забирай. Хоть у тебя и есть большой дом, но нет шоколадки от моего брата. — … — Меня зовут Се Сюэ. Ты Хэ Юй, верно? Если скушаешь то, что я тебе дала, станешь моим другом. — … — Ты должен быть счастливым, хорошо? Если станет грустно, приходи ко мне играть. У меня талант поднимать настроение. Я могу оставаться с тобой рядом весь день… Детей и в самом деле было легко задобрить. Для них общение в течении целого дня — уже достаточно. Это огромное количество времени примерно равнялось тому, что имели ввиду взрослые, когда говорили о жизни. Дети могли разговаривать о серьезных вещах, в то время как родители трепались ни о чем. С замутнённым сознанием Хэ Юю казалось, что сейчас был как раз тот момент, произошедший десять лет назад. У него с Се Сюэ в запасе ещё имелся целый день. Парень вздохнул и внезапно усилил захват. Держа Се Цинчэна за запястье, он отмахнулся от его ладони перед глазами, дергая мужчину на себя, не терпя никаких отказов. Теплые лучи от лампы осветили его затуманенные глаза. В этот момент, возможно, из-за того, что он не успел привыкнуть от неожиданного перехода из темноты к свету, его взгляд был слегка расфокусированным. Он даже не понял, кто перед ним стоит. Хэ Юй долго молчал. С такого близкого расстояния Се Цинчэн мог ясно видеть своё отражение в его миндальных глазах. — Эти слова… — прошептал юноша. Он смотрел на мужчину, но его взор не был чётким. — Ты уже говорила подобное. Се Цинчэн нахмурился, чувствуя, что что-то было не так, в то время как тёплое дыхание молодого человека заполняло каждую его пору на лице. Однако он не знал, что Хэ Юй вспомнил первую встречу с Се Сюэ, не знал, что его разум был настолько в беспорядке, что он даже не мог отличить сестру от брата. Его реплика показалась мужчине странной и непонятной. — Если я несчастен, насколько долго ты сможешь остаться со мной? — … — Как долго? — О чём ты говоришь… — Се Цинчэн пришёл в себя. — Я задал вопрос. — … — Ответь мне. Тон Хэ Юя стал немного враждебным и более эмоциональным. Впервые у него в глазах появилось такое волчье выражение, словно у зверя, наблюдающего за своей самкой, которая собирается покинуть его. Прежде он никогда так не смотрел на Се Цинчэна. Мужчина инстинктивно ощутил холод, пробежавшийся по задней стороне шеи. Даже такой жесткий человек, как он, почувствовал дискомфорт. — Ты пьян. Хэ Юй, сначала тебе нужно встать. Под действием алкоголя в голове парня образовался хаос. Он что-то проворчал в ответ, но не отпустил захват. Смотря в глаза Се Цинчэна, его взгляд постепенно начал рассеиваться. — Это всё ложь. Думаешь, я дурак… — … Под таким напором мужчина напрягся ещё сильнее. Что-то внутри него забило тревогу, ощущая опасность. Он понял, что больше не может переговариваться с ним. У Хэ Юя уже вот-вот начнётся приступ. Он, словно отдалённый остров, унесённый в море. Парень мог лишь молвить то, что хотел сказать, отрицая всех, кто пытался пробраться к нему в голову. Тогда Се Цинчэн осознал, что они не на семейной вилле молодого человека. Здесь не было под рукой никаких оборудований или транквилизаторов. Вообще, ему не следовало приходить к Хэ Юю, если он был в таком состоянии. Юноша уже принял необходимые лекарства, которые имели очень сильный эффект и должны были заставить его уснуть на время. И даже если им есть о чём поговорить, это можно оставить на утро, когда всё более-менее наладится. Таким образом, Се Цинчэн попытался подняться. — Ладно, тебе нужно отдохнуть… Но, к сожалению, эта мысль пришла к нему слишком поздно. Хватка Хэ Юя была очень крепкой, он даже не мог сдвинуться ни на миллиметр. Все это время парень смотрел на него. Глаза Се Цинчэна были именно той частью, которая сильнее всего напоминала о Се Сюэ. Однако кое в чём они отличались — у Се Сюэ был очень тёплый взгляд, почти отражающий её любопытство и страсть к жизни. А у её брата глаза очень холодные и выразительные, но его аура сделала их острыми и резкими. В любой другой ситуации не было ни единой возможности, чтобы Хэ Юй мог что-то перепутать. Но сейчас, в своём унынии и опьянении, под тусклым светом лампы, всё, что он видел затуманенным взором, это глаза человека, с которым ему хотелось переспать. Парень долго смотрел, пока всё не слилось воедино, и он уже не мог различать кто из них кто. — Хорошо. Настаиваешь на том, чтобы уйти, да? — Что ты делаешь? Хэ Юй не ответил ему, но произнёс: «Я тебя спрашиваю. Хочешь уйти, верно?». Се Цинчэн собрался с силами, чтобы вырваться из его хватки. — Что ты задумал? Юноша склонил голову и усмехнулся. Черты его лица выглядели изысканно, но в момент, когда он перестал себя контролировать, эта зловещая натура внутри него с невероятной силой просочилась наружу. Взглянув на слабую улыбку на лице Хэ Юя, у Се Цинчэна прошлись мурашки вдоль позвоночника. Мужчина резко поднялся, намереваясь уйти, но как только он сделал один единственный шаг, молодой человек со шлепком вновь схватил его за запястье. До того, как ему удалось собраться с мыслями, Хэ Юй притянул его ближе к себе. Юноша был довольно решителен в своих действиях. Держа Се Цинчэна за руку, вторую он обвел вокруг его талии. Парень поднялся и прижал его к продолговатому столу, который находился совсем рядом! Се Цинчэн с характерным звуком стукнулся затылком о деревянную поверхность. Из его рта вырвался стон, а мир вокруг закрутился. — ХЭ ЮЙ! Его нельзя обвинить в слишком заторможенной реакции на происходящее, так как эта атака была непредсказуемой. Казалось, словно злой дракон, свернувшись калачиком в своём логове, крепко спал, не обращая внимания на тявканье и бормотание незваного гостя до тех пор, пока устрашающее зазубренное крыло свирепо не ударило в стену пещеры своими угрожающе мощными когтями и не толкнуло человека на ложе, сделанное из камня. И в следующий момент зверь бы разорвал его артерии, погружая зубы в шею жертвы. На самом деле, Се Цинчэн был достаточно силён, чтобы бороться. Однако его представления обо всём были слишком ограничены — первой его мыслью оказалось то, что это просто очередной симптом болезни Хэ Юя. В его воображении не было ничего другого, поэтому он упустил возможность ускользнуть. Их ноги запутались в проводах от лампы, и она упала на ковёр, погружая комнату в темноту. В то же время парень навалился сверху на Се Цинчэна, придавливая его к столу. Его дыхание было грубым и рваным, наполненным запахом алкоголя. В темноте можно было увидеть лишь их силуэты, освещаемые фонарями из окна. Взгляд Хэ Юя осторожно прошёлся по лицу мужчины и остановился на знакомых персиковых глазах. В опьянении и в тусклом свете многие вещи слились в кучу. Когда юноша наклонил голову, чтобы поближе заглянуть в эти глаза, находившиеся от него всего в нескольких сантиметрах, разлом его сердца начал немедленно расширяться. Опустив голову, вся неудовлетворенность, боль, пустота и скрытая любовь, которые он так долго подавлял, вырвались наружу и разбили накопившиеся слои осадочной породы в стенах ментальных скал. Они превратились в сердечную боль, перейдя в дрожащие ресницы и в невероятную силу, с которой он держал Се Цинчэна за запястье, а затем вылились через слезу печали. Хэ Юй не знал, куда упала эта слеза. Однако мужчина перестал бороться. Он ощутил что-то тёплое на своей груди. — Хэ Юй, ты… Се Цинчэн не успел договорить, когда парень завис над ним, опустив голову и что-то просопев. Внезапно он просунул руку под затылок мужчины. Закрыв глаза, юноша накрыл своими влажными губами рот Се Цинчэна так, что вырваться было невозможно. «!!». Его будто пронзила молния — глаза резко распахнулись, время, казалось, остановилось, а разум наполнился пустотой. Находясь в этом хаосе, он не мог понять, что происходит. Мысль о том, чтобы оттолкнуть Хэ Юя, даже не успела прийти ему в голову. Дыхание парня было жарким, когда он его целовал. Этот поцелуй казался интенсивным, жгучим и обезумевшим, Се Цинчэн ещё никогда не испытывал на себе такой силы. Не то чтобы он ни с кем до этого не целовался, но когда мужчина спал с Ли Жуцю, то был довольно отстранённым, а она — сдержанной, поэтому, складывалось впечатление, что их совместные ночи — это просто какое-то представление, ибо между ними так и не появилось никакой страсти. Но сейчас Се Цинчэн был захвачен молодым парнем, который прижимался к нему и целовал, атакованный лихорадочным горячим ароматом юности. Поцелуй Хэ Юя не походил на поцелуй взрослого человека — ему не хватало опыта, но он был ужасающе горячим. Когда их губы переплелись, Се Цинчэн начал инстинктивно вырываться, но его пригвоздили обратно к столу. — Мгх… Желание юноши оказалось слишком сильным, чтобы его сдерживать. Казалось, если не помочь ему прийти к облегчению, он начнет бесконечно страдать, пока не умрёт. Но если не успеть вовремя убраться, то этот жар, исходящий из его тела, может растопить кости. Все нервные клетки в голове Се Цинчэна словно погибли за один миг. Он чувствовал себя так, будто сошёл с ума. Это реальность или ночной кошмар? Мужчина так думал, пока вторая слеза Хэ Юя не упала ему на щеку, скатываясь вниз по лицу к самому виску. Именно тогда Се Цинчэн очнулся от шока и начал сопротивляться. К сожалению, парень принял его за Се Сюэ, и у него не было шансов освободиться. Он с силой сжал пальцы на его шее, легко отталкивая от себя во время процесса, а затем снова наклоняясь за новым поцелуем. Мужчина был в ярости, но происходящее застало его врасплох и поразило до глубины души. Он даже не успел среагировать, когда его стянули со стола и, держа за талию, перенесли на кровать. — Хэ Юй… ХЭ ЮЙ! Тебе лучше присмотреться к тому, с кем ты это делаешь… Блядь… — Се Цинчэн всегда был слишком мужественным, конечно, он не мог вынести такого обращения к себе. На нём всё ещё был банный халат, в котором он вышел из своего номера. Когда парень схватил его за талию, он на автомате потёр кожу там, где их тела разделял лишь тонкий слой ткани. Хотя он сопротивлялся и был взрослым человеком, ростом не ниже 180 см, Хэ Юй был моложе и выше него. Неважно, насколько красивым было личико этого паршивца с алыми губами и белыми зубами — тело юноши также имело отличную форму. Его чётко очерченный пресс виднелся, когда он снял с себя рубашку, а его аура оказалась поистине пугающей и взрывоопасной. Несмотря на то, что Се Цинчэн уже прояснил все мысли в своей голове и хотел вырваться, однако как только Хэ Юй одержал верх, сделать это уже было не так и просто. Не говоря уже о том, что это был его первый грёбаный поцелуй. Как же это чувствовалось для девятнадцатилетнего девственника, который никогда ещё ни с кем не спал и сдерживал себя столько лет, чтобы кого-то поцеловать? Здесь не было никаких различий, если сравнивать с животным, недавно пристрастившимся к мясу, после годовой голодовки. Даже если Хэ Юй был пьян и болен, а его сознание искаженным, он всё ещё мог ощущать удовольствие и возбуждение. Парень яростно потянул Се Цинчэна за волосы, чтобы тот не смог убежать. Его движения были такими сильными, что мужчина ощутил невероятную боль, и его глаза покраснели, хотя этот эффект получился лишь из-за злости и раздражения, а не из-за чего-нибудь ещё. Ощутив вкус плотских утех, Хэ Юй отказывался его отпускать, и так как сопротивление Се Цинчэна было слишком великим, он переместил руку с его волос на затылок. Мужчина приподнял ногу и свирепо ударил парня, но тот использовал этот порыв против него, толкнув Се Цинчэна обратно. Он был готов умереть, чтобы не оказаться в этой кровати… — Ты! Се Цинчэн почувствовал, как весь мир закружился перед глазами, когда он тяжело рухнул на мягкий матрас, в то время как Хэ Юй придавил его своим обжигающе горячим телом. В его груди что-то больно сжалось от шока, а зрачки сузились. Он лежал на постели человека, по поверхности которой до сих пор были разбросаны его нестиранные вещи, которые тот надевал на съёмках. От них исходил потливый запах юности. Рядом с подушками также лежали какие-то бледно-красные тетради. Всё это заставило Се Цинчэна прочувствовать ауру школьника, который сумел его одолеть. Хэ Юй больше не мог понять, кто перед ним находится, его разумом завладело желание, когда он усилил хватку на шее мужчины. Парень смотрел на него и ждал, пока его силы истощатся. Через время лицо Се Цинчэна начало краснеть из-за удушья. В какой-то момент взгляд Хэ Юя стал слишком ужасающим, словно он хотел выдавить его персиковые глаза из головы. Но когда это мгновение прошло, юноша показался невероятно беззащитным и отчаянным. Испуганный, он медленно ослабил хватку на шее… Воздух вновь попал в лёгкие Се Цинчэна, в то время как он сделал глубокий вдох и начал бесконтрольно кашлять. — Прости… — хотя глаза Хэ Юя ещё были затуманенными, он уже казался более трезвым, чем раньше. Вообще, он пытался говорить, пытался сказать «ей»: «Прости… Я не хотел… Я не хотел сделать тебе больно… Я просто…». В замешательстве парень опустил голову и медленно закрыл глаза. Кончик его прекрасного носа потёрся о шею Се Цинчэна, покрывая лёгкими поцелуями то место, где остались следы на коже из-за его захвата. Обжигающие губы шептали напротив его сонной артерии: «Я не хотел обидеть тебя…». Мужчина был в такой ярости, что начал дрожать, его кровеносные сосуды грозились взорваться прямо в голове. После поцелуев в шею, Хэ Юй снова взглянул на него, перед тем как страстно накинуться на рот Се Цинчэна. Он посасывал его нижнюю губу, словно одержимый, и погружал свои большие руки в расхристанные волосы, принуждая его терпеть этот варварский поцелуй… На этот раз парень даже попытался проскользнуть языком ему в рот! Се Цинчэн больше не стерпел и злобно укусил его за губу. Воздух наполнился запахом крови. Он использовал эту возможность, чтобы отвернуть лицо в сторону и избежать горячего дыхания молодого человека. — Ты, блядь, с ума сошёл? Отпусти… Ты так напился, что не понимаешь, что делаешь! Поднимайся! Но парень лишь взял его руку и прижал к груди, чтобы переплести с ним пальцы. От этого у Се Цинчэна по всему телу пробежались мурашки. В тот момент скатилась третья слеза Хэ Юя, приземлившись ему на лицо. Юноша стёр её, проведя пальцем под его глазами. Перед тем, как мужчина снова бы его отругал, он услышал мягкий вздох со стороны. Его взгляд был слишком потерянным, когда он посмотрел вниз на человека под собой и коснулся его щеки. — Се… Хэ Юй замялся, и его голос стал совсем тихим. До Се Цинчэна дошла только часть сказанного «Се», но не «Сюэ», которая последовало дальше. — … Парень навалился сверху, прижимая его широкими плечами и блокируя дыхание. Он повернул голову и тихонько пробормотал ему в шею: «Ты мне нравишься…». — Ты реально мне нравишься.