История болезни/Медкарта/病案本

После случая на лекции, Хэ Юй много раз пытался объясниться с Се Цинчэном. Мало того, что этот человек уродился с отцовскими повадками, но он также был профессором. Хоть и момент неудачи уже прошёл, но мужчина не мог об этом забыть, следовательно он долгое время не хотел прощать парня. Одно дело помогать Хэ Юю облегчить психическое состояние, а другое — находится в ситуации, когда тот провоцирует его. Минное поле Се Цинчэна разнесли в пух и прах, поэтому у него не осталось ни единого шанса показать свои зубки. Однако справедливость не дремлет, и позже у мужчины появилась такая возможность. В тот день ему позвонила Се Сюэ. — Ох, Гэ, в университете Хучжоу и в твоей медшколе будут праздновать столетие со дня основания, ты уже слышал? — И что там? — Ну, самое главное на повестке дня — сотрудничество двух учебных заведений в совместной съемке фильма. Но это будет для университетского сайта, а потом пройдёт праздничный показ. Заметив, что брат не перебил её, Се Сюэ продолжила болтовню: — Хоть мы и снимаем ради веселья, однако столетие празднует как университет, так и школа, поэтому организаторы серьезно взялись за это дело и хорошенько вложились. Они хотят, чтобы мы, преподаватели, подобрали студентов на главные роли. Думаю, подобная возможность выпадает не очень часто. Я усердно начала работать над сценарием. Можешь прийти и побыть медконсультантом? Несмотря на то, что Се Цинчэн не был в этом заинтересован, тем не менее просьба исходила от его сестры, поэтому он ответил: «Отправь файлы, я просмотрю». — Как хорошо! Конечно! Ты должен похвалить меня! После того, как разговор закончился, она переслала ему необходимые документы. Сотрудники и студенты университета уже имели какую-никакую идею для съемок. Так как это была коллаборация с соседней медшколой, черновым вариантом названия фильма было «Многоликость болезней», раскрывающее опыт пациентов и их нетипичные истории. Се Цинчэн сидел у себя в кабинете и пил кофе. Пройдясь взглядом по бумагам, он осознал, что в проекте задействовано большое количество актеров. Се Сюэ уже отметила роли, на которые до сих пор искали студентов, однако дюжина или более частей ещё даже и не были распределены. Естественно, учащихся интересовали роли, вмещающие в себя жизненный опыт и трепет. Так, нетронутыми остались не слишком приятные для исполнения партии. Он взглянул ещё раз. Некоторые свободные роли относились к санитарам, которым приходилось чистить утки пациентов，другим же нужно было сыграть беременных женщин, испытывующих сильное недомогание, кроме того, там также имелось место для актёров, которые бы воплотились в геев, им нужно было очень тесно взаимодействовать со своими партнёрами. Даже если это и был университетский проект, организаторы настаивали, чтобы всё снималось как можно более реалистично. Это означало, что санитары действительно должны носиться с грязными утками, а беременных женщин взаправду должно тошнить, в то время как гомосексуалов реально ждал настоящий поцелуй и взаимодействие. Более того, к этому празднику относились слишком серьёзно, поэтому всё должно быть организовано на высшем уровне. Если никто не разберёт оставшиеся роли, студентов просто заставят принять участие. Изучив план, Се Цинчэн внезапно вспомнил о том, как Хэ Юй поступил с его материалами для лекции. Мужчина прищурился… Через мгновение он взял телефон и позвонил Се Сюэ. — Я прочитал. Се Цинчэн облокотился о спинку офисного стула и начал крутить пальцами ручку. Его голос звучал расслабленно. — Я могу побыть медконсультантом, но у меня есть одна просьба. — Какая? Гэ, говори. Анкета с персонажем нетрадиционной ориентации отобразилась в его персиковых глазах. Он безразлично прошёлся взглядом по тексту от самого начала слайда и до конца. — Полагаю, здесь есть работа для Хэ Юя. Се Сюэ показалось, что метод брата «натянуть поводок», был немного странным, однако Хэ Юй являлся студентом, специализирующимся в драматургии, к тому же он красив и уже успел сняться в мини-дораме. Невзирая на то, что этот человек на данный момент изучал режиссуру и сценарное мастерство, для всех всё ещё оставалось загадкой то, с какой стороны камеры он будет работать в будущем. Се Сюэ предполагала, что просьба брата возникла исключительно из-за того, что они хорошо ладили. Все же Хэ Юй вырос у него на глазах, возможно, Се Цинчэн хотел дать ему шанс показать себя. Таким образом, она с радостью пошла ему навстречу. Так как юношу пригласили сами преподаватели, у него не было возможности отказаться. Спустя несколько дней он предстал перед съемочной командой. Ему нужно было сыграть «Многоликость любви» в короткометражке, отображающей реалии из жизни геев. Когда Се Цинчэн приехал, он как раз репетировал вместе с другим актёром. Хэ Юй был новичком и не относился к исполнителям главных ролей. Ему даже не обязательно ходить с утра на разогрев, также у него не было большого количества уроков по актерскому мастерству. И хотя он числился лишь пятым по счёту персонажем в той дерьмовой дораме, его герой чем-то всё же зацепил парня, поэтому играть его оказалось легко. Однако сейчас он был вынужден перевоплотиться в гея, и это являлось для него настоящей пыткой. Се Цинчэн прислонился к стене сбоку от сцены и какое-то время наблюдал. По сравнению с предыдущим разом в Наньши актёрские способности юноши, которые ему довелось тогда узреть, сейчас практически скатились на самое дно. Вообще, нет, «дно» звучит как-то слишком уж вежливо. Правильнее было бы сказать — Хэ Юй свалился со скалы Великой рифтовой долины. Какого хрена он творит? В сценарии описывалось тайное и сладкое свидание парней, эта сладость должна быть передана через юношеские неопытные проявления желания и любви. Но после того, как Се Цинчэн немного понаблюдал, он не заметил ни намека на глубокие чувства в игре Хэ Юя. — Насколько сильно ты любишь меня? На что ты способен ради меня? — его партнёр казался очень талантливым — из него хлестали эмоции, пока он обвивал шею парня своими руками. Тот мягко ответил: «Я очень люблю тебя и сделаю ради тебя всё, что захочешь». — Тогда посмотри мне в глаза. — … В следующей сцене Хэ Юй должен был смотреть в очи своей первой любви на протяжении долгого времени, а затем с внезапной страстью потерять контроль и прильнуть к его губам. Однако, окинув студента взглядом, выражение его лица стало не очень-то и довольным, словно человек перед ним являлся врагом, который убил его отца. О любви здесь и не было речи. — Гэ, поцелуй меня. Парень крепче обнял его за шею. Так как это была лишь репетиция, им не нужно было переживать о продолжении данной сцены, поэтому, заметив, что Хэ Юй затих, студент слегка взмахнул руками, а его голос смягчился. Всё было бы хорошо, если бы он не говорил с такой нежностью, но как только его тон изменился, Хэ Юй больше не смог это терпеть и оттолкнул парня от себя. Побледнев, он спросил режиссера: — Прошу прощения, мы можем просто снять эту сцену под определённым углом? Человеком, отвечающим за короткометражку, была отличница со второго курса, которая прославилась своим упорством и упрямством. Она безжалостно затрясла головой. — Ты должен был обсудить это с кем-то ещё, но не со мной. Я уже чётко и ясно дала понять актёрам, чего хочу. Я никогда не использую всякие уловки. Хэ Юй: «…». — Ладно, мы просто репетируем, сейчас не обязательно целовать его, — режиссер повернулась к другому студенту. — А ты, не переусердствуй. Позволь Хэ Юю справиться с трудностями, понятно? В конце концов, он же не такой, как ты. Всем уже давно известно, что ты гей, а Хэ Юй натурал. Маленький студент был очень счастлив, когда упоминали его ориентацию. Он отличался от своих скрывающихся товарищей, но в то же время был слишком падким на эмоции, считая, что люди должны принять культуру ЛГБТ и тот, кто будет против, должен быть похоронен как еретик в катакомбах вместе со старой доброй вдовствующей императрицей Цыси. Хэ Юй казался относительно сдержанным человеком. Парень был гомофобом, но открыто никогда не выражал этого. Таким образом, веря, что он именно тот тип людей, которых легко подчинить, его партнер играл с невообразимой живостью. В свою же очередь, Се Цинчэн издевался над ним, намеренно принуждая взяться за эту роль, тем самым ударяя его в больное место. Наблюдая за тем, как Хэ Юя почти что начинало тошнить, а его лицо становилось зелёным, словно летняя слива, свисающая с ветки, мужчина, наконец, ощутил толику облегчения… За парнем было легко присматривать, когда он был младше, но с тех пор, как они вновь встретились, его амбиции и физическое превосходство достигли новых вершин. Хэ Юй больше никак с ним не считался и постоянно хотел посоревноваться с ним. Лишь сейчас, когда Се Цинчэн увидел, как тот становится беспомощным, а на его лице появилась едва заметная ухмылка, мужчина вспомнил, каково это сталкиваться с ним. Пока он раздумывал над этим, его холодное надменное лицо с резко очерченными чертами нахмурилось. Вся эта ситуация казалась ему очень забавной. — Ох, Профессор Се, — пролепетала режиссер. На данный момент они сделали перерыв, поэтому у Хэ Юя появилось время настроиться на игру. — Этот парень реально слишком плох, его игра просто ужасна. — Так и есть. — О, почему бы вам с ним не поговорить? Скажите ему, что геи — самые обычные люди, что нет никаких различий, когда приходит время любви. Вы же видели его на сцене, он был похож на зомби, я не знаю, что с ним делать… Подпалив сигарету, Се Цинчэн промолвил: «В таком случае мы обсудим это». Договорив, он прошел за кулисы, покинув репетиционный зал, и принялся ждать. Да и без того снаружи было слишком шумно. Спустя некоторое время, отклонив в сторону занавес, вошёл раскрасневшийся Хэ Юй — за ним волной упали вельветовые шторы. Теперь они остались наедине. Парень тут же толкнул Се Цинчэна к стене. Бах! В его жилах текла сумасшедшая энергия, из-за чего пепел с сигареты осыпался вниз, а сам человек, стоявший напротив него, оказался тесно прижат к ледяной поверхности. — Се Цинчэн, хочешь чтобы я уничтожил тебя? Да? Мужчина также был довольно высоким, поэтому, несмотря на то, что Хэ Юй удерживал его, он ни в коем случае не казался слабым. Его апатичный взгляд персиковых глаз прошёлся по фигуре парня. — Я ведь говорил, ты должен во что бы то ни стало оставаться спокойным. — … Мягкая улыбка отдавала запахом табака, сливающимся с их дыханием. Понизив голос, Се Цинчэн спросил: — Не понимаешь? — … — Отпусти меня. Через несколько секунд Хэ Юй беспощадно оттолкнул мужчину, осознав, что просто-напросто не может задушить его до смерти. — Ты заставил меня играть эту роль, хотя знал, что я не переношу геев. — И что? — Се Цинчэн взял сигарету в рот. С этого ракурса Хэ Юй определенно смог рассмотреть его ровные белые зубы. — Если не можешь контролировать эмоции при таких незначительных событиях, что будет дальше? — То, что ты делаешь, называется насилием. В улыбке мужчины была заметна насмешка. — Можешь считать, что это так… Но разве у тебя есть выбор? — … — Иди и поработай как следует, — Се Цинчэн протянул руку и расправил воротник Хэ Юя. В тени тяжелого занавеса, он безмятежно посмотрел на юношу, которого лично довёл до отчаяния. — У меня высокие ожидания насчет тебя. — …Хэ Юй, возвращайся! Мы начинаем! — прокричали снаружи. Он угрожающе взглянул на Се Цинчэна. — Просто подожди. Не обращая на него внимания, тот промолвил: «Тогда вперед». Парень вышел из-за кулис с угрюмым выражением лица. Репетиция возобновилась. На этот раз всё выглядело ещё хуже. Раньше казалось, что Хэ Юя тошнит, сейчас создалось впечатление, что у него морская болезнь в очень серьёзном её проявлении. Чем больше партнёр пытался втянуть его в игру, тем яростнее он сопротивлялся. Это как хватать быка за рога и заставлять его пить, хоть он и не хочет. Конечно же, Хэ Юй репетировал эту сцену несколько раз, но его игра была просто катастрофой. Каждая фраза, движение и жест — во всем проявлялось бесчисленное количество ошибок, у него совсем ничего не получалось. Режиссер прокричала: «Снято!», после чего скрутила сценарий и начала отчитывать парня: «Дорогой мой, ты робот? Можешь расслабиться?! И хватит играть так, словно тебя собираются убить, ладно? Ты любишь его! Очень сильно любишь! Он твоя первая любовь, вам лишь по пятнадцать лет, вы невинные и импульсивные. Тебе должно казаться, что у вас впереди прекрасное будущее, а твоё сердце должно быть наполнено храбростью, ты готов сокрушить весь мир. Тебе понятны такие чувства или нет? Мы снимаем уже пятый раз, прислушайся к моим словам, пожалуйста!» Благодаря публичности Хэ Юя, его считали общительным человеком с очень хорошим темпераментом, а также образцовым учеником, поэтому никто не боялся обсуждать его слабости и высказывать все в лицо. Но в то же время у него не было в запасе достаточного количества энергии, чтобы противостоять этой девушке, так как энтузиазм его партнера и искренность в его глазах просто сводили парня с ума. Когда эту сцену вновь прервали, режиссер тяжело дышала и приложила к своим вискам пальцы, начав массировать кожу головы, чтобы успокоиться. Обернувшись, Хэ Юй заметил Се Цинчэна и чуть не бросился в попытке придушить главного виновника сего торжества, который прислонился к стене, неспешно скрестив длинные ноги. Мужчина одарил его холодной улыбкой, затем склонил голову над экраном телефона — он был близок к тому, чтобы накормить Хэ Юя новой дозой «лекарств». Так, спустя пару секунд у того завибрировал телефон. — …Простите, позвольте ответить, перед тем как мы начнём. — Скорее! Твоя игра оставляет желать лучшего, но, вижу, дел у тебя невпроворот. Хэ Юй нажал на входящее от Се Цинчэна под пристальным взглядом толпы. «Папик»* отправил ему сообщение. *干爹 gāndiē — крёстный отец; покровитель, попечитель, названый отец; эвф. разг. спонсор, папик (мужчина, который материально обеспечивает любовницу/любовника в обмен на интимные отношения и обычно является гораздо старше ее/его). «Папик» — так Хэ Юй записал его в списке контактов, ибо он был похож на феодала и вёл себя так, словно он отец всего рода человеческого. Се Цинчэн: «Прекрасная игра. Жду сцену с поцелуем». Лицо юноши мгновенно покрылось льдом и напугало рядом стоящую девушку. — Что-то не так? Мужчина отвел от него взгляд и поджал губы, что придало его виду ещё больше спокойствия и отстраненности, в то время как Хэ Юй уже просто сходил с ума и ничего не мог с этим поделать. Парень глубоко вздохнул и сосредоточил внимание своих миндальных глаз на Се Цинчэне, будто хотел пригвоздить его к стене одним лишь взглядом. — …Нет, всё в порядке. Затем режиссер прокричала с другой стороны: — Хах, реально? Правда? Внимание толпы успешно переключилось на неё. Как оказалось, консультант по актерскому мастерству подошла к ней и сообщила что-то такое, что вызвало бурную реакцию — настолько бурную, что девушка окинула всех скептическим взглядом. Но, несмотря на это, она уважительно относилась к старшекурсникам и, в конце концов, после некоторого колебания, кивнула. — Хорошо, ничего же не случится, если мы попробуем, давай сделаем так, как ты говоришь. Хуже уже не будет. Она помахала Хэ Юю. — Подойди сюда на секунду! Через некоторое время парень осознал, что за все свои девятнадцать лет еще ни разу ничего не боялся так, как её энтузиазма, ему даже было тяжело собраться с духом и приблизиться к ней. Се Цинчэн присел и закинул ногу на ногу, тихо и равнодушно пробормотав ему: «Вперёд». Хэ Юю ничего не оставалось, как бросить злобный взгляд на мужчину и промолвить: — Считай, что ты труп! Просто подожди! Кто бы мог предвидеть совершенно немыслимые слова, беспечно слетевшие с красных губ режиссера? — Хэ Юй, почему бы тебе не попробовать сменить партнера. Опешив, парень нахмурился. — Сменить партнёра? — Верно, — махнув ладошкой, нетерпеливо ответила девушка. Она заметила шокированное, застывшее в протесте лицо студента, который играл в паре с Хэ Юем, однако, пока он не успел возразить, режиссер обратилась к нему: — Это не навсегда, не паникуй, успокойся. У нас уже сегодня осталось мало времени. — Можешь выбрать, кого захочешь, любой будет не против. Подумай, а потом я посмотрю на твою игру и понаблюдаю за прогрессом, — она вновь переключилась на Хэ Юя. Он сперва не понял, но осознание постепенно начинало заполнять его разум. Юноша прищурился и медленно развернулся, пройдясь языком по зубам, его ухмылка расплылась настолько широко, что стали видны острые клыки. — Я уже сделал выбор. Парень бросил взгляд на Се Цинчэна, который всё ещё был в приподнятом духе и готовился к просмотру сцены. — Я выбираю его, — ответил парень с улыбкой на лице. — …Ты хочешь сыграть с медконсультантом? — А что не так? Скривившись, девушка тихо сказала ему: «Лучше найди кого-нибудь другого. Он не из нашей школы, к тому же это довольно знаменитый профессор, будет трудно убедить его». — Другие меня не интересуют. Он тот, кто мне подходит, — мягко промолвил Хэ Юй. — Прошу, позволь сыграть с ним. Хотя эта студентка и была весьма вспыльчивой, её всё же привлекали мужчины. И когда речи такого красивого молодого человека звучали настолько нежно, противостоять было довольно трудно. — Ла-а-а-адно… Я поговорю с ним… — Не стоит. Я знаю его, мы можем сами обсудить это, — Хэ Юй улыбнулся и направился к Се Цинчэну. Тот уже услышал, о чём они говорили и наблюдал за тем, как коварство постепенно расцветает на лице парня. Его поведение выделялось исключительной вежливостью на людях, поэтому он по-джентльменски взял мужчину под руку и отвел его за кулисы. Когда за их спинами оказались плотные шторы, Хэ Юй изменился в лице — нечто извращённое возникло в его взгляде. В окружении красного занавеса, парень прильнул вперед и мягко пробормотал напротив шеи Се Цинчэна: — Профессор Се, вы знали, что подобное возмездие зовется кармой? Автору есть, что сказать: Се Сюэ. Гэ, почему раньше не сказал? Если хотел наказать Хэ Юя, тебе нужно было сообщить мне. Я бы заставила его сыграть умопомрачительно красивого наложника*. *倾城 qīngchéng (созвучно с Цинчэн) — гетера, куртизанка (высшего ранга). Хэ Юй. Наложник Цинчэн? Се Цинчэн. Исчезни!!!