История болезни/Медкарта/病案本

— Ты нравишься мне… — … — Ты и вправду нравишься мне… — … Опустив голову, молодой человек снова начал что-то бормотать в крошечное пространство между их губами, его чёлка упала ему на глаза, а взгляд был смущающим и обжигающим. Он очень сильно сжал руку Се Цинчэна, но тот был настолько ошеломлён внезапным признанием, что замер. Если раньше он был в ярости и сбит с толку, то сейчас его накрыл шок. Такой шок, что он даже забыл о сопротивлении… Кто кому нравится? Он нравится Хэ Юю? Как такое возможно… Они оба мужчины, и парень никогда не выказывал даже и намека на гомосексуальность, не говоря уже о том, что Се Цинчэн старше него на тринадцать лет… В то время как он лежал на кровати, его халат уже успел смяться, а тело — покрыться потом. Мужчина медленно повернул голову, чтобы посмотреть на мальчишку сквозь тьму. Однако он не знал, что Хэ Юй тоже наблюдал за ним и видел перед собой девушку. — Я так тебя люблю… — … — Послушай, не встречайся с ним… — … Только после этой фразы Се Цинчэн начал медленно отходить от шока. Наконец, он прошипел сквозь зубы: «… Пиздец!». Хэ Юй был так пьян, что перепутал его с другим, блядь, человеком! Он перевёл взгляд от лица парня, чувствуя, что пазл начинает складываться, как нанизанный на верёвку жемчуг. Его присоединение к съёмкам, внезапный приступ и всё, что он говорил о признании на острове в «Неверленде», слова, которые он бубнил в пьяном угаре… Теперь всё встало на свои места. Он понял. Хэ Юй признался, а потом был отвергнут бедной несчастной девушкой… Се Цинчэну ничего не оставалось, как поднять руку и поднести её к его лбу. Так как до этого они оба, будто два альфа-самца, яростно боролись за доминирование, на лице Хэ Юя уже тоже выступил пот. Мужчина тяжело дышал и раздраженно тряхнул своими торчащими в разные стороны мокрыми прядями волос. Его голова болела сильнее, чем шея, которую тогда схватил парень. Он чувствовал, что всё произошедшее было невероятно отвратительно, адский бардак. Но он всё же радовался, что ту бедную девушку не постигла такая же участь… По крайней мере это выпало не на её долю. Поэтому теперь все вопросы были только к Хэ Юю. Пациенты с «Психологической Эболой» должны оставаться спокойными и поддерживать это состояние, сократив перепады настроения до минимума, поэтому в их интересах быть как можно более рациональными. Любовь создала такое большое беспокойство, что было бы лучше избегать её. Но сейчас мужчина чувствовал, будто у Хэ Юя развилось «Се Цинчэн-ПТСР»*, благодаря которому, он бы прислушался к буквально любому совету, но не от этого человека. Как и ожидалось, всё закончилось тем, что у парня случился приступ. Но также это значило, что ему повезло находиться только в таком состоянии и иметь возможность на спасение. Се Цинчэн всё ещё был прижат к длинному, широкому и невероятно горячему телу этого молодого человека, но, немного подумав, он приставил ладонь к груди Хэ Юя с хмурым выражением лица. — Ты… Блядь, вставай. — Вставай! Глаза юноши выглядели уже очень уставшими. Таблетки, которые он недавно принял, являлись транквилизаторами, действие которых наступало постепенно. Он до сих пор смотрел на Се Цинчэна, но сила в его руках начала медленно слабеть. В целом его сумасшествие уже не было таким очевидным, а дыхание равномерно приходило в норму. Даже был момент, когда в его глазах пронеслась вспышка трезвости, но длилось не слишком долго, и вскоре она рассеялась… Пользуясь возможностью, Се Цинчэн решительно сбросил его с себя, сжимая руки на своём халате, а затем поднялся с кровати. В его запястьях всё ещё пульсировала боль. Хэ Юй, наконец-то, затих, хотя было бы лучше сказать, что лекарство всё же подействовало на его безумие. Вот почему он перестал двигаться, после того, как его злобно оттолкнули. Он спокойно открыл глаза и, спустя некоторое время, прошептал: — …Ты знал? … Я больше не могу найти мост… — Что? — Я не могу его найти… Не могу выбраться отсюда… — Я… Я не могу выбраться, как бы не пытался… Эти тихие слова не были сказаны напрямую Се Цинчэну или кому-нибудь ещё. Выражение его лица было очень пустым, когда он говорил, словно теперь Хэ Юй не знал, где находится, словно это был разговор во сне, предназначенный лишь темноте. Парень медленно закрыл глаза, его ресницы дрожали. Едва не сойдя с ума этой ночью, мужчина не понял, о каком мосте идёт речь. Успокоив злость и уняв дискомфорт, он перетянул юношу на кровать, чувствуя напряжение, и накрыл его одеялом. Потом Се Цинчэн развернулся и пошёл в ванную, чтобы почистить зубы и прополоскать рот. Он был равнодушен к сексу и не любил иметь лишние физические контакты с другими людьми, а тем более — целоваться с кем-то своего же пола. Ему было невыносимо противно. Из-под крана хлестала вода, в то время как Се Цинчэн долго полоскал рот, прежде чем плеснуть немного влаги на себя. Облокотившись о туалетный столик, он, наконец-то, взглянул на себя в зеркало, наблюдая за тем, как с лица всё ещё скапывала вода. Чувства у молодёжи всегда были похожи на крушение поезда — достаточно одной прорехи на рельсах, чтобы все вагоны сошли с пути. Если бы не тот факт, что этот инцидент случился с ним лично, его бы это вообще никак не беспокоило. Серьёзно, какого чёрта? Какого, блядь, чёрта. Учитывая то, что присмотр за ребёнком Хэ Цзивэя развился к такому повороту, мужчина теперь реально должен заплатить ему. Будет непростительно, если он не сделает этого. Позже Се Цинчэн определённо свяжется с ним, чтобы получить компенсацию. С приунывшим лицом он попытался взять себя в руки. Прижав пальцы к ноющим вискам, Се Цинчэн выпрямился и подошёл к дивану рядом с кроватью, затем присел и уставился вперёд пустым взглядом. Когда он вышел из ванной комнаты, Хэ Юй уже уснул под влиянием таблеток. Он казался очень послушным, просто лежа в постели и обнимая одеяло. Этот образ разительно отличался от того, в котором он предстаёт во время учёбы, а так же точно не был похож на того зверя, напавшего на него некоторое время назад. Настроение мужчины ухудшилось, когда он взглянул на парня. Покрутив в руках бутылку с водой, которую отель предоставляет в каждый номер, он уже был готов сделать несколько глотков, но когда краешек пластика коснулся рта, его пронзила внезапная вспышка боли. Охнув, он поднял руку, чтобы прикоснуться к губе, и обнаружил, что на ней красовалась рана от укуса Хэ Юя… За все тридцать два года своей жизни никто ни разу не смел кусать его губы. Выражение лица Се Цинчэна полностью потемнело. Отбросив бутылку воды, он, не обращая внимания на присутствие парня, зажёг сигарету и начал курить прямо в комнате. И только после того, как мужчина заставил маленького ублюдка, спящего на кровати, вдохнуть избыточное количество табачного дыма, он, наконец, затушил сигарету. …Забудь обо всём. Просто забудь! «Он уже, блядь, поцеловал меня, так тому и быть. С этим же ничего не поделать?», — подумал Се Цинчэн. Его это не должно так сильно беспокоить, так как кроме чувства отвращения, больше не было никаких проблем. К тому же, это наверняка недоразумение. Он был очень рационален. Ему не нравилось растрачивать эмоции на глупые недопонимания. Честно говоря, здоровье Хэ Юя сейчас было важнее. Можно сказать, что он лично пережил припадок парня, ведь тот был настолько расстроен, что лишь частично выплеснул эмоции через приступ и сможет теперь взять всё под контроль. Тогда, что насчёт того, что он чувствовал себя полностью больным и дошёл до такого состояния? Насколько ужасно ему было? Возможно, его болезнь не такая, как кажется на самом деле. Се Цинчэн прикрыл глаза. У него уже были мысли о том, что Хэ Юю может стать хуже, если он влюбится. В тот день на острове, когда он пытался отговорить его от признания, это было сделано не только из-за беспокойства за девушку, а также мужчина думал о парне, но тот не желал слушать. Хэ Юй говорил ему: «За все свои девятнадцать лет я никогда никого не обидел. Мне просто кто-то понравился, но у меня нет права на это, верно?». Он посмотрел в глаза юноши и внезапно осознал, что не знает, что ответить. Се Цинчэн наблюдал за тем, как он взрослеет, зная, что его недуг был слишком опасным. Парень блуждал между ментальностью и физическим состоянием около двадцати лет, но до сих пор не смог найти выход. Разум таких пациентов был заражён разного рода мыслями, и когда их здоровье ухудшалось, они могли стать невероятно злыми и кровожадными. Но он решил поглотить эту злобу. Будет ли Хэ Юй кричать в агонии или же биться головой о стену, он всегда останется в своей злобной драконьей шкуре. Парень никогда не намеревался сделать больно невинному человеку и предпочитал переживать мучения наедине в темноте. Так эта девушка, о которой не знал Се Цинчэн, была тем самым светом в конце туннеля? Мысли о слёзах Хэ Юя заставили мужчину вспомнить о его рыдании из-за любви к ней. Он не выдержал и обернулся, чтобы ещё раз посмотреть на молодого человека, лежащего на кровати. Видимо, именно по этой причине Хэ Юй уехал на съёмки. Почему он не смог принять это? Почему болезнь, упокоившаяся глубоко в его сердце, вновь ожила? Се Цинчэн подсознательно коснулся своих губ — именно того места, куда парень целовал его. Прежде его голова была полна мыслей об этом «гадком звере», но теперь он казался ему «жалким зверем». Однако мужчина действительно впадал в состояние шока, когда начинал копаться в случившемся, поэтому он лишь обратил внимание на «Се», которое пробормотал Хэ Юй, и он вообще не думал о том, что это могла оказаться его сестра. Хотя Се Сюэ и Хэ Юй принадлежали одному поколению, между ними всё ещё была пятилетняя пропасть. Для Се Цинчэна такой разрыв означал, что здесь не может существовать никаких романтических отношений, следовательно, он никогда не подозревал юношу в недопустимых чувствах к своей сестре. Да и вообще, сколько лет Хэ Юю? Девятнадцать. Это число даже не начинается с двойки. Раньше он бы даже ещё не прошёл церемонию взросления*. Его всё равно считали бы несовершеннолетним. *冠礼 guànlǐ — обряд совершеннолетия (церемония надевания шапки по достижении юношей совершеннолетия). Проще говоря, для чопорного и придерживающего традиций Се Цинчэна, девятнадцатилетнему мальчишке ещё рано было начинать с кем-то встречаться. Он ещё был недостаточно зрелым и не окончил учёбу, как можно думать о романтике? В его сердце до сих пор было неспокойно, поэтому как бы долго продлились эти отношения? А если бы что-то случилось, он бы смог взять на себя ответственность и узаконить их? Смог бы он, полагаясь только на себя, создать семью из трёх человек и заботиться о четырёх родителях? Без финансовой поддержки, удалось бы ему зарабатывать столько денег, чтобы вырастить ребёнка и убедиться, что его жене не придётся ни в чём нуждаться, особенно, в период беременности? Бред, у него ничего бы не получилось. Он всё ещё был мальчишкой, даже не мужчиной. Се Цинчэн никогда раньше не думал, что этот человек мог бы стать его шурином. В этот момент, кажется, студент чем-то расстроился, так как его изящные брови напряглись во сне. Мужчине больше не хотелось смотреть на него, а «любоваться» беспорядком на кровати — тем более. Он вышел за дверь.

***

К тому времени, как Хэ Юй проснулся, уже настало утро. Он медленно открыл веки и прошёлся рукой через растрёпанные волосы, упавшие ему на лоб. У людей после алкогольного опьянения все воспоминания обычно представали в виде расколотых фрагментов фарфора. Не важно, как сильно хочется собрать их воедино, будет трудно избежать болезненных порезов от их острых углов. Хэ Юй стерпел боль, стрельнувшую в середине головы, когда события прошлой ночи начали постепенно всплывать перед глазами, формируя чёткие очертания. Как только он вспомнил, что поцеловал не того человека, всё его тело покрылось льдом и замерло, утопая в осознании… Кажется… он… поцеловал Се Цинчэна. — … Немедленной реакцией была мысль о том, что, возможно, ему просто приснился кошмар, но из его раненой губы всё ещё шла кровь. Его пронзило совершенно отрезвляющей болью, когда он лизнул её. Теперь становилось ясно, что всё произошедшее — реальность. Как максимально образцовый ученик, с самого детства Хэ Юй полностью подходил под описание отличника: его способность понимать многие вещи была нереально высокой, а реакции — очень быстрыми. Однако этот случай полностью поразил умение анализировать. Парень принял сидячее положение на кровати, его лицо побледнело. В тот же момент послышался пиликающий звук от ключ-карты у входа в номер. Хэ Юй беспомощно наблюдал за тем, как дверь резко отворяется и жертва непреднамеренного сексуального насилия спокойно входит внутрь. Се Цинчэн не спал всю ночь. После возвращения в комнату он провёл несколько часов в размышлениях, пока не успокоился. Мужчина закончил принимать душ до пробуждения парня, поэтому, войдя в номер, узрел, что этот Тяжёлый случай уже очнулся и с гнездом на голове смотрит на него своими миндальными глазами. Невероятно, Хэ Юй выглядел таким невинным. Это прекрасное и нежное лицо отличника делало из него жертву, а не наоборот. Чудовище. Се Цинчэн быстро сдёрнул его футболку с дивана и швырнул ему в лицо, прикрывая этот раздражающий взгляд. — Вставай, — произнёс он холодным тоном. Убрав белую вещь в сторону, Чудовище с трудом промолвило: «Се Цинчэн, прошлой ночью мы… Ты и я… Я…». Ужаснувшись, мужчина ответил: «Да». Хэ Юй совсем поник. — Но мы не обязаны обсуждать эту глупость. — … Юноша удивлённо на него посмотрел. Он и не мог вообразить, что в момент, когда Се Цинчэн откроет рот, из него так повеет холодом. Если бы не тот факт, что он был уверен, что с его памятью всё в порядке, он почти усомнился бы в событиях прошлой ночи и не понял, что ошибочно поцеловал этого человека в момент слабости. Хэ Юй скорее бы поверил в то, что Се Цинчэн принудил его к этому. Мужчина безразлично встал рядом с телевизором и сложил перед собой руки, его лицо выглядело апатичным. — Оденься, нам нужно поговорить. Прошлой ночью он пережил очень смущающий физический контакт. Даже если это было недопонимание, ему хотелось заставить парня чувствовать вину. Так как Хэ Юй был именно тем, кто инициировал поцелуй, у него не нашлось, что сказать. При обычных обстоятельствах, он бы взбунтовался против Се Цинчэна, но сегодня, ему действительно было трудно собраться с мыслями. Таким образом, он сделал всё, что тот ему велел. — Ты признался девушке? — Нет… — Всё ещё пытаешься врать мне? Забыл обо всём, что говорил мне вчера? Хэ Юй мог бы вспомнить сказанное, но в голове ещё ощущалась тяжесть. Спустя некоторое время, он, наконец, промолвил: «Я перепутал тебя с ней. Я так и не признался ей и просто узнал, что она любит кого-то другого… Ладно, почему я всё это тебе рассказываю? Если хочешь посмеяться надо мной, тогда смейся». — Знаю, ты в восторге. Ничего не случится, если бы ты сказал: «Тебя никто не любит и ты не можешь себя контролировать». Все твои предсказания оказались верны, ты рад? Се Цинчэн посмотрел на него. — Я рад, что ты не сошёл с ума. Он сделал паузу, увидев настороженное выражение лица Хэ Юя. Казалось, тот ожидал услышать от него что-то вроде: «Дорогой пациент, после ночи раздумий я пришёл к вам с двумя способами лечения. Прошу, внимательно изучите их и решите, хотите ли вы медикаментозное лечение или же физиотерапию. Не чувствуйте себя слишком скованно, можете говорить всё, что думаете». Мужчина вздохнул. У него не было никакого желания обсуждать прошлую ночь. Это было бы слишком по-ребячески, не говоря уже о трате времени. — … Забудь. Хэ Юй. Обо всём. Просто забудь. Парень взглянул на него. Отличники всегда использовали любую возможность, чтобы выговориться, и даже конкретно этот зверь на кровати не был исключением. Поэтому он спросил: «Однако?». — Однако… — Профессор Се окинул его злостным взглядом, заставляя замолчать. — Я всё обдумал. Произошедшее заставило меня осознать, что твоё текущее психическое состояние довольно плачевное. Если честно, когда я разговаривал с твоим отцом, он попросил меня присмотреть за тобой. А то, что ты вразнобой принимаешь таблетки во время приступов и скрываешь от всех правду, совсем никуда не годится… …Господин Се снова начал поучать его. Касательно парня, то он ещё не оправился от вчерашнего. У него до сих пор кружилась голова, а мысли путались. Он мог только слушать очередную речь отца. Как Се Цинчэн вообще может о чём-то говорить, если не о том, что никогда его теперь не простит? Но в целом ему бы не хотелось, чтобы этот человек присматривал за ним. Они оба были натуралами, которых не влекло к мужчинам, поэтому им просто не повезло. К счастью, Хэ Юй вчера так и не произнёс имя Се Сюэ. В противном случае, было бы труднее разобраться с этим беспорядком… — … Грубо говоря, в этом и есть суть. В этот момент отец закончил толкать речь и подытожил сказанное. — Ты услышал меня? Приподняв голову, парень встретился с его ледяным взглядом. Устав от болтовни, мужчина взял бутылку воды, которую оставил нетронутой вчера ночью, открутил крышку и начал пить, а затем равнодушно произнёс: «Если нет возражений, тогда можем считать этот вопрос закрытым». На самом деле, у Хэ Юя не было намерений обсуждать всё, что он только что наговорил, а также и своё похмелье с тупой болью в голове, где набатом отдавало: «… можем считать этот вопрос закрытым». Однако, как примерный ученик, он инстинктивно кивнул. Се Цинчэн бросил на него надменный взгляд, посмотрев вниз. На его лице не было эмоций. — Хорошо. В таком случае, после окончания съемок и возвращения в кампус, наведайся ко мне на работу. — … Только тогда парень пришёл в чувства. Осознав, что пока он витал в облаках, то, похоже, дал своё согласие на что-то, что в итоге полностью отрезвило его. — Погоди. Прости, что ты сказал? — спросил Хэ Юй хриплым голосом. Выражение лица Се Цинчэна немедленно потемнело. — У тебя есть какие-то другие предложения о сроках? Юноша подумал: «Какие сроки?». Хэ Юй даже не мог предположить, о чём шла речь несколько мгновений назад. Чёрт, что он пообещал ему? В то же время у мужчины создалось впечатление, что он был слишком снисходителен к нему. Он даже не препирался с ним из-за прошлой ночи. Конечно, это потому что ему реально больше не хотелось вспоминать поцелуй, от которого покалывало кожу головы. Ссылаясь на состояние Хэ Юя, он не мог просто стоять в стороне и ничего не предпринимать. Даже если бы и не просьба Хэ Цзивэя, если бы перед ним был обычный пациент, он бы не закрыл на это глаза. Он не мог лечить его так же, как в прошлом, но было бы неплохо поработать с эмоциями и дать наставления на будущее. Особенно, если учесть курс, который ведет Се Цинчэн, он мог бы дать Хэ Юю немного работы. Например, парень мог бы выполнять обязанности лаборанта. Он был умным и смышленым, крепким и сильным. Если мужчине удастся использовать эти качества, как и раньше, тогда облизавшая его собака расплатится за эту ночь. Это возможность убить двух зайцев одним выстрелом. Видя, что Хэ Юй словно отключился от реальности, Се Цинчэн нетерпеливо повторил: «После съёмок приходи ко мне на факультет, потренируешься в выполнении моих заданий. Немного поработаешь и сможешь чуть-чуть отвлечься. Не занимайся самобичеванием. Если у тебя есть тот, кто нравится, ты должен привести в порядок психическое здоровье и научиться контролировать эмоции, как можно быстрее. Это для тебя же лучше». После мгновения тишины, парень ответил: «У неё уже есть тот, кто ей нравится, и это не я…». Се Цинчэн вздохнул. — Эта девушка ещё ведь молода, так? — Да. — Будущее непредсказуемо. Даже если она всё ещё не полюбит тебя, тебе может понравиться кто-то другой. Когда придёт время, если сможешь взять себя в руки, тогда всё будет хорошо. Хэ Юй ненадолго замолчал, но потом внезапно спросил: «Почему не спрашиваешь, кто она?». — Разве это имеет ко мне какое-то отношение? — … — Юноша кивнул, намёк на усмешку появился в его глазах. — Верно. Он вспомнил о разговоре в полицейском участке. Тогда Се Цинчэн сказал, что никакая девушка не сможет его полюбить, что у него ничего не получится. У Хэ Юя возникло чувство, словно его ударили по лицу. В то время он думал, что если сойдется с Се Сюэ, то увидит, как её брат выйдет из себя и потеряет над собой контроль. Ему бы хотелось стать свидетелем того, как Се Цинчэн сходит с ума. Но сейчас, похоже, всё случилось с точностью до наоборот. Именно этот человек был тем, кто подловил его во время приступа. Если начать углубляться в эту тему, Хэ Юй определённо ощутит, что почти утратил свою гордость… Он закрыл глаза и улыбнулся. — В конце концов, ты пришёл, чтобы увидеть, какой я дурак? — Можешь так думать, если хочешь. — … Когда он встретил его равнодушный, но слегка вызывающий взгляд, тьма в сердце Хэ Юя сгустилась. Ему не нравилось такое выражение лица Се Цинчэна. Он уже видел его бесчисленное количество раз и всегда чувствовал апатию, исходящую от него, а также нереально раздражительную силу. Немного подумав, парень снова посмотрел на него. — Хочешь, чтобы я отвлёкся, работая с тобой. Что мне нужно будет делать? — Я ещё не решил, — бросил мужчина в ответ. — Но ты уже и раньше выполнял для меня разные поручения и знаешь, какой я человек. Чтобы ты прочувствовал всё на своей шкуре, я не отпущу тебя так просто, как ты думаешь. — Вы так поступаете, чтобы наказать меня? Се Цинчэн на мгновение замешкался, а потом слегка приподнял брови. — Боишься? Утратив достоинство, Хэ Юю не хотелось потерять ещё и гордость. — Вы, должно быть, шутите, я ничего не боюсь. Услышав ответ, мужчина склонил голову и вытянул сигарету, зафиксировав её между зубами, он пробормотал: «Надеюсь, так и есть. Не начинай потом жаловаться и говорить, что хочешь всё бросить через три дня после начала работы. Зажигалка на кровати, передай». Юноша проигнорировал его, слезая с кровати и направляясь прямо в ванную, чтобы почистить зубы и прополоскать рот — даже если послевкусие вчерашнего поцелуя уже прошло, Хэ Юю всё ещё было противно. Он чувствовал себя некомфортно и хотел очиститься от случившегося, когда думал о том, что ошибся и поцеловал мужчину с такой нереальной страстью. Перед тем, как войти в ванную, парень повернулся и бросил взгляд на партнёра по вчерашнему инциденту. Сейчас он был очень опрятным исключительным джентльменом, словно это не тот человек, которого прижали к столу и к кровати, а затем поцеловали. — Пассивное курение не может считаться частью моей терапии. Если хочешь дымить, пожалуйста, делай это снаружи. Затем Хэ Юй закрыл за собой дверь и ушёл, чтобы принять душ. В ванной комнате. Посмотрев в зеркало, парень коснулся губ, укушенных Се Цинчэном аж до самой крови… Он наклонился, чтобы умыться, а потом схватился за кран. Сухожилия выделялись на тыльной стороне его руки, когда Хэ Юй с силой сжал предмет. Поток воды мгновенно прекратился. Он выпрямился, смотря на своё отражение. Что за терапия? Разве Се Цинчэн просто не хотел поглумиться над ним, поиздеваться и поэксплуатировать его? На этот раз он действительно просчитался, когда начал возиться с этим старым извращенцем. Автору есть, что сказать: Хэ Юй: Я стал гомофобом. Может ли мужчина среднего возраста перестать вмешиваться в дела других людей и врываться в их комнаты? Се Цинчэн: Я намного гомофобнее тебя. Могут ли чертята, которые вообще не в силах купить детское питание, принимать лекарства вовремя и избегать сумасшестивия? Се Сюэ: Что-что-что, какое ещё детское питание? Кто-то забеременел? Хэ Юй, ты отпросился у меня на съемки, а теперь от тебя кто-то залетел? Блядь, ты даже и дня не можешь продержаться в этой индустрии. Ничего важного не запоминаешь, всё мимо ушей. Давай, поторопись и возвращайся в аудиторию!!!